Глава VII «Первая тревога»

— Авада Кедавра! Зелёный луч вырвался из волшебной палочки гриффиндорки. Яркой смертоносной вспышкой преодолев небольшое расстояние, луч врезался в грудь Локи, превратившись в зеленоватый туман. Глаза бога округлились от удивления, прежде чем из них ушёл озорной огонёк, прежде чем они стали стеклянными и безжизненными. Его тело с глухим стуком упало на холодный камень. Гермиона в шоке смотрела на то, что она сделала. Рука с волшебной палочкой сильно дрожала, а вторая закрывала рот. Стук сердца эхом отдавался в голове. Что ты наделала, Грейнджер? Малфой тихо вскрикнул, развернулся и побежал прочь, гриффиндорка перестала слышать его шаги, как только он свернул за угол. Гермиона застонала, мысли лихорадочно метались, мешая правильно и адекватно оценить ситуацию. Что ты собралась оценивать? Раньше надо было думать. Сейчас Малфой на полпути к кабинету директора, он всё ему расскажет. Расскажет, что ты натворила! Гермиона слишком резко развернулась на каблуках и побежала. Ей надо было как можно быстрее попасть к директору. Она всё расскажет, может, если она во всём признаётся, её не посадят в Азкабан. Гермиона крикнула пароль, только подбегая к горгулье, охраняющей вход в кабинет директора. Статуя послушно отъехала в сторону, освобождая путь на лестницу. — Профессор Дамблдор! Профессор, — закричала Гермиона, без стука врываясь в кабинет. — Вы должны меня выслушать. Это срочно! Директор в ночной мантии и в мягком колпаке сидел за столом, он поднял слегка удивлённый взгляд на взорвавшуюся девушку, как будто он кого-то ждал, а вместо него пришла гриффиндорка. — Мисс Грейнджер, — спокойно произнёс директор, — прошу вас, успокойтесь и присядьте. Гермиона нашла в себе силы рвано вздохнуть и сесть на предложенное ей кресло. Девушка нервно крутила в руках свою волшебную палочку. — Профессор... — Гермиона запнулась, совершенно не зная, что говорить и как признаться. Но, немного подумав, решила сказать всё как есть. — Профессор, я убила Лоуренса Мичела. Директор удивлённо вскинул брови. Самая прилежная ученица Хогвартса прибегает к директору посреди ночи и заявляет, что совершила убийство. Всё это казалось слишком неправдоподобным. — Профессор, я не специально… — Гермиона закрыла лицо руками. Ей хотелось разреветься, молить о прощении. — Прошу вас... — Мисс Грейнджер, успокойтесь, — директор обошёл стол, из его поднятой волшебной палочки вылетел серебристый огонёк и тут же пропал за дверью. Дамблдор встал рядом с девушкой и, положив руку на ее плечо, слегка его сжал. — Гермиона, всё хорошо, успокойся. Девушка, спрятав лицо в руках, стала тихо всхлипывать. Через несколько минут в кабинет директора вошёл профессор Снегг в своей неизменной чёрной мантии. — Мистера Мичела скоро приведут, директор, — тихо сказал Снегг, обходя директора и вставая в углу, около стоящих там пустых кресел. Дамблдор поблагодарил Снегга. Гермиона не знала, сколько прошло времени, прежде чем староста Слизерина постучала в дверь. Гриффиндорка быстро вытерла слезы, готовясь услышать от слизеринки, что Мичела в спальне не оказалось. Но, развернувшись, Гермиона столкнулась с изумрудными глазами заспанного Лоуренса Мичела. Парень зевнул, проходя вглубь кабинета. — Мистер Мичел, где вы были десять минут назад? — строго спросил профессор Снегг, выходя из тени угла. — Я был у себя в спальне, сэр, спал, — непонимающе осматривая всех присутствующих в кабинете, ответил Локи, или Мичел, Гермиона уже ничего не понимала. — Но я тебя убила! — Гермиона вскочила со своего места. Она не могла поверить, что видит сейчас настоящего и живого Мичела. — Мичел? — директор посадил Грейнджер обратно на кресло и повернулся к слизеринцу. — Я не понимаю, о чем она говорит, профессор. Если ты я был мёртв, я был знал об этом, — заспанный Мичел все еще не понимал, что происходит и что от него требуется. Удивленными глазами он смотрел на профессоров, ловя на себе шокированный и разгневанный взгляд Гермионы. — Ты был со мной! Меньше часа назад, мы в коридоре… ты был со мной в коридоре! — закричала Гермиона, опять вскакивая с кресла. Девушка просто не могла поверить, что Мичел стоит перед ней, да и еще притворяется, что ничего не произошло. Прекрати придуриваться, Локи! Это совершенно не смешно! — Грейнджер, что ты несёшь? Я спал у себя в комнате. Гермиона в панике осматривала кабинет, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, что все произошедшее было реально. Почему он так себя ведёт? Все в недоумении смотрели на Гермиону. Девушка пристыженно села обратно на кресло. Никто ей не верит, она и сама более не была уверена, что все это случилось на самом деле. Ей казалось, что она сходит с ума. — Профессор, там был еще Малфой, — Гермиона с мольбой посмотрела на директора, ища поддержки. — Позовите Малфоя, он подтвердит! — Мисс Грейнджер, я не стану будить весь факультет из-за того, что вам приснился кошмар, — недовольно проговорил Снегг, подходя к своим ученикам. — Профессор… — Гермиона повернулась к Дамблдору, смотря на него потерянным взглядом. — Мисс Грейнджер, профессор Снегг прав, у меня недостаточно оснований, чтобы поднимать весь факультет, — директор вышел вперёд. — Вероятно, вам приснился кошмар. Думаю, нам всем стоит успокоиться и отправиться по своим спальням. Мисс Фарли, проводите мистера Мичела в его спальню. Северус, проводите мисс Грейнджер. Гермиона растерянно осмотрела всех присутствующих: профессора были спокойны, а слизеринцы не понимали, из-за чего весь переполох, но не было среди них ни одного испуганного лица. Гриффиндорка посмотрела на свою палочку в дрожащих руках, будто она могла рассказать хозяйке, что на самом деле произошло, но палочка молчала. Перед тем как выйти из кабинета, Гермиона в последний раз оглянулась и поймала на себе пристальный взгляд огненно-зеленых глаз, его взгляд был буквально пропитан пониманием происходящего и немой издевкой, Мичел хищно улыбнулся девушке на прощание. Гермиона вздрогнула, но никто другой не заметил столь резкой перемены в лице слизеринца. — Глупая девочка. Сразу побежала ябедничать. Думала, кто-то тебе поверит? Гермиона резко развернулась, удивлённо смотря на профессора Снегга. Учитель, заметив замешательство ученицы, вопросительно приподнял брови. — Советую вам зайти к мадам Помфри и взять успокоительное. — Вы… — Гермиона покачала головой, пытаясь привести мысли в порядок. Профессор бы не стал называть Гермиону глупой девочкой. — Спасибо, успокоительное мне пока не нужно. Соглашайся, девчонка. Тебя ждёт приятный сюрприз... Грейнджер вздрогнула, услышав хохот, довольный, высокомерный. Девушка развернулась, произнесла, стараясь говорить как можно спокойней и непринужденнее: — Профессор, думаю, мне всё-таки нужно зайти к мадам Помфри. Снегг довольно улыбнулся и повёл гриффиндорку в медкрыло. Профессор Снегг выполнил обещанное, доведя девушку до медкрыла, где мадам Помфри, ужаснувшись от внешнего вида гриффиндорки, выгнала зельевара, сказав, что девушка останется здесь на всю ночь под ее присмотром. Удивленная Гермиона хотела попросить мадам Помфри отпустить ее, но школьный врач закрыла дверь на замок и непринужденно, напевая себе песню под нос, отправилась в свой кабинет, будто бы и вовсе забыла о присутствии девушки. Гермиона только и стояла с удивлённо приоткрытым ртом. Сзади раздался смех, и девушка резко развернулась. На койке, словно больной, хотя в здравии его рассудка Гермиона сомневалась, развалился Локи, громко и весело хохоча. Девушка, скрестив руки и нахмурившись, смотрела на парня, пока тот не перестал смеяться. — Прости, ты напомнила мне моего племянника. — Локи ловко спрыгнул с койки, вытирая воображаемые слёзы, выступившие от смеха. — Своей глупостью? — раздраженно поинтересовалась Гермиона. Из-за перенапряжения хотелось кричать и бить, вымешать все свои эмоции, которые, казалось, уже разрывают девушку изнутри. — Знаешь… Да, верно, именно своей глупостью! До Тора обычно так долго всё доходит. Я удивлён, что он до сих пор не заметил моего отсутствия. — Локи вновь тихо рассмеялся, обходя гриффиндорку по кругу. — Но ты… Ты оказалась не столь глупа, как он. — И в чём это я не была глупа? В том, что слушала тебя? В том, что решила дать тебе второй шанс?! Или в том, что влюбилась?! — Последнюю фразу Гермиона выкрикнула, так как уже не могла сдерживаться. Все эти издёвки, шутки, хождение вокруг да около выводили из себя. Внезапно горячие слёзы ручьём потекли по ее щекам. — Так ты всё же влюбилась? — заинтересованно спросил Локи, осторожно за плечи усаживая рыдающую девушку на свободную койку. — А сам ты разве не догадался? — всхлипывая, произнесла Гермиона. Локи любезно протянул девушке полосатый красно-золотой платок, который магией сплёл из воздуха. Пока Гермиона пыталась остановить поток слез, бог обмана задумчиво рассматривал ночное небо за окном. Немного успокоившись, Грейнджер повернулась к Локи, но так и не смогла понять, о чём он думал, казалось, что он был чем-то расстроен. Как бывает, когда долго чего-то жаждешь, а получив, чувствуешь лишь опустошение. — Ты ведь живой? — Угу. — Я убила тебя. Я помню, как ты умер. — Ну… Не всё так просто. — Так объясни! — внезапно выкрикнула гриффиндорка, вытирая вновь выступающие слезы. — Всё дело в ваших палочках, — Локи вновь натянул на лицо беззаботную ухмылку и повернулся к девушке. — Представь, что все люди и ваши «волшебные» палочки — это сосуды. Внутри некоторых людей живет магия, она заполняет этот сосуд, и когда человек расходует магию, например, колдует, то сосуд потом заполняется вновь, так что он никогда не бывает пустым. Но в Мидгарде сила магии слишком ослаблена, ее концентрации не хватает даже на самые простые заклинания, поэтому смертные создали волшебные палочки. Они уникальны, не спорю. К каждому сосуду своя пробка. — Локи тихо рассмеялся, пересел на соседнюю койку и продолжил. — Человек из своего сосуда наполняет сосуд волшебной палочки, а из-за того, что сосуд волшебной палочки маленький, но вместительный, там оказывается достаточная концентрация магии для ее преобразования. Вот вы, смертные, и преобразуете эту магию в заклинания. — А при чем здесь ты? И почему ты не можешь колдовать? — спросила Гермиона. Хоть девушке и было крайне интересно слушать про магию, ей хотелось послушать именно про Локи. — Я из другого мира, где магия намного сильнее, и там нет нужды использовать вещи для ее концентрации. Для сотворения своих заклинаний я использую бóльший объём магии, чем может вместить в себя волшебная палочка, именно поэтому для меня так сложно колдовать с этой «палочкой». — Локи презрительно фыркнул, крутя в руках свою волшебную палочку. И задумчиво добавил. — Если в лужу воды вылить ведро крови, то она станет лужей крови; но если это ведро вылить в море, то море от этого свой цвет не изменит… — Наша магия слишком слаба, чтобы причинить тебе вред? — скорее утверждающее сказала Гермиона, более-менее успокоившись, слушая рассказ бога. — Но для чего ты здесь, в Хогвартсе? — Хм… — Локи задумался, почесал подбородок, а потом вновь улыбнулся. — У меня должна быть причина, чтобы наведаться в гости к людям? — Должна быть. Потому что ты мне врешь. Бог вздрогнул, но быстро взял себя в руки, лукаво улыбнулся и медленно наклонился к девушке. — И когда ты успела стать такой умной? — После того, как узнала всю правду! — парировав, ответила Гермиона и тоже наклонилась вперёд, оказавшись в нескольких сантиметрах от лица бога. Локи хищно оскалился, его взгляд прожигал девушку насквозь, но его пламя больше не было обжигающим и пугающим. Грейнджер не понимала, что именно изменилось, но изумрудные глаза приятно гипнотизировали, и ей хотелось вкусить то, что они все это время прятали. Поддавшись желанию, Гермиона поцеловала бога, легко и непринужденно. — Надеюсь, ты простишь мне прошлый раз? — Локи пересел на кровать к девушке и сжал ее руки. Гермиона улыбнулась, сейчас перед ней сидел не один из сильнейших и кровожадных богов, а самый обычный слизеринец, пытающийся извиниться за свой поступок. — Я не мог сдержаться… Я в твоей голове, ты в моей… Понимаешь? Соблазн был слишком велик. — Великий бог Локи действует по желанию простой смертной? Локи поднял взгляд, и Гермиона увидела в нем такой знакомый хищный огонек. — А ты бы хотела лицезреть настоящего бога? — Я хочу настоящего тебя! Бог ты или человек, это не важно. — Воскликнула Грейнджер. Гермиона уперлась руками в грудь парня, вынуждая его лечь. Сбитый с толку словами девушки, он подчинился, но в следующую же секунду набросился на Гермиону, поменявшись положениями, и накрыл ее губы своими. Когда воздуха стало не хватать, девушка мягко отодвинула от себя Локи. Он хищно навис над ней, прожигая голодным взглядом горящих в темноте глаз. Всё ещё пытаясь отдышаться, Гермиона не стала терять время и начала расстёгивать свою рубашку. Не выдержав, Локи резким движением разорвал блузку, и пуговицы звонко покатились по каменному полу. — Но!.. — Я всё верну, — нетерпеливо отозвался парень, перебивая Гермиону, и сразу же наклонился к ней, оставляя дорожку поцелуев на её шее и ключице, а после возвращаясь к губам. С наслаждением Гермиона вкусила горьковатый вкус шоколада, от удовольствия прикрыв глаза. И вместе с языком бога в девушку хлынул поток магии, сильной, необузданной. Гриффиндорка отстранилась и внезапно рассмеялась, весело и непринуждённо, как смеялся бог коварства. — Я чувствую, я всё чувствую! — на вздохе выпалила Гермиона. Её обуревал поток магии, распирал изнутри, её было слишком много, но в то же время недостаточно. Гермиона повернулась к Локи и, полностью копируя его лукавую улыбку, упёрлась руками в грудь слизеринца, вынуждая лечь. И вновь его поцеловала, на этот раз жадно, покусывая чужие губы, требуя от них ещё больше древней магии. Бог удовлетворял её желание, отвечая с той же страстью. Гермиона чувствовала, как Локи покоряется ей, как она упивается своей властью над ним, что лесной пожар внутри бога стал свечой, что греет руки замёрзшей девушки, она может в любой момент, решив, что согрелась, погасить маленький огонёк. Но одновременно с этим ей хотелось покориться, отдать себя в чужую власть. Их чувства, эмоции и желания сплетались в единое целое. Никто из них уже не мог отличить свои ощущения от чужих. Гермиона сама не знала, в какой момент ее руки оказались на оголенной груди Локи. Она наслаждалась прикосновениями к упругим мышцам, ощущая каждый бугорок его пресса. Когда её руки спустились ниже, бог издал протяжный стон. Но потом Локи перехватил ее руки и посмотрел умоляющим взглядом, полным желания и нетерпения. Гермиона и сама чувствовала, как было ему невыносимо тесно в одежде. И, следуя секундному наваждению, она сняла с него штаны, освобождая твердую плоть. Медленно, ощущая каждый сантиметр внутри, ввела его в себя. Когда девушка полностью приняла его, Локи, не в силах больше сдерживаться, откинул голову назад, издав полный наслаждения стон. И Гермиона, довольно улыбнувшись, начала двигаться. Она наслаждалась Локи и чувствовала его наслаждение.