Часть 13

Звуки стихли, удушья сменилось опьяняющей пустотой, она перестала чувствовать свое тело, все померкло. «Это все, теперь по-настоящему все» - подумала она. Потом была вспышка. Серый тусклый мир, снова она в нем. «Что это, мир за гранью или предсмертные переживания?» Она увидела себя со стороны. Такая маленькая, раскинув руки в стороны, на черном огромном кресле, рот приоткрыт, голова повернута на бок, остекленевшие глаза смотрели сквозь нее. Цвеин’де лежал рядом на полу лицом вниз, «он был без сознания или тоже мертв? Что произошло?» Ее отвлек гулкий раскатистый стук за спиной. Она повернулась. Звук исходил от стены в коридоре. За ней были, наверное, другие отсеки или даже космос. «Может ей показалось?» Глухой стук повторился. Теперь он больше подходил на лязг. Гораздо громче. Будто что-то неведомое переместилось ближе. Что-то стало биться в стену с той стороны. Рвалось попасть сюда. Она непроизвольно сделала шаг назад. Пятка неожиданно наступила на что-то мягкое. Стук переместился от стены, вниз и направилось к ней. Она слышала, как что-то царапалось, стучало и приближались к ней. Последовал сильный удар снизу, она ахнула и отшатнулась. Вторая нога провалилась по колено во что-то вязкое. Она, потеряв равновесие, села в непонятно как оказавшуюся за ней лужу. Нечто черное и вязкое стало затягивать ее, словно трясина. Она испугалась, попыталась лечь на живот. Внизу, прямо под ней, что-то остервенело скреблось и билось. Она в ужасе попыталась вытащить увязшую руку и дотянуться до края сетки пола. Второй рукой едва касалась ее. Она была уже по грудь в этой черной массе. С силой рванула руку, и увидела, что это была уже не ее рука, а тот жуткий хитиновый серп богомола, как у той твари, что она убила. Хизер закричала от ужаса. Острая боль в груди оборвала ее крик, пронзая насквозь. В мгновение все почернело. Сканер, работавший всё это время, вывел голограммы с предупреждениями об остановке работы жизненно важных органов. Издал пронзительный звуковой сигнал, привлекая к себе внимание. Компьютер вывел варианты реанимационных действий. Запустился отсчёт до смерти мозга. Цвеин’де с трудом открыл глаза. Он лежал на полу. Голова невыносимо болела, перед глазами всё плыло, в ушах шумело, ощущение как после контузии. Шум стал отходить на второй план, уступая звуку сканера. Приподнял голову, увидел безвольно свисающую маленькую руку. Волна адреналина моментально привела его в чувства. Он рывком поднялся. Подключил к искусственной вентиляции, вернув ей возможность дышать. А через секунду три зонда вошли в её сердце. Подали сначала один разряд, потом другой, сильнее. Тело неестественно выгнулось. Машина подстраивалась под его работу, заставляя сердце снова сокращаться. Через несколько минут появился устойчивый ритм. Введённые препараты стали возвращать её в сознание. Глаза задвигались под опущенными веками. Цвеин’де аккуратно положил руку ей на лоб и провел пальцем по хрящику, закрывающему её ноздри. «Ему было мерзко от того, что он сделал, всё зашло слишком далеко. Чуть не убил своего охотника, когда он был беспомощен». Он сжал руку в кулак, так что когти впились в ладонь и выступил твей. «Самонадеянный дурак, дурная кровь». – ругал он себя. Хизер дернула головой. Еще раз. Он отключил принудительную вентиляцию. Небольшая пауза. Хизер сделала слабый вдох самостоятельно. Потом ещё. Придержав её голову, аккуратно достал трубку из трахеи. Хизер резко дернулась. Сработал рвотный рефлекс. Она открыла глаза, закашлялась. Несколько секунд дезориентации, и Цвеин’де ощутил, как холодная ярость овладела ею. Она рывком поднялась, сев. Он её перехватил. Прижав одной рукой ногу, второй – её голову к своей груди. Она попыталась оттолкнуть его, но не смогла, в бессильной злобе она хрипло зарычала, начав бить его кулаками в грудь. «Отказывается, она умеет рычать». Он ничего не делал, просто ждал, когда она устанет и успокоится. Её эмоции обжигали как кровь Каинд-Амедах, настоящий ураган овладел ею. Здесь были и печаль, и злоба, разочарование и тоска. Постепенно удары стали слабеть, она запыхалась, тогда он решил поговорить. – Хиз-ер, у тебя есть все основания вызвать меня на поединок и убить. В твоих глазах я предал тебя. Но прежде, чем это произойдет, я хочу, чтобы ты выслушала меня. Я увидел в тебе потенциал, раскрыть который удалось лишь подведя тебя к черте. Теперь я точно знаю, что ты способна проникать в чужой разум и управлять им. Я могу развить в тебе эту способность, отточить ее, превратить в разрушительное оружие. С ним ты станешь гораздо сильнее. Ты будешь убивать, лишая воли своего врага, ранить его, не прикасаясь. Откажись от права на месть и прими мое предложение. Хизер притихла. Потом прохрипела, голос был сиплым и очень тихим. Она изо всех сил пыталась придать ему громкость, но ничего не получалось. – Ты сказал, что не воспользуешься моей слабостью, ты солгал мне! Ты солгал! – Она снова стала заводиться, и уже подступала новая волна ярости. По ее голосу он понял, что повредил голосовые связки. – Не говори, дай время голосу вернуться. У меня не было намерения забрать твою жизнь, я вернул ее тебе. – Отпусти меня! – Хизер еще раз ударила его. – Хорошо, но сохрани свой разум холодным, отдавшись праведной ярости сейчас, ты навредишь себе. Дай закончиться всем процессам, – он указал на катетер, который чудом остался на месте, – и отдохнув прими решение. Не отвечай, кивни, если согласна, я пойму. – Хизер кивнула. Цвеин’де медленно ослабил хватку и отпустил ее голову и ногу, отступив на шаг назад. На ее ноге остались светящиеся пятна его крови. Горло сильно болело, дышать было тяжело. Но все уходило на второй план, с каждым вздохом и движением грудь простреливала острая боль. Она опустила взгляд. На грудной клетке, под грудью лева, находился черный треугольник, похожий на морскую звезду с тремя лучами. Каждый вдох давал понять, что часть его уходила глубоко внутрь ее тела. Она попыталась снять с себя это устройство, но лишь сделала себе еще больнее. Цвеин’де сделал шаг в ее направлении. – Не подходи! – прошипела она. – Я знаю, как снять стимулятор. – Нет, не приближайся. Ты говорил, что не посягнешь на мою жизнь, когда я беспомощна и не могу принять твой вызов. И после этого ты задушил меня. Как мне теперь верить тебе, Цвеин’де?! Как? «Она не называла меня по имени с момента, как я стал вожаком», – заметил он. – Если бы я желал убить тебя, ты бы сейчас была мертва, – еще раз повторил он, наблюдая за ней. Он раньше ее такой не видел. Такой похожей на них. Она снова дернула симулятор. «Она так повредит себе сердце». Но он стоял неподвижно. Хизер впервые в жизни увидела Цвеин’де подавленным. Оплот силы, бесстрашия и жестокости. Стоял, виновато опустив плечи, точно неокрапенный, совершивший серьезный промах. «По-настоящему ли он сожалел, способен ли он вообще на такое?» Она собралась и потянула черную звезду еще раз. Снова острая боль, уходящая в лопатку. Она закашлялась. Как ни обидно было признавать, без него эту штуку ей не снять. – Сними с меня это, – прошипела она. – Для этого я должен прикоснуться к тебе. – Хорошо, только сними это. Он медленно подошел. «Тебе нужно снова лечь», – она не стала спорить. Он положил руку на ее грудь, блокируя ее возможное сопротивление. Она ощутимо напряглась. Он отключил стимулятор, и зонды вышли из груди. Она выгнулась от новой вспышки боли. – Я буду ждать тебя в кех-рите, когда ты будешь готова, приходи. Я приму любое твоё решение. Он вышел. Она подождала, пока шаги не затихнут. Закрыла рот руками, чтобы ни один звук не вырвался. Зажмурилась, по щекам покатились горячие слёзы. Она старалась сдерживать каждый свой вдох, не давая вырваться всхлипам. Нельзя, чтобы он видел это. Она не знала, могут ли они плакать. Может, их женщины и дети могли? Но даже если бы могли, это ложилось бы на них позором. Как любое проявление чувств, кроме гнева и ярости. «Слабые должны умереть, освободив от своего бремени остальных» — так говорил Цвеин’де. А она слабая и очень устала. У неё нет больше сил соответствовать им. Она позволила себе забыться, стала доверять одному из них. Стала наделять чертами людей. Но Цвеин’де не человек и никогда им не будет, он такой же, как они все. Безжалостный, безразличный к чужим чувствам и боли. Машина, созданная убивать. И руку его может остановить лишь размытая формулировка кодекса, который каждый трактует по-своему. Единственное, за что он переживает, — это уронить своё извращённое понимание «чести» в глазах собратьев. Всё в их мире служит ремеслу смерти. Ненасытной жаждой крови. Стремлению уничтожать жизнь в любых её проявлениях на радость своему самолюбию. И они никогда эту жажду не утолят, не остановятся, не пощадят. В едином порыве проливая реки крови по всей вселенной. Теперь она их понимает, но они её не поймут никогда, нет у них нужды понимать чего-то кроме своих желаний. Её единственный выход — это смерть. Когда-то она хотела этого, но теперь ей страшно. Она думала, это будет легко. Погибнуть на одной из их ритуальных охот. Но этого не случилось. За ее жизнью пришёл тот единственный, кому она имела глупость доверять. И теперь, когда она выжила, он предлагает ей поединок. Убить её, теперь иначе, в бою, где у нее нет шансов. Как насмешка над её убогостью. Он же понимает все, но ему всё равно. Она снова с трудом сдержала всхлип. Сделала глубокий вдох. «Глупая и наивная, самонадеянная дура.» - ругала она себя. К боли в горле добавилась и головная боль с накатывающей усталостью. Она немного успокоилась, откинулась на спинку, слёзы стали подсыхать, стягивая кожу. Она стала подвисать, разглядывая потолок и обращённые на неё медицинские лампы, сканеры, инструменты, свисающие с потолка. Она даже не поняла, как уснула. Проснулась она у себя. На какой-то момент ей показалось, что всё произошедшее – дурной сон. Но стоило ей немного повернуть голову, как боль в горле напоминала о случившемся. Потянулась к нему. Пальцы нащупали перевязку. Она думала о том, что видела тогда. «Что это был за сон? Предсмертная агония? Галлюцинации? Или тот кошмар продолжается, и эти твари теперь на корабле? Они нашли её или никогда не покидали?» Она хотела встать с кровати, но ноги подкосились, и она упала. Разбила подбородок – такая мелочь. – подумала она. Сейчас она была так зла на Цвеин’де, он заставил её чувствовать себя беспомощной, жалкой, слабой. Унизил её. Так что боль от ссадин была приятна. Она со всей силой стукнула по металлической решётке рукой, разбив ещё и костяшки пальцев. Боль её успокоила. Что ей теперь делать? Бросить ему вызов и умереть? Не рассчитывала она, что погибнет на корабле из-за стычки с вожаком. Простить его и принять его помощь? Но как после такого простить! По щекам опять побежали слезы. В этот раз совсем недолго. Вытерев их, решила просто походить по кораблю, развеется. Она дошла до медблока. Её передернуло, столько неприятных моментов связано с ним, даже кех-рит ей столько не оставил. Ей захотелось встать так, как она стояла в своём сне. Посмотрела под ноги, на металлический решётчатый пол. «Интересно, что находится внизу, на нижнем ярусе?» Подошла к стене, откуда она слышала удары. Положила руку на шероховатый, тёплый металл. Точно ожидая повторение этого звука, но ничего не происходило. «Просто сон», – она выдохнула и пошла прочь от этого места. Она ходила по коридорам корабля достаточно долго, так и не встретив Цвеин’де. Похоже, он действительно ждал её в кех-рите все это время. «Интересно, сколько он там просидит? А если я вообще туда не приду до привета, что он делать будет? Сидеть и ждать?» – он усмехнулась, понимая, что такие вещи с ними не проходят. Походив ещё, она направилась в кех-рит. В кех-рите было непривычно темно. Она даже не знала, что здесь можно регулировать свет. И очень много пара. В центре, сложив ноги по-турецки, сидел Цвеин’де. Он возвышался над стелящимся по полу туманом, как чёрное демоническое создание. Его элементы амуниции и кожа поблескивали в тусклом свете. Он был как оживший кошмар. «Уверена, он был кошмаром для многих. Теперь стал и для меня», – подумала она. Неподвижный, угрожающий. Только ядовито-жёлтые глаза, не мигая, светились в темноте. Хизер подошла к нему и поклонилась. Он, не отводя от неё глаз и с плотно прижатыми жвалами, вытянул руку и махнул когтем, молча приказывая сесть. Потом указал куда-то вправо, подле неё. Она посмотрела: там стояла цилиндрическая неглубокая ёмкость с синей жидкостью. В жидкости лежал небольшой чёрный диск. Она взяла его. Цвеин’де слегка коснулся своего виска. Она поднесла диск к своему, он примагнитился. Цвеин’де все это время наблюдал со своего компьютера за перемещениями Хизер. Она не сразу отправилась к нему. Долго ходила по кораблю. «Значит, она смогла подавить свою жажду мести. Прислушалась к голосу разума». – Отметил он. Он так долго учил этому своих охотников, но быстрее всего дошло до умана. Но ей тоже потребовалось время успокоить свой гнев. Она зачем-то приходила в медблок. «Чтобы освежить события в голове или переосмыслить их?» Ее почему-то заинтересовала стена. «Неужели, что-то видит опять?» Походив, все-таки пришла к нему. Пришла без оружия. Значит, не собирается сражаться. Пусть еще и не весь огонь погас в ее сердце. Она все еще злилась, он хорошо это чувствовал. «Ей нужно успокоиться, иначе она не сможет сосредоточиться, и их тренировка будет напрасной». Она села, он велел надеть датчик. Если что-то пойдет не так, он разорвет связь. Прикрыл глаза и начал ждать, когда догорит пламя в ее сердце. Сначала она злилась волнами, потом злость сменилась беспокойством. «Она бывает хоть иногда спокойна?» Сейчас ее разбирало желание засыпать его вопросами, «суетливая самка», — покосился он на нее. Ее эмоциональный фон был практически слышен. Цвеин’де протянул руку и положил ей на голову. Она вздрогнула. Он никогда не обучал телепатии. Этим занимались самки, когда у детенышей просыпались способности. Он помнил, как с ним занималась старшая самка гарема. Беспощадная, жестокая и властная женщина. Своих детенышей у нее давно не было. Большая их часть уже погибла на охотах. От тоски она отрывалась на детях младших самок. Со временем встречи с ней стал избегать даже отец. Его пренебрежение злило ее еще больше. Все закончилось тем, что она убила нескольких его братьев, на тренировке просто так, от скуки. Тогда отец получил разрешение казнить ее. В знак уважения к ее былым заслугам он позволил ей совершить самоубийство и сделать это не публично, а в его присутствии. Потом его обучала его мать. Но совсем недолго, но эти уроки запомнились ему сильнее всего. Именно их он решил преподать их Хизер. Хизер сначала долго сидела, мучаясь вопросами, которые роились у нее в голове. Пока ее вожак закрыл глаза, игнорируя ее. «Он испытывает ее, ждет чего-то?» Вдруг Цвеин’де неожиданно пришел в движение и быстро вытянул к ней руку. Его мощная лапа легла ей на макушку. Не смотря на ее вес, очень аккуратно. Он медленно открыл глаза. Она опустила взгляд, «нельзя смотреть в глаза вожаку». – Хиз-ер, посмотри на меня, - Он чуть запрокинул ее голову. - Не отводи взгляд, - она посмотрела в его глаза. Глубоко посаженные, кислотно-желтые с маленьким черным зрачком в черноте века. Голова немного закружилась, ее словно потянуло куда-то вверх. Где-то за спиной она услышала шипение. Такое знакомое, от него стыла кровь в венах. «Откуда здесь Каинд-Амедах?» - Она слышала, как шипение неумолимо приближается к ней со спины. Не выдержав, она вырвалась из лап вожака и повернулась, вглядываясь в полумрак. Глаза искали хоть какое-то подтверждение того, что она слышала. Но ничего не было, никаких признаков. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы это понять. Она повернулась обратно. И наткнулась на острие клинка. Цвеин’де аккуратно провел им по ее подбородку. – Я посеял в твоем разуме страх, совсем небольшой, ты сразу повелась на него. Секундное промедление, смятение на поле боя, и ты мертва. – Хизер немного отстранилась – Когда ты пришла сюда, твой разум был закрыт. Можно было лишь считывать твои эмоции. Любое воздействие с большой вероятностью привело бы тебя к смерти. Но сейчас все изменилось, у тебя развились способности. Теперь ты тоже можешь внушать чувства. Это может стать для тебя преимуществом, дать тебе фору. Но и тебе смогут внушить их. – Вы используете телепатию только между собой? – спросила она. – В основном да, хотя в поединке это не делает чести. Но многие ее используют. А вот против добычи, лишенной таких способностей, на охоте использовать ее запрещено. При внушении добыча может погибнуть или станет не способна оказать сопротивление. Такой трофей не будет иметь ценности. Но некоторые охотники все же приспособились. Они дают понять добыче, что рядом. Вы называете это «предчувствием». – Я четко слышала Каинд-Амедах. Это не просто страх или предчувствие. – Ты сама дополнила свои ощущения. Ты тоже сможешь так делать. – А убить так можно? – Можно заставить ранить себя. Но на это способны единицы. Они все служат старейшим. С ними ты вряд ли встретишься. – Как тот, что меня допрашивал? – Цвеин’де удивленно склонил голову. – Тебя допрашивали? – Да, вытащили каждое моё воспоминание о том, что было на той планете. – Те, кто это делали, назвали себя? — Цвеин’де это сильно не понравилось, верховные действовали в обход его, ничего не сообщая. – Цвеин’де, я уман, кто будет мне представляться? — грустно усмехнулась она. – Ты всё ещё охотник Хиз-ер. И ты станешь самым опасным уманом-охотником среди Яутжа. Я научу тебя, как. — он убрал нож от её подбородка. – Скажи, можно заставить любые эмоции испытывать? Можно заставить чувствовать радость или счастье? – Да, любые. — Глаза Хизер неожиданно округлились. Она ахнула. Приятное тепло разлилось по её телу и сконцентрировалось внизу живота. — Но я обучу только тем, что помогут тебе в битвах, с остальными ты разбираешься сама. — Её щёки вспыхнули огнём. Ей стало жутко неловко. Она опустила голову, плотно сжав губы, стараясь справиться с возникшими ощущениями. Она услышала короткие рокочущие звуки, переходящие в стрекотание, так похожие на смех. Цвеин’де был доволен первым уроком. Все прошло гладко, с Хиз-ер такое вообще редкость. Она способна к обучению и к новым техникам. А еще она так забавна, когда смущена. Он вернулся к себе и попытался связаться с Але-роком, но он по-прежнему не отвечал, ему еще ни разу не удалось связаться с ним с момента отлета. Еще один старейшина вел себя странно. Але-рока он знал давно, и от него подобного не ожидал. «Похоже, вокруг них что-то происходит, возможно, их жизнями уже распорядились», — мрачно отметил Цвеин’де. Еще ему было непонятно, как Хиз-ер получила свои навыки. Это дело рук Арш-Аде или последствия заражения? Он направил несколько запросов, чтобы найти того, кто возьмется за Хиз-ер на планете. Ответил только один. Про этого охотника он ничего не знал. А информации о нем было крайне скупа. Но выбирать не из чего. Возможно, он узнает о нем больше, поговорив с ним лично. Он вывел на рабочий экран, чем сейчас занималась Хиз-ер. Она была на мостике и опять бездельничала. Свесив ноги с верхнего яруса палубы, смотрела в центральный иллюминатор. «Другой бы охотник потел в кех-рите, зная про свою слабость, а она только и ловит момент, где-нибудь отлежаться. Нужно подумать, какому ремеслу ее обучить. Если она все же не сможет выйти на тропу. У нее, как у самки, выбор был больше. И нужно будет вернуть ей знаки отличия. Воин крови, а выглядит как брошенный детеныш изгоев.» -рассматривая ее отметил он. Отключил трансляцию и отправился в кех-рит в надежде, что она проявит благоразумие и присоединится к нему. Чем больше он тренировался, тем больше раздражался, он хотел видеть ее рядом с собой. Копье со свистом разрезало воздух, он замер. «Наверное, она все еще злится и избегает его. Нужно ее привести, иначе она так и будет распалять себя». Он вернул копье на стенд и отправился на мостик. Но ее там не оказалось. «Значит, дрыхнет у себя, утомленная видами великой пустоты», — заключил он. Когда он пришел к ней, ее там тоже не было. Что было странно. Он не стал ее дальше искать, а просто отследил ее сигнал на корабле. Она была в медблоке. Точнее, стояла на выходе и снова смотрела на ту стену. «Она определенно что-то там видит». Подходя, он несколько раз сменил режим визора, но ничего не нашел. – Что ты видишь? - Подойдя, спросил он. Хизер не сразу на него отреагировала, пристально всматриваясь в стену – Что находится за этой стеной? - спросила она – Великая пустота - он не стал акцентироваться на очередном нарушение субординации. Отмечая, что в их общении появилась какая-то неформальность. Пока он не знал плохо это или хорошо. – А под нами? - она посмотрела себе под ноги – Внизу машинное отделения. Конкретно под нами, системы жизнеобеспечения – Мне позволено увидеть их? – Да, если тебе это интересно - немного удивившись такой просьбой, ответил он – Позволь мне сделать это сейчас – Следуй за мной Они спустились. Здесь было невыносимо жарко и влажно для Хизер. Если на верху они как-то приходили к компромиссу по среде. То здесь была абсолютно их территория. Хизер едва различала витиеватое переплетение труб и полу органических панелей в тусклом свете и клубах пара. – Мой кар-клей, когда мы будем над тем местом, где я стояла? - спросила она. Он посмотрел по сторонам и поманил ее за собой. Они подошли к какому-то массивному механизму. Он был весь сплетен из труб словно кокон. И висел в метре от пола уходя под потолок. – Он полый внутри? – подбираясь к нему, спросила она. Присаживаясь и начиная его тщательно разглядывать, проводя руками по шероховатому металлу. – Не полностью, – ответил он ей, пытаясь понять, зачем ей знать устройство фильтра первичной очистки воды. Подушечки её пальцев зацепились за борозды. Она посмотрела. На металле виднелись свежие царапины. – Это так должно быть? – спросила она. Цвеин’де приблизился, рука охотника легла на свежие борозды. Кто-то расцарапал фильтр, чуть ли не до сот. Вспорол металл точно свежую глину. Не так много тварей способны на такое. Он отстранился и зашипел. – Ты знаешь, кто это сделал, верно? – спросил он. – Не совсем, – ответила она, опустив голову. – Объяснись, Хиз-ер, – продолжил он, склонив голову на бок. – Я слышала, как что-то билось, царапалось, хотело попасть сюда. Иногда получается, так что я как бы проваливаюсь в какой-то сон, похожий на реальность. Это происходит в момент сильных переживаний или когда мне плохо. Когда ты пытался убить меня, я снова провалилась в этот сон. Но в этот раз всё было немного иначе. Я почувствовала, что там был кто-то ещё, там, за границей этого мира. И это что-то рвалось сюда. Я думаю, я снова почувствовала тех существ. С того момента я как-то связана с ними и никак не удаётся эту связь разорвать. Цвеин’де, я думаю, пока я жива, они так и будут преследовать меня. Я боюсь, что я для них возможность попасть сюда, и рано или поздно они найдут способ вернуться. Зря ты вернул меня, пока я жива… – Хизер не договорила, из глаз посыпались искры, и она полетела в сторону от полученной оплеухи, больно упав на стальной пол. Цвеин’де медленно опустился на корточки перед ней. Она прижала руку к горящей щеке. Из носа и губы потекли тоненькие красные струйки. Стало так тихо, что было слышно, как сбивчиво она дышала. Цвеин’де когтем подцепил ее за подбородок, заставил посмотреть на него. В ее глазах он увидел растерянность, непонимание. Он не собирался сбивать ее с ног и разбивать лицо. Просто так получилось, опять. Его сородич едва бы повернул голову от такой оплеухи. А она лежала на полу. И он прикидывал, не сломал ли он ей что-нибудь опять. – То, что я сделал с тобой, было необходимо. Я так решил, и то, что ты жива, – это тоже мое решение. Ты не в праве их обсуждать. Тебе позволено лишь следовать им. Поднимайся. У нее слезы комком подступили к горлу, но она лишь сжала скулы до боли. Она молча поднялась и побрела за Цвеин’де. Они вернулись в медицинский модуль. Хизер забралась на кресло, отвернулась от него и смотрела в противоположную сторону. Он коснулся ее плеча, она вздрогнула. – Мне нужно посмотреть, – она нехотя подчинилась. – Охотник не боится смерти, он готов принять ее в любой момент. Но он не ищет ее в смятении. Кетану не примет таких воинов. Если я не ошибаюсь, твои боги тоже изгоняют тех, кто принес себе смерть напрасно, от слабости духа, – говорил он, осматривая ее нос. – Этот хрящик над ноздрями был такой хрупкий, почти как их жвала. – Уманка жмурилась, но не вырывалась, слушала его. – Я… – он положил ей палец на губы и тихо зашипел. – Хизер замолчала, потрясенная таким человеческим жестом. – Я вижу, как ты балансируешь между страхом смерти и желанием уметь. Твое прошлое толкает тебя сделать шаг с тропы, а настоящее держит страхом. Это не путь охотника. Я видел такое. Это путь Мур-ар-аше. Убить самого себя без надобности и пользы. Слабость и позор для охотника. Ты хочешь уйти такой? Уйти слабой и недостойной? – Твей продолжал капать у нее из ноздри. Взял инъектор, зарядил твее-останавливающий препарат, потянулся к её лицу, но она отдернула голову, как от удара. Он замер, меньше всего он хотел, чтобы она ждала от него нападения. Но то, что он сделал, заслуживает именно такой реакции. Он потянулся к ней осторожнее. Дотронулся сначала до её щеки. Она сильно напряглась. Он аккуратно запрокинул её голову и ввёл препарат через разбитую ноздрю. Она, не в силах терпеть жжение, стала вырываться, отпихнула его и закрыла лицо руками. — Я слабая, Цвеин’де, — отдышавшись, сказала она. — Посмотри на меня. Мне не стать таким же охотником, как вы. Даже тенью вашей не стать. Я говорю объективно, как есть. Ты прекрасно это понимаешь, зачем все это мне говорить. — Ты мельче, и ты самка. Но ты не слабее. Твоё мастерство компенсирует твои скромные физические возможности. Ты обучилась в десятки раз быстрее любого из охотников. Ты вышла на тропу через пол синтра с теми, кто обучался десять. Вормур не привел бы тебя, имея хоть толику сомнения на твой счёт. Иначе ты бы висела выпотрошенная с содранной шкурой вместе с остальными своими сородичами. — Даже голову бы мою никто не взял? — усмехнулась она. — Брать голову самки себе дороже. Недостойный трофей. Вормур такой бы уничтожил, а счастливца выпорол. — Я устала. Мне кажется, я подошла к моменту, когда у меня нет больше сил переломить ситуацию и взять над ней контроль. — Просто твое тело получило больше увечий, чем на всех предыдущих охотах. Нужно время восстановиться. — А это возможно? — Я не лекарь. — Он поставил катетер, ей стало клонить в сон. Она повернулась к нему и дотронулась до его руки. — Если этого не произойдет, какое ремесло мне может подойти? — Управление машинами. На станциях всегда нужны те, кто будет следить за тем, чтобы все работало. Или ты можешь стать членом экипажа транспортных кораблей. А еще ты женщина и можешь присоединиться к женщинам, чтобы помогать растить детей. У тебя довольно большой выбор. — Стать воспитателем детского сада или курьером, — грустно отметила она. Цвеин’де не понял сравнения. — Стать частью семьи, а не клана — это почетно для женщины. — Семьи? — Несколько женщин растят детенышей от одного мужчины в рамках одного семейства. — Гарема? Ты хочешь, чтобы я обменяла свое копье на тунику наложницы гарема? — Цвеин’де осекся, от нее это предложение звучало оскорбительно. Наверное, он неправильно подал информацию. — Это лишь один из множества вариантов, если обстоятельства сложатся не в твою пользу. Прилетев, я оставлю тебя в своей «семье». Они будут с тобой, пока ты восстановишься, а я собираю клан. Там ты познакомишься с ремеслами. Возможно, ты найдешь то, что понравится. — Про охоту на ее планете, которую он хотел провести, он решил пока не сообщать. — Почему я не могу остаться здесь с тобой? — Сейчас тебе нужен постоянно лекарь. Я буду заниматься делами клана и не смогу постоянно заниматься тобой. На планете матери обучены выхаживать охотников. — У охотников нашего клана тоже были семьи? — У Ирм’ора, Кан-Тея и Чмен-х остались семьи. Семья Кан-Тея находится на той же планете, где и моя. — А что станет с ними теперь? — Семья Кан-Тея перейдет к его брату. Те жены, которые не захотят, уйдут к другим охотникам. — Как все просто, — грустно заметила она. — Мы не сохраняем верность мертвым. – Поняв, о чем он, ответил он. Из ее глаз появились выделения. Цвеин’де принял их за реакцию на препарат. Следующие дни он обучал ее языку, рассказывал о культуре. Это ей особенно нравилось. Она задавала вопросы, которые иногда ставили его в тупик. Она мыслила совершенно иначе. Но он стал понимать, как. Он продолжил ее обучать искусству управления чужими чувствами, и она прогрессировала с огромной скоростью. Даже слишком. Он стал сомневаться, простой ли она телепат, или она относилась к тем редким охотникам, что оказывались в закрытых кланах верховных старейшин. Хватит ли у него мастерства обучить ее? Сама же Хиз’ер стала очень много молчать. Она перестала осыпать его вопросами и все больше уходила в свои мысли. «Возможно, ее гнетет будущее?» — думал он. Он все чаще наблюдал за ней украдкой. К его удивлению, она все же посещала кех-рит в его отсутствие. Но занималась совершенно иначе чем он ее учил. Она вставала в просто немыслимые позы и стояла так какое-то время. Он раньше и не думал, что ее тело способно так гнуться. Как-будто у нее не было хребта и отсутствовали некоторые суставы. Совсем недавно произошел инцидент, который до сих пор будоражил его, не давая покоя. Он тогда поднялся на мостик и там, возле центрального иллюминатора, в очередной раз нашел Хиз-ер, спящей прямо на полу в совершенно немыслимой позе. Первое, что он подумал, – что она потеряла сознание, упала и сломала ногу. Она лежала головой на своем колене, обняв его рукой, откинув вторую ногу в противоположную сторону. Подойдя к ней, понял, что она просто спит. Он столько раз ругался на нее за такое, угрожал, что посадит ее в вольер для каинд-амедах, если она продолжит вести себя как животное. В этот раз, когда он разбудил ее, она была совершенно растеряна. Возможно, она все-таки потеряла сознание. Он сел перед ней на корточки. Она так странно на него смотрела. Такая сильная тоска владела ею, из глаз снова были выделения. Он знал, что у них такая реакция на боль. Он помог ей сесть и осмотрел. Травм не было. «Тогда что вызвало боль?» Он держал ее за затылок, зарываясь рукой в ее шерсть. Большой палец положил на скулу, пытаясь понять, что с ней случилось. Она неожиданно потянулась к нему и дотронулась до его мандибулы. Он, мягко говоря, удивился такому неожиданному жесту, бестактность которого переходила все границы. Хорошо, что они были одни на корабле. Ему бы пришлось жестоко наказать ее за такое. В этот раз он промолчал. «Дотронуться до лица вожака… даже просьба такая уже тянула на вызов», — думал он. А между тем она провела подушечками своих пальцев по его мандибуле, не спеша перемещаясь на вторую со столь сосредоточенным видом, что даже рот приоткрыла. Он продолжил наблюдать за ней. Ее касания по одной из чувствительных областей оказались невыносимо приятными и щекотными. «Какие же у нее мягкие пальцы, с такими маленькими мягкими коготками. Как у детенышей. Она не хотела его оскорбить», – успокоил он себя, – ей было просто любопытно. – Но ему все же следует предостеречь ее от подобных поступков в дальнейшем. Любой другой охотник убил бы ее за такое. – Но это он сделает потом, а пока пусть удовлетворит свое любопытство. Она провела пальцами по клыку, которым заканчивалась мандибула. Он немного расслабил их и позволил себе прикрыть глаза, а из горла непроизвольно вырвалось едва различимое урчание. Ее прикосновения были в самых чувствительных местах. Соперники всегда целились по ним, нанося максимально болезненные удары. Он привык их терпеть, ломая мандибулы раз за разом. Теперь он замер, так будто выслеживал робкую дичь, боясь случайно спугнуть самку. Странные новые чувства стали подниматься из глубины ее сознания. Он вдруг ощутил ее запах и тепло ее тела по-новому. Едва различимый аромат женщины. Так он о ней еще никогда не думал. Она поднялась по переносице до широкого лба, проводя своими пальцами по родимым пятнам, уникальному рисунку на лбу и гребню. Медленно выводя узор пальцами. Лоб был не так чувствителен, но все равно было приятно. Он гадал, заинтересуют ли ее его валары? Еще одна из чувствительных частей его тела. Самки часто использовали их для управления своими мужьями. «Заинтересовали», – Он нервно выдохнул. Она стала перебирать и разглядывать унтары на них, проводя пальцами по чувствительным местам. Прикосновения становились мучительно приятными. Его едва ощутимое влечение сложилось в четкое желание, настойчиво будоража сознание, требуя от него действий. Все мышцы его тела напряглись. Из горла вырвался тихий рокот. «Она, наверное, слышит. Она не должна такое слышать. Так нельзя, это неправильно», – думал он, рывком выводя себя из этого состояния. Беря под контроль свои позывы и решительно открывая глаза, дабы прекратить эту пытку. Это было уже слишком, такие ощущения пробудили инстинкты, которые недопустимы по отношению к охотникам в клане. Он не хотел ее пугать и аккуратно перехватил руку, которая гладила его валары. Она замерла, он поднялся, потянув ее за собой, взял на руки и понес в ее отсек. Всю дорогу она молчала, положив голову ему на грудь. Раньше он этого хотел, теперь лучше бы говорила… Он так остро ощущал ее: ее дыхание и сердцебиение, ее кожу и тепло. Отвлекаясь, он думал: «Оно всегда так билось». Но внутренний голос говорил: «Она так давно одна. Она, наверное, тоже испытывает нереализованное желание». Оставив ее отсеке, он поспешил в кех-рит тренироваться. Ему срочно нужно было снять напряжение. Потребовалось много часов, чтобы разум остыл и тело успокоилось. Он много раз возвращался к этому инциденту. Раз за разом прокручивал его в памяти, стыдясь, представляя, что было бы, если бы он её не остановил. «Одни такие мысли достойны ударов кнута», – ругал он себя. Теперь он понимал, почему кодекс и старейшины запрещают самкам охотиться с самцами. Он был в шаге от поступка, о котором бы потом жалел. Она – свободный охотник, и у него нет права такое предлагать. Он сидел у себя в отсеке. Хиз-ер сейчас была в кех-рите. Он дал ей задание и ушёл, но не проконтролировал, наверное, она опять филонит или убежала есть. В последнее время это стало её вторым любимым занятием после сна. Это было хорошо, значит, она восстанавливается. На панели высветился сигнал вызова. Это был Кар-та-элем. Цвеин’де напрягся. «Что может быть нужно от этого выскочки?» – поменяв расслабленную позу, немного подождав, ответил он. На проекции появился Кар-та-элем. Цвеин’де сразу отметил изменения. Могучая фигура была закована в новые доспехи. Богатый нагрудник, украшенный резьбой, и свежие татуировки на шее и руках. Держался Кар-та-элем, как всегда спокойно и высокомерно, как будто он уже надел мантию старейшин. — Приветствую тебя, вождь Цвеин’де, – сразу обратился он. — Приветствую тебя, славный Кар-та-элем. — Я должен сообщить тебе новость: наш славный старейшина Але-рок был призван чёрным воином. Он ушёл тропой старцев. — Славного воину, лёгкая смерть, – он склонил голову. – Для него эта новость стала настоящим ударом. «Вот почему он мне так и не ответил. Ещё один охотник, которому он мог доверяться, умер». — Совет принял решение поставить меня на его место. Отныне я буду курировать задачи кланов Але-рока. — Да будет путь ваш праведен и долог, старейшина Кар-та-элем. - Цвеин’де еще раз поклонился. - Внутри все переворачивалось. Было в нем что-то такое, что претило чести охотника, что-то от гнилой крови. Слишком он уж жаждал этого статуса. Чем-то он напоминал Клабита. Но даже Клабит со своей заносчивость уступал Кар-та-элему. — В последний раз ты сообщил Але-року, что не готов собрать клан и приступить к заданиям старейших из-за потерянного охотника, что же он теперь с тобой? Теперь нет препятствий для выполнения задач. — Я хотел посвятить время священной охоте, дать время вернувшемуся охотнику восстановиться, потом собрать клан и приступить к задачам. — Сейчас совет нуждается в таких охотниках, как ты. На наших границах неспокойно. В смятении многие кланы. Дурная кровь пользуется этим и грабит наши станции, убивая неприкасаемых. Твою охоту следует отложить. Собери клан и отправляйся в систему Син-гур. Там тебе необходимо зачистить станцию от дурной крови. Твой клан отныне получает право вершить судьбы отступников. Очистить наш род от позора. - «От чего такая честь, даже Вормур не был удостоен такой?» - Подумал Цвеин’де. — Это большая честь, - спокойной ответил Цвеин’де. Уже прикидывая, что Хиз-ер стоит оставить у матерей на время этой охоты. — Это славно, и возьми своего маленького охотника. Ее репутация и статус сильно пострадали из-за последних событий. Многие стали считать ее недостойной, она должна доказать, что способна держать копье. - Мандибулы Цвеин’де чуть вздрогнули. — Славный Кар-та-элем, я занимаюсь ее тренировками и могу сказать, она не готова к таким вызовам. Она не оправилась от полученных ран. — Я видел ее. Она также крепка телом, как и духом. Тем более с ней ее славный вожак. — Позвольте мне сначала закончить со своими делами, славный Кар-Та-элем, я хотел посетить своих жен, прежде чем выйду на тропу. — Позволяю, посети свой гарем, если тебе это необходимо, - усмехнулся Кар-та-элем. Цвеин’де поклонился, проекция потухла, оставив слабый запах озона. Одним ударом, не уловимым взглядом, он оставил вмятину на панели стола. Он медленно закрыл и открыл глаза. «Зачистить станцию. Охота на сородичей – это совсем не то, что охота на неразумную дичь. Даже священная дичь не дотягивает до отступников». – Раньше он мечтал о таком вызове. Теперь он видел в этом грязную игру старейшин. Они приняли решение их убить, Хиз-ер точно. Тихо, без шума, не нарушая кодекса, убрать её с тропы. Зачем они её тогда отпустили? Возможно, мстят за то, что он был слишком настойчив? Он сидел и смотрел в пустоту. Для себя он решил: Хиз-ер он на охоту не отправит. Нужно будет – переломает ей ноги. Он не даст им так просто убить её. Он примет этот вызов за нее и будет сражаться до конца, даже если победить невозможно. Он больше ее не предаст.