Тори и Стокер: раунд первый

      Дверь захлопнулась с тяжёлым металлическим щелчком.       Стокер зарычал — низко, глухо, грудью, будто внутри него ходили волны расплавленного металла.       Он шагнул вперёд — резким хищным движением, и едва не впечатал Тори в стену.       Тори подняла ладони:       — Стой. СТОКЕР.       Голос жёсткий, ровный.       — Я здесь. Я остаюсь. Понял?       Он замер на долю секунды — дыхание горячее, сбивчивое.       В глазах — красные искры.       — Оста…ёшься… — он облизнул резцы, словно пробуя воздух. — Сo мной.       — Да, — коротко. — С тобой.       Эта фраза ударила в него как топливо по огню.       Он рванулся ближе — почти прижал лбом её лоб, руки упёр в стену по обе стороны от неё.       — Тогда зачем… держишься так далеко? Я чую всё, Тори. Как ты пахнешь. Как ты… хочешь. — Он усмехнулся, слишком дико. — В прошлый раз ты сама полезла на меня. Ты делала со мной ВСЁ, что тебе вздумалось. Не играй сейчас в святошу.       Тори сузила глаза.       — Да. Было.       Она чуть отодвинулась подбородком.       — Я тебя трахнула. Я.       Пауза.       — Но сейчас я не хочу трахать взбесившееся животное.       Стокер взвыл.       Это был не рык, не рев — это был взрыв. Он сорвался так резко, что воздух дрогнул.       Рука метнулась к её плечу — схватить, прижать, подмять.       Но Тори уже ожидала.       Она скользнула под его рукой, развернулась, и из внутреннего кармана молнией вынула электрошокер — тот самый, который они выдали землянкам “на всякий случай”.       — НЕ СМЕЙ—       Щёлк.       Разряд ударил его в бок.       И Стокер — огромный, мощный, бешеный — рухнул, словно кто-то подрезал ему сухожилия.       Скатился на бок, глухо ударился плечом о пол.       Тори стояла над ним, тяжело дыша.       — Ха. — она смахнула прядь со лба. — Вот и всё?       Её губы скривились в хищной ухмылке.       — А я думала, ты демон. А ты выключаешься как старый тостер.       Она опустилась на колено, проверила дыхание — ровное, сильное. Просто вырубило.       — Отлично. — Она приподняла его за руку. — Давай, командор, будем решать твой “гон”.       Тори опустилась рядом с бесчувственным Стокером и выдохнула:       — Ну ты и туша…       Он был огромным даже для марсиан. Черт его знает сколько кило живых мышц. Порывшись в сумке, Тори вытащила набор ремней фиксирующей системы — те самые, что Тротл показывал ей в тренировочном зале, когда показывал ей как можно обездвижить Стока если станет совсем плохо, но зачем доводить до совсем плохо, правда?)       Сначала она попыталась перевернуть его на спину.       Одной рукой — никак. Она упёрлась коленом ему в рёбра, обеими руками подхватила его за плечо и с рывком провернула тело. Он глухо хрипнул в отключке, мышцы дёрнулись.       — Тише ты, я тебе благо делаю…       Марсианский хвост — не декоративная штука. Это шестьдесят–семьдесят сантиметров сильной, тяжёлой, гибкой мышцы, которой он мог нанести ей вред, если очухается в ярости. А у Стока так еще и металлический, вообще атас!       Тори подползла к нему сбоку, нашла основание хвоста у поясницы и осторожно подняла.       Хвост дёрнулся в её руках — рефлекторно, тяжёлая сталь, как шланг под давлением.       — Спокойно, динозавр… ты вырублен, не притворяйся.       Она обхватила хвост обеими руками, согнула его в естественном направлении — не ломая, а прижимая к бедру Стокера, как её учили. Затем пропустила ремень под основанием хвоста, где он толще, и закрепила хвост к боковому кольцу кровати, которое предназначено для фиксации раненых.       Ремень защёлкнулся.       Хвост попытался распрямиться в рефлексе — и напрягся, но не вырвался.       — Вот. Теперь ты меня не отхлещаешь, — удовлетворённо кивнула Тори.       Она перешла к верхней части кровати. Руки Стокера сами по себе были огромные — запястья в два её. Но фиксаторы были рассчитаны на марсианских солдат, и потому ремни легко обвили его предплечья.       Сначала она выдвинула его руки вверх — чуть в стороны, чтобы он не смог использовать силу корпуса.       Пропустила ремень под металлической перекладиной, затянула вокруг запястий крест-образной сцепкой, как показывал Тротл.       Проверила: дёрнула ремень — не шевелится.       — Отлично.       А вот с ногами пришлось повозиться. Они вернулись в лёгкий мышечный тонус, и каждая попытка поднять ногу вызывала у Стокера слабое рефлекторное сопротивление.       Тори ругнулась сквозь зубы, поставила ступню между его лодыжкой и матрасом и использовала собственный вес, чтобы притянуть его ногу.       Она взяла два ремня, соединила их в петлю, обвила его голень и закрепила к нижнему кольцу кровати.       Потом повторила то же со второй ногой — та была тяжелее и чуть дёрнулась, едва не сбив ей локоть.       — Какой же ты неудобный! — прошипела она. — Надо было брать домкрат.       Когда всё было готово, Тори села на корточки и проверила систему на устойчивость — она давила коленом ему на грудь, одновременно дёргая за ремни.       Руки — мертво. Лодыжки — не двигаются. Хвост — натянут, но без боли, зафиксирован достаточно, чтобы он не мог бить или “ловить” её.       Тори жестко выдохнула.       — Ну что ж, командор… — она убрала со лба пот. — Теперь ты точно никуда не денешься.       Она хлопнула его по щеке.       Стокер не реагировал.       — Надёжно. Была бы инженером –гордилась бы.       Она встала, натянула последний ремень на талии, убеждаясь, что всё стоит как нужно, и только тогда пошла в душ.       Выйдя, глянула на неподвижного Стокера.       — Ночь будет “прекрасной”, командор. — Она фыркнула. — Но, по крайней мере, мне никто не принесет вреда.       Она постелила себе покрывало на полу, рядом с дверью — как на страже.       И уснула почти сразу.       Разбудили её металлические звуки, рычание, глухие удары ремней.       Стокер очнулся.       И яростно пытался сорвать крепления — мышцы ходили волнами, жилы вздувались, хвост дёргался, но ремни держали намертво.       — ТООООРИ! — он рявкнул так, что в комнате дрогнули панели. — Развяжи! Сейчас же!       Тори зевнула, подтянула колени к груди, лениво глядя из-под локтя:       — Доброе утро.       — РАЗВЯЖИ МЕНЯ!       — Нет.       Он выгнулся, будто хотел порвать стены.       — Тори… прошу… — голос сорвался на хрип. — Пожалуйста… отпусти… я не причиню… Я просто хочу—       — Трахнуть меня? — невинно уточнила она.       Он рванул ремни так, что металл жалобно пискнул.       — Да! — рявкнул он, честно, почти болезненно. — Чёрт, Тори, мне больно! Мне жарко! Я не выдержу! Отпусти меня, и я—       — «Накажешь» меня? — передразнила она. — Да-да, слышала.       Его глаза налились кровью.       — Я командую тебе — развяжи меня, женщина!       Тори расхохоталась.       — Ну-ну, командор. Ты уже не очень командуешь, когда привязан к кровати, как жертвенный баран.       Стокер зарычал так, будто сорвал голосовые связки.       — Я сойду с ума! Отпусти меня!       — Нет.       — ТООООООРИ!       Она встала, подошла ближе, наклонилась к его лицу — но на безопасное расстояние.       — Я останусь с тобой, — спокойно сказала она. — Все три дня.       Он замер, судорожно сглотнул.       — Тори…       — Но развязывать тебя? — она усмехнулась. — Ха. Держи мечты в узде, командор.       Он замотал головой, бился, дрался с ремнями, но без толку.       Тори сложила руки на груди.       — Так что, привыкай. Я с тобой. Но секса не будет. Три дня.       — Ты не понимаешь… — хрипел он. — Я… не выдержу…       — Выдержишь, — отрезала она. — Если ты такой «могучий марсианский мужчина», то справишься.       Она развернулась, бросила через плечо:       — А если нет ну, ремни хорошие. Не выпутаешься.       Стокер взвыл от бессилия.       Он выгнулся, мышцы пошли волнами, дыхание стало рычащим:       — Отпусти.       — Даже не начинай, — перебила она.       — Отпусти меня, Тори, я не шучу!       — А я, удивительно, очень даже серьёзна.       Он снова дёрнулся — руки, ноги, плечи, даже грудная клетка напряглась, как у зверя, который ломает клетку.       Кровать скрипнула, но ремни не подвигались.       — Что ты со мной сделала… — он дышал тяжело, резкими вздохами гона. — Ты не можешь держать меня так. Ты моя пара. Ты должна—       — Я никому ничего не должна, — холодно отрезала Тори, поднимаясь. — Особенно, когда ты в режиме “я трахну всё, что движется, а что не движется — расшатаю”.       Он взревел, в голосе — не агрессия, а отчаянная, жгучая нужда:       — Ты должна быть РЯДОМ! ТЫ — МОЯ!       — А вот это, — Тори подошла ближе, нагнулась к нему, почти касается его лица, — оставь себе. У животных это, знаешь ли, нормальная реакция. Тебе простительно.       Стокер зашипел.       — Развяжи меня, — прошипел он. — Развяжи. Я не причиню тебе вреда. Я…       Он судорожно вдохнул, улавливая запах её кожи, и резко потерял самообладание:       — Я хочу тебя. Очень. Сейчас. Так, что срывает крышу.       — Ну да, я в курсе, — бросила Тори. — Ты весь светишься как перегретый реактор.       Он снова попытался рвануться, и снова — ничего.       Хвост бился, но ремень у основания держал крепко. Попытка вывернуть его вызвала у Стокера выдох боли и такое бешенство, что он стукнул затылком о подушку.       — Ты даже хвост мой зафиксировала?!       — Ага. Ты же им как дубиной машешь. В прошлый раз чуть мне колено не выбил. Спасибо, не надо.       — Ты… — Стокер захрипел от негодования. — Ты невозможная женщина.       — А ты — невозможный идиот, — спокойно парировала она.       — Тори… — он вдруг сменил тон. Мягче. Тёплее. Почти человечнее. — Пожалуйста. Освободи меня. Ты же знаешь… я бы никогда…       — В обычном состоянии — нет, — она кивнула. — В гоне — ещё как да.       Он закрыл глаза, стиснул зубы, дыхание пошло рывками.       — Мне больно… когда ты не рядом. Это ад… Ты понимаешь? Я хочу тебя держать. Чувствовать. Закрепить пару…       — Не ной, — отрезала Тори. — Пара ты моя временная.       Он резко открыл глаза.       — ВРЕМЕННАЯ?!       — А что, ты рассчитывал на семейный контракт? На “жили долго и счастливо”? Серьёзно?       Его дыхание сорвалось на хрип. Он дёрнулся так, что ремни натянулись до предела.       — Я убью эти ремни.       — Может быть. — Тори одёрнула волосы в хвост. — Завтра. С перепугу. А сегодня — нет. Система рассчитана на мышей под наркотой и берсерков. Ты даже не в топе списка.       Тори объясняет правила       — Три дня, — сказала она ровно. — Я с тобой.       — Тогда отвяжи—       — Не-а.       — Тори…       — Молчи. И слушай. — Она подняла палец. — Я здесь. Я никуда не уйду. Но ты меня не трогаешь, пока я не скажу. Понятно?       — Ты МЕНЯ МУЧАЕШЬ.       — Зато ты меня не ломаешь, — она усмехнулась. — Взаимовыгодные отношения.       Стокер выгнулся всем телом — мощно, так что матрас выгнулся дугой.       Силы было столько, что ремень на правом запястье чуть не скрипнул — но выдержал.       — Дерьмо… — процедил он, когда понял, что не освободится. — Ты меня в зверя превращаешь.       — Ну, так и есть, — фыркнула Тори. — Добро пожаловать в гон, командор Ядерный-Гормон.       Он задышал медленнее, глубже, пытаясь взять себя под контроль — насколько это возможно.       — Тори… — голос уже не рычит, но всё ещё вибрирует от желания. — Мне нужно чувствовать тебя. Это… биология. Это связь. Ты моя пара. Я… хочу метить тебя. Закрепить. Слышишь?       — Слышу. И не впечатлена.       — Ты не понимаешь. Ты — моя.       — А вот здесь стоп, — она ткнула ему пальцем в лоб. — Я сама решу, чья я.       Стокер закрыл глаза, стиснул зубы, дыхание уходит в глухие рычания.       — Тори… я сойду с ума.       — Добро пожаловать в клуб, — хмыкнула она. — У меня абонемент.       Она потянулась, взяла свой рюкзак, подложила его под голову и улеглась на полу.       Стокер дёрнулся, ремни заскрипели.       — Ты серьёзно? На полу?!       — Ага.       — Почему не рядом со мной?!       — Потому что я не самоубийца.       Он грохнул головой о матрас от отчаяния.       — Тори… пожалуйста… мне нужен твой запах. Твоё тело. Твоё тепло…       — Хватит ныть. Ты огромная мышь, а ведёшь себя как котёнок без миски.       Тишина.       Стокер старался дышать, но каждая вторая попытка превращалась в низкое, горячее рычание.       — Я всё равно вырвусь, — пробормотал он. — И тогда…       — О, я знаю. Ты мне это рассказал раз двадцать. Я морально готова.       Он тихо, яростно зарычал.       Тори перевернулась на бок.       — Спи, командор. Завтра опять будем играть в “кто кого переждёт”.       Стокер выгнулся в ремнях, издавая глухой хрип — запах Тори сводил его с ума.       — Тори…       — Что? — она даже не повернулась.       — Я тебя всё равно добьюсь.       — Вот и посмотрим, — усмехнулась она, закрывая глаза.       Он продолжал тяжело дышать, судорожно, рваными вдохами.       Хвост напрягался и снова опускался.       Руки дёргались в ремнях.       А Тори спала — спокойно, нагло, демонстративно.       Потому что она знала: он никуда не денется.       И это выводило Стокера из себя больше всего.