Часть 17

Хизер проснулась, когда желтое, самое маленькое солнце было в зените. Голова все еще немного гудела. Ее разбудил звук вызова на наручном компьютере. Она, не разбираясь от кого он, отключила звку. Она часто так делала, если было что-то срочное или важное за ней присылали. Так было и в этот раз. Через какое-то время сигнал повторился уже с дверной панели. К тому моменту она уже не спала, а просто лежала в постели. Нехотя поднялась и пошла. На пороге стояла женщина. Очень маленькая женщина, с ростом чуть больше ее. С очень тонкими дредами и мандибулами. Немного полновата, но ей это шло. Увидев ее, она сразу опустила взгляд вниз. «Значит, еще и совсем молодая», – поняла Хизер. Молодые проявляли больше уважения к ней. – Мое имя Хаиль-Сав, меня прислала Гаул-ремах. Она просит посетить ее в кех-рите. – Жди здесь, – коротко отрезала она. Женщина поклонилась и сделала шаг к стене коридора. Хизер отметила, как она ведет себя. Так, как будто она одна из них. Это сильно подкупало, ведь такого раньше не было. Когда они шли, Хизер спросила: – Хаиль-Сав, известно ли тебе, где сейчас славный Цвеин’де? – женщина вдруг обернулась и улыбнулась. – Славный Цвеин’де сейчас занят подготовкой к предстоящей охоте. – Хизер это укололо: «Неужели прямо так занят, что не смог оторваться и сам отвести ее? Интересно, кто ему эта женщина? Очередная жена?» – сама не понимая, почему она начинала злиться. Гаул-ремах ждала на том же месте, что и в первый раз. Сопровождавшая ее самка села по правую руку от верховной самки. Хизер обратила внимание, что маленькая самка теребит край своей одежды. Это показалось ей странно. Они не склонны к неврозам, так ей раньше казалось. – Добрых охот тебе, славная Баурл’мал-эл. – И тебе добрых охот, Гаул-ремах, – ответила Хизер, потом чертыхнувшись, вспомнив, что к женщинам так не обращаются. Но Гаул-ремах сделала вид, что не заметила. – Хаиль-Сав уже представилась тебе, сегодня она будет сопровождать нас. В этот раз мы не будем учиться подчинять и контролировать чужие мысли. Ты должна научиться скрывать свои. Твои мысли и эмоции сейчас как открытая книга, любой может считать, что у тебя на уме. Как ты поведешь себя в бою – как будешь защищать себя или атаковать. Это делает тебя уязвимой. Но я научу тебя их прятать, обманывать, пускать по ложному следу. Давай начнем. Хизер в ответ еще раз поклонилась. В этот раз они занимались очень долго. Хизер устала и стала терять сосредоточенность. Ей хотелось сделать небольшой перерыв. Но Гаул-ремах ее не отпускала. Она настойчиво заставляла ее выполнять упражнения. Хизер это порядком надоело. Она уже не могла держать внимание. И в какой-то момент, когда Гаул-ремах снова стала требовать от нее, чтобы она сосредоточилась, не выдержала и рявкнула: «Довольно!» – получилось неожиданно громко. Гаул-ремах тут же схватилась за лицо и опустила голову, как от удара. «Я сделала ей больно», – поняла она. Она хотела извиниться перед ней и даже наклонилась, чтобы начать. Но потом вернулась обратно: «Нет, не буду», – подумала она, – «хватит с меня извинений, пора мне избавляться от уманских повадок». – Сегодня мы закончили. Позови меня снова, когда будешь готова, верховная, – сказала она, сделав резкий поклон, больше похожий на вызов. – Как будет угодно, – Гаул-ремах медленно поклонилась в ответ. Под рукой блестели фосфоресцирующие капли ее крови. Хизер посмотрела на вторую самку. Та осторожно посмотрела на нее исподлобья. Заметив ее взгляд, тут же опустила голову еще ниже. – «Интересно, это ее «статус» заставляет ее опускать свой взгляд?» – задумалась она. Она направилась к выходу. Дорогу она уже помнила хорошо, поэтому от сопровождения отказалась. Уже на выходе она получила весьма ощутимый удар в плечо. Ей бросили вызов? Находясь в своих мыслях, она даже не сразу увидела, кто это был. Перед ней стоял голенастый, неказистый Яутжа с непропорциональной фигурой. «Слишком короткие ноги», — сразу отметила она. С короткими валарами, едва достающими до плеч. На них не было ни одного унтара. Он был чуть выше её самой. «Ей бросил вызов подросток?» Это задевало. Неужели она настолько жалкая, что даже ребёнок не видит в ней опасности? Пришелец сделал шаг назад и поклонился, отдав ей дань уважения. «Ну хоть на этом спасибо», — подумала она. Она молча развернулась, так что её дреды хлестнули её по лицу, и пошла к свободной платформе. «Хочет подраться, почему бы и нет». Заняв позицию, стала наблюдать. Юнец вышел и встал в боевую стойку, издав громоподобный рёв. Раскинув руки в стороны, начал обходить её по кругу, так всегда, они делали перед нападением. Его глаза горели жаждой крови. «Такой огонь не полыхал ни у одного из старших», — отметила она. В этот момент подросток бросился на неё. Это произошло быстро, но не так, как со взрослыми охотниками. Она спокойно пропустила его мимо себя, перехватив летящую в голову лапу и ударив его под колено. Юнец пролетел вперёд, теряя равновесие, и растянулся на полу. Получилось даже комично. Он тут же вскочил и оскалил окровавленную пасть, разбитую от падения. «Похоже, это его только раззадорило». На нее посыпались беспорядочные атаки. Большинство из которых она отражала, а некоторые даже до нее не доходили. Она не хотела раскладывать Кин-типа, дабы случайно не ранить его. Он всего лишь глупый подросток, в голове пока только дурь и гормоны. Но вот беда, он вошел в раж и, похоже, по-настоящему захотел ее убить. А она сейчас была не в лучшей форме. После всего, что с ней произошло, выносливость не спешила возвращаться. Да и Гаул-ремах вымотала ее. А он как раз брал напором, которого у нее теперь не было. В одну из атак, когда он в очередной раз пролетел мимо нее, он как-то изловчился и полоснул ее когтями прямо по спине. Красным окрасился пол кех-рита. Последовала острая вспышка боли, от которой на секунду свело все тело. Но вместо того, чтобы добить ее, она неожиданно предала ей сил, словно разбудила. Ярость зажглась в ней, обжигая огнем изнутри, она обострила восприятие. Хизер раньше не чувствовала себя такой, ей казалось, что сейчас она может все, абсолютно все. Она оскалилась в улыбке. Подросток в очередной раз раскинул руки и зарычал, но в этот раз она пошла в атаку первой. И вот он пропускает удар, прилетевший прямо в незащищенные шлемом жвала. Ей они так оказались с руки. Раздается характерный хруст. Он взвыл и отступил, пытаясь справиться с болью. Но она не отступала, ее это только подстегнуло. «Мне даже не нужны Кин-типа, чтобы всыпать тебя». С этой мыслью она провалилась в «серый мир», но в этот раз не обратила на это внимание, полностью отдавшись своему порыву. Размахнувшись, она ударила его ногой в грудь. К своему удивлению, она услышала глухой хруст. Подросток отлетел на пару шагов и рухнул на лопатки. Осознание, что она могла серьезно его ранить, вернуло ее обратно. От ярости не осталось и следа. Она вовсе не хотела его убивать или калечить. Подросток хрипло взревел, переворачиваясь на живот, кашляя и отхаркивая кровь. Хизер стало так стыдно: «Что на нее нашло? Зачем она позволила этому так далеко зайти?» Она хотела подойти и как-то помочь ему, подалась вперед, но ее остановила чья-то лапа, сжавшая ее плечо. Она посмотрела, это была незнакомая ей самка. Подросток встал на четвереньки, продолжая хватать ртом воздух, широко раскрывая не сломанные жвала. Хрипя и кашляя кровью, он поднял взгляд на подошедшую вторую самку. «Теперь все будет хорошо, о нем позаботятся», – подумала она. Но в глазах юнца вспыхнул ужас, женщина схватила его за загривок, достала лезвие. Он что-то захрипел, пытаясь закрыться рукой. Но она одним махам перерезала ему горло. Хизер застыла в оцепенении, не зная, как реагировать. Кровь хлынула из раны. Его взгляд потух. Став безразличным и пустым. Тело рухнуло мешком на пол. «Зачем! Ему же можно было помочь!?» – прошептала она, наверное, даже для себя. – уходи, – сказала ей незнакомая самка. Хизер посмотрела на нее, потом на мертвого подростка. Его тело уже поднимали. Она даже не знала, как его звали и что сейчас произошло? Но она просто развернулась и пошла прочь. Гаул-ремах наблюдала за дуэлью. Скольта, сына младшей самки, она давно отметила как слабого и телом, и духом. Рожденный вне сезона, он был отбракован по ряду параметров. Ему вряд ли выпала бы честь умереть в день посвящения. Максимум, на что он был годен, – это тропа ремесленника. Но ремесла не приходились ему по духу. Обучался отвратительно, постоянно бунтовал, вызывая своих братьев на бой и каждый раз проигрывая. Он был упрям и слаб. К удивлению, Гаул-ремах, он все же совершил достойный поступок: бросил вызов воину крови и не просто охотнику, а уману. С ней, как ей сначала показалось, у него мог бы быть шанс одержать победу. И тогда тропа охотников была бы ему открыта, и пускай путь его был бы короток. Но Баурл’мал оказалась не так слаба и проста, как представители ее вида. Она долго играла с ним, не переходя в наступление, дразня и выводя его из равновесия. Злость сделала его еще более уязвимым. Наигравшись, она в пару ударов окончила бой. Она даже не стала марать о его твей свои Кин-ти-па, оставив ему жизнь как насмешку. Такое позорное поражение ударит даже по самке, что его родила. Что же, он знал, выходя на бой с «кровавым охотником», что поражение будет стоить ему жизни. Сегодня Гаул-ремах по-другому взглянула на это существо. Она лишь казалась слабой и безобидной, но это не так. Она притворяется слабой и неумелой, а сама изучает, наблюдает, ищет уязвимые места, чтобы нанести решающий удар. Ведь нужен всего один точный удар. Баурл’мал прекрасно это чувствует, она такой же охотник, как и их мужчины: опасный, расчетливый и хитрый. Гаул-ремах посмотрела на свою руку. Твей перестал светиться. Еще немного, и Баурл’мал научится убивать телепатией. То, что осталось недоступно им, теперь было у нее. Сейчас она понимала выбор своего мужа: он видел в ней доминантную самку. Подчиняясь инстинктам, он выбрал ее. Гаул-ремах тихо зашипела, справляясь с новой накатившей на нее волной головной боли. Единственное, что еще может спасти положение, – это то, что муж желает брать ее с собой на охоты. И в гареме она будет находиться не так много времени. С такой наложницей в гареме начнутся раздоры. Она не будет подчинятся. Гаул-ремах стала подниматься. Что-то хрустнуло. Посмотрела под ноги: плита, на которой она сидела, треснула. Это увидела Хаиль-Сав. – Это сделала Баурл’мал, – прошептала она, касаясь трещины! – Действительно, – лишь выдавила Гаул-ремах, рассеянно продолжая смотреть себе под ноги. – Нам нужно сообщить об этом старейшим, – продолжила младшая наложница. – Нет, – резко рявкнула она. – Я сообщу это мужу. Пусть он решает, что делать. А тебе об этом следует молчать. – Наложница опустила голову, не до конца понимая, чем она вызвала гнев главной самки. Хизер добралась до своего отсека. Уже подходя, она стала чувствовать себя совсем плохо. Войдя, она скинула тренировочную броню, вспоминая, где у нее аптечка. Кровь продолжала течь по спине и ногам. Спина болела, но уже по-другому, выматывающее дергала. Она нашла обезболивающие, вколола. Боль прошла, но теперь кружилась голова. Дыхание все никак не восстанавливалось. Одышка не давала вздохнуть. Она одела шлем, увеличив подачу кислорода. Нашла препарат, останавливающий кровь, вот только его вводят рядом с раненой, а до этого места ей не достать. И зеркала нет, чтобы посмотреть. Она вывернулась, глядя в полированный металл на стене и сделала второй укол. Лучше не стало. «Ее сегодня опять хотели убить. Сколько она еще так выдержит? Тот подросток, ему почти удалось. Если бы не ее способности, она бы была, наверное, мертва». Голова кружилась все сильнее. Она думала, что здесь она в безопасности, но здесь все так же, и теперь она точно знает, что на корабле ее щадили. Ей нужно в душ, попробовать промыть рану холодной водой. Она поднялась, сделала несколько шагов и рухнула на пол. Цвеин’де находился в своем отсеке, когда к нему пришла Гаул-ремах. Он просматривал данные о планете, на которую ее отправляли, планы станции полученные из архивов. Аварийные шахты, энергоснабжение, все, что могло бы пригодиться. Подходило время улетать, а Баурл’мал так и не ответила ему на его предложение. Его это беспокоило, он не хотел брать ее на охоту, не на эту точно. Она должна была остаться здесь. Но она молчала, он также изучил брачные обряды ее вида в надежде найти причину, по которой она не соглашается. Возможно, она ждет от него каких-то определенных шагов? Он попросил набрать ей растительной пищей с большим содержанием сахаров. Как он узнал, самцы уманов подкармливают самок лакомством перед близостью. Это играет у них роль подношения. Как по нему, это выглядит жалко, как можно выбрать достойного самца по лакомству? Баурл’мал достойна самца, способного гарантировать ей и ее потомству безопасность. И только достойные трофеи могут доказать это. Но от идеи преподнести ей трофей он отказался. Она тоже охотник и может воспринять это как попытку оскорбить ее, указать на ее слабость теперь. – Здравствуй, мой муж, – обратила на себя внимание вошедшая Гаул-ремах. – Цвеин’де ответил кивком, не отрываясь от панелей. – Я сейчас занималась с Баурл’мал-эл, – продолжила она. – Есть успехи, о которых ты пришла доложить? – перевел на нее взгляд Цвеин’де. – У нее развился Рахна-Та-сир, как ты и говорил. Способность устойчивая, она активно ее использует. Что мне делать, муж? Я не обладаю навыками для ее обучения. – Цвеин’де нервно перебирал жвалами. – Просто обычай, так же как и остальных. – прорычал он. – Сегодня мне сообщили, что один из моих сыновей погиб. – Да, это был Скольт. – Он умер в бою? – В поединке, Кетану примет его. – Это хорошо, я был уверен, что ему не хватит смелости уйти достойно. Кто убил его, Пар-Ямал? – Нет, Баурл’мал-эл. Он бросил ей вызов и проиграл. Она не стала забирать его жизнь, наверное, сочла его недостойным. Матери завершили его путь. – Цвеин’де удивленно посмотрел на жену, отключив проекцию. – интересно, что сама Баурл’мал-эл - думала про это? – Баурл’мал-эл не была ранена? – Он ее немного зацепил, но она ушла сама. – Почему ты допустила этот поединок? Тебе же известно, что неокраплённым запрещены поединки? – Мой муж, я ничего не знала о планах Скольта, а ее останавливать я не имею права. Она вправе сама решать, отвечать ей на вызов или нет. Скольт давно искал достойную смерть, и никто бы не мог удержать его от этого. Потом, если бы она ему отказала, ее бы сочли слабой. – Ты права, она охотник, все еще охотник, – он опустил плечи, немного успокоившись. – Но впредь я запрещаю поединки на территории гарема. Донеси это до сыновей. Я лично обезглавлю нарушителя, если он не умрет на дуэли. – У меня есть еще новости для тебя, мой муж. – Какие? – Хаиль-Сав ждет рождения своего первого ребенка, – улыбнулась ему супруга. Но Цвеин’де лишь взглянул на нее. – Какой пол ребенка? – Будет самка. – Пусть Хаиль-Сав прервет беременность, в моем гареме достаточно самок. – Но, мой муж, это ее первый ребенок, очень важно, чтобы она его выносила независимо от пола. – Уверен, Хаиль-Сав сможет зачать еще, – Гаул-ремах заметно помрачнела. – Хорошо, как будет угодно, – Цвеин’де включил голограмму и направился к выходу. – Куда ты, мой муж? – Хочу проверить Баурл’мал-эл. – Ты стал столько уделять ей времени. А ведь она пуста. К чему столько усилий? Есть другие жены, которые желают твоего внимания. – Баурл’мал-эл не пуста. – Ты понял, мой муж, о чем я. – Баурл’мал-эл имеет генетическую мутацию, дающую ей возможность продолжить наш род. Ее дети будут такие же, как она. Рахна-Та-сир. – Это невозможно, – растерялась Гаул-ремах. – Я советую тебе оставить свои интриги. В моем гареме будет лишь моя воля. Если ты будешь действовать наперекор мне, ты покинешь его. Мне не нужен раздор среди моих жен, – он еще раз посмотрел на женщину и вышел. Хизер сначала не поняла, что случилось. Когда открыла глаза, она оказалась в непонятном красном мареве. Яркие вспышки тут и там ослепляли ее. Она не поняла, как оказалась здесь, сон ли это? Вспышки перекликались с образами каких-то неизвестных мест, появляющихся прямо у нее в голове. Она не смогла понять, в каком она положении: лежит или стоит. Она так странно чувствовала свое тело, будто его не было вовсе. Но что-то сильно зудело и кололо. Она направила внимание на эти ощущения и оказалась в пещере. Все плыло. Все в красном мареве и безумных цветах. Темные места сейчас светились синим светом. Воздух был тяжелый и наполнен смрадом, как в ульях. Ей попалась на глаза ее рука. Она замерла от ужаса. Это был серп, который был у той твари из кошмара. «Она теперь эта тварь, теперь она эта тварь!» – билось у нее в голове. Она осмотрелась и увидела, что на полу пещеры лежали трое охотников. Одного почти полностью разрубило пополам. «Это она их убивала», поняла она. На ней тоже была их кровь. Она услышала характерную трель. «Значит, здесь есть еще». По полу поползли три красные точки, с другой стороны, еще и еще. «Они хотят ее убить». Хизер замерла, завороженно смотря на приближающиеся к ней мишени. Когда они коснулись ее, она закрыла глаза. Хлопок, и ее обдало жаром пламени. Она открыла глаза. Все кончилось, в ушах шумело, картинка не сразу стала четкой. «Кажется, она здесь уже была. Это медицинский блок». Она лежала на кушетке на животе. Рядом с ней что-то гудело. Кто-то положил ей руку на затылок, это был Цвеин’де, она его узнала. «Дурной сон, просто сон», – подумала она. Она подтянула к себе руку и хотела потереть глаза, но запуталась в катетере. Руку неприятно затянуло, попыталась освободиться, не получилось. Цвеин’де перехватил ее и вернул обратно. – Не двигайся. – Мне приснился кошмар, - тихо прошептала она. – Теперь он закончился, - отвлеченно сказал он. – Он никогда не кончится, - сказала и снова закрыла глаза. То, что гудело, стало гудеть сильнее. Мерзкий звук, похожий на звук бормашину. Она его узнала, этим устройством Чмен-х сшивал раны. Ей когда-то давно тоже. Дико жжется, но эффективнее препаратов в походной аптечке. В прошлый раз она мечтала потерять сознание, когда ей зашивали руку. При том, что анестезия у них была, при ранениях они ею не пользовались. Словно наслаждались болью от полученных ран. Она зажмурилась и сосредоточилась на дыхании: «сейчас будет очень больно». Вначале спине стало тепло. Но потом тепло превратилось в нестерпимое жжение. Она до боли сжала зубы. Цвеин’де придерживал ее плечи. – Она потеряла сознание из-за потери твея? - спросил Цвеин’де у Неор-Арефа. – Не только. Упали сахара в ее твее. Сейчас они восстановлены, - ответил Неор-Арефа, сшивая раны на ее спине. Они были не глубокими, но при этом твея было потеряно очень много, это вызывало беспокойство. Он взял анализы на случай развития патологии. Самка напряженно сопела, но не вырывалась. Терпела, как положено охотнику, - похвально, - подумал он. – Ей больше не нужно столько тренироваться, если ты хочешь от нее потомства. Так она может потерять его. – Она так и не дала ответ, ее ждет охота. – Ты права, отпустишь ее? - удивленно спросил Неор-Ареф. – Это приказ старейшин, - Цвеин’де посмотрел на Неор-Арефа. Когда с ней закончили, она еще какое-то время лежала, боясь пошевелиться. Потом осторожно повела лопатками. Ощущение такое, как будто ничего и не было. Медленно села. Осмотрелась: здесь был Цвеин’де и врач, который смотрел ее, когда они сюда прилетели. Врач интерес к ней уже потерял и не торопясь убирал инструменты. – Ты можешь идти самостоятельно? - спросил Цвеин’де. – Да, - ответила она, начиная спускаться со слишком высокой для нее койки. Как и тогда, Цвеин’де довел ее до дверей ее отсека и, не проронив ни слова, ушел по своим делам. Войдя к себе, она стащила шкуру с кровати, постелила ее прямо перед окном и легла, наблюдая за тем, что происходило снаружи. Погода испортилась, было пасмурно. По верхушкам деревьев гулял порывистый ветер, срывая листья и закручивая, поднимал их в небо. «Похоже, будет ураган», - подумала она. Сейчас ей было как-то особенно одиноко. Ей хотелось, чтобы Цвеин’де пришел к ней еще раз, как тогда. У нее появились сомнения, что его предложение было «формальным». Его поступки говорили об обратном. А если нет, что, если Цвеин’де передумает и решит ее оставить здесь?». Правда, она не видела, чтобы Цвеин’де когда-нибудь лгал, ему не было в этом нужды. То, что он хотел, он получал силой. Свой статус, уважение, подчинение. Но она знала его только как охотника и вожака, а как он вел себя с женщинами, она понятия не имела. С женщинами, похоже, здесь договаривались. А как Цвеин’де договаривался, она тоже никогда не видела. Даже если возьмет, с собой кем она там будет? Зверьком? Сейчас она охотник, и с ней считается. Пусть не все и не всегда. Но все-таки. И при всех минусах и рисках охоты, ей нравилось это. Так все просто. Убей или умри. Убил – вот твоя награда. «Как же все стало сложно», - она потерла лицо руками. «Нет, Цвеин’де не будет ей лгать. Он не оставит ее здесь одну, но он уже соврал, когда говорил, что не прикоснётся к ней. Говорил, такого не будет», - спорила она сама с собой. «Но ничего не было, возможно, он сам не понимал, что сделал», - успокаивала она себя. На следующий день она отправилась в кех-рит тренироваться. Это было странно, но тренировки стали помогать ей очистить голову от ненужных мыслей, помогали сосредоточиться, успокоиться. Вот только заниматься в том кех-рите, где она встречалась с Гаул-ремах, ей не позволили. «Эта территория для самцов», объяснили ей. Но как оказалось, для женщин у них ничего подобного не было. И ее отвели в «запасной зал». Который, как она догадалась, был просто складом. Маленький темный, меньше, чем на корабле. Здесь было неуютно и даже пыльно. К оружию здесь никто не прикасался, ровными рядами оно стояло, занимая почти все пространство. Оно было одинаковое, лишено их индивидуальности. Было похоже, что это были заготовки. Здесь был тренировочный круг, но очень маленький, «возможно это вообще, был не тренировочный, а примерочный круг», - подумала она. Ей хотелось тренироваться там, в большом зале со всеми, где много окон и террасы утопали в зелени, где были высокие резные потолки и много света, – но что есть, то есть. Танец смерти должен продолжаться, ему не нежены величественные своды. Она яростно стукнула о стальной пол острием копья, высекая искры. В который раз атакуя невидимого врага. Она так часто видела, как в бою атакует та или иная тварь, что могла поделить типы атак на группы. По первым движениям видела, как будет развиваться бой. Это позволяло отрабатывать блоки защиты и контратаки. Капли пота стекали с рук на древко и по желобу для крови на пол. Она сильно устала, опять слишком быстро. «Был большой перерыв, операции, может, из-за этого?» - успокаивала она себя. Она опустила оружие, закрыла глаза, выдыхая. Руки дрожали от напряжения. «Так быть не должно, нельзя, чтобы руки дрожали». Она сосредоточилась на дыхании, беря его под контроль. Когда открыла глаза, то вздрогнула от неожиданности. Перед ней стоял ее вожак. «Боги, он на корабле так не подкрадывался, как здесь! Вырастал просто из-под земли!». Он немного склонил голову на бок и наблюдал за ней. Она выпрямилась и встала как положено. Он бесшумно подошел к ней. Взял копье, покрутил его в руках, разглядывая лезвие, потом поставил на стойку с оружием. Не сводя с нее слабо светящихся глаз. Судя по его лицу, он вроде не злился, был спокоен и даже расслаблен. Но она все равно чувствовала какое-то напряжение. Воздух буквально искрился вокруг него. Подойди или нет? Ей хотелось проверить, как он себя поведет, было ли тогда что-то или все это было лишь недоразумение. «Если ничего не было, ну прогонит или влепит оплеуху, ничего критичного», - подумала она. Хизер осторожно сделала несколько шагов к нему навстречу, подошла вплотную. Так близко подходить к вожаку, было бестактно и можно было огрести. Но Цвеин’де даже не рычал. Он вообще замер и смотрел на нее не мигая. Она посмотрела в его глаза, стараясь, чтобы это не выглядело как вызов или угроза. Потом опустила голову и легонько коснулась головой его груди. Никакой реакции с его стороны не последовало, и она осторожно прижалась к нему щекой, закрыв глаза. Ей хотелось попробовать его обнять, но она боялась, что этого он точно не поймет. Он был горячий, от него пахло корицей, металлом и еще чем-то горьким. Она чувствовала, как он спокойно и глубоко дышал. Цвеин’де замер и наблюдал за действиями самки. Это было очень странно и забавно. Он про что-то подобное совсем недавно читал. Это было похоже на проявление симпатии. Он не двигался, боясь спугнуть робкую попытку сближения. Она уткнулась своей мордочкой ему в грудь. Ее валары щекотали, она терлась о него, " похоже она меня метит". Он чувствовал, как часто бьется ее сердце. «Она нервничает. Ему, наверное, нужно как-то отреагировать? Поощрить ее. Похлопать по плечу или…» Он очень медленно, так, чтобы она видела все, что он делает, положил свою руку ей на затылок. Зарываясь в ее мягкие валары. Средним пальцем коснулся основания ее позвоночника и стал спускаться вниз. Он чувствовал каждый позвонок под тонкой кожей. Скоро он кончился, остался только рудимент хвоста от их дальних предков. Он замедлился и остановился. Он не за этим сюда пришел. Он все-таки предводитель, вожак, а не сосунок, впадающий в ступор перед первой своей самкой в сезон. – Баурл’мал-эл, пойдем, я покажу, как управлять малыми кораблями для перемещения по планете. – Зачем мне это? - неожиданно спросила она. Цвеин’де такой вопрос удивил. – Пилот должен уметь управлять любыми кораблями, малыми и большими. Не все корабли можно посадить на поверхность. Чтобы спуститься на поверхность может потребоваться шаттл. Когда они вышли на платформу, где в ряд стояли небольшие корабли, пасмурное небо потемнело. Свинцовое, тяжелое оно прижималось к земле. Порывистый ветер сбивал с ног. В воздухе летали обрывки листьев и пыль. – Сейчас будет ураган, может, стоит перенести учебный полет, - встревожено спросила Хизер. – Сейчас самое время, - коротко отрезал Цвеин’де. – А шаттл не разобьется, попав в бурю? – Это зависит от мастерства пилота. – У меня нет мастерства пилота, - уже испуганно сказала женщина, остановившись, на середине пути. Сильный порыв ветра заставил сделать ее несколько шагов в бок. Цвеин’де остановился и посмотрел на испуганную женщину. – Этим кораблям не опасен ветер. Через несколько минут Хизер, наблюдала за разгулявшейся стихией через лобовое стекло. Цвеин’де был прав, ураган никак не влиял на управление кораблем. Почто сразу после подъема хлынул дождь. Тонны воды лились с небес. Но даже нулевая видимость не мешала. Бортовой компьютер достраивал с помощью проекции детали ландшафта. Они огибали горы на минимальной высоте, пролетая через узкие расщелины. Двигались над руслом широкой реки. Некоторые деревья не выдерживали порывов ветра и с треском ломались, падая в воду. Вспышки молнии резали небо, одна за одной. Но в кабине шаттла ничто не проникало, ни один звук. Только тишина и едва уловимое гудение приборов. Хизер наблюдала за тем, что творилось на улице, как за трансляцией на экране. Лишь иногда она ощущала, как немного тянуло штурвал в ту или другую сторону. «Чему тут учиться?» - думала она. Когда она производила посадку, увидела, что их ждали. Гаул-ремах стояла на площадке. Цвеин’де вышел к ней. Дождь стоял стеной. Но, похоже, никого из них он не смущал. А вот ей он не давал поднять головы, и она отошла под навес от шаттла. Они о чем-то говорили. Закончив, Цвеин’де обернулся и, видимо, не найдя Хизер рядом, засуетился, а когда увидел, что самка спряталась, недовольно зарычал и вскинул руку, требуя, чтобы она подошла. Выйдя из-под защиты корабля, на нее обрушилась стена воды. Она больно хлестала по плечам. Сильный ветер ее буквально сдувал. Она даже не смогла подойти к остальным, ее отнесло в сторону. Гаул-ремах сообщила Цвеин’де неприятную новость: Карта-Элем хотел с ним связаться. Похоже, его время закончилось. Он молча наблюдал, как маленькая самка, борясь с ветром, пыталась к ним подойти. Он даже не задумывался, насколько она маленькая, и как ей приходится иногда тяжело. Ее веса не хватает, чтобы противостоять стихии, когда для них это не требует усилий. Он пропустил ее перед собой, вопреки их правилам, чтобы немного закрыть от ветра. За ее старания он приготовил ей небольшое поощрение, которое должно отвечать ее традициям. Когда Хизер вошла к себе, она сразу увидела поднос с какими-то плодами, который находился у нее на кровати. Она обошла его и села, разглядывая подношения. Крупный черный с фиолетовыми разводами, неправильной формы, похожий на картофель. Желтый в черный крап с красным бокам, немного сплющенный, как мяч для регби. Маленькие сине-фиолетовые шарики. Коричневые в ороговевшей чешуе плоды, похожие на яйца страуса. Желтые шары с пушком с зеленым бочком. Сначала взяла тот, что похож на огромную картошку. Он пах землей и медом. Она помяла его. Твердая кожура, но, похоже, внутри мягкий. Она достала нож для разделки дичи и попробовала разрезать его. Несколько раз нож соскользнул, но в конце концов он воткнулся во фрукт. Из него потекла вязкая багровая жидкость, по цвету похожая на кровь, с пряным запахом свежей травы и меда. Она разрезала его пополам. Внутри было много белых семян и мякоть, похожая на мясо красного цвета. Она попробовала сок, вытекший на руки и локти. Он был очень сладкий, освежающий, с небольшой кислинкой и вкусом меда. Она облизала руки и ножом зачерпнула им мякоть, как ложкой. Закончив с ним, она увидела свое отражение в полированном металле на стене. Она была похожа на вампира. Пошла, умылась и вернулась, попробовала синие ягоды. Они были ужасны. Едва сладкие, водянистые, косточки кисло-соленые и запах рыбы. Она выплюнула. Разрезала желтые шары. Внутри, под тонкой кожицей, была белая мякоть. Она ничем не пахла, а по консистенции была похожа на мягкое масло или мусс. На вкус точно сливочный пудинг, с послевкусием апельсина и коры дерева. «Вот Цвеин’де, кормил все время мясом и какой-то слизью на корабле, а у самих такие вкусности были. И никто не говорил. А я страдала по сахару сильнее, чем по сигаретам». Фрукт, похожий на костяное яйцо, она вскрыть не смогла. То, что было внутри, похоже, так и останется тайной. Она доела то, что ей понравилось, а то, что нет, отставила на подносе. Ей хотелось еще этих мохнатых фруктов и фрукта-картошки. Хотя, похоже, это был клубень. Времени больше нет. После разговора с Карт-элемом ему дали всего несколько лун, чтобы собраться и лететь. Впервые ему не хотелось покидать это место. Пролетая сюда только в сезон, он быстро уставал от интриг и разборок, которые устраивали его жёны. И обычно, когда любовная горячка спадала, старался как можно быстрее покинуть это место. Сейчас всё было по-другому. Ему не хотелось лететь на охоту. Не только на эту, а вообще. Когда Цвеин’де вошёл к Баурл’мал-эл, она сидела перед окном и медитировала. «Неожиданно,» - удивился он. То тренировалась на складе, теперь медитация - подумал он. Он посмотрел на предложенные подношения. Часть была съедена и явно пришлась по вкусу. «Даже шкурку съела», а часть просто попробовала, не понравилось. Идея с подношением оказалась удачной. Он как можно тише подошёл к ней и сел рядом. Ему хотелось коснуться её. Хизер открыла глаза и посмотрела на устроившегося рядом Цвеин’де. – Я хочу спросить у тебя, мой вожак, почему убили охотника, с которым у меня был бой? Это был просто спарринг. Такие бои постоянно происходили на корабле и никогда не заканчивались так. – Не все бои учебные или тренировочные. Есть вызовы, где отстаивают честь или защищают интересы. – Но я не знала этого охотника, я не могла его оскорбить и какие интересы могут быть у него ко мне? Он был ещё ребёнком - Цвеин’де посмотрел на Хизер. – Я уже говорил тебе, что не всем уготована честь пройти тропой Кетану. Для некоторых эта тропа закрыта с самого рождения. Некоторые смиряются и идут иным путём, некоторые не принимают своё положение. Тот сосунок был как раз тем, для кого этот путь был закрыт. Но он не смирился и хотел доказать, что достоин. – Вызвав на бой меня? – Когда-то те, кому путь Кетану был закрыт, использовали священное право боя. Бросая вызов окраплённым. Победа над охотником высших каст говорила о превосходстве отбраковываемого. И позоре охотника крови. Путь опозорившего себя охотника заканчивался, а победителю давали шанс пройти обряд посвящения. Я даже могу назвать двух старейшин, которых ранее признали негодными. Но опытные воины, зная, что поставлена их честь и они могут лишить её из-за неокраплённого выскочки во время боя, всё чаще стали не просто калечить или побеждать их, а убивать. Что бы раз и навсегда пресечь попытки оспаривания их чести. Кроме, того бой с опытным охотником сложен. Но призрачный шанс выйти на тропу заставлял отбракованных бросать вызов все чаще. И если глупец выживал, он не оставлял своих попыток. Пока не погибал. Когда явление стало массовым и стало угрожать популяции рабочих, было принято решение пресекать такие поединки. – Вы запретили им бросать вызовы? – Нет, это право закреплено за каждым в кодексе. – Теперь, если неокраплённый проигрывал, но по какой-то причине оставался жив, его казнили. Шансы выйти живым из поединка стали мизерными. – Вот почему он так яростно дрался. – Он увидел возможность. Ты – уман, маленькая самка. Лёгкая победа, как ему показалось. – Остальные теперь тоже видят во мне такую возможность? – Думаю, после твоего боя желающих станет меньше. Но если он все же состоится, будет лучше, если ты убьешь его сама. – Хизер промолчала и спросила: – Ты знаешь, кем был этот подросток? – Это был мой сын, – Хизер ахнула. – Боги, как это ужасно! – Он умер славной смертью, – спокойно ответил он. – Тебя не огорчает смерть сына? – У меня родилось почти две сотни сыновей. Сейчас треть из них мертва. Я горжусь теми, кто выжил. Те, что ушли, сейчас с Кетану. И это не плохо для них, – Хизер опустила плечи. Она поняла, что разница культур здесь слишком велика, чтобы она смогла его понять. – Мы не привязываем себя к детям так, как это делаете вы, они рождаются, чтобы вырасти и уйти. И все это понимают. Возможно, их матери испытывают большую привязанность, потому что с ними проводят период взросления. – Отцы не участвуют в воспитании детей? – спросила Хизер. – Мы не так много времени проводим с ними. Их матери рассказывают про них. Их достижения, трофеи. Я обладаю информацией, где кто находится и чем занят. Их поступки влияют на мой статус. Но их вожаки гораздо ближе к ним. Они обучают и воспитывают. – А в клан к отцу они могут попасть? – Это исключено, такое не позволяется. Я думаю, ты понимаешь, почему. – Рвете родственные связи и привязанности, потому что часто не возвращаетесь с охот? – Цвеин’де покоробил такой неожиданный вывод. – Я еще хочу тебе кое-что сказать. - тихо сказала Хизер – Я слушаю тебя. – Это не была честная победа. Решающий удар я нанесла с помощью новых способностей. Ты говорил, что это грязная победа, – Цвеин’де покосился на Хизер, щелкая жвалами. – Опять эта неуверенность, уманские привычки. – Тебе не стоит думать об этом. Теперь это твое оружие. Пользуйся им. – Он аккуратно убрал валары с ее спины. Посмотрел на свежие шрамы. Провел по ним когтем. Баурл’мал-эл вздрогнула. – Я хочу осмотреть, – сказал он. Она молча повернулась к нему спиной и сняла мягкий нагрудник. Вид полуобнаженной Баурл’мал-эл заставил тепло разойтись по телу, концентрируясь внизу живота. Он немного злился на себя. Он совершенно теряет контроль над своими инстинктами. Такое не допустимо для вожака. Едва касаясь нежной кожи подушечками пальцев, провел по свежим шрамам, опускаясь все ниже. Прислушиваясь к ее чувствам. В прошлый раз он нашел ее слабые места и сейчас он ими пользовался. И вот первые искры желания. «Какое отзывчивое у нее тело», – подумал он, спускаясь к пояснице, на секунду остановился. В прошлый раз, как ни тяжело было, он закончил на этом. Проверяя свои способности контроля. В этот раз он останавливаться не собирался. Он продолжил и погладил ее уже по бедру, переходя на внутреннюю часть. Чувствуя, как быстро забилось ее сердце, как сбилось ее дыхание. Он опустился к ней и коснулся мандибулами ее шеи, вдыхая призывный запах. У Хизер сердце буквально вырывалось из груди. Сначала он просто погладил по спине, так приятно, вдоль позвоночника. Она млела от удовольствия, прогоняя мысли об провокационности его действий. «Может, он просто осторожен и не понимает, что делает, как в тот раз? Откуда он знает о таких тонкостях? О людях он знает только как их убивать и разделывать. Ведь тогда так и ничего не было.» Но потом его рука скользнула между бедер, слегка потянула на себя, разводя ее ноги. Вместе с этим она ощутила его горячее дыхание на своей шее. Сомнения как-то сами собой отпали. Она занервничала, понимая, насколько Цвеин’де крупнее среднестатистического мужчины из ее мира. «Но он тоже должен это понимать, предлагая такое? Он не действует опрометчиво. Значит, это для нее безопасно.» Лапа скользила по внутренней части бедра, нарочно касаясь юсы. Сейчас под ней полыхал огонь. Вторая его рука легла ей на живот, сильнее прижимая ее к себе, проводя по груди. «Он действует так по-человечески.» Она проваливалась в транс от его действий. Цвеин’де наблюдал, как физические процессы запускаются, готовя ее тело для него. Ему стало интересно, насколько сильно он может ее распалить? Какой у нее предел? Он решил использовать телепатию, чтобы усилить ее желание. Баурл’мал-эл чуть привстала, выгибаясь, облегчая доступ к ее телу. И своими пальчиками, лишенными когтей, коснулась его бедра, выводя на нем узоры. Ему в голову ударила волна желания. Он совсем забыл, она ведь теперь тоже обладала подобными навыками. Сдерживать себя стало значительно труднее. Замедлился, пытаясь вернуть себе контроль. Она так тяжело дышала, погрузившись в транс. Такая отзывчивость ему стала так нравиться, ее маленькое гибкое тело. «Пора» - подумал он. Ему нужно получить ее согласие. – Баурл’мал-эл, ты готова продолжать? - она ответила с задержкой, как приходя в сознание. Но коротко и четко «да». –Даже если я могу причинить тебе боль? - снова пауза и снова «да». Щелкнули замки его брони и юсы. Потом ее. Хизер ощутила сильный жар поясницей. Она впервые была совсем обнажена перед одним из них. Перед своим вожаком. Безупречным и непреклонным лидером. Самым опасным существом, которого она встречала. И он был впервые обнажен перед ней. Он с легкостью приподнял ее, придерживая за внутреннюю часть бедра одной рукой. Второй рукой прижал ее под грудью и медленно стал опускать. Острая боль пронзила ее тело, весь приятный транс исчез мгновенно. Он был осторожен, но это ничего не меняло. Ее словно пронзило копье. Буквально, тем, которым он убивал добычу. По мере того, как он продвигался дальше, острая разрывающая боль становилась невыносимой. Она просто задыхалась от нее. «Очень горячо и очень больно» - билось у нее в голове. Как же наивно сейчас звучали его слова о том, что он может сделать ей больно. Он просто утопил ее в боли. Он обхватил и крепко прижал ее к себе одной рукой, вторую опустил вниз, контролируя процесс, стимулируя и отвлекая ее, продолжая не спеша двигаться. В ответ она обхватила его руку и прижалась к ней щекой, такую сильную, как из металла. Она чувствовала, как до дрожи были напряжены его мышцы под толстой кожей, словно стальные канаты. Он урчал, как тогда на корабле и в кех-рите. Только сейчас это было гораздо сильнее. «Боги, дайте сил пережить это все» - думала она. Цвеин’де отчаянно цеплялся за остатки контроля. Теперь он понимал, о чем говорил Неор-Ареф. Настигнув его, сезон бы просто не смог остановиться. Он чувствовал ее боль, она была в каждой клеточке ее тела. Но она не требовала остановиться. Хотя могла все прекратить. Любая другая уже прогнала бы его и покалечила в отместку. Но она терпела, и он не понимал почему. Он тоже чувствовал боль. Опьяняющую, сладкую, она лишь увеличивала остроту ощущений. Хотелось, невзирая на пределы ее тела, взять ее полностью, без остатка. Но нельзя, он никогда больше не причинит ей вред. И никому не позволит причинять его. Он принесет ей головы любого, кто замыслит подобное. Будь он хоть неприкасаемый, хоть верховный. Она, наверное, хочет получить голову Арш-аде? Она обняла его руку. Ему бы хотелось видеть ее глаза. Но он не хотел ее пугать. Он вскинул голову, жмурясь, хотел зарычать, но лишь безмолвно раскрыл жевала, его пробила сильная дрожь. Он отвел одну руку, царапая пол. Делая паузу в конечной точке. Пожалуй, это будет самый быстрый раз за всю его жизнь. Это к лучшему, ему пора остановиться, он отчетливо чувствовал запах ее твея. Невыносимая волна режущей боли прошлась по ее телу. «Горячо, слишком горячо, слишком больно». – Она сжала челюсть и зажмурилась, ошалев от невыносимой боли. Когда он покинул ее. Из нее будто вырвали все внутренности. Он аккуратно поднял ее на руки. Она посмотрела на него, сейчас он был так спокоен, даже умиротворен. Его взгляд больше не обжигал хищным холодом убийцы. В нем практически была человеческая, чуждая им нежность. «Я запомню его таким» – думала она. Он отнес ее на кровать и положил. Она думала, что он уйдет. Но он остался. Он лег рядом с ней, поглаживая ее бедро. Она дрожала от усталости и от боли. Он отошел. Она чуть поднялась, посмотреть, куда он делся. Даже шевелиться было больно, такая сильная резь. Цвеин’де стоял спиной. Всю его пятнистую шкуру покрывали шрамы, большие и маленькие. Стирающие симметричность рисунка. Шкура блестела от пота. И рельефные мощные мышцы особенно выделялись. Такой огромный и красивый. Она надеялась, что он повернется к ней, и она увидит то, что несколько мгновений назад было частью ее тела. Но он поднял юсу и, не поворачиваясь, оделся. Подошел к ней и лег снова рядом, продолжая гладить ее бедро, после чего последовал болезненный укол. Она посмотрела на него. – Что это? – Лекарство. – он опустился к ней совсем близко, продолжая изучать ее тело. Она хотела подняться, погладить его в ответ, по лицу, мандибулам. Но он довольно резко и по-хозяйски перехватил ее за запястье и прижал спиной к кровати. Заведя ее руки за голову, перешагнул и зажал ее колени между своих ног. Нависнув над ней угрожающей мощной скалой. Цвеин’де смотрел на притихшую Баурл’мал-эл, чувствуя, как к нему подступает новая волна. Она была словно его добыча. Поймана, обездвижена, вверяя свою жизнь в руки охотнику. «Самый ценный трофей» - заглядываясь в ее глаза, думал он. Он аккуратно провел подушечками пальцев по ее груди, наблюдая за реакцией. «Ей это было приятно, интересно, их ребенок будет вскормлен ее молоком?» Спустился к незащищенному животу. Она вздрогнула и глубоко задышала. Она нервничала из-за своего уязвимого положения и той боли, которую испытала. Это задевало его самолюбие. Он хотел, чтобы ей тоже было приятно. Он стал опускаться ниже, вспоминая анатомическое строение. К его удивлению, их виды были чем-то похожи. Хизер наблюдала, как он навис над ней. Ей было не по себе от того, что он так крепко держал ее. Для чего? Он стал медленно, едва касаясь, изучать ее тело, опускаясь все ниже. Она почувствовала, как жар вновь заражается внутри, несмотря на еще не отпустившую ее тело боль. Ощущения от прикосновений были немного странные из-за введенного препарата. Он опустился совсем вниз. Она вздрогнула, как от удара тока, и глубоко задышала. «Откуда он такое знает!» Тело свело истомой. Она стала вырываться, чтобы избежать мучительно приятной пытки. Если боль можно было теперь, то удовольствие невозможно. Она старалась расслабиться и принять все то, что с ней сейчас делают. Лицо горело огнем. Все тело полыхало, выступил пот. Он мучил ее так долго. Ее бедра сильно напряглись, она выгнулась, не обращая внимания на боль в запястьях от рук, что ее держали. Волна удовольствия, похожая на взрыв, разлилась по телу, гася напряжение и даря приятную теплую усталость. Он отпустил ее, удовлетворенно урча. Она поджала ноги, наслаждаясь последними волнами. Он дернул головой вверх, жмурясь и перебирая жвалами. Это было что-то вроде аналога «довольной улыбки». Хизер полежав, с трудом поднялась и пошла в гигиенический модуль. Ее бедра уже становились липкими. На этот раз он ее не остановил. «Как много крови…» Она смотрела, как вода смывает остатки того, что они сейчас делали. «Как же это чертовски странно. Год назад она бы представить себе не могла. Ее вожак. Совершенно чужой и непонятный, пришелец. Сейчас лежит у нее на кровати, после того как они занимались любовью. Это так странно, что Цвеин’де оказался мужчиной. И похоже, я его. Я его… Нельзя здесь думать про такое.» - резко осекла она себя. Снова появилась резь. «Похоже, это будет теперь долго беспокоить ее». Она вернулась, её вожак был по-прежнему в её кровати. Она подошла и легла на кровать, перевернулась на живот. Цвеин’де положил свою руку ей на поясницу. «Приятное тепло». Цвеин’де не отпускал теперь уже свою самку. Тактильные ощущения ее кожи были очень приятны. Как и вид её маленького, чрезвычайно гибкого тела. Он раньше никогда не видел голых уманок. Только самцов, когда освежевывал их. Ещё она так приятно пахла, свежим твеем, недавней близостью и им. Теперь он взял этот трофей. Ему больше не нужно будет её согласия, если она начнет вынашивать его ребёнка. Уманки, в отличие от их вида, фертильны чуть ли не весь год. А с препаратами, которые она стала получать, вероятность зачать удваивалась. Она понесет быстрее чем они доберутся до планеты. Он хотел, чтобы это был сын. Он станет великим охотником, как его мать и отец. Но даже если родится дочь, она будет не менее желанной. Он по-хозяйски перевернул её. Его мандибулы коснулись её живота. Он провел ими, едва дотрагиваясь до кожи, ощущая мягкий пушок. Она выгнулась, пытаясь увернуться. Ей было щекотно. Такое трепыхание сводило его тело жгучим желанием. Он запустил когти в шкуру, покрывающую ложе. Баурл’мал-эл засмеялась, он ответил ей трелью.