Часть 12

Прам’ат не стал отправляться в предоставленный ему отсек на верхних ярусах. Он отправился на свой корабль, находящийся в доках. Там закрывшись в своей каюте, достал небольшое устройство связи. Его совсем недавно удалось получить усилиями их разведки. Его нельзя было отследить или прослушать. На маленьком дисплее появились символы. Раздался тихий искаженный помехами голос –  Какие результаты? –  Они вас не порадуют- Глухо ответил он. - Мне не удалось обнаружить перебежчика. Аттуриец виноват лишь в провале доверенного ему проекта, он не переметнулся. Но я по-прежнему уверен, предатель находится где-то рядом. Мои охотники внедрены в его лаборатории –  Брось, - фыркнул голос на другой стороне. - Теперь предатель не проявит себя в близи опального ученого. Для него он бесполезен и опасен. –  У меня есть то, что может заинтересовать его, заставить действовать. Выживший уман, стал носителем генома паразитов. –  Считаешь она будет настолько ему интересна, что он проявит себя? –  Думаю, она может быть интересна не только ему. Я ознакомился с отчетами Арш-аде. И у меня появились некоторые планы, которые я бы хотел реализовать... –  Доложишь если они будут иметь успех. В противном случае они неинтересны - перебил его голос –  Разумеется - ответил Прам’ат –  Нужны результаты, одно дело саботаж мелких охотников, совсем другое предательство высших каст. Кто-то пытается расколоть наше общество. –  Я не считаю, что происходящее связано с подрывной деятельностью наших врагов. Я неоднократно докладывал, установить связь не удается. –  Если ты ее не нашел, не значит, что ее нет. - зарычал голос на другом конце. Прам’ат промолчал –  Запомни, ты не Аттуриец, ты не имеешь право на ошибку –  Этого не произойдет. - коротко ответил он. Связь оборвалась Прам’ат, немного отстранился и вздохнул. Решить проблему, вычистив их ряды не удастся. Верховные не желают видеть, что проблема лежит не во вне. Пусть будет так. Он уже начал реализовывать свой план. Отпустил умана и ее вожака. И теперь ждал, кто клюнет на приманку. Если все сделать правильно, они получат максимум выгоды от этого. Цвеин’де шел забрать своего охотника, он задержался здесь гораздо дольше, чем планировал. Прогнозы лекарей не оправдались, путь к восстановлению умана оказался дольше и сложнее. И, как он понял, не окончен. Ему передали лекарства и объяснили, как их применять. Пока у него нет в клане лекаря, ему придется делать все самому. Уман вряд ли сможет все сделать правильно. Как и найти дорогу до корабля. Обычно воины возвращались самостоятельно. Но Хиз-ер была пришельцем и не ориентировалась на Атолле, поэтому ее следовало сопровождать. Тем более, сейчас она была слаба и уязвима. Он вошел в медицинский модуль и осмотрелся. Множество глаз устремились на него, со всех сторон послышалось раздраженное шипение. Его передернуло. «Словно в сердце улья Каинд-Амедах», – подумал он. Сейчас блок был заполнен куда больше, чем прошлого раза, и местные смотрительницы и пациентки крайне враждебно относились к его появлению. Уман сидела на слишком высокой для нее кушетке, опустив плечи и голову. Она вовсе не выглядела лучше с тех пор, как он ее видел. Вопреки тому, что ему говорили. Она увидела его и подняла голову. На ней была тренировочная броня и шлем, скрывшие выражение ее мордочки. Из-за острого негатива, идущего со всех сторон, он не чувствовал ее эмоционального фона. Посмотрев, она неуклюже спрыгнула с лежанки и медленно поднялась. «Она слаба, очень слаба», – понял он. Ему хотелось взять ее и отнести на корабль, из-за ее немощи, похоже их путь на корабль, будет невероятно долгим. Но пока сдержался, наносить ей публичное оскорбление он не хотел. Она должна справиться сама, иначе она утратит свой статус. Если совсем не сможет идти, возьмет ее там, где их не увидят. Она вскинула голову и расправила плечи, как он ее учил. Старалась держаться. Он удовлетворенно заурчал и чуть кивнул, приветствуя ее, пропуская на выход. Хизер шла за своим предводителем. Он вывел её из модуля по коридорам в огромный зал. У неё перехватило дыхание от увиденного. Огромный, просторный, его границы терялись в красном мареве. По обе стороны шли гигантские чёрные колонны уходящие высоко вверх, с высеченными на них рунами, светящимися красным светом. Колонны, словно деревья, уходили под сводчатый потолок, расходясь лучами по потолку. Здесь не было ощущения, что они находились на корабле. «Словно в каменном лесу какой-то неизвестной планеты. Быть может, так выглядит их дом?» – думала она, приоткрыв рот. Было довольно светло. Основной свет исходил от огромных купольных органических светильников под сводами. Свет был не однородным, мягким. Под ногами – стальной решётчатый пол, а под ним, уровнем ниже, проходили коммуникации. Огромные снопы проводов разных размеров и форм. Отовсюду из-под решётки шёл пар. Здесь было огромное количество охотников всех каст. От хорошо вооружённых элитных бойцов до совсем тощих охотников, одетых лишь в набедренные повязки. Некоторые, как ей показалось, были больны. Все они занимались своими делами. Группами и поодиночке. Кто-то готовил еду, разложив плитку прямо на стальном полу, кто-то ожесточённо дрался, кто-то спал прямо на полу или на небольших выступах. Некоторые собирались около странных стальных контейнеров, похожих на огромные ракушки, и, судя по жестам, что-то меняли. «Это же торговцы?» – догадалась она. Она раньше никогда не видела такого количества охотников, таких разных. Невольно приоткрыла рот, но хорошо, что на ней был шлем – её любопытство могли принять за неуважение. Здесь было шумно, но это был совершенно не такой шум, как от толпы людей. Совершенно иной шум – с рыками и стрекотанием. На неё не обращали внимания, только некоторые смотрели в упор. В их глазах читался вызов. Заметив это, она сразу отводила взгляд. Только дуэли ей не хватало. На корабле она в них участвовала и даже иногда побеждала. «Нелепое стечение обстоятельств, а не победа», – поправляла она себя. Ей было невероятно тяжело противостоять даже неопытному воину. И если бы тот поставил цель убить её, действительно захотел, то она была бы уже мертва, без шанса выжить. А так её жалели, и, увлекаясь этой игрой, теряли бдительность и проигрывали. Они даже не сожалели об этом, забывая, как только поднимались. Она подняла взгляд на потолок, разглядывая сплетение ветвей колонн. «Кажется, они похожи на чьи-то рога». Зазевавшись, она налетела на внезапно остановившегося Цвеин’де. Удар пришёлся на голову и плечо. Металл его брони звякнул, столкнувшись с её шлемом. Он поднял руку и удивлённо посмотрел через подмышку назад. Она отступила, виновато опустив голову. Перед ними стоял чужой охотник. Очень крупный, с чёрной шкурой. Он был выше Цвеин´де. Одет в чёрную блестящую броню без единой царапины с витиеватым золотым орнаментом. Но это было не настоящее золото, только выглядело так. Они практически не использовали этот металл. «Мягкий и бесполезный, ему нашли применение в медицине и немного в инженерии», – так говорил про золото Цвеин’де. У этого охотника было огромное количество унтаров разных цветов. Синие, жёлтые, чёрные, красные. Больше, чем у её вожака. «Это значит, его статус выше», — поняла она. Но при этом на тех частях тела, что броней не были закрыты, совсем не было шрамов. Гладкая ровная кожа с чётким рисунком без единого рубца. Он был без шлема, длинные крючковатые мандибулы были украшены кольцами. Он чем-то напоминал ей змею. Он смотрел на неё красными глазами, с презрением и усмешкой, не обращая внимания на вожака. «Что, если он решил устроить стычку? Бросит ей вызов? Или он просто решил её убить?» — Хизер невольно попятилась. — Это она? — спросил Кар-Та-Элем. — А ты здесь много умнов знаешь? — прорычал Цвеин’де. — Только тех, кто на трофейных стенах, вожак, — усмехнулся он. — И ради этого столько сил и пролитого твея? — разглядывая самку, продолжил он. Цвеин’де глухо зарычал. Кар-Та-Элем быстро взглянул на предводителя. — Я не драться пришёл, вожак. Посмотри, здесь нет чести, — ответил он. — Если тебя не интересует поединок, тебе следует уйти прямо сейчас, — прорычал Цвеин’де. — Она всё ещё больна? Похоже, за ней плохо ухаживали? Не обращая внимания на слова, продолжил Кар-Та-Элем. Он чуть отошёл и стал обходить самку по кругу, постоянно сокращая дистанцию. Уман встала в стойку, поворачиваясь, не пуская его за спину. Она была напряжена. Цвеин’де завёл руку за спину, взяв за древко копье, но пока не раскладывал. Устраивать дуэль сейчас было глупо. Он просто хотел отогнать выскочку. Он пожалел, что у мелкой нет при себе даже ножа. Абсолютно безоружна, он полагал, что это защитит её от возможных нападок. Но ошибся. Кар-Та-Элем тем временем подошёл на расстояние вытянутой руки. Остановился в расслабленной позе и склонил голову на бок. — Как вы делили с ней свой корабль, Цвеин’де? — Уман доказала свой статус, принеся множество трофеев, — спокойно ответил Цвеин’де. — Я не про это, — засмеялся Кар-Та-Элем. — Её запах сводил охотников с ума? Посмотри, она же женщина, разве никто из вас не чувствовал этого? — Ты бы могла стать чьим-то украшением гарема. Женщина-охотник. Говорят, ты вкусила твей священной дичи. Не думала стать верховной наложницей? — обратился он к ней, улыбаясь. — А ты знал, Цвеин’де, что у уманов нет брачного сезона? Они готовы к спариванию хоть каждый оборот? — Цвеин’де ощетинился и зашипел. Теперь уже он сделал выпад, раскрывая копье. «Похоже, им не удастся добраться до корабля, не пролив твей», — понял он. Кар-Та-Элем протянул руку к Хизер. Коснулся тыльной стороной пальцев её открытого плеча. Его горячее шероховатое прикосновение словно ударило током. Внутри что-то надломилось. Весь страх пропал, оставляя на своём месте обжигающую ярость. Она частично поняла, что он имел в виду. Похоже, он предложил ей что-то оскорбительное. Она так устала от этого, что что бы она ни делала, её всё равно сравнивали с животным, с вещью, с калеками. К ней относились, как угодно, но никогда как к равной, никогда с уважением, которое она заслужила. «Да черт с ним, пусть убьёт. Я голыми руками сотру эту ухмылку с его рожи», — подумала она. В этот момент всё вокруг неё стало тускнеть, становиться серым. Её буквально трясло от злости. Время словно замедлило свой ход. Звуки стихли. Она видела, как медленно его рука касается её плеча. «Сейчас» — она с размаху ударила его по руке. Получился неожиданно сильный хлопок. Он вернул и время, и звуки обратно. Кар-Та-Элем, рыкнув, резко отдёрнул руку. Будто дотронулся до чего-то горячего. Встряхнул косматой головой. Уман сделала шаг с выпадом в его сторону. Эмоциональный фон самки заполнила священная ярость и возбуждение. Страха, такого привычного для уманов, Кар-Та-Элем не ощутил. Это почувствовал и Цвеин’де. Он хотел одернуть самку, чтобы она не лезла. К его удивлению, она неожиданно проявила инициативу, которую он так долго ждал от неё. Но совершенно не к месту. Сейчас, безоружная, она обречена, но Кар-Та-Элем, похоже, действительно не собирался драться. Он развёл мандибулы, медленно моргая, успокаивая её. Мгновение назад он весьма ощутимо почувствовал её телепатическую атаку. «Она развила в себе способность к телепатии?». Мелкая сжала свои маленькие тощие кулачки и зашипела. Цвеин’де уже разложил копье и был готов броситься на него. Кар-Та-Элем, поняв, что конфликт вот-вот перерастёт в бой, поднял руку, открытой ладонью к ним. — Постой, вожак, я приношу свои извинения. Я не имел желания оскорбить вас. — Цвеин’де чуть опустил руку с копьём. — Я лишь хотел увидеть маленького воина. Зная, что она самка, я лишь предложил альтернативный путь. Сожалею, что путь великих матерей оскорбителен для вас. – Он отошёл на несколько шагов, опуская руку, но продолжая сверлить Хизер взглядом. Чуть заметно поклонился, развернулся и последовал прочь, растворяясь в толпе. Цвеин’де убрал копье обратно за спину. Посмотрел на самку, она замерла в боевой стойке и всё ещё была на взводе, смотря в сторону уходящего Кар-Та-Эля. «Только бы не бросилась следом». Он дотронулся до её плеча. Самка вздрогнула и вроде как хотела отмахнуться от него, но остановилась. Он поманил её за собой. Она немного успокоилась и последовала за ним. Когда они пришли, то сразу поднялись на мостик. Больше задерживаться он здесь не собирался. Хиз-ер встала сзади, не зная, какое место ей занять. Он запустил корабль и выставил курс. Оценив её плачевное состояние, он решил отвезти её в одну из колоний, где находился его гарем. Там относительно мягкий для уман климат и есть большие водные пространства. Уманы любили воду. Он оставит её там, чтобы она восстановилась. Сейчас она для него обуза. Ей нужен уход, а кто как не самки разбирается в уходе? Она переживёт там сезон охот и до конца сезона плодородия. Потом он снова соберёт клан и заберёт её. До этого он будет охотиться один. Ему хотелось слетать на родную планету самки. Он хотел попробовать новую тактику охоты на уманов, зная их повадки из наблюдения за самкой. Маленький череп должен украсить его трофейную стену одним из первых. Тем более, он мог порадовать этой охотой и самку, привезя ей что-нибудь необходимое с её родной планеты. Она говорила про какие-то вещи, которые видела у Арш-Аде. Он запустил автопилот, посмотрел назад. От былого запала не осталось и следа. Уман молча стояла, опустив голову. Точно виновата в чём-то. Для неё это было странно. Обычно она постоянно пыталась заговорить. И даже когда удерживала свой порыв и молчала, её мысли были практически слышны. Сейчас же пустота, и даже тени стыда? Но за что? За то, что она теперь слаба? – Ты устала, Хиз-ер? – спросил он, наблюдая за столь странным состоянием своей подопечной. Она начала кивать. «Нужно как-то отучить её так делать. Новые члены клана не будут знать её невербальных жестов. Для них это будет вызовом. Пока они вдвоём, он собирался заняться её воспитанием. Она не умела правильно общаться и вести себя, не знала их традиций и норм поведения. Возможно, поэтому клан не принимал её. Слишком выделялась. Занимаясь развитием её охотничьих и физических навыков, он это упустил. Ведь она знает меньше мальца о них. Теперь будет время наверстать. Сильно нагружать он её всё равно не может. – Пойдём, я покажу тебе твой отсек. Там ты сможешь отдохнуть. Опять она кивнула. Его передернуло. Доведя её до каюты, дальше он не пошёл. Личные покои охотников – это их личное пространство. Входить без веской причины не стоило. Она как-то неуверенно, озираясь, вошла. «Ей не нравится?» – удивился он. – Отдохни, потом я жду тебя в кех-рите. – Она опять кивнула, он закрыл дверь. Хизер стояла в своей новой каюте, оглядываясь. В целом неплохо. Большая кровать, мягкие шкуры. Стена для трофеев, пустая. Стенд с оружием и броней. Один полный комплект боевой брони со шлемом. И совсем немного оружия. Все совершенно новое, ещё блестящее. Черный хищный блеск металла, украшенного витиеватыми узорами. Такая тонкая работа. Их оружие было больше, чем простые ножи и пушки. Оно было произведением искусства. Был санитарный узел. Достаточно просторный для неё. На этом всё. Охотники здесь только спали. Основная часть их жизни была в общем пространстве корабля, преимущественно у кех-рите. В отличие от предыдущей её каюты. Здесь был блок управления климатом. Она набрала на нём нужные символы. Считать она худо-бедно научилась. Пусть будет примерно 20 градусов. Пусть все, кто захотят сюда зайти, мерзнут. Она посмотрела настройки состава воздуха. Кислород 20%, «подходит». Она сняла маску и глубоко вздохнула. Голова закружилась, немного опьянела. Уменьшила процент до 16%. Сняла часть учебной брони и кинула на пол. Вешать не было сил. Морщась от боли, села. Медленно с локтей, чертыхаясь, переползла на спину. Эта встреча с незнакомым Яутом выбила её из колеи. Она не помнила, чтобы она так сильно злилась. Ей было искренне стыдно за то, что она едва не потеряла контроль над собой и не сорвалась. Она ведь была ему «в глаза вцепилась» и всё такое странное стало, уже во второй раз. Что с ней происходит? Она закрыла глаза. Ноги, отвыкшие ходить, гудели, она медленно стала засыпать. Взмах копья, оно со свистом разрезало воздух. Удар, свежая зарубка на идеально отполированном полу кех-рита, пока что не омытого твеем. Четкие, отточенные движения, молниеносные выпады. Но Цвеин’де не думал о поединке с воображаемым врагом. Он примерно знал, сколько Хиз-ер обычно спит, и ждал ее на тренировку. Но она не пришла, даже когда он закончил. «Пускай, возможно, ей сейчас нужно больше времени. С ней периодически такое случается». Раньше в клане он приказывал найти ее и привести в кех-рит силой. Наказывал ее за нарушение дисциплины, принимая это за неповиновение. В ответ она стала прятаться на корабле, с каждым разом все лучше, забираясь в места, недоступные для них. Его охотникам все сложнее было найти ее. Были моменты, когда найти ее удавалось только с помощью бортовых систем корабля. Она мастерски стала скрывать свой след. Его эта привычка раздражала, словно зверек, она забивалась по разным щелям корабля. Со временем он понял, что ей этот отдых был необходим, он перестал приказывать ее искать и больше не разрешал вытаскивать ее силой из ее отсека, и сам стао соблюдать ее границы. Отказываться от своей дикой привычки она не хотела. Сейчас он терпеливо ждал ее, отправляясь есть и занимаясь делами, говоря себе, что она сейчас очень слаба, ей нужен отдых. И снова отправляясь в кех-рит. Так она пропустила сначала один прием пищи, потом второй. Он знал, что Уманы мало едят, но часто. Длительные перерывы опасны для их обмена веществ. «Ее нужно разбудить, хотя бы чтобы она поела.» — Он фыркнул, выпрямился, складывая копье, заканчивая очередную тренировку. «Не может она столько спать?! Возможно, что-то случилось? Возможно, она мертва?» Такое странное чувство вспыхнуло в нем — одиночество. Неприятное, гнетущее. «Он остался один на этом корабле, как в целой Вселенной один». Поставил копье на стойку и направился к ней. Вызывал ее по внутренней связи, она молчала. Дойдя до ее каюты, открыл дверь своим кодом. И первое, что он испытал, когда вошел к ней, — это холод. «Как в том мире, где он оставил свой клан». Самка лежала на кровати, завернувшись в шкуры. Торчала только часть ее ноги. Ее тепловой сигнал практически не читался. «Как у свежего трупа» — была первая мысль. Самка чуть шевельнула маленькими пальчиками ноги. «Живая», — он тряхнул гривой, сбрасывая остатки наваждения. Подошел к ее кровати, продолжая разглядывать ее. Слова Кар-Та-Элема не выходили из головы. «Она же женщина». Он никогда не думал о ней как о женщине. Он надеялся, что она почувствует его присутствие и проснется. Но этого не происходило. «Как можно так беспечно спать?» Он тихо зарычал, уман зашевелилась, но не проснулась. Тогда он провел когтем по ее ступне с забавными крошечными пальчиками. Она вздрогнула, открыла глаза, увидела его и испугалась. Воин, немедленно подняться! — скомандовал он. — Что, что случилось? — Ты не пришла в кех-рит. Нарушила приказ, — прорычал он. Хизер откинулась на локти и потянулась. От долгого сна она чувствовала себя еще более разбитой. Ей нужно было время собраться. — Позволь мне отдохнуть еще, — опять закрывая глаза, сказала она. — Немедленно подняться, я жду тебя снаружи, — рявкнул он, нахалка совсем обленилась и обнаглела, осмелилась перечить ему. Да будь на ее месте яут, он бы за валары вытащил и выпорол, приковав к столбу. Хизер поняла, что Цвеин’де явно не в духе. Перевернулась на бок и начиная долгий и болезненный подъем, кое-как собралась и вышла. Ее слегка мутило. Цвеин’де удовлетворенно заурчал. Ей нужно больше двигаться, так она восстановится быстрее. Для начала нужно было ее покормить. Он сварил ей мясо и, скрестив руки на груди, наблюдал, как она с жадностью ела эту дрянь. Когда она закончила, скомандовал: «В кех-рит, живо». — Хизер испуганно посмотрела на него, но подчинилась. Для себя он отметил, она больше не хромала. Не торопясь, пошел следом. Когда он пришел, она уже стояла у стены, где раньше стояли его воины, опустив голову в стойке, как положено. Пройдя в центр, он позвал её к себе. Он хотел узнать, с чем ему придётся работать, снял пару тренировочных клинков и дал ей. Себе оставив только кин-ти-па. Он видел, как она нервничает. — Пришло время проверить, готова ли ты встать на тропу воина или мне стоит вернуть тебя в Арш-аде? — прорычал он, дразня её, чувствуя, как в ней вспыхнула злость. — Это хорошо, — подумал он. Он встал перед ней в стойку, раскинув руки и издав громогласный рёв. Хизер не ожидала, что её прямо сразу устроят спарринг. Она надеялась, что он даст ей возможность размяться, немного погоняет её. Но у Цвеин’де, похоже, были другие планы. Он на полном серьёзе шёл сейчас на неё. Она и в лучшей форме не могла дать ему отпор. А сейчас он просто по стене её размажет. «Дать ему победить быстрее, пока не переломал ей ничего? Но если он заподозрит подобное, точно покалечит». — Она вздохнула и бросилась в атаку первая. Быстро разогнавшись, достигла его и хотела пройти в бок, используя обманный выпад, но его лапища пролетела в миллиметрах от её уха, она едва увернулась. Развернувшись, снова пошла в атаку. В этот раз целила в грудь или бок. «Возможно, удастся сбить с толку хаотичными атаками?» Только бы не попасть под удар. Один его удар гарантированно закончит поединок. Она опять опасно сблизилась, он снова пресёк атаку, выбив из рук один из клинков. Но при этом не переходил в атаку. Она отступила, почувствовала, как начинают дрожать от усталости руки, как сердце бьётся в горле, не давая сделать вдох. Силы покидали её. А ведь бой начался каких-то несколько минут назад. Собравшись, она снова бросилась в атаку. Но все её выпады и приёмы блокировались ещё на начале. При этом Цвеин’де действовал отвлечённо, играючи. Отмахивался от неё, как от надоевшей мухи. В какой-то момент ему надоела эта вялая возня, и он одним ударом в грудь сбил её с ног. Он ударил открыто ладонью и явно в полсилы. Но она отлетела на несколько метров и приземлилась на лопатки, выбив дух. Боль пробила от поясницы до затылка, парализовав её, поползли красные круги. Хотела подняться, но Цвеин’де уже навис над ней. Она увидела, как разложенные кин-ти-па летят прямо ей в лицо. Лезвия вошли с двух сторон от её горла, слегка поцарапав кожу на шее. Повалив её обратно на лопатки. Не растерявшись, она ударила протезом по ноге Цвеин’де, на которую он в этот момент перенёс вес. Он оступился, опустившись на одно колено над ней и опираясь на выкинутую руку над её головой. Сохранил равновесие, но оказался ближе к ней, чем планировал. Гравитация была основным инструментом боя умана. Поединок был окончен, самка проиграла. Как противник сейчас она была ничтожна. Убить такую – покрыть себя позором. Хотя навыки она сохранила, помнила и применяла приемы, которым он ее обучил. Даже что-то свое придумывала. Соображала хорошо, но сила и выносливость полностью покинули ее тело. Он физически видел, как лихорадочно билось ее сердце. Как она дрожит от усталости. Она посмотрела на него, а потом опустила взгляд куда-то вниз и уставилась туда. Он проследил и увидел. Как древко оставшегося у нее клинка было направлено ему прямо в бок. Она бы напоследок нанесла ему весьма неприятную рану, все-таки добралась до него. Он заурчал от удовольствия, взял ее дрожащую руку и перевернул клинок острием вверх. – держи клинок правильно, – он еще немного подержал ее руку, наслаждаясь пойманным, но не сдавшимся противником, потом отпустил. Рука Хизер выскользнула из горячих цепких пальцев, нож, упав, звякнул о пол кех-рита. Цвеин’де рывком поднялся, сложив Кин-ти-па, чуть поцарапав при этом ей шею. Отходя, давая ей пространство. Хизер поднялась, отступила на несколько шагов и ее вырвало. Дрожа, она упала на колени. «Так не должно происходить», – наблюдал он за ней. Он не наносил ей прямых ударов. Немного повалял по полу как малька. А она еле держится на ногах. «Следуй за мной», – скомандовал он. Он отвел ее в медблок. Хизер передернуло. «Опять больница. Этот специфический запах, этот свет, опять». – Раздевайся, – приказал он ей. Она сняла тренировочную броню и бросила себе под ноги. – Дальше верх, – повторил он. Самка замешкалась, но подчинилась. На ней осталась самодельная, грубо сшитая полоска из кожи, закрывающая грудь. Под нее уходили черные ленты перевязки. Цвеин’де смерил взглядом женщину. Ее лицо полыхало от прилившего к нему твея. – Ты думаешь, я никогда не видел обнаженных уманов? – Сдерживая улыбку, спросил он. – Ты говорил, что охотился только на самцов, – тихо ответила она. – Женщин я тоже видел. Снимай, мне нужно поменять перевязку, – усмехнулся он. Ему нужно узнать, что конкретно с ней делал Арше-аде. Он попытался получить доступ к данным по ней, но вся информация оказалась закрыта. Он запросил доступ через Але-рока, но он пока молчал. Она сняла топ закрыв руками грудь. Остались только черные гладкие ленты, которые словно эластичный корсет плотно покрывали ее тело, от середины груди и до юсы. Как снять их она не знала. Материал был прочный и пластичный, как хитин. Он намертво прилип к ее коже. Цвеин’де взял модуль со стола и провел им по перевязке вдоль позвоночника. Ленты стали сморщиваться, расползаться и рассыпаться. Не оставляя после себя следа. Потеряв поддержку, Хизер сгорбилась. Так стало намного хуже. Цвеин’де запустил сканер. - «Что с ней делали?» - первое что пришло ему в голову. Он коснулся длинного шрама начинающего от поясницы идущего до середины спины, она вздрогнула. Положил руку на затылок, заставив ее наклоняться вперед. На выбритом затылке, слева тоже был шрам. «Ей обрезали валары, как дурной крови» Он отпустил и обошел ее. «Живот вспороли, гораздо сильнее чем положено. От паха до груди. Сканер показал отсутствие некоторых органов, следы от трансплантации. Он сделал шаг назад. Непроизвольно сжимая и разжимая кулаки. Затронуты были соединительные ткани, спинной и головной мозг. Цвеин’де тихо зарычал от накатившего негодования. Когда он провел тренировочный бой, он был уверен, что операция была одна. Не сложная. Их самки прерывали беременность, при нарушениях в развитии плода. И уже на следующей день, возвращались к своим обязанностям. Что сделали с ней, не соответствовало тому, о чем ему говорили. Теперь было понятно, зачем ему дали столько лекарств для нее. Он вколол ей обезболивающие. Хиз-ер перестала дрожать. Сгорбившись, сидела закрывая себя руками. Он развел ее руки в стороны, наложил новую перевязку, она смотрела в пол. Он чувствовал ее смущение. Это было забавно «она воспринимает меня как мужчину?» - улыбнулся он. – Теперь тебе придется проводить здесь какое-то время. Он слегка коснулся плеча, указывая что ей нужно лечь. Она откинулась на спинку кресла. – Теперь ты не скоро вернешься на тропу охотников, если вообще вернешься. – Что со мной тогда будет? Ты изгоняешь меня из клана, отправишь домой? – Почему? - удивился Цвеин’де, он почувствовал ее страх. – Я не могу больше охотиться, я бесполезна, обуза – Ты всегда можешь выбрать путь последней охоты. – Изгнание или смерть - мрачно спросила Хизер – Не все пути охотников заканчиваются так. Я не лекарь и не могу строить прогнозы по тебе. Здесь победа не от мастерства и силы зависит. Сейчас мы летим на планету, которые уманы вроде тебя назвали бы домом. Там я пережил последствия многих неудачных охот. Теперь пришло твое время отправиться тебе туда. И только если восстановить тебя будет невозможно и продолжать охотиться ты не сможешь, будет решаться твоя судьба. Ты охотник крови и ты имеешь право выбирать. И это не обязательно будет смерть или изгнание. Ты помнишь, что с тобой делали? – Выращивали во мне эту тварь. - Цвеин’де перебирал жвалами. «Арш-аде дали приказ использовать ее как инкубатор» - Но что-то пошло не так и она сдохла. Похоже у Арш-аде были из-за этого проблемы – Возможно тебе еще придется с ним встретиться. – Если это пройдет, я вызову его на поединок, я лучше умру, чем позволю ему еще хоть раз прикоснуться к себе! «говорит прям как яут» - подумал он – Охлади свой пыл, он из касты неприкасаемых. Ты не можешь вызвать его, если он не угрожает тебе или не пытается оскорбить. А Арш-аде хоть и заносчивый, но далеко не глупый. Он не выходит за рамки, балансирует на гране. Ни ты, ни я, не можем бросить ему вызов. - Уманка оскалилась – Что означает «неприкасаемый»? Он из касты ученых. Они нужны для технологического развития нашего народа. После великой войны ученых осталось слишком мало для сохранения устойчивого развития. Их сделали «неприкасаемыми» отнять их жизнь бросив вызов, как обычному охотнику нельзя. В конфликте с «неприкасаемым» можно только защищаться. Только совет старейшин вправе казнить их, да и то если решение будет единогласным. – Я буду защищать себя. Посмотри на меня, у меня мало поводов для этого? – Тебе не доказать, что Арш-аде заходил слишком далеко, смирись. Таков твой путь. - он хотел подбодрить ее, но вышло плохо. Он не знал что говорить в таких случаях. – Я не хочу, она стала медленно моргать, дыхание стало глубоким. Лекарства, которые он дал стали действовать. Уманка стала ронять голову. Взгляд становился пустым. Цвеин´де нахмурился. Он столько раз убивал таких как она. И как-то не задумывался насколько они могут быть похожи. Сейчас он видел в ней охотника, совсем юного, что лишь недавно встал на путь. И теперь стал чаще задумываться о то что она еще и женщина. Ее запах, что так раздражал, не был больше неприятен. Это сделало все очень странно. Он не стал её будить, просто отнёс её в её модуль. Следующие дни прошли спокойно. Он тренировал её. У неё даже стало получаться снова держать копье. Он не щадил её, его снисхождение здесь – смерть на охоте. Но он принимал во внимание, что она теперь калека. Сегодня он хотел провести поединок. Она уже ждала его, когда он пришёл. Бой получился снова коротким. Он захотел показать преимущество, которое даёт ей её протез, пригвоздив его копьём к полу. С ногой такое бы закончилось травмой и неминуемой гибелью. Она не растерялась, отсоединила его и откатилась. Так шустро, что его раскрытая ладонь со свистом просвистела воздух. Откатившись от него, она осталась на колене и растерялась, такое положение для неё было ново. Пока не понимала, что с этим делать дальше. Бой был проигран, она лишь немного отодвинула неизбежный конец. Но усвоила новую возможность. Он хотел немного поиграть с ней, «забрать» свой «живой» трофей, подняв её за шею над полом. Похоже, это напугало её, она испуганно вскинула руку и замахала в воздухе ногами, тщетно пытаясь вырваться. В этот момент его резко пронзила головная боль, такая сильная, что всё на мгновение потемнело, точно Каинд-Амедах пробил его хвостом насквозь. Он непроизвольно разжал пальцы, и женщина рухнула на пол. Она испуганно отползла на пару метров от него. «Как она это сделала?» – что это была она, Цвеин’де не сомневался. Это был грязный запрещённый приём. Она использовала телепатию, вызвала боль, чтобы отвлечь врага. Неуклюже, слабо, но это была именно телепатия, к которой её вид способностей не имел вообще никаких, даже намёка. Он не двигался, наблюдая за ней, она тяжело дышала ртом, переходя на хрип. Она опять смогла его удивить. Она не так безнадежна, как он думал, но всё же так стремительно устаёт. Остаток дня теперь она проведёт в лазарете. Он вытащил копье из пола и вернул ей протез. Она пристегнула его и поднялась. Он жестом показал ей, что нужно следовать за ним. Войдя в медблок, она совсем поникла. Он чувствовал её страх каждый раз, когда они сюда приходили. Эта непонятная реакция его раздражала, похоже, Арш-Аде не только изуродовал её тело, он заразил её страхом. Прекрати трястись от страха, ты покрываешь себя позором, – прорычал он. – Прости меня за недостойный порыв, мой вожак. Чего ты так боишься здесь? Если мне будет нужно убить тебя, я сделаю это, как требует от меня кодекс, в бою, глядя тебе в глаза. Хизер хотела огрызнуться, уже набрала в легкие воздух, чтобы ответить, даже открыла рот. Но сдержалась – это было бы самоубийством. Она вспомнила эпизод. Как к ним пришел молодняк, все неокрапленные. Из них сразу выделился один молодой заносчивый юнец. Она еще тогда подумала: «Вот с ним-то у нее точно будут проблемы». Он был так дерзок и самонадеян, что с ходу нахамил Цвеин’де. Цвеин’де промолчал. Хизер была уверена, что его накажут после, показательным боем в кех-рите. Избив его до полусмерти, к примеру, или высекут до такого же состояния, что у них происходило регулярно. Но в этот раз Цвеин’де то ли был не в духе, то ли хотел преподать новичкам урок. Бой продлился несколько секунд. Цвеин’де с легкостью, играя, обезоружил противника. И Хизер уже решила, что все, бой закончен, теперь его выпорют. Но Цвеин’де неожиданно, одним махом, снес юнцу голову. С глухим ударом она упала на пол, разбрызгивая светящуюся кровь, подкатилась к их ногам. Тело еще простояло несколько секунд, пока сердца делали последние удары, выталкивая кровь маленьким фонтанчиком. После оно рухнуло в полной тишине. У Хизер тогда рот открылся от потрясения. Хорошо, что она была в шлеме. Остальные даже не моргнули, будто ничего не произошло. Кан-Тей и Ирм’ор молча подошли и, взяв тело, унесли его. Проходя мимо, Кан-Тей прихватил еще и голову. После все разошлись. До этого Цвеин’де всегда ей казался степенным и спокойным, предсказуемым, по сравнению с остальными, от которого не ждешь ничего подобного. В тот день она поняла, что заблуждалась. Он был такой же беспощадный и жестокий, как все они. Цвеин’де почувствовал порыв неповиновения. Ему понравилось в нем абсолютно все. Она злилась, бунтовала. Но при этом сдержалась, как положено воину. Страх отпускал ее. Она помолчала, потом положила руку на опущенное для нее кресло. – каждый раз приходя сюда я боюсь застрять в сломанном теле, не способном ни к чему, кроме боли. Я боюсь стать обузой для всех, даже для себя – резонно - подумал он. Умереть в бесчестии, не в силах уйти достойно. Это беспокоило любого охотника на ее месте. – Я обещаю тебе, прервать твой путь и отправить тебя к Кетану, если произойдет подобное. Ты не будешь обесчещена немощью. – А если… – Ложись, – оборвал он ее, подходя к ней с иглой от катетера в руках. Она залезла. Он осмотрел ее руки. Вены на них пришли в негодность. Нужно будет что-то с этим сделать. Он запустил медицинский сканер: «Хиз-ер, не двигайся», – сказал он ей и для верности слегка придержал за челюсть. Если у нее развиваются способности к телепатии, должны быть органические изменения. Красный луч прошелся по ее лицу. Компьютер вывел отчет. множество новообразований в головном мозге. Небольшие, компьютер определил их как не опасные для жизни. Они не имели ничего общего с отделами мозга, отвечающими за телепатию у них, и к тому же были не активны. «возможно у другого вида они будут выглядеть по-другому? Откуда ему знать, какие отделы могли бы отвечать у нее за телепатию?» Он посмотрел на притихшую самку. Она уже отключилась. Он сложил ее руки на груди, наблюдая, как она спит. «Нужно заставить ее сделать так снова, чтобы быть уверенным, что это было именно оно». Следующие тренировки для Хизер прошли как в аду. Цвеин’де гонял её с безразличием и жестокостью Яутов. Было чувство, что он поставил цель либо сделать из неё сородича, либо убить. После тренировок, заходясь кашлем, она оставалась лежать прямо на полу кех-рит, не в силах подняться. Время шло, но больше ничего подобного не повторялось. Он подвёл её к границе её возможностей. Но она не атаковала. К тому же перестала прогрессировать, с каждым разом держалась всё меньше. Может, он что-то упускает? Он подошёл к лежавшей на полу самке. Она опиралась локтями, опустив голову. Сел перед ней на корточки. Дал пару минут выровнять дыхание и поднял рывком за предплечье. Уманка не пискнула. Поставил её на ноги и поманил за собой. В медблоке провел очередное сканирование, которое ничего не дало. Отделы мозга не были активны. Спросить? Это бесполезно, такие короткие и сильные атаки указывали на неконтролируемость процесса. Она так долго находилась в блоке Арше-аде. Он спокойно мог реализовывать на ней какие-то свои проекты. «Нужно как-то заставить её их использовать. Что было тогда, чего нет сейчас? Страх? Да, она тогда его сильно испугалась. Она, наверное, подумала, что он хочет убить её. Возможно, катализатором стал сильный страх?» Страх всегда хорошо подстегивал её вид. Цвеин’де недолго размышляя, положил руку на её шею и сдавил горло женщины совсем немного, чтобы не повредить трахею, временно перекрыв доступ кислорода. Хизер мгновенно среагировала, вцепившись в его руку и уперевшись пятками в кресло, пытаясь вырваться. Рванула в одну сторону, потом в другую. Она изо всех сил царапала его, пытаясь просунуть тонкие пальцы между своим горлом и его рукой. Ей не хватало сил оторвать от себя его руку. Широко раскрыв глаза, в которых уже полопались сосуды, ртом она беззвучно пыталась схватить воздух. Она попыталась дотянуться до его лица, но её руки не доставали даже до его плеча. По рецепторам Цвеин’де ударил страх, такой сильный, острый, пряный, дарящий чувство возбуждения. Это страх добычи, чья жизнь переходила охотнику. Но к этому чувству, заставляющему нутро ликовать, добавилось разочарование и горечь. В её глазах он предал её. Его больно уколола совесть. «Ведь она будет это помнить. Сможет ли доверять ему после такого?» Уманка стала быстро слабеть. Голограмма с проекцией мозга не менялась. Никакой активности в этих отделах. Ничего похожего на то, что было в кех-рите. «А если он ошибся и сейчас он просто её убьёт?» Она отвела взгляд. Он часто такое видел, сканер показывал критическое состояние, сердце вот-вот остановится. «Всё, хватит, она умирает» — он стал отпускать её. И уже повернулся к оборудованию для реанимации. Как его руку словно пронзило тысяча раскалённых игл. От боли она онемела. Он невольно отшатнулся и отпустил горло женщины. Параллельно последовала вспышка головной боли и темнота. Взгляд Хизер застыл. Грудь перестала подниматься.