Часть 18

Прам’ат возвращался после совета с верховными матерями. Он очень устал от общения с этими высокомерными особами. Они больше занимались грызней между собой за власть, чем решали реальные проблемы. Там даже светлые идеи тонули в высокомерии и сплетнях. Он с терпением выслушал каждую из них, воспринимая их речи как трель самцов в брачный сезон. Теперь, с чувством выполненного долга, вышагивал по просторным и пустынным коридорам для высших каст. Все равно все решения принимать будет он. Когда его призвали покрыть плечи красной мантией, он не думал, что ему придется настолько тяжко, что придется оставить охоту и поменять свое копье на слово. Это не совсем то, чего он ожидал. Сейчас мысли о долге не отпускали его даже когда он покидал Атолл и отправлялся странствовать по мертвым планетам. Когда-то он представлял, что падет от лап какой-нибудь свирепой твари, вступив с ней в рукопашный бой. Умрет, смеясь ей в лицо. Но Кетану решил увести его травой старцев, убивать медленно. Тем не менее его влияние росло. Его клан «скрытых» рос. Все больше воинов получали маски без клановых символов. Ему это нравилось, хоть он и не позволял самолюбию слишком сильно завладеть им. Эта черта унесла воинов больше, чем когти Каин-Амедах. Он старался четко следовать приказам. Сегодня, в ходе переговоров, он тщательно обходил тему снятия запретов для женщин. Но его все-таки поймала одна представительница верховных матерей на выходе из зала заседаний и спросила его про судьбу умана. Прам’ат считал эту верховную самку бесполезной и глупой: «непонятно какими интригами она так высоко поднялась?», – отвечал он. – «Что уманка здравствует, что сейчас она находится на материнской планете с доблестным вожаком, и он готов вести ее на новую охоту». А она отвечала: «Как это прекрасно, что у нее есть такой наставник. Он истинный воин и превосходный лидер. Возможно, вы позволите верховным матерям выразить свое уважение лично? Очень интересно знать подробности, как они живут и охотятся». – Возможно, ваши тропы когда-нибудь пересекутся, – отвечал он, про себя подумав, что никогда не позволит этому произойти, и добавил: – сейчас я могу рассказать всё, что интересует матерей. – А что она делает на материнской планете своего вожака? – Цвеин’де показал ей, как живут наши женщины. – О да, я понимаю, скоро сезон плодородия. Скажите мне, великий Прам’ат, а разрешено ли женщине-воину создать свой гарем? Она ведь заслужила право продолжение рода. – Это верно. Но не совсем понятно, как этим правом она может воспользоваться, – искренне удивившись такому вопросу, ответил он. – Неужели вам так сложно найти ей самцов? У вас достаточно превосходных образов в хранилищах, – улыбнулась верховная. – Если воин Баурл’мал-эл изъявит желание, мы постараемся найти решение, – ответил Прам’ат. – Это так прекрасно, что вы так внимательны к потребностям женщины-охотника. Наверное, это не просто адаптировать священный кодекс под потребности всех , что встали под копье. Я верю, что когда-нибудь и у моих дочерей появится возможность пройтись по её трапе. – самка поклонилась и ушла. Оставив Прам’ат стоять посреди коридора, «целый гарем уманов» – непостижимо, как ей такое пришло в голову? Все еще ошарашенный, он смотрел ей вслед. «Ждут, когда перепишут кодекс», – он тряхнул головой. Если бы такое предложил кто-то из его охотников, он бы сначала выдрал ему валары, потом умер бы от смеха. Прам’ат фыркнул и отправился в свой отсек. Там его ждали новости от разведки. Аттури стягивали все больше кораблей на орбиту планеты, где упал корабль Цвеин’де. «Значит, заражение продолжится. Похоже, они не остановятся, пока не уничтожат себя или не возьмут под контроль тех тварей. Сейчас к орбите летит одна из их исследовательских станций. «мало было уничтожить одну», – подумал он. Одно радует: Аттури всецело заняты собой. Это подтверждали данные разведки. Вопрос в том, на сколько это их займет? Рано или поздно они или уничтожат себя, разнеся эту заразу по Вселенной, или возьмут ее под контроль. И тогда они обязательно направят это оружие против них. Зараза, которая превращает охотников в безвольных марионеток, готовых выполнить любой приказ. Неприятные перспективы. А у них нет ничего, кроме мертвого образца и зараженной самки. Он посмотрел сводки дальше: еще один старейшина ушел из жизни. Его он тоже знал лично, его товарищ по клану. Этот старец особо не поддержал его работу, но никогда не мешал. «Так много покинуло тропу за последнее время». Он даже инициировал расследование, но ученые ничего не нашли. «Что же, возможно, пришло их время». Еще было очень много доносов. Он даже не стал их читать. Пусть его помощник разбирается. Старейшины низших каст часто пытались использовать его в своей борьбе за власть. Большая часть указывала на заговор с Аттури. Он усмехнулся, Аттури и половины не сделали того, в чем их обвиняли. А вот новость о том, что группа молодых самок была схвачена с плазменным оружием, его заинтриговала. С ними было два самца. Их арбитры убили на месте, после одна из самок воспользовалась самоликвидатором убитого. Выживших нет. Он дал распоряжение засекретить материалы. Все материалы, связанные с подобными происшествиями распространению не подлежали. Огласка может вдохновить еще больше молодых голов. Впервые с ними были самцы. «Неужели разделили их взгляды? Нужно убирать эту уманскую самку быстрее в гарем. В любой, Неор-Ареф доложил, что предложение вожака она не приняла. Не думал он, что проблема будет именно в ней. Ну что же, не нравится вожак, значит найдется кто-нибудь другой. Кто с большей ответственностью подойдет к задаче. «Вот уж не думал, что придется угождать строптивой уманской самки. До чего его довела тропа старейшины» – вздохнул он. Хизер поднималась по трапу, сегодня они улетали. Погода была ужасная, дождь лил сплошной стеной. Водопадом срываясь со стен, вырывая растительность в посадочной шахте. Свет от светил не пробивался через черноту туч. Лишь вспышки молний освещали небо. В доках горел теплый желто-красный свет. Шум от дождя перемешивался с шумом ведущихся работ в доках, скрежетом металла от порывов ветра. Все сливалось в елиную какофонию. Она обернулась и мысленно попрощалась с этим местом. «Возможно, она вернется еще сюда. Должно же быть место, куда можно вернуться?» Здесь ей даже понравилось, здесь было море и относительно безопасно. Она приняла решение: она останется с Цвеин’де. Но только после этой охоты. Охота на сородичей была вершиной их «карьеры». Только лучшим давали такой шанс, а ей бросали вызов дети. И искали способ, как ее «отмазать». Она осталась для них пьод-демах. Понятно было, что она не сможет постоянно выходить на такие охоты. И это просто вопрос времени, когда ее убьют. Но здесь впервые она почувствовала, что такое их «статус». И ей это понравилось. Ей хотелось принести голову одного из них. Пусть верховные видят, ее не убить так просто. Пусть все они видят, теперь они ее добыча. Одну охоту она точно переживет, а если нет… Она прожила чудесную жизнь. Никто из людей не заходил так далеко, ни видел столько миров, ни становился частью общества пришельцев, ни ходил по их городам. Умирать так просто, она теперь хорошо это знала. Трап закрылся, отсекая звуки улицы, и на корабле наступила тишина. Они заняли свои места, она — место пилота. Запустила все системы, провела диагностику, выставила курс. Через несколько мгновений они оторвались от земли. Корабль, не встречая сопротивления от ветра и дождя, быстро набрал высоту. Они вошли в толщу облаков. Со всех сторон били молнии, яркими вспышками подсвечивая грозовые тучи. Она вспомнила свой сон: тогда тоже были вспышки, они были похожи на светящиеся вены огня в красном мареве, соединяли между собой… Она напряглась, вспоминая, потом с опаской покосилась на свою руку. Рука выглядела как раньше — вся в шрамах, с вечно сломанными под корень ногтями. Как минимум десяток молний ударили в корабль, пока они поднимались, но это никак не отразилось на работе систем. Искусственный интеллект корабля принял молнии за «вражеский огонь» и увеличил подачу энергии на щиты. Даже предложил открыть ответный огонь, как цель нашел какую-то перепуганную птицу, которую воздушные потоки закручивали и подбрасывали в верх. Но Хизер отклонила атаку. Выход на орбиту прошел штатно. «В главном иллюминаторе снова чернота», — подумала она. Корабль встал на курс и начал разгоняться. Она включила автопилот и поднялась. Ее работа окончена. Дальше корабль сам разбирается, что ему делать. Она посмотрела на Цвеин’де, он сделал легкий поклон. Она ответила и молчала, покинула мостик. С того раза он больше не прикасался к ней как мужчина и сложилось ощущение, что избегал. При любом удобном случае присылал вместо себя своих жен. Точно не для того, чтобы они подружились. Та маленькая, Хаиль-Сав, вообще перестала разговаривать с ней. Всегда с опущенной головой смотрела себе под ноги, всегда мрачная. Она пыталась расспросить, что произошло, но она продолжала молчать. А когда они все же оставались вдвоем, он больше не проявлял к ней интереса, общение стало формальным и скупым. Может, ему не понравилось? Хотя он не выглядел тогда недовольным? Ее коробило от таких перепадов. То он нежный и ласковый, а как получил «свое», стал холодным и отстраненным. Она для себя решила, что втянуть себя в эти «эмоциональные качели» она не даст. Будет вести себя будто ничего не было. «Миллионы лет между нашими мирами, и столько же разница в развитии, пропасть в принципах и культуре, а все равно одно и то же, везде, одно и то же», — злилась она. Цвеин’де проводил взглядом самку. Опять она злилась. Он не понимал из-за чего? Он оставил ее, чтобы она могла восстановиться, и старался держать дистанцию, чтобы ее память стерла неприятные моменты. Но она продолжала злиться на него. Он, как внимательный самец, обходил стороной раздраженную женщину. Это раньше помогало. Но эта же продолжала злиться, заводя себя сама. Ей даже повод был не нужен. Может, она ждет от него каких-то шагов? Отдохнув, Хизер пошла в кех-рит. Цвеин’де уже был там. Судя по блестящей коже и вздувшимся мышцам, он только что окончил тренировку и сейчас что-то делал с телескопическим механизмом копья. — Пришла тренироваться, воин? — не поворачиваясь к Хизер, спросил он. — Нас ждет славная охота, я хочу подготовиться к ней, — ответила она. При этом отмечая его странное эмоциональное состояние. Гаул-ремах в результате добилась, чтобы она могла считывать чужие эмоции, у нее это не всегда получалось, особенно когда их хотели скрыть. Но Цвеин’де так не делал или делал слишком хорошо, когда действительно хотел. Сейчас он был чем-то взволнован и напряжен. — Я подготовлю тебе, воин, к любому вызову, — он указал копьем на тренировочную площадку для спарринга. Приняв стойку, Цвеин’де сразу атаковал. На Хизер обрушились атаки, и было в них что-то небрежное, как сытая кошка играет с перепуганной мышью. Он останавливался, не доводя ни одну из атак до конца. Такое пренебрежение стало сильно злить ее. Она стала переходить в нападение. И вот она, изрядно раздраженная, оскалившись, бросилась на него, собрав всю силу, которую имела. Тут Цвеин’де поменял тактику: он стал быстро и четко наносить удары, больше не играя с ней. Хизер стало по-настоящему тяжело. В какой-то момент она пропустила удар, и он открытой лапой повалил ее на пол кех-рита. Неожиданно для нее, он раскрыл Кин-типа. Лезвия разошлись в разные стороны. Она успела лишь ахнуть. Со звоном они вонзились по обе стороны ее шеи, задевая кожу. Порез сразу наполнился кровью, капли потекли по шее на пол. Она ничего не почувствовала, слишком острые были лезвия. Цвеин’де нагнулся, она хотела ударить его ногой, чтобы он потерял равновесие, хоть на пару мгновений оттянуть его неизбежную победу, как в прошлый раз, но он занял позицию сбоку, склонил голову на бок. Он понял, что она хотела сделать. Явно триумфуя над побежденной самкой. Она лежала на лопатках, тяжело дыша, не решаясь дотрагиваться до лезвий. Цвеин’де игриво тряхнул гривой. — Ты повержена, самка, тебе больше не помогут твои уловки. — Хизер молчала, выравнивала дыхание, ожидая, когда ее отпустят. Но Цвеин’де не торопился, он смаковал. Взял ее под бедро и сел прямо у нее между ног. Собрал в охапку ее руки, завел за голову. Вытащил Кин-типа, они зашли с приятным металлическим щелчком. Достал длинный клинок и прижал к ее запястьям. Потом пистолет с дротиками. Хизер с замиранием наблюдала за его действиями. Он выстрелил вилкообразным дротиком с острой внутренней кромкой. Он спокойно мог перерубить ее запястье и оставить без рук, но прижатое лезвие его остановило. Он немного приподнял его, чтобы острая кромка не касалась кожи, и убрал клинок обратно в ножны на голени. А пистолет откинул в сторону. Хизер поджала ноги. Цвеин’де провел пальцем по ее шее, стирая капельки крови. — Я хочу знать твое решение. — О чем ты говоришь? — Не играй со мной в эти игры, самка, ты в моей власти. Он провел рукой по ее бедру, сильно сжимая ногу. — Я хочу выйти на охоту, доказать, что способна идти тропой Кетану. Я принесу свой трофей тебе, мой вожак, тебе и клану. Потом я подчинюсь твоей воле и приму твое покровительство, – она улыбалась, явно довольная своим решением. Цвеин’де же на мгновение замер. Потом тряхнул головой. — Откуда в твоей маленькой голове родились такие мысли? Тебе не должна была тронуть юношеская горячность. — Ты считаешь меня недостойной этого вызова? – Цвеин’де оторопел от такой наглой манипуляции. — Ты прекрасно осведомлена об истинных целях этой охоты. С большой вероятностью ты заплатишь за этот трофей своей жизнью, и эта охота действительно станет для тебя последней. — Лучшая цена за трофей – жизнь, – ты говорил мне это с вызовом, сказала Хизер. Цвеин’де сделал круг головой и посмотрел на потолок. – Он глаза закатывает! Это же ее жест! – возмутилась она. — Пойми, ты идешь охотиться не на зверей, и даже не на своих сородичей, которые давно перестали быть тебе ровней. Они такие же, как я. Вот только у них нет чести, нет кодекса. Они – худшее наше проявление. Ты не думала, что тебе не дадут уметь сразу? Они знают про самоликвидатор и знают больше тебя про твое оружие. Что ты можешь им противопоставить? — Способности, которым меня обучила Гаул-Ремах. — Похвально, помогли ли они тебе сейчас? Он провел свободной рукой по ее телу. – Или ты решила оскорбить меня и драться в полсилы? — Ты тоже дерешься со мной в полсилы, – огрызнулась самка. Цвеин’де ничего не ответил, прислушиваясь к своим тактильным ощущениям. Хизер, поняв, что ее не слушают, дернулась, стараясь сбросить его руку, и зашипела. Он предупреждающе зарычал. Удивившись, что она так научилась делать, – самка совсем забыла, кем родилась. Поразительно, как она изменилась. Но похоже, здравомыслие покинуло ее, и ему придется все делать самому, – думал он, постепенно теряя нить разговора и отдаваясь сладкому предвкушению. — Я все еще твой воин и могу принимать участие в охоте. – Цвеин’де посмотрел на нее, пытаясь сосредоточиться. Ему было сложно так переключаться. Не просто так охота и самки были разведены. Не стоит этим тропам пересекаться. Все так сразу путалось. — Да, ты мой воин, и ты проиграла этот поединок. Тебя ждет расплата. – Хизер замерла, воспоминания больно кольнули, а внутри все съежилось. Цвеин’де утробно заурчал, провел рукой грубо от подбородка по груди, животу, бедру. Потом достал из-за пояса короткий крючковатый нож, которым он разделывал мелкую дичь. Хизер напряглась еще сильнее? «Что он собрался делать? Срезать с меня скальп?» Цвеин’де аккуратно провел им, едва касаясь лезвием, сначала по бедру, потом по животу и поднялся к груди. Одним резким движением срезал ремни крепления тренировочной брони, потом перерезал лямки мягкого нагрудника. Сорвал и откинул амуницию в сторону. Хизер замерла, чувствуя, как внизу живота становится жарко. И даже воспоминания о прошлом разе не могли унять разгорающееся пламя. Потом Цвеин’де опустился к ремням юсы, срезал и их, откинув в сторону. Оставив ее в одном сандале. Немного отстранился, наслаждаясь полученным результатом. Урчание стало переходить в звонкую трель. Острым концом ножа едва касаясь, чтобы не ранить нежную кожу, провел по ее телу. От соприкосновения с холодным металлом, по телу побежали мурашки. Ей было щекотно и приятно ю. — Я изучил ваши брачные игры. У вас они очень разнообразны. - Он продолжил водить ножом по ее телу, постепенно спускаясь вниз. - Просто невероятно, что вы творите друг с другом. - Эти прикосновения стали вгонять Хизер в транс. Дыхание стало прерывистым. Волнение смешивалось с острым желанием. Она поджала пальцы на ноге. — Я понял, что ваши женщины склонны подчиняться самцам. Я вижу, тебе тоже привычна эта модель, - продолжал он, наблюдая за ее реакцией. Хизер прикрыла глаза от удовольствия. Потом он остановился и резко, одним ударом, вогнал нож на уровне ее головы. От неожиданности она вздрогнула и испуганно на него посмотрела. Он наклонился к ней, заглядывая в ее глаза. - Однако, боль ты не любишь, ты ее боишься, - он смотрел на нее через линзы шлема. Он решил его оставить. Его функции могли помочь ему лучше контролировать ситуацию и свести возможность повреждений к минимуму. — Будет не так больно, я учел прошлый опыт. В этот момент разум Хизер помутился. Цвеин’де вызывал у нее состояние близкое к трансу. Она перестала понимать, что происходит. Фокусироваться на чем-то стало крайне сложно. Он долго ждал, когда ее воспоминания о боли ослабнут. И он сможет снова ее покрыть. Начало сезона и приятные воспоминания о первом опыте делали его желание навязчивым. А ее запах, который сильно усилился от препаратов, стал сводить его с ума. И даже его самки давали лишь короткую разрядку. Только охота могла отвлечь его. Вот только она на нее не попадает. Пусть бросает свой вызов. Он не нарушит кодекс. Где-то в глубине его кольнуло: когда он стал искать способы обойти приказ? Раньше он убил бы любого из клана за такое. А теперь он сам идет этой тропой. Он стал водить по ее коже рукой, едва касаясь подушечками пальцев, наслаждаясь тактильными ощущениями. — Для тебя важно расслабиться. Я помогу тебе в этом, — продолжал он, и его рука опустилась вниз. — Хизер выгнулась, вставая на мостик. — Боже! — выдохнула она на своем языке. — Он перехватил и прижал ее к полу. — Не двигайся. Теперь ты моя добыча, — он опустил руку обратно. Она лишь сжала челюсть, напрягая мышцы бедер и поднимаясь на пальцах ног. Цвеин’де играл с ней, он не желал давать ей разрядку. Он наблюдал, как она судорожно металась, пытаясь сжать его коленями, билась и извивалась, как раненая добыча, молящая охотника забрать ее жизнь. Он по-настоящему увлекся этой игрой. Дарить нестерпимое удовольствие оказалось также приятно, как и боль. И вот, когда самочка потеряла ощущение реальности и в исступлении металась, не замечая, что дротик порезал ее руки, а датчики в шлеме показали опасную частоту сердечных сокращений, он быстро скинул юсу, в которой уже было невыносимо тесно, и покрыл ее. Очень медленно, шалея от острых ощущений. Хизер издала пронзительный стон, наполненный болью и облегчением. Ощущения боли перепутались с удовольствием. Режущая боль была в разы меньше и даже терпима, переходя в тупую. «Это он что-то делает с ней. Он мог,» — она всегда считала, что телепатия — это их оружие или способ коммуникации. Она никогда бы не подумала, что они использовали бы это для помощи другому существу. Иногда ощущения пропадали полностью, и она проваливалась в состояние, близкое ко сну. Но потом все возвращалось. Кажется, она даже кричала. Сладкой судорогой свело тело сначала один раз, она думала, он даст ей паузу, но он не останавливался. Потом еще раз и еще. Руки стали щипать от пота, попадающего в порезы, она выгнулась и посмотрела. Она сильно порезала запястья. Цвеин’де словно услышал ее. Резко вырвал дротик, откинув его в сторону, перевернул ее на живот и продолжил. Она снова долго не выдержала. Он тоже доходил до пика, но не останавливался, лишь меняя темп. Она откровенно перешла на крик, ошалев от ощущений. Волосы липли к вспотевшему дрожащему телу. Ее сердце молотом билось в груди. Казалось, оно пробьет грудную клетку, как грудолом. Она билась в экстазе уже от одного прикосновения. Цвеин’де оказался искусным и жестоким. Он жестко удерживал ее, будто она дикий зверь, желающий вырваться из его когтей. Она бы хотела вырваться, но сил не было. Поэтому просто расслабилась и позволила ему делать то, что он хочет. Ему, похоже, понравилась эта ролевая игра, где она была его добычей. В какой-то момент она стала отключаться, роняя голову на грудь, в ушах стоял звон, ноги дрожали, а заведенные за спину руки онемели. Тогда он отпустил ее. Она, даже не пытаясь сгруппироваться и выставить руки, просто упала лицом на мокрый пол. Прижалась щекой к холодному металлу. Встать она уже просто не могла, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он стал гладить ее по спине, но уже без подтекста. тебе нужен медицинский модуль, ты потеряла много твея. Это может быть неблагоприятно для тебя. — Прошу тебя дать мне время, – прошептала она. — Тебе нужно стать более выносливой, – задумчиво произнес он, останавливаясь на ее копчике. Но Хизер просто закрыла глаза, проваливаясь в сон. Ей не хотелось ни двигаться, ни говорить. Цвеин’де поднял ее и отнес в медицинский модуль. Хизер проснулась, лежа у себя на кровати. По-прежнему обнажена. Чувствовала она себя превосходно. И только когда села, ее тело дало знать о том, что с ней было. Отдаваясь тупой болью в запястья, которые были перевязаны, внизу живота и в пояснице. Она в спарринге не получала столько синяков, сколько от внимания Цвеин’де. Но все же это приятное послевкусие согревало и, кажется, даже не полностью отпустило. «Интересно, что значит, станешь более выносливой? Неужели ему этого мало?» – она понимала, что у таких существ, наверное, зашкаливает тестостерон. «Но сколько же им нужно? Часы, дни? Он же ее так убить может, вот то будет, пожалуй, самая нелепая смерть». Она поднялась и направилась в санитарный отсек. Остальные дни до прилета на Атолл прошли относительно спокойно. Правда, спарринги с Цвеин’де все чаще стали заканчиваться ролевыми играми в добычу и охотника. Но больше они не были такими невыносимо долгими. Ее стало беспокоить, что она стала испытывать к нему привязанность. Это не принесет ничего хорошего, чувствовала она. Привязанность в их культуре порицалась. Они ставили равенство со слабостью. По мере приближения к Атоллу в ней стало расти беспокойство. Ее ждала самая сложная в ее жизни охота. «Как выпускной экзамен», – думала она. Тревога стала лишать ее сна. И будь Цвеин’де человеком, наверное, она ему сказала. Но его никогда не беспокоили ее переживания. Он перестал спрашивать ее согласия. Когда он хотел ее во время спарринга, она просто не могла сдержать его натиск. Он опрокидывал ее за несколько секунд. И это ее пугало, насколько он был силен и опасен на самом деле. Насколько они все сильнее ее. Она не могла сдержать его. Вот только Цвеин’де, в отличие от тех, на кого они идут охотиться, не желал ей вреда. А другие Яутжа будут. Для них это будет вопрос выживания, они будут биться до конца. «А что, если найдется тот, кто будет сильнее Цвеин’де?» – эта мысль ее парализовывала, она не могла и не хотела представлять себе такое. Тогда у нее не будет больше смысла оставаться здесь. Она больше не в силах оставаться снова одна, начиная все сначала. Она для себя решила, если Цвеин’де погибнет, она откроет свой компьютер и введет команду к самоликвидации. Это будет самое лучшее решение в этом мире. Это угнетало ее все больше, лишая ее сна и аппетита. — Цвеин’де сообщил, что выбрал тех, кто войдет в его клан. Он скоро прибудет на Атолл, чтобы сделать им предложение, – отчитался Кар-Та-элем. — Это хорошо, ты смог заключить союз с дурной кровью? — Да, Фаш-Сиам-бит согласен. Это отребье готово на все лишь бы получить шанс вернуть свою честь. Я перевезу их на планету, где он займет место одного из кланов дурной крови и будут ждать клана Малах’вей. Он отправит часть своих охотников на бой с кланом Цвеин’де, а пока их вырезают, другая часть спокойно пройдет на корабль, заберет и отправит груз, после уничтожит корабль. Потом Фаш-Сиам-бит хотел, чтобы я забрал его с планеты. До эвакуации клана Цвеин’де. — Цвеин’де будет его искать, чтобы отомстить, – ответил Храф. — И найдет, – улыбнулся Кар-Та-элем. — Не смей! – зарычал Храф. — Он нет, Цвеин’де получит его голову из моих рук. Как дань уважения, совершенное возмездие, за гибель его самки.– это укрепит мое влияние в совете среди смутьянок, – Храф одобрительно заурчал. Предводители Храфа раньше не видели в выпадах женщин ничего, кроме циклических вспышек гнева, связанного с наступлением сезона. Но дело стало принимать иное развитие. Кризис оказался более глубоким, и после анализа ситуации решили, что с завершением сезона ничего не закончится. Тем более в этом сезоне будет самое большое количество самок по сравнению с самцами. И многие из женщин не получат покровительство, и еще больше будет изгнано в пользу молодых и статных самок. Этой ситуацией они просто не могли не воспользоваться. Было принято решение не выходить с радикалками на открытый контакт, дабы не подставить их. Ведь выйдя на след Аттури Прам’ат будет беспощадно уничтожать всех, кто связан с ними. Сейчас же их самый опасный противник демонстрировал невероятную лояльность, запрещая убивать женщин на месте, разбирая каждый случай отдельно. За все время казнили всего пару сотен женщин и только с одобрения совета. И даже не его воины приводили приговор в исполнение. Что говорило о том, что Прам’ат всячески старается не участвовать в этом. Они решили помочь им иначе, методично уничтожая старейшин, которые могли создать препятствия молодому нарастающему движению. И постановочное убийство самки Цвеин’де может подтолкнуть их к еще большим свершениям, особенно когда узнают, что виной ее гибели ненависть и бесчестие не дальновидного старейшины, отправившего её на безвозвратную охоту. — Ты прославишь свое имя, - улыбнулся Храф. — Я только в одном не уверен. Сдержат ли дурная кровь свое слово? — сказал Храф, — конечно, - удивился Кар-Та-элем. - Фаш-Сиам-бит дал слово, меня больше беспокоит, оставит ли Цвеин’де самку на корабле. — Оставит, не сомневайся. — фыркнул Храф — Откуда такая уверенность? - Храф вздохнул и посмотрел на Кар-Та-элема - в кой-то раз ему выпадет возможность убрать того, кто заслуживает этого. Хизер шла по кораблю, проглаживая пальцами по выбитым узорам на стенах: «Скоро их сказка закончится. Коридоры заполнят не их стоны, а рычание и гогот совершенно чужих и враждебных к ней существ. Ей снова придется отчаянно бороться за свое место. И раз за разом проигрывать.» Цвеин’де ушел набрать новый экипаж. Хизер осталась совсем одна на корабле. Тревога лишила ее сна вовсе. Цвеин’де не взял ее с собой, соврав, что пилот должен оставаться на случай экстренной ситуации. Теперь она чувствовала, когда он обманывал ее. При этом ему стало все сложнее читать ее чувства. Она научилась скрывать их. Она не стала проситься с ним. Ей самой не хотелось там снова оказаться. Может, когда-нибудь, когда воспоминания не будут так обжигать, она захочет снова увидеть их летающий город. Сложно сказать, сколько прошло времени с момента, когда ушел Цвеин’де. Ятжа не особо привязаны к временным рамкам, ведь их жизнь гораздо дольше человеческой. По сравнению с ними, люди живут не больше кошки. Им же некуда спешить. Их медицина и технологии способны были продлевать и без того долгую жизнь в два и в три раза. Цвеин’де рассказывал о таких воинах, которые жили тысячи лет. Правда, от их тела мало что оставалось. Они все больше модернизировали себя при помощи органических имплантов или механических, как ее нога. Среди охотников не слишком уважали механические модернизации. Они давали слишком большое преимущество на охоте. Но поскольку их изготовление было намного проще, чем клонирование или органические улучшения, они получили большее распространение. В конце пути такие охотники были уже машинами, а не живыми существами. Они охотились в местах, непригодных для жизни. Лишенные в конечном счете смерти, они уходили по своему желанию. Узнав, что потерянные части можно восстановить, Хизер спросила, посмотрев на свою металлическую ступню: - а мне можно клонировать ногу? Я бы так хотела ощутить ее снова. - Цвеин’де нахмурился. — Тебе не о ноге стоит беспокоиться. — А о чем? - Цвеин’де ничего не ответил. Ей стали сниться кошмары о том, что ее могут превратить в одного из таких киборгов. От нервов ее стало подташнивать. Тошноту она снимала фруктами, которые Цвеин’де заготовил специально для нее. На ее наручный компьютер наконец-то пришел сигнал от Цвеин’де. Он возвращался и приказал ей встречать их в полной экипировке. Хизер стояла, смотря на свою проекцию, поправляя броню. С голограммой было сложно, она не была зеркальной. Ведь Яутжа не видят себя в отражении. Через несколько минут она ждала их в тамбуре в полной экипировке, разложив свое копье. Она сжала древко, слушая, как хрустит кожаная перчатка. Приятный звук. Она уже заскучала, но тут трап стал опускаться. Она вытянулась как струна. Послышались первые тяжелые шаги, это был Цвеин’де. Первый появился он в своей броне и в красной мантии. «Он так величественен в ней» - подумала она. За ним шли незнакомые ей охотники. Все разные: кто-то выше, кто-то ниже, кто-то совсем щуплый, а кто-то исполинских размеров. «Каждый для своей задачи», - подумала она. Когда Цвеин’де поравнялся с ней, она ему поклонилась, низко опустив голову. Он задержался на ней взглядом и ответил небольшим кивком. Потом прошел дальше. Охотники прошли за ним. Она подняла голову и смотрела прямо перед собой. Ее шлем выводил множество данных о новых прибывших, большую часть которых она не понимала. Когда все прошли, она сложила копье, убрала его за спину и направилась в кех-рит. Цвеин’де уже стоял посередине, сняв шлем и повесив его на бедро. Охотники заполнили зал, и он стал казаться таким тесным. Хизер проскользнула мимо них в первые ряды. Некоторые удивленно посмотрели на нее. Цвеин’де вскинул руку, призывая к тишине. Гогот, рычание стихли, кех-рит наполнила абсолютная тишина. Хизер всегда удивляло, как такие огромные существа могли быть настолько тихими. Он начал речь, говорил про доблесть, честь, ударяя себя кулаком в грудь, так что броня звякала. Остальные тоже рычали и били себя в грудь, вскидывали копья. Она же стояла неподвижно, наблюдая за ними, как посторонний зритель. Она вспоминала, как стояла так с прошлым кланом, как переживала каждый раз за свои промахи и как ей было тяжело и одиноко. Теперь все иначе, ей было безразлично, что это за охотники. «Половина умрет после этой охоты», - думала она. Цвеин’де перешел к озвучиванию должностей на корабле. «Нашим пилотом будет славный Рад-мар, место второго пилота займет Баурл’мал-эл». Никто из охотников не дрогнул, но она отчетливо почувствовала смятение. Она тоже была немного шокирована назначением: «Неужели нет более достойных кандидатов? На земле сказали бы, что она получила эту должность через постель». Когда Цвеин’де перешел к сути охоты, кех-рит заполнил рев возбужденных скорым кровопролитием. Цвеин’де разразился громоподобным ревом, закончив свою речь. Остальные его поддержали. Он скрестил руки на груди и теперь смотрел в упор на Хизер, а Хизер на него. Охотники стали расходиться, и они остались вдвоем. Она стояла молча, не решаясь подойти. Ее действия могли нанести ущерб его репутации. Цвеин’де постояв, пошел к выходу. Поравнявшись с ней, он лишь окинул ее взглядом и вышел. Цвеин’де видел отрешенность своей самки. Она пребывала в последнее время в смятении. Ему хотелось коснуться ее. Но нельзя. Теперь он снова вожак и с ним его охотники. И он не может дать ей ласку, в которой она так нуждается, это сильно ударит по его и ее статусу. Он даст ей это, когда она сложит свое копье. Все, что предвидела Хизер, случилось. Тренировки стали невыносимо сложными. Она снова падала от усталости, когда ее соклановцы даже не напрягались. Но статус «самой слабой» ей все же удавалось избежать. К счастью, Цвеин’де привел охотников первой крови. У них был очень скромный опыт. Как она поняла, они были первыми претендентами на выбывание. Она знала, что так делали многие вожаки, чтобы защитить наиболее ценных членов клана. В спаррингах она активно пользовалась телепатией, и это не нравилось остальным. Она нарочно ее использовала по максимуму, все самые грязные приемы. Они не внушались драться с ней, будучи раз в 20 сильнее. Телепатия немного уравновешивала ее шансы. И размотать ее по полу кех-рита было теперь не так просто. А вот шансы получить позорное поражение от умана возросли. Такого никто не хотел, и постепенно количество брошенных вызовов уменьшилось. Цвеин’де с ней больше не тренировался и в спаррингах не участвовал. И вообще перешел к уже сложившейся модели игнорирования ее. Но сил переживать это у нее не было, она едва доходила до своего отсека и с трудом поднималась. Сегодня она опять проспала тренировку, и Цвеин’де отправил к ней Кхал-су – охотника первой крови. «Мальчика на посылках» – так она его назвала. Он топтался на пороге ее отсека, не решаясь даже вызвать через дверную панель или постучать, как делал это раньше Чмен-х. Вызывал и вызывал ее через ручной коммуникатор. Хизер с трудом проснулась, ответила, что скоро будет. Но Кхал-су все еще стоял. Вожак приказал привести умана, и он его приведет. Иначе вожак, может быть, не в духе и выпорет его. Хизер вышла из своего отсека и направилась в кех-рит «как с бодуна, и живот тянет, наверное, ей скоро придется спрятаться от них дня на четыре» – думала она. Кхал-су шел чуть сзади, на ходу она поправляла ремни нагрудной брони. В последнее время они стали сильно жать. Войдя в кех-рит, она провела по находившимся там взглядом. Цвеин’де опять не было. Она пошла в центр, и тут один из охотников, один из самых крупных, она даже назвала его про себя Клабит 2, отделился и направился к ней. Он, как и Клабит, выбрал тактику терроризировать ее. Но в этот раз она его не избегала и принимала все вызовы. Пока только проигрывала. Цвеин’де никогда не останавливал бой. Так она несколько раз теряла сознание. Ее никто не приводил в чувства, оставляя на полу кех-рита как забытую вещь. Когда она приходила в себя, ее отправляли в медицинский модуль к Наур – новому врачу. Он был биологом по совместительству. Очень спокойный для их вида представитель. Цвеин’де говорил, что его мать была Атурийской крови. Из-за этого у него были трудности с входом в кланы. Наур обычно бегло осматривал голову, чтобы исключить сотрясения. Почему-то он считал ее голову самой уязвимой частью. Как она поняла, Наур не слишком понимал ее физиологию и работал по «справочнику». Хизер заняла боевую стойку, с мыслями: «нужно слиться быстрее». Сегодня она чувствовала себя особенно разбитой. Бой начался. Кхал-су наблюдал за уманом. Тур-си-ну опять её вызвал. Цвеин’де не назвал своего первого помощника, и теперь Тур-си-ну всячески пытался проявить себя. Он метил на это место. Но нападать на приближённого к вожаку охотника была не самая светлая идея. Все прекрасно знали, что уман была дольше всех с их новым вожаком. И она имела больше доверия, а значит могла занять место первого помощника. Хоть это было бы просто дикостью. Но если бы она была Яутжа, так бы и случилось. Но Цвеин’де не походил на безумца, низшую форму жизни ставить в верхушку клана. Но Тур-си-ну, почему-то этого не понимал. «Нет, место помощника ему точно не занять», – думал Кхал-су. Сам он с уманом в спарринг не вступал. При слабом, тщедушном теле она была сильным телепатом. Мутантом, как он выяснил. А в телепатии он был не настолько силён. И судя по рассказам его товарищей, она не внушала каким-то рамкам в этих атаках. А обвинения в нечестном бое вожак игнорировал. К нему подошёл Фар. Кровавый охотник, о нём практически никто ничего не знал. Кхал-су считал его первым претендентом на место первого помощника. Он чем-то даже походил на Цвеин’де. Тур-си-ну тоже не раз бросал ему вызовы. Но справиться с Фаром было очень сложно. Он был мельче Тур-си-ну, но более опытным. Их поединки проходили примерно пятьдесят на пятьдесят. Фар сложил руки на груди и тоже стал наблюдать за боем. — Баурл’мал-эл опять бьётся с Тур-си-ну? Какая-то она совсем вялая в этот раз, —задумчиво сказал Фар. — Она постоянно пропускает тренировки, вожак не доволен. Так с неё скоро спустят шкуру на позорном столбе, – ответил Кхал-су. — Он ей не доволен? – усмехнулся Фар. – Баурл’мал-эл его фаворитка. — Перед кодексом все равны. — Он ни разу её не наказал. А с нас бы спустил шкуру за такое. Тур-си-ну только зря злит вожака. — Поэтому ты с ней ни разу не бился? – спросил Кхал-су. — Одна из причин, – ответил Фар. Он склонил голову на бок, как будто присматриваясь. Потом резко сорвался с места и направился прямо к ним. Хизер никак не могла сосредоточиться, пропуская удар за ударом. С неё лился пот, она задыхалась. Тело болело. Один удар отвлекал от боли после другого удара. Она подняла заплывшее после удара в бровь лицо и увидела, как чёрный кулак в кожаной перчатке несётся прямо ей в нос. «Теперь точно сломает», – она закрыла глаза и приготовилась. Хлопок и рёв. Удара не последовало. Она осторожно открыла глаза. Сбоку стоял Фар. Из всех охотников он нравился ей больше всего. Он держал руку Тур-си-ну, смотря на него через прорези ничего не выражающей маски. Тур-си-ну с дикой злостью смотрел в ответ, шипя, разводя две пары жвал. Фар сжал его руку сильнее, так что кости Тур-си-ну захрустели. – Я вынужден прервать твой бой. Цвеин’де желает немедленно видеть Баурл’мал-эл. А после тебя она не сможет держать ответ перед вожаком. Ты сможешь закончить бой после. – Тур-си-ну немного успокоился и отступил. – Я буду ждать этого с нетерпением, – глухо прорычал он. После Фар довольно бесцеремонно взял ее под руку и потащил, чуть ли не волоком. Хизер пыталась предпринять несколько попыток вырваться. – «Отпусти, я сама могу идти!» – вырывалась она. Но он держал ее как в стальных зажимах, даже не поворачиваясь к ней. Они прошли по коридору мимо отсека Цвеин’де. Хизер удивленно посмотрела на него и стала вырываться еще яростнее. – «Куда ты меня тащишь, немедленно отпусти меня!» Но он был непреклонен и молчалив. Потом она увидела двери медицинского отсека. Он втащил ее туда, там никого не было. Рывком развернул. Она извернулась и ударила его ладонью в плечо, бросив ему вызов. «Теперь он должен будет с ней публично драться, отпустив ее, – думала она». Но Фар полностью проиграл «священный вызов», сгреб ее в охапку и посадил на смотровой стол. Она хотела спрыгнуть, но он неожиданно положил ей руку на голову. – Сиди спокойно, я вызвал Наур, он осмотрит тебя, и ты вернешься к бою. Я не намерен держать тебя здесь просто так. — Хизер чуть успокоилась, оставив попытки спрыгнуть, но руку от своей головы сбросила. Фар не возражал. Вошел Наур. – Зачем вызвали меня? Уман ранен? – поинтересовался он. – Не совсем, – задумчиво ответил Фар, – взгляни, у нее очень странный тепловой след, похоже на заражение. – У нас не было охот на священную дичь? Воспаление? – настороженно спросил Наур. Он знал, что ей делали трансплантацию и знал, что все прошло не очень хорошо. Он надеялся, что она справится и проблем не будет, по крайней мере до первой охоты. Потом можно будет передать ее на Атолл. Но этого, похоже, не случилось. Наур попросил ее лечь и включил сканер. Провел сканирование, потом еще раз. После чего склонил голову на бок и фыркнул, повернулся к Фару. – Два дополнительных сердцебиения, тепловой след от эмбриона, – удивленно прострекотал он. – Она беременна? – переспросил Фар. – Да, беременна, – подтвердил Наур. – Я приведу вожака, – ответил Фар. Цвеин’де был на мостике, рядом с ним стояла голографическая проекция благородного старейшины Кар-Та-элем. Когда Фар, проигнорировав субординацию, вбежал на мостик, вожака и старейшина посмотрели на Фара. Кар-Та-элем раздраженно щелкнул жвалами и осуждающе посмотрел на Цвеин’де, после чего пожелал удачной охоты, и проекция потухла. Цвеин’де был очень раздражен поведением своего охотника. Фар мочал, в таком состоянии к вожаку лучше первым не обращаться. Цвеин’де сжимал рукоять маленького ритуального клинка за поясом, потом, не поворачиваясь, глядя в иллюминатор, спросил: – Что такого случилось, что ты ворвался сюда как сосунок к своей мамаше? - его голос немного дрожал от злости. – Баурл’мал-эл в медицинском модуле, требуется ваше участие, мой карклей, - поклонился Фар. – Она ранена? - повернулся к нему Цвеин’де. От его злости не осталось и следа. В голову стали приходить разные мысли о том, что Тур-ни-су все-таки покалечил ее. - Тогда он обезглавит его, но сначала спустит шкуру, как с добычи, - вспыхнул он. – Вы должны туда немедленно отправиться, мой предводитель. – Веди, - коротко рыкнул он. Когда он вошел, Хизер сидела на смотровом столе, сложив ноги по-турецки и виновато опустив плечи. Наур стоял рядом с ней. Она была в сознании, это уже хорошо. Хизер осторожно подняла на него глаза. Он почувствовал ее страх и смятение. Такие острые. – Что случилось? - спросил он. Наур тоже был в замешательстве, повисла пауза. Наур чуть качнул головой и начал говорить: – Мой вожак, случилось нечто невероятное с одним из наших членов клана. Наш славный воин Баурл’мал-эл теперь обременена. Я проверил несколько раз. Это не заражение и не воспаление и даже не паразит. Она носит жизнеспособный эмбрион. – Цвеин’де выдохнул. Закрыл и открыл глаза. - Теперь все кончилось, - с облегчением подумал он. – Оставьте нас, - приказал он. Наур и Фар вышли. Он еще постоял, наблюдая за испуганной самкой, подошел к ней. Положил руки на края стола по бокам от нее и наклонился так, чтобы быть с ее лицом на одном уровне. Самочка выглядела как провинившийся юнец, которого застукал его представитель. «Странное она существо, когда нужно радоваться, пугается, накосячит – смеется. Что за извращенная система ценностей у уманов?» Хизер посмотрела ему прямо в глаза. – Как такое могло произойти? Это ведь невозможно, - испуганно спросила она. – Телепатия была тоже невозможна, но теперь она у тебя есть. – Что теперь со мной будет? – Теперь ты неприкосновенна. Ты сложишь свое копье и отправишься в гарем. Я вызову Неор-Арефа, чтобы забрал тебя. Ты не можешь летать одна. – Я хочу остаться с тобой. –  Клановый корабль не место для беременных самок. Тебе больше нельзя здесь находиться, - Хизер нахмурилась. – А потом? – Ты станешь матерью и будешь воспитывать мое потомство. – Ты оставляешь меня? На сколько? – Пока малек не отправится в клан или в гарем. По вашим меркам это приблизительно 40 лет. – 40 лет! - вспыхнула она. - Цвеин’де, я столько не проживу, - ее страх резко усилился. Это было даже хуже смерти. Изоляция. Цвеин’де тоже помрачнел. – Этого не произойдет. – Что не произойдет? Я не состарюсь и не умру? Время не враг, его не победить! И потом, как я там буду воспитывать ребенка, в мире, где я ничего не знаю? – Ты не останешься одна со своими вопросами. Старшие жены помогут тебе. Каждый цикл я буду возвращаться. Теперь я с тобой, пока Кетану не призовет одного из нас. – Я не хочу уходить Цвеин’де . Не изгоняй меня. - Он закрыл глаза и осторожно коснулся ее лбом. Она же потянулась к нему и обняла его. - Отпусти тревогу, для нее больше нет поводов. Ты пойдешь по этой тропе не одна, - он чуть отстранился. Взял со стола обезболивающие. Она явно была в спарринге с Тур-си-ну. Он наносил удары преимущественно ей в голову и верхнюю часть туловища. Он чувствовал, как злость накатывает каждый раз, когда он вызывал её. Сильный, хорошо развитый воин, но, как и Клабит, не понимал некоторых простых вещей. Он с чего-то решил, что он назовёт Баурл’мал-эл первым помощником. Совершенно не беря в расчёт, что она, во-первых, самка, во-вторых, умна. И бросал ей вызовы, желая показать, как она слаба. До этого момента он не мог вмешиваться в их спарринги и предпочитал уходить, иначе он бы её давно убил. Сделал укол, самочка поморщилась. Один из ударов пришёлся в надбровную дугу. Гематома закрыла ей глаз. Удерживая её за подбородок, скальпелем сделал надрез, выпуская свернувшийся твей. Прижав пальцем тоненькое веко, чтобы твей не затек в глаз. Осмотрел её. Беременная самка, вся в синяках и ссадинах. «Так не должно быть», – мысленно ругался он. «Нельзя самкам охотиться с самцами. Это уничтожит их род. Сколько будет подобных случаев? Ведь женщины будут погибать на охотах, когда они должны давать жизнь». – До того, как тебя заберут, ты будешь находиться либо у себя в покоях, либо у меня, в медицинском отсеке. Кех-рит и мостик для тебя теперь закрыты. Перемещаться по кораблю только в сопровождении. – Да, мой карклей, – грустно сказала она. – Я больше не твой карклей. – Хорошо, – поправилась она. – За твоим состоянием теперь будет следить Наур. – Да, – он не понимал, почему она так расстроена? Для его жен было почетно начать вынашивать новое потомство. Неужели для неё была так важна эта охота? Когда он вышел, за дверями его ждали Наур и Фар. – Наур, теперь в твои задачи будет входить следить за состоянием самки и плода. Ты отвечаешь за них, пока их не заберут. Баурл’мал-эл больше не сможет охотиться. Она пройдёт обряд конца тропы, после чего отправится в гарем на правах почитаемой супруги. – оба охотника поклонились. Фар немного тряхнул головой. – Мой карклей, Тур-си-ну не закончил с ней бой. Он будет требовать завершения. – Если Тур-си-ну настолько глуп, что не услышит голос рассудка, я с удовольствием приму его вызов за Баурл’мал-эл. – охотники одобрительно зашипели. Дверь открылась. Хизер подняла взгляд. Минуты, что она была здесь одна, показались ей вечностью. В дверях стоял Наур, и он был один. Он спешно вошел, беря какие-то инструменты со стенда. Она вся сжалась. Когда он подошел к ней, Хизер оскалилась и зашипела, подражая раздражению их самок. Наур немного замешкался и остановился, не рискуя к ней приближаться. «Я закончу все быстро и оставлю тебя в покое». Хизер шипеть перестала, но взгляд не отводила. Он медленно подошел к ней, так чтобы она видела, что он делает. После весьма неприятных процедур ее отправили к себе. Она достаточно долго просидела на своей кровати, смотря на пустую трофейную стену. Сейчас на ней было только ее оружие – очень скромный базовый набор. Потом подошла к двери своей комнаты. Хотела выйти, но дверь не открылась. «Ее заперли», – поняла она. Она вернулась обратно, взяла копье, покрутила его в руке. «Идеальный баланс и вес, его сделали для меня. Облегченное и меньше, чем у остальных. Как мой путь, легче и короче», – подумала она. Сделала несколько выпадов. Тур-си-ну прождал в кех-рите достаточно долго. Но ни Фара, ни Умана не было. Он решил сам найти их и закончить то, что начал. Его кровь кипела. Так нагло влезть в священный поединок! Никто не имеет права так поступать! Его одернули как расшалившегося сосунка! Его, одного из сильнейших членов клана! Будущего первого помощника, а может и вожака! Весь клан ему был не ровня. Особенно эта обезьяна-подобная тварь, утеха вожака. Он сам не мог понять, почему он так сильно ненавидит ее. Как только она появлялась, его бросало в жар, хотелось рвать и крушить. Вожаку как-то удалось обучить ее телепатии. И теперь этот примат не внушался самыми низкими приемами. Его коробило, что обезьяну посвятили в священный кодекс дали их оружие, их знаки отличия. Умана по дороге он не встретил. У каюты самки был один Фар. Он зачем-то заблокировал ее дверь. «Неужели фаворитка в опале? Что же она могла такого сделать?» Это упрощало его задачу, чтобы стать первым помощником и убирало одну лишнюю фигуру с его дороги. Уязвленное чувство достоинства и злость на бесцеремонность Фара заставили его направиться прямо к нему. Фар, увидев его, чуть напрягся, понимая возможность конфликта. – Я бросил вызов Уману. Ты прервал нас, ты поклялся, что я завершу бой! Но вместо этого ты прячешь самку! Я требую, чтобы бой был завершен! Мое право священно!» – У вожака на нее другие планы. И ты скоро узнаешь о них. Свой позорный поединок, где ты добивал уставшую самку, ты продолжишь, не сомневайся, но уже с достойным соперником», – надменно прорычал Фар. Тур-си-ну зарычал в ответ. Фар разложил запястные лезвия, давая понять, что этот бой будет боем чести, на смерть. Тур-си-ну готов был бросить вызов, но ставки оказались слишком высоки. Где-то в глубине он понимал, что с Фаром бой может пойти по-разному и может даже не в его пользу. Поняв, что Тур-си-ну сдается, Фар спокойно сложил Кин-типа, развернулся и прошел прочь. Тур-си-ну подошел к панели и набрал вызов. Но связь с каютой самки была тоже заблокирована. Тур-си-ну глухо зарычал и отправился обратно в кех-рит. Хизер сидела на кровати и не знала, чем себя занять. Ее несколько раз покормили, после чего ее вырвало. Спать она больше не могла, тревога комом застряла в горле. Она поднялась и взяла снова в руки копье с намерением устать так, чтобы просто упасть с ног. Выпад, еще, еще. Щеки пылали огнем. В руках появилась слабая приятная дрожь. «Еще чуть-чуть» - думала она, но ее неожиданно прервали. Дверь открылась, и вожак в сопровождении нескольких охотников вошел к ней. Он резко остановилась и со сбившимся дыханием поклонился. Получилось очень неловко. Цвеин’де смерил ее недовольным взглядом и щелкнув жвалами начал: – Воин Баурл’мал-эл, пришло время тебе сойти с тропы охотников, ты принесла много трофеев и славу клана Малах’вей. Пролила реки твея во славу Кетану. Во Вселенной не нашлось добычи сильнее тебя, и Кетану позволил тебе уйти тропою старцев. Отправляйся со мной проститься со своим кланом. Теперь тебя будет вести другая тропа. - Хизер вздрогнула. «Ее отправляют на пенсию, теперь все действительно кончено» – Все как в тумане, на ватных ногах она пошла за вожаком, смотря на его спину. За ней два охотника, один из них Фар. «Похоже, он теперь первый помощник». В дрожащих руках она сжимала копье. Ее копье. Они пришли в кех-рит. Там были все. Они расступились, пропуская вожака. Он прошел в центр, Хизер за ним. Сопровождающие их охотники остались с остальными. Все затихли, когда Цвеин’де вскинул руку. Ей было так странно здесь находиться. В окружении клана, на месте рядом с вожаком. Она всегда была по сторону «зрителей» – Я собрал здесь вас, чтобы сообщить. Что славный охотник Баурл’мал-эл более не сможет охотиться с нами. Ее тропа охотника завершится здесь и сейчас. Баурл’мал-эл чтила кодекс и омыла свое копье твеем достойной дичи. Ее трофеи навсегда останутся в ее славу, как подтверждение ее статуса. Баурл’мал-эл завершила свою тропу охотником крови, и мы будем почитать ее за это. Как охотник крови, она получила право продолжить свой род, и она воспользовалась своим священным правом. Баурл’мал-эл – первый воин, который принесет не только трофеи, но и свежий твей! Скоро она приведет в этот мир новых охотников. Таких же благородных, как и она! - Зарычал Цвеин’де и вскинул кулак вверх. Клан разразился одобрительным стрекотанием и рыками. Вскидыванием копей и прочим возгласами. Цвеин’де повернулся к ней, и все снова стихли. – Я прошу тебя отдать свое копье клану. В знак завершения твоего пути. Оно отправится к тем, кто сложил их до тебя. К нашим бесстрашным братьям, что ушли тропою мертвых. Хизер держала сложенное копье, пытаясь запомнить его. Последний раз почувствовать его. Его вес, его текстуру. Каждый завиток на рукоятке. Мысленно прощаясь, она вложила его в раскрытую лапу вожака. Он тут же забрал его и поднял вверх, показывая клану, затем передал Фару. – Я снимаю с тебя обязательства перед кланом, передо мной и перед старейшими. Никто из них больше не в праве отдавать тебе приказы. Ты больше не воин клана Малах’вей. - он достал ритуальный клинок. Хизер почему-то подумала, что сейчас он ей отрежет и волосы. Но он включил прицел и начал нагревать клинок. «Что он собирается делать?» - занервничала она. Он сделал шаг к ней, смотря прямо ей в глаза, сжимая раскаленное добела лезвие. Он хочет стереть ее клановую метку на лбу, - поняла она. Ту, что поставил Вормур на первой охоте. Она закрыла глаза и приготовилась. Он аккуратно взял ее за подбородок и прижал нож ко лбу. От резкого жжения ей даже показалось, что он ледяной. Хватило всего несколько секунд. Но даже когда он убрал его, жгло нещадно, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Хотя щипало даже сильнее, чем от кислоты Каинд-Амедах. Она лишь позволила себе чуть сильнее стиснуть зубы. – Пусть твоя тропа приведет тебя к плодородию Баурл’мал-эл. Он поклонился ей. Она посмотрела на него. Все, кто был, прижали один кулак к груди и поклонились ей. Она провела их взглядом: «Вот так, меня отправили на пенсию». Тур-си-ну передернуло от услышанного. Он чуть не покрыл себя позором. Он дрался с беременной самкой. Если бы он убил ее, его бы публично казнили, лишив всех трофеев. Позорная смерть дурной крови. Позор на весь его род. Теперь стало понятно, почему уман получала снисхождение и не придерживалась распорядка, нарушала дисциплину. Вожак подозревал, что с ней что-то не так. Хотя осталось столько вопросов. Кто ее самец? Она летала на материнскую планету с Цвеин’де, неужели они там нашли ей умана? И кто из старейших позволил ей размножаться? Даже если ее статус позволял, разводить здесь уманов, это просто немыслимо! Они же плодятся с огромной скоростью! Задумавшись, он не уследил и испортил кромку лезвия. Выругался, стукнув кулаком по столу. – Что Тур-си-ну не дали тебе снять скальп с самочки?» - усмехнулся Рад-мар. Охотник опытный, сменивший уже много кланов. Он был ровесником Цвеин’де и отличался весьма скверным характером. – Я испортил отличный клинок, причем здесь это? - огрызнулся Тур-си-ну. – Придется тебе искать другую уманскую самку, чтобы показать свое мастерство. Это оказалась беременная, впрочем, тебя это не смущало, - засмеялся Рад-мар. – Я не знал, что она на сносях! Никто не знал! Она была охотником, как и все здесь и принимала брошенные ей вызовы! Как ты смеешь обвинять меня в бесчестии! - заревел Тур-си-ну, разворачиваясь и выдвигая Кин-типа. Рад-мар оскалился в улыбке и вышел на середину отсека, раздвигая свои запястные лезвия. – Прекратить! - заревел вошедший в отсек Фар. – Хотите драться – идите в кех-рит, вожак требует, чтобы там все собирались». Прам’ат внимательно изучал отчет, который ему только что прислали. Его он ждал давно, но его охотник, отправленный для наблюдения в клан Цвеин’де, молчал. Что означало только одно: сообщать было нечего, до этого момента. И вот, наконец. Самка носит гибрид и наконец уходит с тропы. Более того, вожак не намерен держать ее на клановом корабле, как он опасался, и отсылает ее в свой гарем, где ей и место. «Все так удачно сложилось, - подумал он. Ему ни разу так и не удалось поговорить с самим Цвеин’де, а ведь он мог стать хорошим союзником во всем этом вопросе. Он был вожаком первой женщины-воина и тем, кто все это прекратил. Ему нужно обязательно поговорить с Цвеин’де. Как он видит весь этот эксперимент своего предводителя? Хизер лежала на своей огромной постели. Она только начинала осознавать, что с ней происходит. Ведь скоро ее снова назовет «мамой» совершенно непонятное для нее существо. Похожее на своего отца или на нее? Или назовет как-то по-другому? «Нет, я научу его звать меня именно «мамой» и пусть в этом далеком и странном мире будет частичка Земли. Я буду рассказывать ему сказки и подарю часть своей культуры.» Она положила руку на низ живота. Конечно, еще слишком рано, чтобы его чувствовать. Но она представила, как бьются сейчас два маленьких сердца. Дверь ее комнаты открылась. Она немного повернула голову. К ней приходили в двух случаях: анализы и покормить. Все опять свелось к ее заключению. И некогда бывшие ее соклановцы, равные ей, превратились в таких же надзирателей, как на Атолле. Разве она позволяла шипеть на них или прогонять, когда они приходили не вовремя. А Фару она даже ударила в весок, когда он усыпил ее для осмотра без ее ведома. Она узнала от остальных, что Цвеин’де сделал его первым помощником, очень ожидаемо. Цвеин’де к ней больше не приходил. Но она даже не знала, сколько времени прошло. О встрече с ним она тоже не просила, она злилась на него. Он закрыл ее здесь и даже не интересовался, что с ней. К ней пришел Фар, у него еды не было. «Значит, поведет в медблок», – предложила она. – Баурл’мал-эл, наш вожак, хочет тебя видеть, – сказал он. Она повернулась к нему и долго испытывающи смотрела. Фар склонил голову на бок. Постоял и сделал шаг к ней, Хизер зашипела. Он остановился. – Самка опять не в настроении? – прострекотал он и тряхнул головой, сложил руки на груди и стал ждать, давая понять, что без нее он не уйдет. – Веди, – фыркнула Хизер. Они подошли к двери отсека Цвеин’де. Хизер поняла, что никогда и никто, кроме Цвеин’де, туда не заходил. Фар, как первый помощник, доступ все же имел и войти, наверное, мог, но не стал. Он открыл дверь и немного подтолкнул ее за плечо. Она снова зашипела. Он отошел от нее, она вошла. Это был очень большой отсек. Пожалуй, размером с их кех-рит. В центре был большой тренировочный круг, достаточно большой, чтобы в нем могли тренироваться два охотника. А прямо напротив входной двери, за кругом, была огромная трофейная стена. Справа – стол для разделки трофеев, справа – большой стенд с оружием и амуницией. Чего там только не было: несколько масок, различная броня, несколько видов плазменных пушек, огромное количество холодного оружия. Только копье было одно. Хизер почувствовала, что ее явно обделяли: «Интересно, у всех столько оружия или только у вожака?» От центрального тренировочного круга шли в две стороны проемы в два других помещения. Справа, судя по орнаментам, была спальня, а налево, наверное, гигиенический модуль. Она немного постояла около двери. Ее никто не встретил. Создалось впечатление, что она здесь одна. Она осмотрелась и прошла вперед, к стенду с оружием. Что тут говорить, его было куда искуснее и красивее. Такие красивые резные ручки у боевых топоров. Она подошла и прогладила по ней пальцем. – Нравится? – раздалось со спины, прямо над ухом. От неожиданности Хизер подпрыгнула. Цвеин’де прищурился и потер переносицу. От испуга, самка ударила его телепатически, очень ощутимо. «Сам виноват», – подумал он. – Хочешь, возьми», – Хизер улыбнулась и взяла топор. – Они немного тяжелее, чем те, к которым ты привыкла, – Хизер прокрутила его в руке. «Идеально сбалансирован, но он был действительно раза в два тяжелее ее. С таким я быстро устану», – подумала она. Но она все равно отправилась в круг, чтобы размяться, вспомнить, как это быть «живой». С самозабвением она начала проводить выпады и контратаки, уврачеваться от несуществующего врага. Цвеин’де наблюдал за ней. «Ей будет тяжело», – думал он. «Сначала с огромным трудом они сделали из умана охотника. А теперь придется делать из охотника самку». Ее движения были четкие, изящные. Этим выпадам научил ее он. А этим – Вормур. А сейчас она подражала Кан-Тею. Только у нее все было плавнее. Ее тонкое изящное тело было невероятно подвижным и гибким. Она кружилась в танце смерти. И он видел в ней своих ушедших охотников. Она поднималась на цыпочки. Это делало и без того ее длинные ноги еще длиннее. Казалось, что она парит над полом. Он был в маске, теперь, спустя время, он тоже стал видеть тепловое пятно внизу ее живота. По рецепторам сильно ударил ее запах. Он слушал ее сбивающееся поверхностное дыхание и звуки топора, разрезающие воздух. Забывшись, заурчал, отдаваясь приятному предвкушению. Ему хотелось ощутить ее тело снова. Это было странно, когда самка оказывалась в положении, его тело вырабатывало определенные гормоны. Делающие ее запах непереносимым. Убивающее на корню любое влечение к ней. Но ее запах был специфичный и после наступления беременности не потерял свою притягательность. Возможно, из-за того, что она другого вида? Хизер почувствовала на себе его взгляд и остановилась. – Я что-то делаю не так? – смущенно спросила она. – Нет, – ответил он, медленно подойдя к ней. – Он взял у нее оружие и вернул на стенд. – Ты можешь продолжить здесь тренироваться. Когда тебе захочется, просто попроси Фара отвести тебя ко мне. – Благодарю тебя, – поклонилась она. – Теперь разденься, – Хизер замешкалась, но подчинилась. Снимая скромную амуницию и бросая ее себе под ноги. Сняла и нагрудник, последней упала юса. Совсем нагая она стояла перед своим вожаком. Цвеин’де уже громко стрекоча стал обходить ее по дуге, нервно сжимая и разжимая кулаки, будто специально дразня себя, проверяя, сколько сможет сдержаться. Хизер не двигалась, следя за ним лишь взглядом. Он зашел за спину, она услышала, как он отключил маску. Через секунду она упала рядом с ее одеждой. Цвеин’де любил заходить со спины, привычка убийцы. Все в нем сквозило этим. Хизер много раз ловила себя на мысли, что ей нравится такая игра с огнем. Она почувствовала, как он подошел вплотную, почувствовала вспотевшей кожей жар его тела, затылком его горячее дыхание. Его лапа прошлась по ее боку и легла на ее живот. Жвалы коснулись плеча, щекоча нежную кожу. Лапа погладила живот и стала опускаться вниз. Хизер закрыла глаза и ахнула. Это раз был самый бережный к ее телу. Не было порезов и синяков. Да и до предела, когда она практически отключалась, ее не доводили. Она смогла сама дойти до санитарного модуля. Он, в отличие от ее модуля, этот был совмещен с медицинским блоком и блоком заморозки. По сути, покои вожака были полностью автономны. Она вернулась и легла на ложе. В этот раз Цвеин’де не ушел, да куда ему уходить из своих покоев. Она легла на живот рядом с ним. – можно я посплю у тебя? - спросила Хизер. – Только не на полу, - Хизер улыбнулась. Цвеин’де шутил крайне редко, но всегда удачно. Его юмор всегда был черный, но он ей нравился. – Сколько нам еще лететь? – Мы уже в нужной системе, скоро выедем на орбиту. – Значит скоро я покину тебя? – Ты так говоришь, будто собралась умереть. – Я иногда вижу плохие сны. – Как часто? – Практически всегда, когда вижу сны. Я просила Наура дать мне что-то от сновидений. – И он? – Он сказал, что лекарства от снов нет. И у него на корабле нет средств прекратить это. - Цвеин’де поднялся и навис над самкой, касаясь ее спины жвалами, проводя по позвоночнику и вниз к ягодицам. – Что же ты видишь в них? – Один раз я видела, как убила других Яутов, что была той тварью, что убила наш клан. – И что ты почувствовала, убийца Яутжа? –Я растерялась и испугалась, я хотела умереть. - Цвеин’де остановился. Его отголосок он почувствовал и сейчас. Он поднялся и лег с ней рядом, положив лапу ей на голову. – Твои сны перемешались с твоими тревогами. Тебе будет легче, когда твой путь определится. Цвеин’де, мне плохо, когда я нахожусь взаперти. Можно я буду ходить по кораблю? Я не буду ни с кем вступать в поединки и не буду тренироваться в кех-рите. У себя взаперти мне невыносимо, я чувствую себя дурной кровью. Меня словно изгнали, а теперь держат в заключении. У нас так принято наказывать за серьезные нарушения кодекса. Уманов сажают вот в такие же камеры, но даже там им разрешают выходить. И только самых дурных, и неисправных не выпускают. - Цвеин’де прищурился и посмотрел на Хизер. - «Самка манипулирует? Хотя Фар говорил, что она стала очень раздражительной и постоянно провоцирует конфликт. В прошлый раз когда он пришёл к нему. У Фара была порезана рука, он тогда сказал, что его самка поцарапала. Когда он удивился "чем?" ведь когдей у нее нет. Фар ответил, "когдей может и нет, но есть сюрикен." И Наур говорил, что ее настроение лишь частично засисит от гормонов и что она действительно стала очень тревожна. Пойти на уступки?» – Тебя не изгоняли, ты оставила тропу воином-крови. Но хорошо, если нахождение в своем отсеке гнетет тебя, я разрешаю тебе свободно ходить по кораблю, но мостик для тебя по-прежнему закрыт, как и кех-рит. И спать ты можешь только у себя или здесь. Если чувствуешь потребность, потрудись добраться до своего места. – А как же я увижу звезды? – На небе материнской планеты достаточно звезд, за которыми ты можешь наблюдать. Ты можешь брать корабль и подниматься на орбиту в сопровождении кого-то. – На обратном пути Неор-Ареф тоже закроет меня в отсеке? – Не совсем, - Цвеин’де не хотел говорить раньше времени. – Это как, не совсем? - спросила Хизер. – Я говорил с Неор-Арефом, мы сошлись на том, что тебя на время полета поместят в капсулу гибернации. – Что это такое? – Все время полета ты будешь спать. Ты беременна, путь долгий, корабль не приспособлен, если что-то пойдет не так. Будет безопаснее, чтобы все процессы в твоем организме были замедлены. – А для ребенка это безопасно? – Теперь, когда оба сердца сформированы, это не нанесет ему вреда. Фаш-Сиам-бит разглядывал привезенное Кар-Та-элемом оружие. Такого он еще никогда не видел. Оно в разы превосходило все, что он когда-либо держал в руках. Оно было сделано не его народом. Это было передовое Аттурийские оружие. Еще будучи охотником, он и мечтать не мог о таком оружии. А став дурной кровью, он мог рассчитывать только на то, что снимет с убитых товарищей или побежденных охотников. Но последние, как и арбитры, успевали запустить самоликвидацию, прежде чем он успевал поживиться. Завороженно он разглядывал наплечную пушку. Такую маленькую, но по мощности превосходящую его в 10 раз. Она стреляла очередями и не нагревалась от плазмы. Аттурийцам все-таки удалось найти такой материал. Чуть дальше от него стоял сам Кар-Та-элем. Сначала на грузовом корабле он перевез его и отобранных им отступников на нужную планету. Потом они вырезали всех, кто ее занимал. Правда, они были слабы. И это больше походило на бойню, чем на битву. Но его товарищи порезвились на славу, истосковавшись по вкусу свежей добычи. А теперь в его руках оружие, с которым можно было захватить небольшой Атолл. Кар-Та-элем наблюдал за Фаш-Сиам-битом, за тем, как он с вожделением разглядывал его дары. «Пусть вкусит их, прежде чем умрет». Оружие было со скрытым механизмом. Аттурийцы никогда бы не допустили, чтобы их оружие попало не в те руки, особенно плазменное. Когда он получит нужный ему груз, он введет код деактивации и очистит планету от всех, в чьих руках это оружие окажется. А тех, кто избежит смерти, добьет сам. Потом он расскажет Цвеин’де, как отомстил за его самку. – Коды, – фыркнул Фаш-Сиам-бит». – Кар-Та-элем передал устройство с кодами. – Говоришь, он может прятать уману на корабле?» – Да. Теперь ты со своими охотниками сможешь одолеть клан Цвеин’де?» – спросил Кар-Та-элем. – С таким оружием я с моими братьями могу выйти хоть против клана старейшин», – Фаш-Сиам-бит включил плазменную пушку. Утробно засмеялся. Резко развернулся и выстрелил в стоящего Кар-Та-элема. Ударной волной его отбросило к стене. Сверхпрочные доспехи старейшин не защитили его. Аттурийская плазма прожгла их насквозь. Капли расплавленного металла стекали в образовавшуюся рану на груди размером с его кулак. Кар-Та-элем лежал на полу, метаясь в предсмертной агонии. Фаш-Сиам-бит подошел к нему и сел на корточки рядом с его головой. Одним рывком сорвав с него шлем, прихватив при этом пару жвал. – Знаешь, старейшина, я плевать хотел на ваш кодекс и вашу честь. Меня вполне устраивает оружие и корабль. И я их получил. И как бонус, твоя голова станет украшением моей коллекции трофеев». Кар-Та-элем в последний раз широко распахнутыми глазами посмотрел на Фаш-Сиам-бита. В его крошечных зрачках застыл ужас. Из рта потекла зеленая пена. Фаш-Сиам-бит одним ударом своего клинка отрубил ему голову.