Часть 19

Корабль Цвеин’де вышел на орбиту. Он завис над голубой планетой, похожей на Землю. Только в разы меньше и жарче. У неё совсем не было ледяных шапок на полюсах. А экватор был захвачен пустынями. В средней полосе были тропики, а на полюсах раскинулась вечная мерзлота с большим количеством мхов и лишайников. Всю поверхность планеты пересекали бесчисленные русла рек. Крупных же водоемов здесь не было. Лишь в некоторых местах, в низинах, образовывались гигантские болота. Над которыми практически всегда стоял туман от испарений. Огромное количество живых существ населяло этот мир. Самых разнообразных и удивительных. При этом здесь было очень мало хищников, а крупных вовсе не было. Разряженная атмосфера не позволила местным организмам вырастать крупными. Впервые посетив этот мир, охотники сочли его непригодным. Достойной добычи здесь не было. А состав атмосферы не позволял привезти сюда опасных тварей. Единственное, для чего она подходила, – это разведение Каинд-Амедах. Но все изменилось, когда здесь нашли полезные руды. А неглубокое залегание сделало добычу удобной. Сотни кораблей потянулись к этой планете. Количество шахт росло. Пока богатства планеты не стали иссякать. После анализа ситуации встал выбор: или продолжать добывать, уходя далеко вглубь планеты, что значительно сложнее, или заморозить добычу и оставить её как резерв. Второй вариант устроил большинство. Добычу прекратили. Шахты запечатали, оставив на самой крупной малочисленный персонал для поддержания комплексов в рабочем состоянии. Со временем шахты привлекли отступников-падальщиков, скитающихся по системам и ищущих себе тихое место вдали от взора верховных. Они без особого труда перебили персонал и заняли станцию. Такие захваты часто происходили на всей территории Яутжа. Слишком обширны они были. И старейшины регулярно отправляли кланы зачищать и возвращать утраченные территории, хотя бы для поддержания их статуса. Иногда кланам разово выпадала такая честь. А если клан особенно хорошо справлялся, то они становились полноценными арбитрами. Цвеин’де искренне надеялся, что для него это будет разовая акция. То, к чему он так стремился, вдруг потеряло свою привлекательность. Доспехи арбитра больше не будили в нем прежних чувств восторга и благоговения. Все так изменилось. Ему хотелось, чтобы их клан оставили в покое, чтобы пристальный взор старейшин был обращен к другим. Он просто хотел охотиться, как раньше. Вернуть то время, где было все просто и понятно. Только лишь одна перемена его радовала сейчас. Баурл’мал-эл спала сейчас рядом с ним. И в ней сейчас развивалась новая жизнь, оставленная им. Вот это было по-настоящему прекрасно. У него было много детей. Но он никогда ранее не наблюдал ни беременность самок, ни рождение детенышей, ни то, как они растут. Все его взаимодействие заканчивалось зачатием. Потом он иногда общался с уже взрослыми отпрысками, готовыми к вступлению на тропу. Баурл’мал-эл спала на его кровати. Рядом с ним. Он просто лежал и наблюдал за ней. Она стала часто спать у него. Она говорила, что когда она одна, ей снятся кошмары. Хоть он и не видел связи с ее расстройством сна и местом, где она спит. Он был не против ее нахождения здесь. Хизер лежала глубоко и спокойно дышала. Он осторожно провел когтем по пушку на ее руке. Она нервно дернула рукой. Цвеин’де рыкнул, сдерживая смешок. Фаш-Сиам-бит обыскал тело старейшины на предмет того, чем поживиться. Нашел много бесполезных безделушек отражающий его статус. Из хорошего оружия было только копье. Да и оно похоже принадлежало раньше не ему. Он снял унтары с ее головы, обработал его череп. Взял свое копье и насадил его голову на него насквозь. В ее крови валялась маленькая стальная коробка на цепочке. Он поднял осмотрел находку: в ней была налита черная жидкость. Понюхал, никакого запаха. «Лекарство или яд или что-то ритуальное? Скорее всего яд. Старейшины обожали травить друг, друга ядом.». Он обернул цепочку вокруг ее черепа, а коробочку положил ему в пасть. Получилось забавно. Потом отправил парочку падших проверить, можно ли попасть на его корабль. Он дал им коды от корабля Цвеин’де: «а вдруг?» Но чуда не произошло. Корабль взорвался после введения неверных кодов. Хорошо, что это произошло до прилета клана Малах’вей, а то они могли заподозрить что-то неладное, найдя корабль своего старейшины. А так они завалили пепелище, когда их будущий корабль, пока занимаемый кланом Малах’вей, вышел на орбиту. – Верховный. – К Прам’ату обратились. – Он оторвал взгляд от холодной пустоты за иллюминатором, выходя из своих мыслей. – Пришел сигнал о ликвидации одного из кораблей старейшин, – продолжил воин. – Чей корабль? – не сильно заинтересовавшись, спросил Прам’ат.-Старейшины в последнее время умирали один за другим, этот хоть ушел достойно. – подумал он – Корабль принадлежал Кар-Та-элему, – зрачки Прам’ата сузились. – Когда это произошло? – Несколько оборотов назад. – Где? – В системе Харай – в эту же систему отправил Кар-Та-элем клан Малах’вей. Вспомнил он – На планете? – Девять, – Прам’ат сжал кулак. Там, где была база гнилой крови. – Я приказал следить за перемещениями клана Малах’вей. – Все исполнено. Клановый корабль находится на орбите. На орбите соседней планеты находится наш штурмовик. – Экипаж? – Один Арбитр. – Этого недостаточно. Если Кар-Та-элем был там убит, значит, там может быть засада, с чем одному арбитру не справиться. – Связаться и предупредить экипаж? – Нет. Срочно вылетаем, нужен самый быстрый корабль, в доках есть такие? – Да, но он принадлежит старейшине клана Удсон. Они прилетели на нем недавно. – Конфисковать, взять отряд для зачистки. Нужны опытные воины. Я поведу охотников сам. – А если окажут? – Тех, кто откажется покинуть корабль, я убью лично. Хизер все же отстояла свое право подниматься на мостик. И теперь, во время посадки, заняла свободное кресло в самом конце. Наблюдала, плавную и бесшумною посадку. Рядом находился Тур-си-ну. Судя по его месту, его статус в клане существенно пошатнулся. Он к ней больше не обращался, и всячески обходил ее стороной. Он исключал даже зрительный контакт. Вот и сейчас, она в упор смотрела на него, а он сильно прижав жвала, даже украдкой не смотрел в ее сторону. Хоть и бесился, она чувствовала это. Ей стало нравиться дразнить его, как он от нее шарахался теперь. Здесь явно Цвеин’де постарался, так выдрессировал его, – усмехнулась Хизер. Корабль сел. Охотники стали подниматься и уходить. Панорамный иллюминатор стал закрываться металлическими заслонками. Она поднялась последняя. Цвеин’де ждал ее в дверях. – Ты будешь находиться в моем модуле. Кхал-су останется с тобой, – Хизер чуть дернула головой. – Мне не нужна нянька, – огрызнулась она. Цвеин’де вздохнул, да характер самки стал крайне капризный. Сколько не иди на уступки, не помогает. А принудить выполнять приказы стало просто невозможно. Постоянно приходится уговаривать, разъяснять, чтобы чего-то от нее добиться. Особенно все, что связано с Наур. Манеру взяла шипеть, даже рычать пробует. – Ты говорил, меня заберет Неор-Ареф? – Он будет, когда охота будет окончена. – Значит, я еще увижу тебя до отлета. – Если Кетану будет угодно не отправить меня трапой мертвых. – Не смей так говорить! – Цвеин’де только усмехнулся, развернулся и пошел в сторону кех-рита, подготовиться к высадке. Хизер же отправилась к Цвеин’де, она надеялась, что он придет попрощаться, но он не пришел. Цвеин’де вел клан через джунгли. Бесшумно, с включенной маскировкой. Они шли по земле из-за слабой растительности, которая не выдерживала их вес. Он оставил корабль в относительной удаленности от базы – примерно в одном обороте местного солнца. Его лучи только появились на верхушках деревьев, когда они подошли к границе леса, где уже начали зарастать огромные платформы для посадки кораблей. База выглядела гораздо более запущенной, чем он предполагал. Здемь было слишком тихо. Ничто не свидетельствовало о присутствии здесь кого-то из его сородичей. Им удалось найти следы самоликвидации небольшого корабля, на котором дурная кровь могла сюда прилететь. Очень ему это не понравилось: зачем было уничтожать свой корабль? Ведь это означало, что теперь никто из них не покинет планету? Было предположение, что среди дурной крови произошел конфликт, и они перебили друг друга в попытках завладеть кораблем, в результате чего взорвали его вместе с собой. Сканер распознал всего несколько биологических сигналов, схожих с их расой, но очень слабых. «Видимо, их ждет мало трофеев», – подумал он. Он приказал двум охотникам остаться снаружи и наблюдать из укрытия. Остальные разделились на две группы. Первую повел он. Они пошли через главный вход. Вторая, под руководством Фара, отправились к аварийному выходу. Кхал-су поставил миску с едой около самки, отважившись все же зайти в отсек к вожаку, где сейчас обитала уманка. Она не приходила есть, и вообще не выходила из отсека. И он решил проверить ее. Цвеин’де дал ясно понять, что самка теперь божество для него – капризное, коварное божество. И он, Кхал-су, будет служить этому божеству, угождать и беречь его. Но при этом выпускать наружу, чтобы она не говорила и как бы не угрожала, ему было запрещено. Иначе только в смерти он обретет покой. Уманка сидела на полу около кровати, с прижатыми коленями к груди и напряженно смотря куда-то в стену. «Да, с ней действительно было что-то не так. Хотя она всегда вела себя странно. Но это было уже странно вдвойне. Не хватало, чтобы она впала в какое-то свое уманское состояние, опасное для ее здоровья». На его приветствие она не ответила, будто не слышит. Он присел и поставил еду рядом с ней, она даже не моргнула. Он осторожно придвинул к ней миску. «Поскорее бы его клан вернулся. На охоте им, наверное, проще». Посидев так молча рядом с ней, он решил, что, может, он ей мешает? Поднялся и решил уходить. Около дверей она его окликнула: – Кхал-су, скажи, Цвеин’де выходил на связь? – Нет, он на охоте, женщина. Связь отключена, дурная кровь может прослушивать ее. – Кхал-су, что-то дурное должно случиться. – Случится, если ты продолжишь изводить себя фантазиями. Ты рискуешь потерять свое дитя. Хизер поняла, что он ее не слышит, и не стала продолжать. Кхал-су ушел. «Беда, беда», – билось у нее в голове. Рваные сны о какой-то битве мучили ее несколько ночей. Но самое жуткое – она видела в конце, когда Цвеин’де стоял на коленях. «Кошмары, когда они отпустят меня? Нужно просить Неор-Арефа, чтобы избавил ее от снов». Цвеин’де с группой прошли по туннелю, на пути не встретив ни одной ловушки. Это очень плохой знак. «Дурная кровь, даже самая никчемная, всегда защищала свое жилище.» Когда они зашли в помещение, где сканер показал присутствие живых существ, там оказалось всего пять Яутжа. Они повернулись к вошедшим, и четверо сразу бросились в бой. Почти одновременно к Цвеин’де присоединился Фар. Он появился в соседнем помещении, выходя из запасного тоннеля, ударом запястных лезвий остановил пятого, который не пожелал умереть достойно смертью и попытался сбежать. Убегающий попытался ответить, сжимая короткий нож в руке, но Фар перехватил дрожащую руку умирающего собрата и оторвал его от пола. Яутжа в агонии зарычал, захлебываясь твеем. Пока лезвия Фара под весом умирающего прокладывали себе путь вверх, ломая ребра и разрезая внутренние органы. Фар, не дожидаясь развязки, скинул отступника. Яутжа отлетел и упал, хватаясь за живот, пытаясь удержать выпадающие внутренности. Один из троицы, бегущий на Цвеин’де, резко развернулся на крик сородича и бросился на помощь. Фар достал томагавк. Яутжа раздвинул Кин-типа на двух руках и с двумя запястными лезвиями бросился на него. Подбегая к Фару, он получил сокрушительный удар в грудь ногой. От чего упал навзничь, Фар одним ударом хотел обезглавить его, но тот прикрылся лезвиями. Полетели искры. Изгой развернул лезвия и хотел полоснуть Фара по ноге, но не успел – ему в голову слева влетело копье Тур-си-ну. Фар яростно заревел, он посмел убить его добычу. На что Тур-си-ну огрызнулся: – Оставь хоть кому-то еще трофей, свой ты уже получил – он показал рукой на дергающегося в судорогах изгоя с выпавшими внутриностями. – Фар злобно зарычал, но отошел от трупа и, подойдя к умирающему, отрубил ему голову. Цвеин’де пропустил бегущего вперед себя обманным выпадом и, когда он оказался у него за спиной, схватил его за валары и дернул на себя, аккурат на разложенные наручные лезвия. Они вышли у изгоя из груди. Рывком вверх, он рассек оба сердца. Изгой не успел даже сделать свой последний выдох. Потом рывком достал лезвия, тело упало на пол. Цвеин’де задумчиво убрал оружие, он не торопился брать трофеи. Посмотрел на своих воинов, некоторые даже не окропили свои клинки твеем – слишком просто, – застрекотал он. Фар присел на корточки рядом с убитым. Яут был не старый, но очень тощий. Все его лицо и грудь были покрыто язвами. Следствие болезни неразборчивости в самках. «Хотя какие могут быть самки у изгоев?» – подумал он. Он бы недолго протянул бы без медицинской помощи. Болезнь уже поразила жизненно важные органы. Фар брезгливо посмотрел на свои Кин-типа. «Нужно срочно их отмыть и обязательно сделать прививки». Он не стал даже брать этот трофей. Он не делал ему чести и был потенциально заразен. «Самая настоящая грязная кровь». – подумал он. Цвеин’де тоже не взял свой трофей, но двое охотников и Тур-си-ну все же обезглавили свою добычу. Это была их первая подобная охота, а Тур-си-ну нужно было возвращать доверие клана. – Нужно осмотреть станцию, вдруг есть засада, – сухо скомандовал Цвеин’де. Они обошли всю станцию, нашли головы прежних обитателей. Персонал, похоже, убили очень давно. В модуле управления отступники свили настоящее гнездо из разного мусора, тащили с других станций что попало. Цвеин’де удалось запустить аварийный генератор и отправить сообщение о зачистке станции. Походив, они все же нашли несколько ловушек. Скорее забытых, чем реально от кого-то. Не найдя ничего интересного, Цвеин’де принял решение возвращаться. Сутки они потратили на возвращение. Обратную дорогу они провели в тишине, никто не говорил. Впечатления от охоты были двоякие. Миссия была выполнена, но добыча оказалась такой жалкой, что оставила лишь чувство позора и разочарования. «Похоже, дурная кровь сама себя ликвидировала незадолго до их прилета, оставив лишь жалкую горстку трусов, что не пожалели драться» Они вышли на поляну, где стоял их корабль. Трап стал опускаться. На трапе сбоку стоял Кхал-су, сложив руки на груди. Цвеин’де вскинул руку в приветствие. Когда он вступил на трап, он услышал хлопок и свист – доли секунды. Спиной почувствовал жар, машинально отдернул голову и тело в сторону. Жар от плазменного заряда обжёг ему шею. Последовал сильный взрыв. Слишком сильный для простой плазменной пушки. Весь тамбур был в огне и брызгах расплавленного металла. Кхал-су отбросило, перемешав его с облаками. Плазма улетела аккурат туда, где он стоял. Брызнул твей. Цвеин’де упал. В ушах зазвенело, перекрывая все звуки. Сразу за первым последовал следующий заряд. Он его едва услышал, но сразу понял, что целились теперь в него. Он, не теряя времени, перегруппировался и поднялся, чтобы увидеть того, кто стрелял им в спину. На него сверху капал расплавленный металл. Часть охотников вбежали за ним на корабль, часть рассредоточились, ища защиту за кораблем. Рядом с ним оказался Фар и Тур-си-ну. Фар сделал несколько выстрелов вслепую в место, откуда стреляли. Цвеин’де сразу заблокировал дверь тамбура. Он быстро оценил взглядом место попадания первого заряда. Кхал-су лежал среди обломков. Его тело было перемещено с ними и лежало в неестественной позе. По количеству твея он понял, что Кхал-су погиб. Охотники, что остались рядом с кораблем, приняли бой. Бой был очень коротким. Неведомый враг не просто стрелял, он испепелял одного за другим. Сканеры же не показывали ничего. Цвеин’де пытался включить щиты корабля, чтобы силовое поле защитило их. Но после того, как он заблокировал дверь, связь с кораблем оборвалась. Один из охотников все же кинул копье, и оно попало в цель, раздался рев. Потек светящийся твей. Фар выстрелил и тоже попал. Рядом с трапом заряд плазмы ударился о невидимую преграду и рассыпался искрами в стороны. По трапу тут и там поползли искры. «Силовое поле, это Аттури!» - пронеслось в голове Цвеин’де. Сразу восемь охотников появились на трапе. Еще пятеро стояли на земле. Фар, Цвеин’де и оставшиеся охотники бросились в бой. Кхал-су не пустил встречать Цвеин’де Хизер. Сказал, что ей не положено, наверное, боялся, что я выбегу с корабля и его за это накажут. Она стояла за дверью. Слышал, как опустился трап. «Теперь все хорошо, просто дурацкие сны», – думала она. Потом раздался взрыв и еще, и еще. Весь корабль вздрогнул. В двери что-то щелкнуло. Запахло горелыми проводами и металлом. Хизер испуганно бросилась к панели двери. Стала нажимать на панель, но она потухла. В отчаянии она стала дергать дверь руками, она оказалась горячая, она шалея от ужаса, пыталась открыть ее руками... «Нет, нет, это кошмар, это не может быть по-настоящему», – не понимая бесполезность своих действий. Были еще хлопки и глухие удары и чей-то отчаянный рев, но такой глухой и далекий. А потом наступила тишина. Ужас парализовал ее. Она слышала только свое сердце. Она прижалась всем телом к двери, ловя хоть какие-то звуки. Но была лишь тишина. После долгих, бесконечных минут тишины последовал удар прямо в дверь. Еще один, точный, четкий. Потом скрежет. «Кто-то хочет вскрыть дверь! Цвеин’де!» - во все горло закричала она, тишина. «Он бы ее услышал, обязательно услышал! И тот, кто ломал дверь, тоже слышал, и не отвечал. А молчал, потому что… она осталась одна». Она точно в бреду рванула от двери, к модулю Цвеин’де. Боль душила ее. «Нет, нет, не сейчас, не время умирать, это не может все так кончиться. Нужно достать оружие, сейчас только это» Вбежав, она схватила первый клинок, сунула за пояс, схватила плазменную пушку. Она уже слышала, как дверь со скрежетом стала сдаваться, впуская непрошенных гостей. Она уже не успевала повесить пушку на плечо и стала подключать к ее источнику питания. По правилам, плазменная пушка хранится отдельно от источника энергии. «Буду стрелять с рук», — глаза предательски застилала пелена слез. Дверь с грохотом упала, она бросилась обратно, пытаясь подключить ее на ходу. Когда она выбежала из-за поворота, блок питания не попадал в паз и упал на пол. В коридоре стояли две черные фигуры, и третья лезла следом. Этих охотников она видела впервые. С одной стороны, они были все в обносках, рваные юсы, куча мелких черепов и грязных тряпок. Но поверх была одета глянцевая технологичная черная броня. «Такая, как была у Фолинда», — вспомнила она. На них она смотрелась нелепо, будто они ее с кого-то сняли. Но это больше не имело значение, ведь если они здесь, значит, Цвеин’де уже не придет. Она закричала, срывая горло, не слыша себя, и побежала в лобовую атаку. Голос надрывался, переходя на хрип, глаза застилали слезы. Самый высокий повернулся к ней, но не двинулся, из-за него выскочил какой-то мелкий бледно-зеленый, похожий на змею. Весь в нарывах, струпьях, и бросился на нее. «Убить, убить!» — полыхало у нее в голове. Все стало серым и замедлилось. В этот раз особенно сильно, даже стало как-то совсем темно. И чувство, что она больше не на корабле, а где-то в другом месте. Очень далеко, и она наблюдает. Обжигающая боль ушла, оставив только ярость и жажду убивать. «Раздавить этих червей. Ведь они такие крошечные и жалкие». Яутжа сделал выпад и открыл изуродованную клыкастую пасть, раскинув все 4 мандибулы в разные стороны. Она подпрыгнула, оттолкнулась от стены ногой и, вытащив клинок из-за пояса, вонзила клинок прямо в открытую пасть. Она чувствовала, как он входит, ломая кости неба, как дальше идет что-то мягкое и потом упирается в череп или еще какую-то кость и там застревает. Она видит краем глаза, как ему на выручку подрывается еще один охотник, а тот черный стоит и смотрит. Правая рука пытается освободить клинок, а в левой — неработающий сжигатель. Она опускает неработающий сжигатель и, выкидывает вторую руку перед собой. Ведь тот охотник уже занес запястные лезвия, и два клика несутся прямо ей в лицо. В этот момент по ее телу проходит сильная дрожь, как при ударе током. И голова Яутжа взрывается, как спелый арбуз. Его откидывает назад, и он оседает у стены, раскинув руки в стороны. Мгновение Хизер удивленно смотрит на него. Всего доля секунды, но этого хватает, чтобы сзади кто-то ударил ее прямо по голове. «Такой звонкий звук» - Подумала она. И все погасло. Фаш-Сиам-бит стоял на поляне рядом с захваченным кораблем. Он был не слишком доволен штурмом. Даже с передовым оружием, численным перевесом и кодами, с помощью которых удалось получить контроль над кораблем, почти всех его изгоев перебили. Да и еще непонятно откуда взявшийся одиночный корабль попытался их атаковать, но его сразу сбили пушками захваченного корабля. Теперь о них знали, и времени осталось совсем мало. Скоро прилетит подкрепление. А с этим сбродом не отбиться, им даже заброшенный Атолл не взять. Придется лететь еще на какую-нибудь планету, где правят отступники. Убить их вожака и набрать нового твея. Благо никто ему противостоять из них теперь не сможет. Им удалось взять живыми двух членов клана: вожака, первого помощника и их питомца. Он хотел с досады хорошо развлечься с ними, но планы изменились, и придется все делать быстро, наспех. К нему подошел отступник – маленький, хитрый и очень ловкий. Его изгнали за страсть убивать, не снимая маскировки. Он так убивал и добычу, и соклановцев, и даже своего вожака. Он и вырубил умана-самку, которая неожиданно дала отпор и убила двух его отступников. – Глянь, эта тварь похоже Рахна-Та-сир. Видел, как она Прая убила. Прям башку взорвала, – сказал подошедший к ней отступник. Он наклонился к ней, разглядывая. – Она убила его из сжигателя, – ответил Фаш-Сиам-бит. – Какой сжигать? Он не заряжен был. – Я сказал, она убила его из сжигателя, – зарычал Фаш-Сиам-бит. Сознание к Хизер возвращалось толчками. Она лежала на животе лицом в грязи. Повернула голову, чтобы дышать. Так больно. Голова раскалывалась, сильно тошнило. Пошевелила руками, они оказались свободными. Ноги она почти не чувствовала. Они тоже вроде были свободны. Приоткрыла глаза, все двоилось и расплывалось. Волосы со слипшейся кровью и грязью сильно мешали. Тут кто-то схватил ее за дреды на затылке и, вырывая их, поднял вверх. Это было так неожиданно и резко, что даже боль отступила. Только секунду спустя огнем обожгло затылок. Так что она захрипела. Пыталась схватить за руку того, кто ее держал, чтобы хоть немного перенести вес на руки. Пальцы впились в чью-то когтистую лапу. По шее потекла кровь. Она приоткрыла глаза. Нечетко она увидела трех незнакомых охотников, костер в центре и справа на коленях стоял связанный Цвеин’де и рядом Фар. Они все были в крови. Фар безвольно опустил голову на грудь, а Цвеин’де смотрел на прямо на нее. «Он жив, жив!» - внутри все ликовало. Между ними стоял тот огромный черный охотник, которого она видела на корабле. Слева она увидела копья, воткнутые в землю. А на них – головы ее соклановцев. Некоторые были изуродованы до неузнаваемости. Но Кхал-су и Тур-си-ну она узнала, сейчас они были без глаз и мандибул. Но это были они. Радость от того, что она увидела Цвеин’де, сошла на нет. «Здесь никто не придет на помощь, их ждет та же судьба». Тот, кто ее держал, беспощадно тряс ее за волосы, усиливая тошноту, она едва касалась пальцами ног земли и постоянно висла на волосах, шалея от боли. Она видела, как черная фигура сдвинулась и направилась к пленникам. Сдавленный хрип вырвался из ее горла, она пыталась извернуться, вырваться. «Нет, не надо». – шептала она на своем языке. Черная фигура подошла к Фару. Он Намотал на руку его валары и вырвала их. Фар вскинул голову, ревя от боли. Тогда он отрубил ее. Сзади стоящий отступник ударил ногой тело Фара, и оно упало вслед за головой. Фаш-Сиам-бит хотел уже обезглавить вожака. Но его окликнули. – Фаш-Сиам-бит, глянь, кажется, самка беременна. Два оставшихся отступника повернулись к ним. – Может, не будем ее сейчас убивать? Аттури предлагали за нее много ресурсов. Она может нас прокормить не один синтр, - сказал отступник, что держал ее. – Нам не нужны подачки аттурианских ублюдков. Нам больше не нужно прятаться на заброшенных планетах и нижних ярусах Атоллов. У нас теперь есть корабль и есть оружие. Мы сами добудем себе ресурсы. А что до самки…» – он отшвырнул вырванные валары Фара и направился к ней. Ударами молота в груди отзывались шаги этого отступника, Цвеин’де знал, что он собирается сделать. Каждый шаг разрывал его, отсчитывал мгновения, когда еще все можно поправить. Он смотрел на нее, ловя последние моменты, когда она еще жива, ее движения, дыхание. Она трепыхалась, словно пойманная птица, не понимая, что сейчас произойдет. Грудь сдавило, лишая возможности сделать вдох и зареветь. Внутри все застыло, замерзло. Словно превратилось в лед. Он всегда знал, что ее смерть неизбежна, и что он будет рядом, когда это произойдет. Но не так. Не так рано. Не так страшно. Огромный черный охотник подошел к ней. Она даже не увидела, как он раздвинул запястные лезвия, она услышала только их щелчок. Она только увидела, как он замахнулся, и они прошли, не встречая никакого сопротивления, в ее живот, насквозь. Выйдя со спины. Она сначала не почувствовала боли, просто как что-то прошло через нее, но на секунду. Она открыла рот в немом крике, так, как будто хотела вздохнуть. Но она не могла. Не могла сделать ни вдох, ни выдох от парализовавшей ее боли. – Теперь больше не беременна, – усмехнулся Фаш-Сиам-бит. – Тот, кто ее держал, откинул ее на землю. Она упала лицом в грязь. И уже лежа в грязи, свернулась в комок, прижимая рану на животе. Из нее так сильно текла кровь. Такая горячая, красная, так много, она немного светилась. Хизер не знала, куда себя деть. Она по-прежнему не могла дышать, перевернулась на спину, продолжая метаться в немом крике. Она посмотрела на Цвеин’де. На нем все еще был его шлем. Он так часто дышал. Хизер поняла, что следующий – он. Она захрипела, сжимая в руках мягкую грязь со своей кровью. «Нет, нет!». Вытянула руку, старалась сделать то, что получилось у нее на корабле. «Ну же!» Все стало темнеть, «больше, больше, сейчас мне нужно все». Она почувствовала, что начинает проваливаться куда-то в черноту. Яркая вспышка, она больше не чувствует свое тело. Нет боли, нет тревог. Только покой. Она больше не Хизер, больше никто. Она везде. И везде, где она, везде покой, без страха, без боли, без горя. Она не понимает, почему те ей так хотят навредить? Ведь они несчастны, они разделены своими мыслями, своими телами. Они всегда сопротивляются. Но никому это не помогло. Боль и страдания должны быть искоренены. Она поможет им, она поможет всем, она сделает их всех счастливыми и едиными. В этой эйфории она увидела сотни миров. Какими они были до соединения: смерть, боль, отчаяние. Но какая-то часть ее сказала и «и любовь в них тоже была». Она попыталась заглушить эти слова. Снова образы прекрасных объединенных миров. Где каждая часть питала другую, сливаясь и растворяясь в другой, в едином организме. «Мертвые миры и все, кто в них были мервы, превращены нечто, разве они способны любить?» – снова сказал голос. «В них все равны, нет соперничества, нет зависти», – отвечала она. «Нет развития, нет стремлений, только бесконечная эйфория, искусственная, фальшивая. Какая это любовь, если нечего больше любить?» Ее окатило волной огня. Что-то внутри стало злиться. Появился образ Цвеин’де. Она видела его как-то с высоты. Он стоял на коленях. «Вот твоя любовь, сейчас она превратится в бесконечную боль!» – кричал в ярости голос. «Я знаю, и так будет всегда, но она все равно этого стоит.» Она почувствовала горечь, далекую, но она нарастала. С ней менялось все. Эйфория пропадала. И тут и там всплывали воспоминания, не ее, чужие. Она даже не могла понять, что в них. Но они были наполнены самыми разными чувствами. Она не знала, куда деться от этой череды чужих чувств. Они неслись через нее, разрывая на части. Разрозненные, острые, она сосредоточилась на последнем образе. Она держалась за него, как за веточку в бурной реке. Она снова увидела Цвеин’де, снова сверху, как через пленку. Потянулась всем своим существом. Она хотела вырваться, освободиться от этого потока чужого сознаний. Голос, что она слышала, и думала, что это она, утонул в потоке других голосов. Она видела, как черная фигура схватила его за валары. «Она должна оставить это!» и вдруг все озарило светом. Таким ярким, будто зажглось новое солнце. Она ощутила всех, кто там находился. И всех, кто был рядом. Все их мысли, их тела. И этого черного. Его ложь самому себе, страх и ненависть остальных и боль Цвеин’де. Он чувствовал сейчас тоже, что и она. Она сосредоточилась на нем, а остальных пусть унесет тот пробудившийся поток. Она чувствовала тепло. Она видела, как из света появляются парящие, невесомые вуали. Все, к чему они прикасались, сгорало. Их появлялось все больше. Те, кто находились рядом, бросились бежать. Но они не уйдут от нее. Остался только стоящий на коленях Цвеин’де и еще один сзади. Он замешкался и застыл смотря прямо на нее. Сияющие всполохи распространялись, двигались дальше, сжигая все на своем пути. Она чувствует их изнутри, чем их больше, тем они ярче, тем сильнее они горели. Внутри становилось горячо, так больно. Теряя связь с этим миром. Точно вот-вот проснется. Она больше не видит Цвеин’де, не видит ничего. Только эти всполохи, она подняла глаза к небу. На нем были звезды. С неба, кружась, падал снег. Прам’ат стоял на поляне, где не так давно был корабль клана Малах’вей. Сейчас от него остались искореженные обломки, оплавленные и раскиданные на десятки километров. Земля, на которой он стоял, выгорела дотла и теперь ее укрывал падающий с неба белый пепел. Деревья, растения, местные формы жизни – все сгорело. Остались лишь обгоревшие редкие пни, торчащие из земли. Радиус, на котором распространилась странная термическая волна, исчислялся сотнями тысяч километров. Тонны пепла поднялись в атмосферу. Ущерб был колоссальный, как от падения метеорита. Только без воронки. То, что не сгорело сейчас, погибнет в ближайшее время. Облако пепла накрыло половину планеты и теперь, разгоняемое циклонами, уничтожит всю растительность. За ними и другие формы жизни прекратят свое существование. «И будет у них еще одна мертвая планета камня и песка». Эпицентр был здесь. Но повреждения здесь не были больше, чем на границах. Такая равномерность была очень странной. Он так корил себя за свою самонадеянность и небрежность. Он мог прекратить все это раньше. Запретить охоту, связавшись с кораблем. Столько шансов и все упущены. Они застали взрыв на орбите. Его было видно из космоса, настолько огромный он был. Весь пронизанный светящимися полосами, похожими на вены живого организма. Он никогда такого не видел. После приземления им осталось разгрести завалы и строить теории о том, что здесь случилось. Это было странно, но они нашли выживших. Один представитель дурной крови как-то уцелел, сильно обгорел, но он оказался даже в сознании. Он что-то несвязно шептал, когда его нашли. Прам’ат остановил руку своего охотника, который занес над ним копье. – Отнесите его на корабль и приведите к нему лекаря. Мне нужно будет допросить его, прежде чем он умрет. – Верховный, тут еще выживший? – он повернулся на голос. Когда подошел, под завалами пепла и грязи на боку лежал еще один Яутжа, судя по фрагментам брони. Это был сам Цвеин’де, у него были сильные ожоги, и он был без сознания, но дышал. Ему бы хотелось увидеть Фара на его месте, но этого не случилось. Фар был его учеником, он отправил его в клан Цвеин’де, чтобы он приглядывал за ним и самкой. И в случае необходимости занял бы место Цвеин’де. Но они нашли лишь фрагменты его костей, раскиданные по поляне. Фар сгорел дотла. – Этого тоже в медблок. Это еще одна странность. Кого-то волна убила, оставив лишь кости, кого-то – нет. Корабль полностью сгорел и был сравнят с землей, но копья с головами членов клана Цвеин’де даже не покосились. Он подошел к одному черепу, в пасти у него лежал металлический предмет. Он просканировал его. Компьютер определи сходство на 90 процентов со старейшиной Кар-Та-элемом. «Интересно, зачем ему запихнули этот предмет в пасть?» Он достал его. Где-то он такой видел. Положил к себе. Посчитал жертв. Все здесь – Узнайте всех, кому эти головы принадлежали. Их имена необходимо вписать в древо памяти, – распорядился он. – Здесь еще должны быть остановлены уманской самки ищите. – Нашли, – послышалось в стороне. Когда он подошел рядом, уже стоял один охотник, второй присел на корточки. Самку сильно засыпало пеплом, так что ее не сразу увидели. Ее раскопали, она лежала на спине, глаза и рот были открыты, руки раскинуты в стороны. К Прам’ату подошел его первый помощник. Присевший охотник потянул ее за шею, поднимая. Потом удивленно разжал руку, и она упала обратно. Он вскинул голову. – Кажется, она живая. – Медика сюда! – рыкнул Прам’ат, про себя подумав: «надо же какая живучая». Медик был через секунду. Он осмотрел ее. Тепловой сигнал не читался. Тогда он прощупал пульс на шее. – Есть слабый пульс, – подтвердил он. – И совсем нет ожогов, даже одежда цела, – отметил первый помощник. Прам’ат склонил голову на бок. – Жизнеспособна? – спросил Прам’ат. – Сейчас сложно судить, – ответил медик. – Два сквозных ранения, большая потеря твея. – Он повернул женщину на бок, чтобы увидеть выходные отверстия. – В любом случае, у нас нет оборудования для ее реанимации. Ближайшиее только на Атолле. – Тогда поместите ее в криокапсулу. И отправляемся на Атолл. Здесь нам больше нечего делать. Он медленно направился обратно на корабль. Его догнал его помощник – Как вы думаете, Верховный, это были Аттури? – спросил его он – Чудные вещи они творят. Не находишь? – Помощник замешкался. – Обрати внимание, выжили опять эти двое. Уже в который раз. – Вероятно, их бережет сам Кетану. – ответил помощник. Прам’ат усмехнулся, - Без всеобъемлющей руки Кетану здесь сложно будет что-то объяснить.