Это шаг вперед, да?

Тори шла по коридору уже без боевого задора — только с тяжёлой, упругой волной усталости, которая накрыла сразу после того, как адреналин схлынул. Все, что она узнала, развернулось в голове бешеной каруселью: отравленные озёра, керазиновые цепи, реактор её ненавистного профессора, мутировавший под покровительством плутаркианцев. Слишком много. Слишком быстро. Слишком знакомо. Она добралась до своей комнаты, закрыла за собой дверь плечом, будто та могла сопротивляться, и на секунду позволила себе роскошь — глубоко вздохнуть и упасть лицом в подушку. — Да твою ж… гребаную мать Гетцингера, — прохрипела она в ткань. — Только этого мне сейчас и не хватало. Повалялась так минуту, перевернулась на спину, уставилась в потолок, где мерцал мягкий свет. Высчитывала варианты, рисовала мысленно схемы реактора, перебирала методы нейтрализации керазина… И параллельно думала о Лу. Лу, которая улыбается, когда очень устала, но чуть дрожат пальцы. Лу, которая боится Модо, но всё равно дала ему себя поддержать. — Чудесно, — пробормотала Тори. — Я биоинженер, а работаю психологом своей лучшей подруги и одновременно спасаю планету. Мама бы гордилась. Она уже начала клевать носом, когда раздался тихий, почти неуверенный стук. Тори резко открыла глаза. — Если это мой бывший профессор — уходи, я сплю, — буркнула она на автомате. — Могу быть настойчивым, но не до такой степени, — ответил знакомый низкий голос за дверью. Тори выругалась про себя… и чуть не улыбнулась. Она поднялась, прошла к двери и отодвинула панель. В проёме стоял Стокер — усталый, но собранный, как всегда. Только взгляд чуть мягче, чем на совещании. — Ты чего тут? — спросила Тори, опираясь плечом о дверной косяк. — Я думала, командоры должны работать до упаду, а не бегать за биоинженерами. — Я не бегаю, — спокойно сказал он. — Я проверяю. — О, ну конечно. Проверяешь, не сбежала ли я обратно на Землю? Или не взорвала ли что-нибудь? Ну, привычки у Гетцингера/Карбункула перенимаю? Стокер вздохнул так, будто она сказала именно то, чего он ожидал. — Проверяю, что ты в порядке, — сказал он. — После… всего. Тори заморгала, будто он заявил, что Марс внезапно стал голубым. — Я? В порядке? Всего-то узнала, что мой профессор — межгалактический психопат, который травит планету. Подумаешь. Среда, как говорится. — Тори, — голос стал тише, — сегодня ты сделала больше, чем вся наша лаборатория за три месяца. Она фыркнула: — Ну, вы там без гения Гетцингера… то есть анти-Гетцингера, конечно, скучали. — Я серьёзно. Он шагнул ближе. А вот это уже было… слишком близко. Тори почувствовала, как по спине прошла едва заметная дрожь. Не от страха — от того, что он смотрел прямо в неё. Слишком внимательно. Слишком честно. Она вскинула подбородок — классическая оборона. — Я просто делаю то, что должна. Лу сделает свою часть, я — свою. И если мы взорвём пару лабораторий Гетцингера… ну, бывает. Стокер позволил себе лёгкую улыбку. — Хотелось убедиться, что ты не падаешь с ног. Тори приподняла подбородок, глядя на Стокера снизу вверх — так же дерзко, как пару минут назад, но теперь в её взгляде было что-то совершенно иное. — С такой дозой напряжения? — усмехнулась она. — Я ещё долго не усну. Хотя… Мысль явно проскользнула молнией — и Тори, не дав себе передумать, схватила его за ворот и поцеловала. Страстно. Резко. Смело. Стокер замер — будто его ударило током. Тори отстранилась буквально на пару сантиметров, удерживая его за куртку и хищно прищурившись: — Что, вот это и есть «горячий марсианин»? — протянула она. — Я ожидала… хотя бы искр. Она отпустила его и уже собиралась отойти, демонстративно поворачиваясь к двери, как будто собираясь его выставить. — Ладно, командор. Идите. Отдыхайте. А я как-нибудь сама— Стокер очнулся. Резко. Он схватил её за руку, развернул к себе — и поцеловал уже сам. Глубоко, уверенно, так, что ноги у Тори едва не подогнулись. Она коротко, удивлённо выдохнула — и тут же вцепилась в него так, будто ждала этого весь день. — Тори… — пробормотал он, едва отрываясь. — Ты… понимаешь… что сейчас— Она прижалась к нему ближе, перебивая очередным поцелуем: — Ты слишком много говоришь, командор… Ещё один поцелуй, горячий, сбивающий остатки его самообладания. — У твоего языка, — прошептала она прямо ему в губы, — есть гораздо более подходящее применение. Стокер тихо выругался — впервые за всё время. И больше не пытался говорить. Они двинулись почти одновременно — как две искры, которым достаточно было секунды, чтобы вспыхнуть. Он прижал её к себе, она запустила пальцы ему в волосы, дыхание смешалось, поцелуи становились всё глубже, движения — нетерпеливее, горячее. Тори ловко стаскивала одежду со Стокера и с себя. Когда же не осталось никаких преград она немного оттолкнула его и стала рассматривать: высокий, широкие плечи, жгуты мышц, шрамы по всему телу как история его жизни, металлический хвост за спиной метался в нетерпении. И он был БОЛЬШОЙ. Дааа, ей определенно нравилось то, что она видела. Стокер же тепреливо ждал когда она «налюбуется» им, хотя он и боялся, что рассмотрев его Тори даст заднюю, но девушка его удивила: она подашла к нему в плотную и начала покрывать поцелуями его лицо (ну не может автор написать морда в такой сцене, прошу простить:-)) Плавно спускаясь губами по шее и торсу, слегку царапнула ногтями по груди и опустилась на колени. Ощущение шерсти по руками было невероятно необычным, но Тори решила, что нужно попробовать в жизни все, в том числе и разложить Марсианина, раз уж есть такой шанс. Уже стоя перед ним на коленях, она решила что сделает все так как ОНА любит, заодно посмотрит на что способен сам Стокер. Подняв глаза неверх, на его лицо, она приоткрыла рот и поцеловала головку его члена и поняла что Стокер позволит ей абсолютно все. Сам же Стокер не ожидал такого поворота событий: такого рода прелюдия не была принята на Марсе, а тут горячая женщина на коленях перед ним делает такое... Тори же перешла к более активным ласкам: обведя языком головку она начала потихоньку посасывать член, привыкая к необычным ощущениям и размеру. Она понимала, что не сможет взять его в рот целиком, слишком большой, но поиграть с ним она сможет вдоволь. Первые стоны сверху стали сигналом, что она все делает правильно. И она решила не останавливаться на достигнутом: начав массировать его яйца и помогать себе рукой, девушка ощутила дрожь, прошедшую по телу Марсианина. Ну уж нет! Не так быстро! Прекратив ласкать его, девушка встала и поцеловала Стока,давая ему ощутить его же вкус на ее губах. Глаза мыша метали молнии, он был так близок к разрядке! Но у девушки были другие планы: поцеловав его еще раз тягуче, горячо, девушка надавила не его плечи, вынуждая теперь уже Стокера опуститься перед ней на колени. Для командора это было в новинку, его растеряный взгляд вверх на ее лицо говорил обо всем. Девушка же решила, что она попробует показать ему, что она хочет. Она реши для начала попробовать направить его, надеясь , что он поймет ее желание. И она не просчиталась, нос Марсиан оказался много чувствительние человеческого. Стоило Стокеру почувствовать запах ее возбудения, он прикрыл глаза и рыкнул, так по животному, но горячо. Пройдя носом по лобку, он толкнул девушку к стене, что бы у него было больше пространства для маневра теперь, когдау нее была опора. Опираясь на стену Тори смогла спокойно закинуть бедро на плечо Стокера. Направлять его дальше не пришлось: его язык прошелся по влажным скадкам слизывая ее возбуждение, словно пробуя ее на вкус. Видимо такая прилюдия пришлась ему по душе, так как спустя мгновение он уже во всю вылизывал ее. Они лизал ее киску, покрывал поцелуями и аккуратно потрахивал ее языком (стараясь не зацепить ее ненароком резцами). Так хорошо ее не лизали никогда! Девушка боялась, что кончит только от куни, а это не входило в ее планы. Прервав эту сладостную пытку, девушка подтолкнула Стокера лечь на пол и осадлала его бедра. Подразнивая его, скользя по нему, она продолжала приносить себе удовольствие. Ооо, она трахнет его,но сначала она будет дразнить его, пока он не попросит ее пустить его внутрь. Стокер же пребывал на грани наслаждения: ощущуние мокрой, теплой киски трущейся о его член было невероятно! Он давно не испытывал такого наслаждения! И боялся позорно кончитьот столь приятных ласк. Почувствовав посыл Тори (не забываем что Марсиане могу чувствовать и такое) он начал просить ее, перемеживая свои просьбы со стонами наслаждения от этой невероятной женщины. Тори и сама уже была на пределе, ей нетерпеловь почувствовать его в себе, как он наполнит ее, растянет, заставит почувсвтовать это так, как никогда до него. Слегка приподнявшись она направила его в себя. Плавно опускаясь на него онапоняла, что не прогадала: ощущения от его члена внутри были непередаваемы! Истиный космос! Сток же мог только стонать и кайфовать, наблюдая как его член исчезает в ней. О милостивый Марс! Его пара, плавно двигающаяся на его члене, выглядела словно богиня из легенд! Она положила его руки на свои бедра, показывая где она хочет чтобы они были. Сама же Тори играла с грудью: она сжимала их, дразнила соски и так призывно стонала! В какой то момент Стокер начал подмахивать ей бедрами, срывая все более жаркие стоны и он поняла, что тоже может участвовать в этой игре. Он начал набирать темп, вбиваясь с горячее тело так глубоко как мог, а Тори же пребывала в экстазе: ей было так хорошо! В какой момент она простонала, что хочет кончить вместе с ним, на его член, она не поняла. Но Стокер не мог ей отказать! Он начал вбиваться в нее все активней, яростней, глубже. Чувствуя, что она близка он взял ее сосок в рот и слегка прикусил его. Это отправило девушку к небесам и сам Стокер отправился за ней. Тори лежала, тяжело дыша, чувствуя, как дрожь всё ещё пробегает по телу. Стокер тоже не двигался, только его грудь равномерно вздымалась — огромная, теплая, шерстяная, но сейчас удивительно спокойная. Не боевая, не угрожающая, не командорская — просто живая. Несколько секунд они просто слушали дыхание друг друга. Потом Стокер осторожно, почти несмело — что в нём казалось совершенно невозможным — коснулся её плеча ладонью. Не как командор. Даже не как любовник. А как тот, кто боится спугнуть хрупкий миг. — Тори… — он хрипло выдохнул, словно голос всё ещё не вернулся после того, что она с ним сделала. — Ты… уверена, что… что это было… именно то, чего ты хотела? Тори приподнялась на локте, глянула на него сверху вниз и фыркнула: — Ты запоздал на этот вопрос минут так на сорок. И вообще — командор, ты слишком много думаешь. Она протянула руку и шлёпнула его по груди. Стокер резко втянул воздух, но улыбка — почти мальчишеская — скользнула по его морде. — Ты невозможна. — Я лучше, — ухмыльнулась Тори. Она откинулась на спину, прикрыла глаза… и впервые за много дней почувствовала себя не просто разозлённой, не просто измученной ситуацией, а… живой. Настоящей. Землянкой, которая чертовски хорошо знает, чего хочет — и не боится это брать. Стокер медленно сел, потянулся к её щеке и убрал с неё выбившуюся прядку. Не властно, не по-военному — осторожно, почти ласково. — Тори… — начал он снова, но она открыла глаза и приподняла бровь. — Только скажи, что ты хочешь «обговорить наши отношения», и я укушу, — предупредила она. — Даже не сомневаюсь, — отозвался он, не удержав смешок. — Но нет. Я хотел сказать… спасибо. Тори приподнялась на локтях: — За секс? Оу, командор, мы явно должны работать над твоими стандартами благодарности. — За то, что ты остаёшься, — поправил он тихо. Она на секунду застыла. Не ожидала. Не готовилась к серьезности. Она хотела подколоть его снова, но слова застряли. И потому сказала единственное честное: — Лу не брошу. Стокер кивнул. Коротко. Понял всё. Он сидел рядом, глядя на неё так, будто видел не просто женщину, не просто землянку… а невероятное сочетание силы и огня, которое ломает ему голову. Тори вздохнула и решительно поднялась. — Ладно. Этому разговору достаточно пафоса. У нас завтра планета на починку, помнишь? И мне нужно хотя бы два часа сна перед прогулкой. Она нашарила одеяло, накинула его на себя и направилась к кровати, бросив через плечо: — Если хочешь — ложись. Только без намёков. Я тебя вымотала, командор. Твоя миссия выполнена. Стокер усмехнулся, поднялся и аккуратно собрал разбросанную экипировку. Несколько секунд он стоял в нерешительности — редкое состояние для него — а потом подошёл и лёг рядом, сохраняя небольшую дистанцию, чтобы не навязываться. Но хвост всё равно сам по себе обвился у её ног. Тори фыркнула: – Не навязываешься, да? – усмехнулась Тори, уже наполовину засыпая. – Совсем, – почти шепнул он, и это звучало удивительно честно. Они улеглись рядом, не касаясь друг друга, но ощущая тепло друг друга буквально кожей. Оба валились с ног, но теперь, после всего сумасшествия дня, напряжения, злости, паники и… всего, что только что произошло, усталость наконец дала им передышку. Тори закрыла глаза. – Только разбуди меня через пару часов, слышишь? Не хватало еще, чтобы я проспала прогулку, – пробурчала она. – Разумеется, – ответил Стокер. И впервые за много дней он почувствовал, как с него снимается слой за слоем напряжение, которое держал слишком долго.