Часть 6

Время медленно, но верно шло вперёд. Мы провели вдвоём два Новых года и недавно отпраздновали Реддловское двадцатитрёхлетие. Три года прошли незаметно, и я вновь и вновь удивлялась тому, насколько Том легко приспосабливался к современным реалиям. Начнём с того, что через полгода своего житья у меня Тому надоело скрываться, и тогда, используя мои документы, он получил диплом IT-шника и стал работать с моего компьютера. Договорился о съёме квартиры и через меня всё обсудил и заключил договор на квартиру... Он невидим для этого мира, но смог за полгода получить диплом, найти удалённую работу и снять квартиру... Я в глубоком шоке каждый раз, когда думаю об этом. И ведь это лишь целеустремлённость и ум в чистом виде! Так вот, жить мы стали отдельно от моей семьи. Соседство с Томом было не так уж и плохо, за исключением его перфекционизма. Всё должно быть на своих местах, ровно, ни пылинки! Тот ещё зануда! Увидев, как Том изучает технологии, берёт разнообразные курсы и в целом смог влиться в магловское общество (пусть и только через интернет), я стала думать, что его маглоненавистничество искоренилось. Ага, щас! Ни фига, ничего подобного! Этот зародыш Темно-магического лорда просто, видите ли, увидел в технологиях будущего пользу и по возвращению собирается совершить революцию в мире артефакторики! Сделать себе громкое имя и из тени руководить миром магии. Это если кратко; Том о своих планах распинался несколько часов подряд, скорее даже не для меня, а сам кайфовал от того, какой же он умный и великий, раз придумал такое. Хотя он реально умный, гений, чёрт его дери! Я как-то посмотрела его записи и О, Господи! Там вообще ничего не понятно, и даже дело больше не в английском (спасибо Тому, за два года я на английском теперь шпарю как на родном), а в том, что это всё чертежи, схемы, связки рун, уточнения о видах магии. Даже находясь в другом мире, Реддл продолжает что-то мудрить! Но я заметила кое-что подозрительное: он последний год очень редко стал колдовать, даже убираться стал по-магловски. Я старалась не обращать внимание на это, но что-то стало скрестись на подкорке: скоро сказка закончится, и Том вернётся в свой мир. И это логично, рано или поздно, но Том бы вернулся. Он, конечно, в какой-то момент перестал говорить о возвращении (ещё один звоночек), но я всегда чувствовала — он ждёт этого. Пока я продолжала работать и заниматься своими делами, Том с головой ушёл в свои исследования. Он строил планы не на год и даже не на два вперёд, а на куда более долгий срок, расписывая каждый год на пункты, которые приведут его к роли кардинала. Вот же смех! Он так жаждет славы и признания, абсолютно не хотел, чтобы лезли в его жизнь! Мысль о том, что за ним будут таскаться по пятам журналисты и прочие любители сунуть нос в чужую жизнь, доводила Тома до дергающегося века! Каждый раз, когда он морщил нос, говоря, что людей должны волновать его достижения, а не личные дела, я, глядя на его красивое лицо, не могла не смеяться. Ведь газеты не смогут упустить возможности повысить свои продажи за счёт красивого и активного политического деятеля. Что ещё удивило, так это то, что, начитавшись всяких предположений о великих заговорах Альбуса Дамблдора, он нашёл некоторые вполне логичными и даже взял себе на заметку... Я с этого просто в ауте. Но уж лучше он будет хитрить на политической арене, чем устраивать кровавые бани. Вот представить его где-то в Визенгамоте — это я могу, а вот воюющим и убивающим... Нет. Может быть, это потому, что мы уже как-то попритёрлись друг к другу, и я, зная, из-за чего он злится и раздражается, стала осторожнее, а он привык к моим глупым выходкам и привычкам, став терпимее? Для меня он теперь просто Том Реддл, Том, который не любит животных (змей — исключение, они всё же говорящие), Том, что любит горький шоколад и преувеличенно морщится на солёную карамель. Том, который не плачет из-за «Хатико» и смеётся над героями «Титаника». Том, который в фильмах ужасов болеет за маньяков. Просто привычный, уже даже какой-то для меня домашний Том. И вот снова увидеть в нём персонажа книги, того полубезумного, помешанного на чистоте крови, а потом и на Поттере Лорда Волдеморта... не могу.

***

Из-за предчувствия скорой разлуки я стала чаще фотографировать Тома и приставать, чтобы сделать с ним селфи, даже если на этих фото его вижу лишь я. Ради того чтобы оставить след Тома в своей жизни, я даже взялась за карандаш и краски, упорно пытаясь как можно достовернее передать его черты. — Что ты делаешь? — массируя переносицу из-за напряжения, возникшего в глазах от долгого сидения за компьютером, спросил у меня Том, снова увидев, как я рисую и пялюсь на него в упор. — Рисую, — ответила я, не отрываясь от наброска. Это был уже двенадцатый эскиз, и ни один из них не отражал Тома в полной мере: где-то взгляд не тот, где-то ракурс скучный, а иной раз просто... не то и всё. — Зачем ты рисуешь меня? У тебя же есть фотографии, — произнёс он, откидываясь на мягкую спинку кресла. — Есть, но что если со временем я перестану видеть тебя на них? — я чуть прикусила губу, понимая, что сболтнула лишнего, но... Горит сарай, гори и хата — хочу себе подтверждение, что не сошла с ума. Реддл повернулся ко мне всем корпусом, теперь уже он смотрел на меня в упор. Его оценивающий, проницательный взгляд прошёлся по мне с ног до головы. — Подтверждение... — повторил он задумчиво. — Хорошо, рисуй, — медленно, словно и сам не ожидал, что разрешит, сказал он. Я кивнула и погрузилась в процесс. Мягкие линии карандаша скользили по бумаге, словно я пыталась запечатлеть не только его внешность, но и ту самую чисто реддловскую ауру, которая витала вокруг него. Том сидел неподвижно, его лицо было сосредоточенным, а губы чуть приоткрыты, как будто он собирался произнести что-то, но в конце решил сдержаться. Я старалась уловить каждую деталь: легкий изгиб его губ, тени, играющие на скулах, и тот непередаваемый блеск в глазах, который всегда заставлял меня задерживать дыхание. — Ты знаешь, — произнёс он, нарушая тишину, — иногда я думаю, что портреты могут рассказать больше, чем слова. Художник оставляет намёки на внутренний мир человека: каждый штрих передаёт эмоции. Глядя на портрет, можно понять, был ли он любим или ненавистен. Портрет способен передать больше, чем просто внешность, но и характер... даже судьбу. Взгляд, устремлённый в сторону, может намекать на мечты или сожаления, а улыбка — на радость или скрытую грусть. Портрет — это загадка, которую можно разгадать, если присмотреться внимательнее. Я улыбнулась, не отрывая взгляда от бумаги. Его слова заставили меня задуматься о том, что я действительно пытаюсь уловить нечто большее, чем просто физическое изображение. Каждый штрих, каждая тень — это как будто часть его истории, часть того, что он скрывает за маской, под которую я пытаюсь влезть сейчас. — Возможно, — ответила я, — иногда слова могут быть искажены, а вот изображение... оно всегда останется таким, каким ты его нарисовал. Том кивнул, и в его глазах промелькнула искорка интереса. Я продолжала работать, погружаясь в детали, стараясь запечатлеть его суть, а он, казалось, наслаждался процессом, словно стал частью моего творчества... Так на стене нашей квартиры появилось два портрета: его и мой. Том сам его нарисовал, и в процессе выяснил, что его гениальность на рисование не распространяется. Он порывался сжечь нарисованный его рукой портрет, но я его защитила и на зло Реддлу повесила рядом с портретом, который нарисовала я.