Обсуждение

Погружённая в мысли, она быстрым шагом направилась к кабинету Стокера. Если кто и знает весь расклад — так это он. Вопросов много, времени мало, а плутаркианцы никогда не играли в «мелкие пакости». Тори постучала. Ровно один раз. И, не дожидаясь приглашения, толкнула дверь и вошла. В кабинете собралась половина ключевых мозгов базы: Стокер, несколько медиков — тех самых, что работали с Лу, — Винни и Чарли, вернувшиеся Карабин и Тротл. Стол был завален картами, отчётами, образцами воды в прозрачных капсулах. Тори хмыкнула: — А вот и я. Ну что, ребятки, начнём веселье? Стокер скрестил руки и бросил на неё взгляд, которым обычно сверлят подчинённых, опоздавших на построение. Она его проигнорировала так же легко, как муху у окна. — Не смотри на меня так зло, Сток, — лениво протянула она, — лучше расскажи всё, что вам известно. Она шагнула ближе, указывая на материалы: — Чем плутаркианцы занимались? Какое оборудование использовали? Чем травили раньше? Где засвечены были последние отходы? Она вскинула подбородок. — Чем больше исходников — тем быстрее мы сможем понять, как спасать ваши водоёмы. Стокер обменялся быстрым взглядом с Винни, потом с медиками. — Ну что ж, — сказал он хрипловато, — раз ты собираешься спасать Марс… Он нажал на панель. Голограммы ожили, раскрыв перед ней настоящий объём бедствия. — Тогда слушай внимательно. Тут веселья — как ты и просила — будет много. Голограмма над столом ожила — красно-синие слои модели Марса сложились в карту водных карманов под корой, туннелей, старых каналов, отстойников и трещин, в которых когда-то держалась жизнь планеты. Врач-биохимик первым взял слово: — На ближайшей к нам базе уровень минерализации воды вырос в шесть раз. И вот это… — он ткнул стилусом в формулу, от которой даже Чарли присвистнула, — плутаркианский «подарочек». Смесь их фирменной пакости — тетраоксид амбрилия, соединённый с мутировавшей цепью керазиновой кислоты. Тори приподняла бровь: — Керазиновая? Серьёзно? Это же организм-деструктор уровня «вода умерла, можно закапывать». Стокер кивнул: — Да. Она разрывает водородные связи в молекулярных кластерах. Вода становится… как вы говорите? — «Мёртвой», — фыркнула Тори. — На Земле такую встречали в лабораториях на уровне «куда уборщице нельзя заходить, иначе запах выветривать неделю». Медик продолжил, переключив слой модели: — И плутаркианцы добавили щепотку ещё одного сюрприза — фотокатализатора «Пурпур-9». Он активируется солнечным излучением и ускоряет распад влаги в атмосфере. Тротл ударил кулаком по столу: — Вот почему осадков нет уже месяц! Чёртовы рыбы испаряют планету! — И это ещё цветочки, — вставила Карабин, выводя схему на экран. — На месте источника мы нашли фрагменты установки. Что-то вроде генератора, который вкачивал химикаты прямиком в водоносный слой. На голограмме появилась цилиндрическая конструкция с кольцами магнитных стабилизаторов, трубными катетерами и камерой смешения. Тори подошла ближе, нахмурилась… И вдруг застыла. — Подождите… — медленно протянула она. — Эта конфигурация… сочетание магнитодинамической стабилизации с кавитационной подачей… Стокер нахмурился: — Что-то знакомое? Тори скривилась: — Чересчур знакомое. Мой профессор в универе эту штуку чертил каждый семестр, как мантру. Гетцингер его фамилия. Профессор Александр «я-создам-новый-источник-энергии-и-плевать-что-взорвётся» Гетцингер. Винни смешливо присвистнул: — Судя по описанию, звучит как ещё один безумный учёный вроде нашего старого знакомого… — Ага, — вставила Карабин. — Того, что работает на Лимбургера. Доктор… Стокер поднял руку, останавливая ее, и сказал чётко: — Доктор Карбункул. Тишина звенела пару секунд. А потом Тори расхохоталась. Громко. Почти злорадно. — Нет ну… нет ну серьёзно?! Она обхватила голову руками. — Мой профессор — вот тот самый прыщавый безумец с Земли, который теперь варит дрянь для Лимбургера?! Чарли моргнула: — Так ты… знала его? На Земле? — О дааа, — затянула Тори, снова скрестив руки. — Гетцингер был легендой. Легендой кафедры катастроф. Лекции начинались фразой: «Если что-то загорится — ведите себя спокойно». Лабораторные — со словами: «Если запах хлора — не паникуйте». А моя любимая: «Если я потеряю сознание — записывайте параметры реакции». Винни поперхнулся. Карабин потерла переносицу. Тротл выглядел так, будто пытается решить, смеяться или бояться. — Так что неудивительно, что он стал псих-учёным на службе у плутаркианцев, — закончила Тори. — У него всю жизнь был талант создавать что-то настолько токсичное, что экологи крестились. Стокер наклонился вперёд: — Значит, ты знакома с принципами работы его установок? — Прекрасно знакома. — Она ткнула пальцем в голограмму. — Это — модифицированная версия его «каверно-гидролизного реактора». Но доработанная кем-то, кто не разбрасывается ресурсами. — Плутаркианцы — хором сказали мыши. Тори закатила глаза: — Ага. Идеальный дуэт: безумный профессор и инопланетная расса полу рыб полу кабачков, которая мечтает уничтожить все во вселнной. Стокер сложил руки за спиной: — Ты можешь помочь нам понять, как нейтрализовать отраву? Тори кивнула уверенно, но с характерной колкостью: — Если у вас есть спектральные анализы, образцы, данные по распространению — да. Но предупреждаю сразу: — Если Гетцингер приложил руку — значит, там нет простой кнопки «выключить». Врач вывел на экран химический анализ. Тори склонилась над ним, глаза сузились: — М-да… это хуже, чем я думала. Но не безнадёжно. Лу посмотрит завтра поиск новых областей воды, а я проверю возможность обратной реакции с разрушением керазиновой цепи. — То есть… есть шанс? — спросил Карабин. — Есть шанс, — кивнула Тори. — Небольшой. Неряшливый. Но шанс. Стокер выдохнул, впервые за день позволяя себе немного надежды. Тори отступила от стола, хрустнув шеей: — Ну что, командор? Когда начнём спасать вашу красную планету? Стокер едва заметно улыбнулся краем рта: — Как только твоя подруга проснётся. Тори хмыкнула: — Отлично. Ещё и успею пересказать Лу, что мой профессор это психопат-Карбункул. Он ей никогда не нравился, вот это она обрадуется. Я пойду тоже передохну пока Лу спит.