Глава 7

      Стекло офисного здания, прохлада кондиционера, снующие сотрудники и запах бумаги — все такое привычное. Но в этот раз Микаса шла по коридору, прикладывала пропуск, всем телом ощущая взгляд на своей спине. Тот самый, от которого одновременно хотелось спрятаться, и тут же Микаса мечтала повернуться, чтобы поймать его, застать врасплох. Эрен шел сзади. Молча. Он словно прочел ее мысли, настроение и решил не вмешиваться, выжидая удобный момент для разговора. Или же просто надеялся переждать…       Косые взгляды сотрудников — последнее, что сейчас волновало Микасу. Она открыла свой кабинет, жестом велела Эрену ждать там и, не теряя больше времени на пустые разговоры, направилась в лабораторию. Там почти ничего не изменилось за дни отсутствия Микасы. Разве что лица у всех стали мрачнее, движения четче. Что-то случилось. Она что-то упустила, пока нежилась в постели. Укол совести отрезвил Микасу окончательно. Сжав губы, она еще немного осмотрелась, подметила не совсем радужные моменты.       — О, Микаса! Наконец-то! Я уже собиралась наведаться к тебе в гости, тут кое-что… — заговорила Ханджи, стоило открыть дверь в ее небольшой кабинет. Впрочем, это скорее можно было назвать закутком. Стеклянные стены отделяли его от общего помещения лаборатории лишь номинально. Но ей так было удобнее, и никто с этим не спорил. — В общем, Леви приезжает завтра.       — Завтра? Но… Да. Я поняла. — Очередной укол. Как она могла позволить себе расслабиться, когда компания, доверенная ей, находилась в столь непростом положении?! Еще и притащила Эрена сюда. — Я просматривала бумаги, ничего нового не увидела.       — Понимаешь ли… — Зоэ облизнула губы, ловко поправила очки указательным пальцем и несвойственно холодно продолжила: — Они не пришлют документацию. Вообще. Никакую. Одна птичка напела мне, что нас собираются знатно подставить.       Микаса склонила голову набок, будто это помогло бы слышать лучше. Все тело неосознанно напряглось, она даже не сразу заметила, как неосознанно копировала некоторые жесты Эрена. Опять он! Нервно сглотнув, Аккерман кивнула, давая понять, что готова слушать дальше.       — Под нашей маркой кто-то распространяет не особо хорошего качества товар, и вот он… привел недавно к летальному исходу… Так! Это не наш товар! Еще ничего не решено! — Пальцы Ханджи вжались в плечи Микасы. — Я уже велела подготовить отчеты, заключения, что мы никогда не производили подобные подавители для альф.       — Для альф? — Микаса моргнула. Хотелось верить, что она ослышалась. — Но… У нас же были разработки на эту тему, мы собирались улучшить и…       — Я и сама понимаю, как все это звучит, выглядит. — Она фыркнула, и очки сверкнули от того, как запрокинулась ее голова.       — Почему не сообщили мне сразу? Когда это стало известно? — Руки Микасы потяжелели, ноги приросли к полу. Ошибка. Она допустила непозволительную ошибку! Злиться на Ханджи глупо.       — Понимаешь ли… — Зоэ сделала шаг назад и чуть вытянула губы, поджимая нижнюю челюсть. Оправдываться она точно не собиралась, это не в ее репертуаре. А это значило, что она пыталась подобрать слова, чтобы озвучить их…       — Ханджи. Я не просила тебя жалеть меня! Выкладывай уже все, что есть на данный момент. Сегодня я никуда не уеду, пока не доберусь до сути. — Да, прозвучало наверняка не особо приятно, даже грубовато. Но Микаса терпеть не могла этот тон. Терпеть не могла, когда ее старались отгородить от чего-то серьезного. Леви разберется. Леви все сделает. Леви, Леви, Леви! А на кой черт тогда она в этой компании, если не способна даже подготовить почву для решения проблемы?! — Если кто-то продает свой товар под нашим именем, то это наверняка либо попытка подзаработать быстро, а затем слиться, либо…       — Да. Вот в этом и проблема, Микаса, они делают это давно. Но так четко, что мы даже не могли отследить, поэтому их сеть разрослась, так еще и есть спрос на эти лекарства. — Очки Ханджи съехали по носу, когда она склонила голову, чтобы сжать переносицу. Только сейчас Аккерман заметила, насколько усталый вид был у Зоэ.       — Альфы тоже нуждаются в подобном, не все хотят жить так, как живут. Некоторые хотят в любой ситуации сохранять рассудок, держать голову холодной. Да, мы давно уже следили за этим, но… Если все это длится уже долго, то «крыша» у распространителей неплохая. А на фоне всех событий… — В висках застучало, в замкнутом помещении стало вдруг слишком душно, кожа Микасы стала, казалось, настолько тонкой и чувствительной, что получалось ощущать, как капельки пота стекали по вискам, затылку, как собирались в ямке на шее. Микаса пошатнулась, и Ханджи быстро подкатила стул, помогла сесть. — Душно. Как ты тут вообще работаешь?       — Микаса. — Лицо Ханджи внезапно стало совсем серьезным. — Кондиционер включен. Здесь от силы градусов восемнадцать. Ты же…       То, как она сощурилась, Аккерман совсем не понравилось. Что-то сломалось. В системе? В организме? Выпив две протянутые таблетки, Микаса еще немного просто сидела, молча наблюдая за тем, как Зоэ копошилась в ящиках. Бумага то подлетала в воздух, то скомканная отправлялась в мусорку. Затем послышалось стучание таблеток о стенки банок. И вот, наконец, перед Микасой опустилась Ханджи.       — Давно так с тобой? Только честно. Лучше скажи, что ты забыла выпить подавители сегодня. — Ее голос звучал напряженно, словно только что решаемая проблема уже перестала быть чем-то важным.       — Нет, мамочка, я не забываю про такие вещи. — Аккерман закатила глаза и недовольно цокнула языком.       — Вся в брата, — заворчала Зоэ, вновь отстраняясь, чтобы подъехать на похожем стуле. Латекс перчатки прижался к подбородку. Она что-то пыталась нащупать в районе шеи, затем осмотрела глаза, заставила замерить температуру. Микаса не спорила — бесполезно.       — Я хотела потом поговорить об этом.       — Да? А почему не завтра? Ты горишь. Ну, не в прямом смысле, конечно, и не работой, тебя смутить никто не успел, а еще мне не нравится то, как на тебя стали действовать подавители. Приходится принимать их чаще, ведь так? Давай уже отбросим всю эту дурость и поговорим, как врач с пациентом. Что у тебя произошло? — К такому напору Микаса оказалась не готова. Она словно вновь оказалась маленькой девочкой, над которой колдовал доктор, как над какой-то ошибкой, которую следовало если не исправить, так возвести в абсолют. — Давай, дорогая моя, я жду. Не хочу, чтобы потом Леви снес мне голову из-за того, что я где-то недоглядела.       — Мы выпили алкоголь. Не так уж и много, всего парочка бокалов. — Подметив, как вытянулось лицо Ханджи, Микаса едва не закатила глаза, но сдержала себя. — Я уже знаю, что ты скажешь, не нужно. Я не стала принимать таблетки перед этим, чтобы не тратить их, мне лишь хотелось… Впрочем, это никак не влияет на результат, я не собираюсь оправдываться, Ханджи.       — Мы? Ты не одна пила! Пила не одна, пришла с горящим лицом, не раскрываешь подробности, — тараторила она так, что голова трещала все сильнее с каждым словом. — У тебя был секс! Ох, божечки, Микаса, ты познакомилась с альфой?! Ты хоть понимаешь, что теперь твои таблетки — словно плацебо! Нужно подбирать все заново…       — Нет. Он не альфа, не суетись так, у меня уже голова кружится. — Аккерман нахмурилась и, не сдержавшись, приложила ладонь ко лбу. Влажный. Что-то и впрямь шло не так, совсем вовремя. Иначе и быть не могло.       — Не альфа?! Но… Так не… нелогично. Совсем нелогично. Сейчас выпишу тебе кое-что, сходи с направлением к Петре, сдай кровь, проверим кое-что по гормонам. Ты…       — Нет. Это не она. Я знаю себя прекрасно, это не может быть она, не сейчас. Обычный секс с бетой не способен настолько изменить гормональный фон омеги, даже учитывая отмену подавителей. Зачем я вообще тебе это рассказываю?! — Микаса откинулась на спинку стула и зажмурилась. Ханджи и без того знала все это. А значит, говорила она себе. Убеждала, что ее тело все еще под контролем. Верила в это.       — Бывает всякое, Микаса, нельзя отрицать, что воздействие человека на гормоны приносит постоянные результаты, побочки не исключаются, как и отклонения от нормы. — Очки Ханджи переместились с носа ей в руки, салфетка ловко прошлась по линзам, и только после этого они вернулись на свое законное место — на нос. — Дорогая, я не пугаю тебя, не пытаюсь осуждать, ты вправе жить так, как хочешь. Но…       — Давай уже направление, нужно решить этот вопрос, чтобы я больше не отвлекалась на такую ерунду. — Микаса злилась. Внутри бурлило беспокойство. И на то были причины. Если она выпадет сейчас из строя из-за такой ерунды, то это… проигрыш. Всему. Она вновь окажется слабой омегой, неспособной постоянно находиться в здравом уме. Потирая виски, Аккерман выдохнула. — Это все так некстати! Я должна полностью отдать себя решению вопросов компании, а вместо этого…       — У всех случаются моменты недомогания, не нужно относиться к себе так строго. Помнишь, Леви в прошлом году свалился с температурой? Ворчал, ругался, но все-таки я заставила его остаться дома. Дела компании — это хорошо. Но и за своим здоровьем нужно следить.       Больше всего Микаса не любила эти нотки нравоучений в подобных разговорах. Она давно уже не маленькая девочка, способна грамотно распределять собственные ресурсы. Но спорить с Зоэ — бесполезно. Поэтому приходилось каждый раз выслушивать рассказы о том, к чему могло привести то или иное действие. Ханджи тоже успела изучить технику Аккерманов — выслушать все с каменным выражением лица и сделать по-своему. Обреченно вздохнув, она достала пустой бланк-направление и принялась отмечать нужные пункты. Микаса уже знала их наизусть, но никак не думала, что придется так быстро повторять эту процедуру. Нет, она не боялась крови, иголок. В жизни случались ситуации куда неприятнее. Но все, что касалось непосредственно ее самой, на подсознательном уровне отмечалось, как нечто неважное. Лишнее. И вот сейчас она вновь создавала проблемы одним своим существованием.       — У меня будет просьба. — Микаса поднялась, стало немного легче после выпитого стакана воды. — Проверишь по базам одного человека?       — М? Венерические? — Ее бровь выгнулась, рука перестала порхать по бумаге. Аккерман хотела было разразиться каким-нибудь крепким словом, но, осознав, с какой легкостью Ханджи спрашивала, ничего не закладывая в вопрос, кроме медицинских интересов, сжала губы. — Нет, если надо, то — конечно. Лекарства?       — Фу, Ханджи! С этим нет проблем. Я не стала бы… Неважно. Просто… Сделай полный разбор. Я отправлю его к тебе немного позже. — Немного подумав, представив, какими вопросами Зоэ наверняка уже собралась забрасывать Эрена, исправилась: — Мы зайдем. Вдвоем.       — Ты всегда знаешь, как прервать даже не начавшийся разговор. — Ханджи недовольно фыркнула и всучила листик с отметками. — Иди уже к Петре. Аккерманы…       Последнее прозвучало под закатывание глаз и покачивание головы. Небрежный хвост Ханджи дрогнул, когда она опустилась в кресло и скрестила руки на груди. Наверное, все это и нравилось в ней брату. То, чего ему не хватало самому — легкости в общении, открытости, яркости… Микаса на секунду задумалась. А ей? Она… увидела такое же в Эрене? Похоже на то. Увидела, прочувствовала, и ей понравилось. Некое ощущение свободы.       — О чем задумалась? Хочешь рассказать мне, кого же приведешь сегодня? — Хитринка в интонации на мгновение выбила Микасу из колеи, заставив замешкаться с ответом. Это стало отправной точкой для Ханджи. — Ох! Так ты приведешь своего парня! А что ты хочешь узнать? Что-то конкретное? Я могу попробовать пробить его по некоторым базам… Ты не доверяешь ему? Он выглядит подозрительно?       Вопросы не останавливались, и Микаса попятилась, словно от реальной волны, но быстро взяла себя в руки и нахмурилась. Зоэ была вынуждена замолчать, хоть весь ее вид уже говорил о том, что это временная мера.       — Мы… Встречаемся. Я просто не говорила об этом. Вернее, немного больше, чем просто встречаемся. — Тяжелый вздох вырвался сам. Не сказать, что у Микасы совсем не было подруг, но вот так пообщаться с кем-то по душам… не всегда имела возможность. Да и не успела обдумать, как же представлять теперь Эрена своим знакомым, с кем хоть немного выстроены отношения. — Женаты.       — Прости, что? — Ханджи даже сняла очки, протерла их, а после вздрогнула и подалась вперед. Все. Откровенного разговора избежать не получится. — Да ты не шутишь?! Леви знает?! А ваш дядя?! Микаса! Они сожрут тебя за столь поспешное решение! Ты его хочешь проверить! Подозреваешь в чем-то?       — Нет! Остановись! — Аккерман резко подошла и прижала ладонь ко рту уже совсем разошедшейся Зоэ. Как только блеск в ее глазах немного пришел в норму, она убрала руку. — Да. Дядя знает, иначе брак и не состоялся бы. Но… да, это было с ним. С Эреном. Я хочу лишь проверить его, вот и все. Стандартная процедура, ничего такого. Я знаю, что он здоров, но… Это поможет мне успокоиться, ничего такого. Мы расписались тихо, без торжеств, не хотели освещать наши отношения. Сама понимаешь. Бета… Омега…       — Наверняка нашелся бы тот, кто захотел бы вмешаться. — Она понимающе кивнула, но тут же сощурилась. — Из-за возраста, да? Извини, если лезу не в свое дело, Микаса, но я должна сказать: ты очень рискуешь увеличить количество своих врагов. О браке все равно узнают, и хорошим…       — Да. Знаю. Я взвесила все риски, и этот — самый контролируемый. Остальные дают еще меньше гарантий, а ждать, пока государство изменит курс проводимой политики… глупо. Я не наивная девочка, верящая в розовое будущее. Большие страны не имеют на нас должного влияния, да и… будем честны: им плевать на внутреннюю политику, пока из сотрудничества с нами можно выжать пользу для себя. Обычные люди никому не нужны. Поэтому только и остается, что взять все в свои руки. В рамках закона, конечно же. — Микаса усмехнулась, смотря на то, как с каждым словом напряжение Ханджи хоть и спадало, но ее волнение увеличивалось. Иногда она выглядела, как мама. Нет, не родная. Просто мама. Беспокойная, немного нестандартная, но все еще переживающая за ребенка. Иногда это злило, а иногда… успокаивало. Видимо, Микаса все еще нуждалась в подобной фигуре в своей жизни. Поэтому не спорила. — Все хорошо, Ханджи, правда, я держу все под контролем. Первая проверка уже была, мы прошли ее не сказать, что спокойно, но… прошли. Эрену можно доверять.       — Раз ты так уверена… Как себя чувствуешь? Температура спала. Видимо, это был временный скачок из-за резкой отмены, даже не думай больше так делать! Твой организм и так постоянно находится в вечной борьбе с самим собой, не добавляй ему еще больше проблем. Ты же не хочешь, чтобы…       — Не хочу. Лишние проблемы мне не нужны. Обещаю, что буду хорошей девочкой. Так что, поднимаем дозу? — Микаса поправила одежду, стараясь выглядеть как можно спокойнее.       — Не все так просто. Как только сдашь анализы, то нужно будет пересмотреть некоторые моменты. Поднять дозу — слишком опасно. Это может… совсем сбить твои природные циклы. О, нет, только не начинай, что тебе на это плевать! Я эту песню уже слышала, и тратить время на то, чтобы убеждать тебя в обратном, уже не хочу! В этот раз все иначе, это будет не просто гормональный сбой, не просто затронет детородную функцию твоего организма, это… напрямую повлияет на всю тебя. На…       — Ускорит процесс старения, да? Поняла. Ты права, нужно знать, когда останавливаться. — Вздохнув, Аккерман открыла дверь кабинета, сжимая в руке бумажку. Такая перспектива ей не нравилась. Одно — просто лишиться возможности быстро забеременеть, но совсем другое — сократить самой себе жизнь. Это не то, о чем она мечтала. В отложенных планах у нее, как минимум, была отмечена долгая поездка куда-нибудь к океану. Туда, где не пришлось бы ни о чем думать, кроме как о самых банальных вещах. — Я знаю, что ты обязательно что-нибудь придумаешь.       Подбодрив Ханджи, Микаса спешно направилась к Петре. Рал отличалась своей аккуратностью, заведуя отделом по работе с опытным материалом. Вернее… с подопытными. С теми, кто согласился на те или иные эксперименты. А еще она очень хорошо ладила с лабораторными мышами, видеть которых Микаса не особо хотела. Как и, наверное, весь этот отдел. Он давил на нее с момента открытия, но никаких аналогов не находилось. Без лабораторных подтверждений они просто не могли выпустить никакие таблетки в продажу. Их просто сочли бы за непроверенное плацебо и отказались бы покупать. Микаса согласилась на открытие отдела, но… стала одной из первых, кто принял пробную дозу подавителя. Да, побочные в виде головной боли все еще преследовали ее, но впоследствии компания научилась избегать такого и снизить список побочных действий на организм омеги. Однако головные боли после приема первой партии у Микасы так и не прошли. Ханджи и Леви винили себя за это, но Аккерман их — нет. Она сама пошла на это, в итоге у других людей появился шанс избежать этого.       Многие омеги согласились бы даже на потерю аппетита, обоняния или чего еще, лишь бы не испытывать каждый месяц этих унизительных ощущений и реакций тела. Ради собственной безопасности и комфорта многие пошли бы на риск. Микаса вздрогнула, услышав собственное имя, и резко повернулась. Эрен.       — Тебя долго не было, вот я и… пришел. Твой дядя надерет мне задницу, честное слово, если узнает, что я согласился оставить тебя. — Он выглядел одновременно рассерженным, но и таким чудесно взволнованным! Микаса не сдержала улыбку и быстро поправила его выбившиеся на лоб волосы.       — Думаешь, в этом охраняемом офисе есть те, кто готов напасть на меня под камерами? Успокойся, Эрен, здесь самое страшное, что могло бы со мной случиться — нападение мышек. Но они скорее защекотали бы меня до смерти.       — Не смешно. — Он фыркнул, закатив глаза, хоть уголки губ и дрогнули. Почти поверил! Аккерман подалась вперед, ощущая жгучую потребность в поцелуе, но одернула себя. Камеры. Нужно сохранять лицо.       — Как знаешь. По-моему, так это выглядело забавно — то, как ты беспокоишься обо мне, когда нет никакой опасности. Так бы и сказал, что соскучился. — Она сама не до конца осознавала, насколько открыто флиртовала, и лишь когда ощутила руку Эрен на собственной шее сзади, когда его тело оказалось опасно близко… Беспокойство на грани возбуждения пронеслось по всему телу. Едва ли язык и губы слушались, но Микаса выдавила из себя как можно серьезнее: — Мы в офисе. Веди себя подобающе.       — Извини, — буркнул Эрен и отступил.       Он отдалился, вернул расстояние, а Микаса… никак не могла сдвинуться с места. Здравый разум боролся с потребностями тела, так неудачно вспыхнувшими внизу живота, стучавшими в горле. Нет, с этим нужно было что-то делать! Столько времени она убила на контроль над собой, чтобы вот так позволять какому-то бете… Нет! Замотав головой, Аккерман быстро юркнула в кабинет и, бросив дежурное приветствие, сразу вручила Петре направление.       — Приветствую Вас, — защебетала Рал, спешно поправляя яркие рыжие волосы за уши одно рукой, пока уже что-то вбивала в таблицы на компьютере. Экран Микаса видеть не могла, но и без того знала, что она уже принялась заполнять нужные формы. — Так. Так… Поняла. Это будет быстро. К вечеру уже все отдам Ханджи, а она уже… Ну, о чем вы договорились, то и обязательно будет сделано. А второе направление…       — Ему. — Микаса села на кушетку и устроила руку на подставке, предварительно закатав рукав. — Это формальность, Эрен. Нужно было отправить тебя раньше, но…       — Понял. — Он последовал ее примеру, закатывая оба рукава толстовки. Микаса сжала губы. После работы точно следовало заехать в магазин и прикупить более подходящую одежду. Побольше. Даже если он будет отказываться — она настоит. Нельзя же вот так позволять собственному мужу разгуливать в столь неприглядном, обыденном виде. — Не боишься?       — Нет, конечно. Это же всего лишь небольшая иголка, ее введут в твою вену, чтобы отнять у твоего организма нужное количество крови. Но не переживай, потом это количество восполнится. — Заметив, как чуть дрогнуло веко Йегера, Микаса плотнее сжала губы, сдерживая смешок. Петра суетилась рядом, казалось, даже не обращая на них внимание. Или только делала вид. — Не пугайся так, у Рал легкая рука.       Петра и впрямь всегда была на хорошем счету. Когда-то ходили слухи о ее связи с Леви, но они быстро исчезли, стоило дойти до самого Аккермана. Петру больше никто не трогал, судили лишь по качеству ее работы, а ошибаться она не любила.       — Как Оруо? — внезапно поинтересовалась Микаса, заметив короткий взгляд Петры в сторону Эрена. — Вы планировали отпуск… Прости, что приходится вместо этого работать.       — Ничего, я все понимаю. Если не выложиться в такой непростой период для компании, то что буду делать, если возвращаться из отпуска будет уже некуда? — Она улыбнулась, но быстро кашлянула и поспешила исправиться: — Хотела сказать, что нам всем нужно стараться в такие моменты больше, чем обычно. Все находимся в одной лодке, и каждый должен знать, что может положиться на коллегу.       — Да, ты права. Ничего, когда все закончится, подойди ко мне и напомни, я выдам приказ на дополнительную неделю к отпуску. Проведешь его с мужем. — Последнее слово выделилось как-то непроизвольно подчеркнуто. Микаса бросила на Эрена быстрый взгляд, но тот, кажется, ничего не заметил, рассматривая снующих мышек в клетке. Петра за это время уже успела закончить и даже обмотать руку Микасы эластичным бинтом.       — Минут пятнадцать хотя бы не снимай и… Да, ты сама знаешь. — Ее улыбка выглядела естественно, и Аккерман успокоилась. Петра не походила никогда на тех девушек, способных заинтересоваться мужчиной настолько внезапно. — Меняйтесь.       Микаса хмыкнула и уступила место Эрену. Он сел и даже не стал смотреть на то, как Рал брала кровь. Все его внимание было устремлено к ней — к Аккерман. Его легкая улыбка, нежный взгляд… Хотелось устроиться на его коленях, зарыться пальцами в мягкие волосы, надышаться вдоволь этой невероятно приятной сладостью! Но пришлось одернуть себя и заставить отвернуться. Организм предавал ее. Требовал то, чему не стоило позволять происходить. Не сейчас уж точно. Это лишь гормональный сбой на фоне выпитого алкоголя и резкого пропуска целого дня приема подавителей. На такое нельзя полагаться. Такому нельзя верить. Но Эрен… Он будто все чувствовал, понимал и… не отступал. Лишь игрался. Зачем? Неужели настолько интересно смотреть, как унижается омега? Нет, причина у него заключалась явно в чем-то другом. И потемневшие глаза говорили куда больше, чем он хотел. Да. Именно. Он хотел. Тоже хотел! Но как сильно? Неужели беты тоже способны привязываться настолько сильно? Но зачем им это? Их отношения держались только на бумагах. Не больше. А вели они себя уже так, будто никого другого не могло случиться в их жизнях.       — Итак. — Петра перебила мысли Микасы. — Все готово. Результаты передам Ханджи, как я уже и сказала, а она сама свяжется.       — Спасибо, — тут же выдавила из себя Аккерман. — Ты очень помогла.       Оставаться здесь Микаса больше не могла. Закинув в рот еще две таблетки, она вцепилась в руку Эрена. Тело вновь будто облили сперва ледяной водой, а после затолкали в горячую ванну. И так по кругу. В какой-то момент Микаса заметила, что уже сидела на каком-то стуле, а к губам прижималось горлышко бутылки. Живительная влага быстро устремилась ей в рот, жар начал спадать так же резко, как и накатил.       — Мне… есть о чем переживать? — Эрен спрашивал, но для чего? Он и без того выглядел всклокоченным, словно только что спас человека от смерти — не иначе.       — Это лишь короткие побочные из-за… Неважно. Ханджи выдаст мне новые подавители, вернее, немного подкорректирует курс. Раньше этих хватало, но…       — Это я виноват? — Какой глупый, ужасно глупый вопрос! Микаса даже не сразу переварила его суть, а когда смогла, то едва ли сдержала порыв отвесить неплохую такую пощечину. — Если я, то, может, чем-то могу и помочь?       — Что, уже думаешь о том, чтобы поскорее снова меня затащить в постель? — Микаса горько рассмеялась. Альфы, беты… Никакой разницы, когда омега находилась в уязвимом состоянии. Каждый думал лишь об одном. Сердце защемило, и Аккерман показалось, что она всхлипнула. Судя по тому, как ошарашено смотрел на нее Эрен — так и было. — Чего ты вообще ошиваешься сейчас рядом со мной? Зачем так смотришь? Зачем помогаешь?       — Микаса. Пожалуйста, хватит. У тебя жар, поэтому… — Эрен замолчал и отвел взгляд, но Микаса не позволила. Вернула его, повернув голову крепким сжатием.       — Что? Что «поэтому»? М? Договаривай уж, если начал. — Где-то внутри она понимала, что все это — лишь слова некой обиды. Нежелания слышать правду. Эрен такой же. Он тоже рядом лишь для того, чтобы воспользоваться ее слабостью. Он почувствовал. Даже будучи бетой. Чертова омега торжествовала внутри нее, когда разум готов был разорвать любые связи.       — Нет. Ты чуть не упала в обморок, а еще — между нами все еще действует договор. Я обязан охранять тебя. Даже если ты ведешь себя, как капризная девчонка. — Он нахмурился, и Микаса ощутила, как стыд добрался до ее щек. — Если не против, я переночую сегодня у себя.       — Так вот как. Бросаешь. Столкнулся с трудностями в общении, увидел что-то неприятное, не получил секс… — Она не понимала, как слова срывались, ложились колкостями на язык, разрывали воздух.       Зачем она так?! Зачем говорила такое ему?! Почему пыталась оттолкнуть, когда тело… Тело! Омега! Вот в чем дело! Тело разрывалось, ломалось от желания, и это злило настолько, что выносить Микаса уже не могла. Самое простое в подобных ситуациях — сбежать. Оттолкнуть и скрыться. Запереться в своей квартире, исключив любые контакты. Особенно с теми, кто… был симпатичен. Эрен будоражил. Сводил с ума и убивал любые попытки мыслить здраво. Она уже хотела было извиниться, но Йегер перебил.       — Мне нужно проведать маму. Я долго не появлялся дома. Из-за тебя в том числе.       Стыд накрыл Микасу с головой. Она забормотала какие-то попытки извинений, но тут же зажала рот рукой. Чертовы гормоны! Чертова омега! Никогда еще не хотелось отрезать от себя этот ужасный, омерзительный кусок, портящий ей всю жизнь! Видимо, Эрен заметил ее реакцию, выражение его лица сгладилось.       — Идем. Я провожу тебя в кабинет, а сам побуду… в кафе. У вас же здесь есть кафе, да?       — Есть. На первом этаже, — она отвечала, словно на автомате. — Скажи Ханджи. Нет. Я сама. Сама скажу ей. И сама дойду, все в порядке.       — Микаса, нет. Не все в порядке. Ты только что горела, как если бы легла на угли. Твоя сотрудница, которая брала кровь у нас, сделала тебе какой-то укол, и ты заговорила. Ты будто была в бреду. Давай хотя бы сейчас обойдемся без споров. Все, хватит, я отнесу тебя. У тебя там есть диван, вот и полежишь, отдохнешь. Возможно, от меня, если уж я так… влияю. — Он говорил так мягко, что совесть скребла с каждым его словом все сильнее. Она обидела его. А теперь принимала его помощь, как должное. Какая же она дрянь! — Вот так.       Ощутив сильные руки на своем теле, Микаса непроизвольно затихла, вжалась в грудь Эрена. Неприятная боль проходила, уступая непривычному томлению. Скрывать больше не было никакого смысла. Это ровно то, чего она так опасалась. Теперь никакие подавители не помогут быстро. Такое нужно лишь переждать. Стыдно. Обидно. Хотелось скрыться, провалиться под землю, лишь бы не видеть, как Эрен приходит к пониманию ее состояния. Но он, казалось, ни о чем не догадывался. Это давало надежду. Его запах успокаивал, стоило обхватить шею и уткнуться в нее носом. Не хватало еще только заскулить от этого унизительного желания запереться вместе с ним в кабинете.       Эрен нес ее мимо сотрудников, но никто так и не смел сказать и слова. Они либо бросали короткие понимающие взгляды, либо с долей зависти, и тогда Микаса вжималась сильнее в тело Йегера, дыша чаще. Петра наверняка вколола «коктейль» из сильного подавителя и жаропонижающего. Но начало действия чересчур затягивалось. Медленно мысли распутывались, сознание прояснялось. Стало ясно одно: от Эрена нужно бежать. Отдалиться. Иначе — быть беде. Нельзя находиться рядом. Если Микаса хотела выбраться из ямы, в которую падала, обязательно нужно чем-то пожертвовать. Вот почему даже в почти бессознательном состоянии она отталкивала его. Здравый смысл все еще мог брать верх. Но если сорваться, отдаться желаниям… Это лишь уменьшит действие подавителя.       Стон сорвался с губ, когда тела коснулась прохладная кожа дивана. Эрен засуетился рядом, придвинул журнальный столик, поставил на него графин с водой, какие-то таблетки (наверняка всучила та же Петра). Ханджи. Нужна была именно Ханджи. Но она куда-то запропастилась. В самый ответственный момент! Микаса приподняла голову, всмотрелась в серьезное лицо Эрена. Он выглядел таким заботливым… Делал все, что только мог, чтобы помочь. И это злило еще больше. Даже влажное полотенце в его руках раздражало. С чего он вообще решил, что должен помогать? Оборвав вновь поток неприятных рассуждений, Микаса сдержала себя.       — Выйди. Выйди отсюда и закрой дверь. Скажи моей помощнице, чтобы пустила только Ханджи. Никого больше. Сам не смей входить. Даже если услышишь, что я зову на помощь. Не смей. Понял?       — Уверена? Может, я побуду, пока не…       — Нет. Твоя помощь мне только вредит. — То, как потухло что-то в его глазах, резануло Микасу по сердцу. Но она обязана была оборвать эту связь. Ни к чему хорошему она не привела бы. Такое невозможно. — Достаточно. Теперь — выйди. Хочешь охранять меня — охраняй, но не приближайся.       Видимо, эти слова слишком сильно задели Эрена. Микаса этого не хотела, но… У нее не оставалось выбора. Гребаным инстинктам отдавать себя она не хотела еще сильнее. Потом объяснится. Потом. Сейчас куда важнее — исключить любые последующие попытки Эрена хоть как-то вмешаться. За то короткое время, пока они находились рядом, она поняла о нем одну важную вещь: он готов был грызть землю, чтобы помочь важному человеку. Готов был спорить до последнего. Но только вот у Микасы не оставалось времени, чтобы объяснить ему все доходчиво и… без этого опостылевшего чувства стыда за собственную природу.       — Да. Понял. — Его сухой ответ дал понять куда больше, чем наверняка хотел бы Эрен.       — Прости, — прошептала Микаса, скрывая лицо под влажным холодным полотенцем. Вряд ли он услышал. Но стало чуточку спокойнее.       Будь у нее такая способность — она залезла бы в самый дальний угол на потолке, докуда никто не смог бы дотянуться. Или спряталась бы в шкафу, запершись изнутри. Озноб прошелся по телу, вызывая очередной стон. Микаса сжала бедра, стараясь даже не думать о том, чтобы коснуться себя. Да. Это помогло бы. Но лишь на несколько минут. Она помнила это ощущение внутренней пустоты, разгорающегося желания. А забившийся в нос аромат мандаринов теперь совсем не помогал. Наоборот. Распалял, мешал действию подавителей. Те, кто считал, что омегам легко жилось — идиоты. Природа знатно поиздевалась над людьми, создав их такими. Омега не могла без альфы. Альфа же… не мог без близости. И все решилось бы проще, согласись Микаса на брак с альфой. Ее не выгибало бы дугой, не поджаривало бы органы. Одним разом, одним разом с альфой решилось бы все. Или хотя бы близостью с бетой. Если бы только Микаса не была такой гордой. Но… это точно разбило бы сердце Эрену. А она… совсем не этого желала для него. Только не для него.       Когда перед глазами уже все начало расплываться, то Микаса услышала, как открылась дверь. Знакомый голос принялся успокаивать ее. Все хорошо. Клонило в сон — это хороший признак. Как и крепкое сжатие ее ладони.