Часть 5. Портрет

Плейлист к этой и всем последующим главам: https://music.yandex.ru/users/hruslovaolesya/playlists/1000?utm_medium=copy_link&ref_id=d206f1ed-b50b-4f34-b0d1-e1f100843a56 Приятного прочтения❤️ __________________________ Мы встречаем себя на дорогах жизни снова и снова в тысяче обличий. - Карл Густав Юнг Сентябрь, 2001 Утро встретило аврорат непривычным спокойствием. Тихий шелест пергамента, редкие фразы то тут то там, гулкий звук шагов. Никаких новых улик, никаких зацепок. Чувство надвигающейся бури давило наравне с той ответственностью, которая теперь лежала на плечах следствия за всех остальных, пока еще живых девушек. — Гестия, нашла что-то по тому магазину в Лютном? — за вошедшим Гарри хлопнула дверь, нарушая шаткое умиротворение. Женщина потянулась к небольшой папке, выуживая из нее очередной бланк, — Отправь копию Гермионе. Ей нехорошо, она попросила выходной. Да уж, с ее то состоянием в последние дни. Удивительно, что Поттер сам не настоял на ее отгуле. Мысль не успела оформиться, как по кабинету раздались резкие ноты рингтона. Гарри принял звонок, его лицо сразу стало собранным, почти каменным. — Поттер. Голос в трубке был чужим — сдавленным, пронзительным, оборванным на высоких нотах. Но Драко узнал его сразу. Сердце у него ушло в пятки. — Гарри... Боже... я... она... — Гермиона? Успокойся. Где ты? — У аптеки... «Лавка заветных зелий»... в переулке... девушка... она не дышит, Гарри, она не дышит! В голосе Гермионы стояла настоящая, животная истерика. Словно кто-то сорвал с петель всю ее железную выдержку, обнажив сырую, беззащитную панику. Гарри нахмурился, его взгляд метнулся по комнате, будто ища ориентир. — Где это, какие еще рядом есть... — Я знаю это место, — резко прервал его Драко, уже вставая. Слова вырвались сами, прежде чем он успел обдумать последствия, — Пошли. Гарри на секунду замер, оценивающе глянув на него, но кивнул. — Сиди на месте, Гермиона. Не подходи. Никого не подпускай. Мы уже в пути. Он, не глядя, сделал знак рукой. Драко и Робардс были на ногах мгновенно. Маклагген отстал на полшага. Малфой схватил Поттера за рукав. Он знал этот адрес до тошноты знакомо, тот самый, что назвал Грейнджер несколько дней назад. Мир сплющился в туннель аппарации, вышвырнув их в узком, грязном переулке, пахнущем отходами и влагой. Воздух был холодным, но от тела, лежавшего в тени кирпичной стены, еще веяло теплом. Гермиона сидела на корточках в метре от него, прислонившись спиной к стене, и вся ее фигура была одним сплошным напряжением. Лицо залито слезами, пальцы впились в колени, судорожно сжимая ткань платья. Она смотрела в пустоту, невидящим взглядом, и губы ее беззвучно шевелились. Драко шагнул к телу, отсекая все лишнее. Девичий силуэт, скрюченный в неестественной позе. Юбка задрана, на коленях ссадины. Руки раскинуты, ладони раскрыты. Он надел перчатки. И тут его взгляд зацепился за черты лица. Волнистые каштановые волосы, пусть и растрепанные. Определенный разрез глаз. Что-то неуловимо знакомое, какая-то общая линия... Он отринул мысль. Паранойя. — Гестия, оцепление. Маклагген, иди магазины рядом, прохожих. Может, кто-то заметил. — скомандовал Гарри, опускаясь рядом с Гермионой, его голос стал нарочито мягким, врачебным, — Гермиона. Посмотри на меня. Ты в порядке? Она медленно перевела на него взгляд, и в ее глазах было столько ужаса, что Гарри на мгновение отшатнулся. — Я... шла... в аптеку... — она говорила прерывисто, задыхаясь, — И увидела... в переулке... подумала, пьяная... но... она не дышала... Драко в это время изучал жертву. Девушка, лет двадцати. Лицо... Искажено не было. Закатанные глаза смотрели в свинцовое небо, зрачки затянуты молочной пленкой. На лице застывшая маска безразличия. На левой ладони аккуратный, неглубокий порез, будто от лезвия бумаги. Свежий. Кровь еще не успела свернуться. — Она сопротивлялась, — тихо сказал он, указывая на темнеющий синяк на запястье девушки и еще один чуть выше. Следы пальцев. Впервые. Почему впервые? Гарри, не отрываясь от Гермионы, кивнул. — Ты узнаешь ее, Гермиона? Та покачала головой, снова закрывая лицо руками. — Нет... нет... — Что ты здесь делала? Это далеко от твоего дома. Вопрос повис в воздухе. Малфой притворился, что изучает мостовую, но уши его были напряжены до предела. — Я... Мне нужно было... купить кое-что для исследований, — ее голос сорвался, она попыталась взять себя в руки, вытирая лицо рукавом. — Редкий экстракт, его только тут достать... Я не дошла. Не успела. Всего одна капля с утра. Он... успокаивает. Драко вспомнил свой совет, данный в коридоре Министерства. Ирония судьбы остро резанула по нервам. Он поднял взгляд и встретился с взглядом Гарри. В этот момент подоспела команда медиков-авроров. Один из них, наклонившись над телом, провел палочкой над ладонью жертвы. — Смерть наступила менее часа назад. Магическое истощение, классическая картина. Но... есть что-то еще. Слабый магический отпечаток. Чужеродный. — След заклинания? — уточнил Робардс. — Не совсем. След... от палочки. Очень слабый, едва уловимый. Дерево... виноградная лоза. Воздух в переулке вымер. Драко почувствовал, как холодная волна покатилась от затылка к пояснице. Он медленно повернул голову к Гермионе. Она сидела все в той же позе, но теперь ее плечи содрогались от беззвучных рыданий. — Гермиона, — голос Гарри стал тише, но в нем появилась стальная нить, — Ты пыталась ей помочь? Сделать что-то? Может, попыталась оживить? — Я... хотела вызвать патронуса... чтобы сообщить тебе... — она всхлипнула, и это звучало как признание в полном поражении, — Но не смогла. Не собралась. От стресса... я не смогла... Она не произнесла вслух, что ее палочка из виноградной лозы с сердечником из сердца дракона. В этом не было нужды. Все и так это знали. Все, включая Гарри, чье лицо постепенно застывало в маске служебного равноправия, за которой пряталась настоящая буря. — Ясно, — он встал, отряхивая колени. Его взгляд скользнул по Драко. Молчи и наблюдай. Один из медиков, обыскивавший карманы жертвы, поднял маленькую сумочку. Из нее выпал сложенный листок пергамента — студенческий билет. Поттер поднял его. Его пальцы сжали бумагу так, что костяшки побелели. — Аманда Хант, — прочел он вслух. Его голос был глухим, лишенным всяких эмоций, — Двадцать один год. Институт магозоологии. Селекция и генетика волшебных существ.

***

Архивы Министерства и одинаковые листы с клишированными данными стали для Малфоя обычным времяпрепровождением. И сейчас, снова запросив дела четырех первых убитых, он с кропотливой точностью выписывал данные о них. С чистого листа, заново. Тогда в переулке Аманда показалось ему слишком уж знакомой. Такой похожей. Сотни мыслей одновременно вертелись в голове, и ни одна не подходила. Словно разгадка была на поверхности и намеренно смеялась ему в лицо. Сначала они все искали сходства между жертвами и не находили. Каждое общее звено через пару дней оказывалось ложным. Маглорожденные? Аманда Хант была полукровкой. Никому не заметные? Элеонора Брэкстоун занимала пост старосты и играла в команде по квиддичу. Малфой скинул со стола десятки разложенных пергаментов и подтянул к себе новый, чистый лист. Нервные постукивания пером по поверхности, почти опрокинутая резким движением чернильница. ДЖЕССИКА СТЕНФИЛД, 28.08.1978 Статус: маглорожденная Хогвартс: Слизерин, 1989-1996 Успеваемость: низкая, интереса к учебе не проявляет, в конфликтах не замечена Социальная жизнь: в компаниях не состоит, близких друзей нет Примечания: многократные жалобы на травлю со стороны однокурсников касательно происхождения КАССАНДРА БЛЭР, 14.03.1981 Статус: маглорожденная Хогвартс: Гриффиндор, 1992-1997 (обучение не завершила) Успеваемость: средняя. Активна на занятиях по Трансфигурации и Чарам Социальная жизнь: активная, хорошие отношения с сокурсниками и преподавателями Примечания: данных после 1997 года нет, связь ни с кем не поддерживает ЭМИЛИЯ ЛАУСОН, 16.10.1975 Статус: маглорожденная Хогвартс: Гриффиндор, 1987-1994 Успеваемость: отличная, староста факультета с 1992 по 1994. Посещает дополнительные занятия, в конфликтах не замечена Социальная жизнь: отношения с сокурсниками нейтральные, близко общается с Кэссиди Смит Примечания: с 1995 года публикуется под псевдонимом, ведет анонимный блог в журнале о благотворительности ЭЛЕОНОРА БРЭКСТОУН, 04.02.1984 Статус: полукровка Хогвартс: Когтевран, 1995-... Успеваемость: отличная, староста факультета с 1999 по 2000, особый интерес проявляет к Нумерологии и Рунам Социальная жизнь: активная, состоит в команде по квиддичу на позиции загонщика Примечания: нет Глаза снова пробежались по сухим сводкам, рука с пером на секунду дрогнула. А после на полях стали появляться заметки, крутившиеся голове Малфоя все это время и наконец нашедшие выход. Травля из-за крови. Оборвала связь. Книги? Благотворительность? Погибли родители. Отличница. Староста. Мало друзей. Еще чуть ниже - “Темный секрет” Драко откинулся на спинку кресла, проводя рукой по лицу. Перед ним вырисовывался не портрет убийцы. Перед ним вырисовывался портрет Гермионы Грейнджер в ее школьные годы. Точнее, четыре ее искаженных отражения. Умная, активная, увлекается книгами. Каждая из них была будто сфокусированной линзой, выхватывающей и гипертрофирующей одну из черт, что определяли Грейнджер несколько нет. Аманда Хант, выпускница Дурмстранга, оставалась белым пятном, что лишь подливало масла в огонь его догадок. Ее внешность удивительно точно подходило под любое стандартное описание - пышные каштановые кудри, хрупкое телосложение, юбка и рубашка. Его мысли скакали, пытаясь найти логику, узор в этом безумии. «Не случайность. Не тип. КОПИЯ? Но зачем? Почему Грейнджер?» «Аманда... Дурмстранг. Другая школа. Значит, важен не Хогвартс. Важен образец.» Он схватил новый лист и начал рисовать связи, стрелки, круги, в центре которых стояло одно имя — ГРЕЙНДЖЕР. Это не было расследованием. Это было прозрением, медленным и ужасающим. Он не выдержал и послал сову Тео. Тот уже через час стоял у двери Малфоя с подозрительным взглядом и бутылкой огневиски. — Я схожу с ума. — почти сразу, с порога заявил ему Драко, — Или нет. Посмотри. — Опять за своё? — Тео бросил пальто на стул, — Мы неделю назад обсуждали почти то же самое. — Посмотри, — Драко ткнул пальцем в разложенные папки, — Просто посмотри и скажи, что я схожу с ума. Мне нужно это услышать. Нотт вздохнул и начал листать. Сначала с привычным скепсисом, потом всё внимательнее. Он несколько раз возвращался назад, сравнивал отдельные страницы и абзацы, пока не отложил последний лист. — Ну? — потребовал ответа Драко, — Говори. Что это? Случайные жертвы? Или я начинаю видеть то, чего нет? — Это... странно, — осторожно признал Тео, — Смысл есть. Но они такие разные. Странная логика. — В том-то и дело! — Драко вскочил и начал ходить по комнате, — Я искал связи. Думал, дело в Грейнджер. Думал, кто-то охотится на её подобия. Это была бы чудовищная, но понятная идея. А это... — он с силой провёл рукой по волосам, — Это просто хаос. Изгой, затворница, благотворительница и идеальная ученица. Что между ними общего? Только то, что они учились в Хогвартсе и теперь мертвы. — он быстрыми шагами ходил из стороны в сторону, собирал разбросанные пергаменты и перья, Может, Поттер прав, и это просто маньяк? А я выдумываю сложности, потому что не вижу очевидного? Он остановился и посмотрел на Тео с настоящим отчаянием. — Скажи мне, что это паранойя. Скажи, что я просто не справляюсь с давлением, и мне мерещится этот заговор. Тео долго смотрел на него, а потом его взгляд снова упал на досье. На фотографию Аманды. — Паранойя... — медленно проговорил он, — Возможно. Но... Драко, если это не так... если они и правда все напоминают ее... что, если Грейнджер догадалась раньше? Драко замер. — Что? — Подумай. Она же всегда всё знает. Что, если она видела это с самого начала? Как отражение себя. И видела, как их методично убирают одну за другой. И не могла ничего доказать. Не могла остановить. Они оба замолчали, осознавая тяжесть этой догадки. — Салазар... — тихо выдохнул Драко, — Её состояние… Её отстранённость. А я ничего не видел! — он встряхнул Нотта за плечи, почти благодарный за его слова, — Я не сумасшедший. Ей просто страшно, она все поняла раньше меня! Внезапно всё встало на свои места. Её попытки ухватиться за формальные теории, её механические доклады — это была попытка сохранить рассудок, пока её изнутри съедало чувство вины и беспомощности. — Значит, я был прав, — голос Драко стал твердым, — Она в центре этого. Но не как причина. Как единственный, кто понимает истинный масштаб. И она в ловушке собственной проницательности. — Что будешь делать? — спросил Тео, — Покажешь это Поттеру? Уверен, что он тебя станет слушать? У вас же другая версия сейчас, а это... Да и сама Грейнджер. Драко, если ты скажешь ей, что кого-то убивают за то, что они напоминают ее… Ты не успокоительные будешь ей советовать, а целителя в Мунго. Драко сжал переносицу. Он видел перед глазми её бледное, измученное лицо. Сказать ей — значит обрушить на неё новый груз ужаса и вины. Молчать — значит оставить её в ловушке, слепой и беззащитной. — Я не знаю, как ей это сказать, — тихо признался он, — Но молчать нельзя. Если я прав, то она — не следователь в этом деле. Она — его причина. И следующая цель.

***

Ночь не принесла покоя. Голова гудела от количества мыслей. Малфой ворочался, видя под веками то заплаканную Грейнджер у аптеки, то строгие строки досье. Это не была уверенность — скорее, навязчивая интуиция. Мозг, перегруженный теориями, жадно требовал кофе и сигарету. Лучше две. Времени на пробежку не оставалось, она так и останется умершей традицией. Выскочил из дома почти на час раньше положенного. Надо было что-то делать. Мысль о том, чтобы подойти к ней и просто сказать «Тебя, возможно, убьют следующей», вызывала отторжение и нервный смешок. Перед перекрестком он на секунду замер. Его взгляд упал на знакомую маггловскую кофейню. Вспомнился ее латте с ванилью. Компромисс с реальностью. Желание купить один такой стаканчик кофе пропало так же быстро, как и появилось. Разве он поможет хоть как-то? В коридоре, прямо у лифтов, он столкнулся с Поттером. Тот стоял, изучая рапорт на пергаменте, и выглядел не лучше его — осунувшийся, с резкими тенями под глазами, воротник мантии был небрежно расстегнут. — Малфой, — кивнул Гарри, не отрывая взгляда от текста и делая пометку на полях зажатым в пальцах пером, — Совещание через пятнадцать минут. Будешь с показаниями свидетелей из аптеки? Драко почувствовал, как сжимаются его легкие. Момент истины настал раньше, чем он был к нему готов. — Надо поговорить. Сейчас. Наедине. — Его голос прозвучал резче, чем он планировал. Гарри медленно поднял на него взгляд. Он явно был не в восторге от перспективы, но, оценив выражение лица Драко, коротко кивнул и жестом указал на ближайшую пустую переговорную. Дверь закрылась, заглушив гул голосов. Малфой, не садясь, выложил перед аврором свои заметки, развернув бумаги к Поттеру. Его пальцы на мгновение прижали обложку, будто давая себе последний шанс передумать. Вот оно. Сейчас он назовет его параноиком. — Я анализировал досье жертв, — начал Драко, упираясь костяшками пальцев в столешницу и глядя поверх головы Поттера, — И о состоянии Грейнджер. Я считаю, они связаны. Но не так, как я думал сначала. Гарри молча взял бумаги, его движения были выверенными, профессиональными. Он листал страницы, не просто пропуская мимо, а изучая. Его лицо было отражением служебного равнодушия, но он видел, как напряглась челюсть. Наконец он отложил папку, аккуратно положив ее на стол, и скрестил руки на груди. — И что? — его голос прозвучал ровно, даже скептически, — Джессика Стенфилд натуральная блондинка, училась на Слизерине, была изгоем. Кассандра Блэр и Эмилия Лаусон были отшельницами. Это совсем не похоже на Гермиону. Она всегда в центре всего, у нее есть мы с Джинни. И Рон. Где тут связь, Малфой? Ты хватаешься за соломинку, потому что у нас нет других зацепок. — Не во внешности дело! Не в факультетах! — Драко резко выпрямился, его рука с размаху легла на раскрытые страницы, — Связь в другом. Они все словно части одного пазла. Разные, но из одной коробки. И Грейнджер... — он сделал паузу, заставляя себя говорить спокойнее, сжимая и разжимая свободную руку, — Она тоже это понимает. Думаешь, она просто так так реагирует? Он сделал шаг вперед, намеренно нарушив дистанцию, и посмотрел прямо на Гарри, вкладывая в слова всю свою убежденность. — Ты сам видел ее в среду. Похоже на усталость от работы? Это страх, Поттер. Глубокий, парализующий страх того, кто знает слишком много и не может никому рассказать, потому что ему не поверят. Она не спит, она на зельях, потому что видит закономерность, которую мы отказываемся замечать, уставившись в свои алхимические схемы! Гарри замер. Скепсис на его лице пошатнулся, уступая место тревоге, которую он тут же попытался скрыть, проведя рукой по волосам, сбивая их еще больше. Он снова посмотрел на заметки Драко, на стрелки, соединяющие имена, на пометки на полях, написанные нервным, угловатым почерком. Он видел ту же одержимость, что грызла и его. — Ты просишь меня поверить, — Гарри тихо произнес, отводя взгляд к зашторенному окну, — что моя лучшая подруга, человек, которого я знаю с одиннадцати лет, много недель скрывает от меня свои предположения о мотиве убийств. — Это был не вопрос, а констатация, полная горечи. — Я прошу тебя поверить, что она напугана до полусмерти, — поправил его Драко, опуская голос, — И, возможно, не без оснований. Мы должны с ней поговорить. Не как авроры с подозреваемым. Не как начальник с подчиненным. Как... — он с трудом выговорил, отводя взгляд в сторону, — ...как коллеги, которые хотят ей помочь, прежде чем ее накроет окончательно. Поттер закрыл глаза на секунду, с силой проводя ладонями по лицу, будто стирая усталость. Когда он снова посмотрел на Драко, в его взгляде читалась тяжелая, неохотная решимость. Он кивнул, коротко и четко. — Хорошо. Ладно. Мы рассмотрим твою версию. Но осторожно. Очень осторожно. Выложишь свою теорию на совещании, а после я сам с ней... И, Малфой, — его голос снова стал твердым, — Если ты хоть словом, хоть намёком, без моего прямого приказа, ранишь её или усугубишь состояние... — Поттер, — Драко прервал его, и в его голосе впервые за весь разговор не было ни вызова, ни сарказма, только усталая откровенность. Он отступил на шаг, восстанавливая профессиональную дистанцию, — Единственное, чего я хочу сейчас, это чтобы она перестала выглядеть так труп. Это плохо для дела. И найти больного придурка. Он не стал добавлять, что собирался купить ей кофе. Некоторые вещи, даже очевидные жесты профессиональной поддержки, Поттеру знать было необязательно. Совещание началось с неожиданного облегчения. Гермиона сидела на своем месте, и Драко с первого взгляда отметил перемену. Она выглядела... собранной, даже отчасти броской. Ее пышные каштановые локоны рассыпались по плечам. На ней была полупрозрачная синяя блузка с романтичными воланами и темная, почти вишневая помада. Уверенность сквозила в каждой детали, словно она бросила вызов собственному истощению. Она участвовала в обсуждении, ее голос звучал ровно и уверенно, когда она докладывала о новых данных по алхимическим компонентам. Драко почувствовал укол сомнения. Может, он и правда загнал себя в паранойю? Но все изменилось, когда Робардс прикрепил к доске новую улику. — На месте убийства Аманды Хант был найден студенческий билет, — его голос прозвучал гулко в наступившей тишине, — Информация с него уже проверена, никаких дополнительных следов нет Он приколол увеличенную копию. На снимке улыбалась юная девушка. Каштановые вьющиеся волосы, умный, прямой взгляд, вздернутый подбородок. — У тебя нет случаем сестры, а, Гермиона? — нарушая молчание, пробормотал Маклагген. Гарри, сидевший во главе стола, нахмурился. Его взгляд уперся в Малфоя, как бы подталкивая. — Выскажешься? Секунда ожидания, выдох, и все заметки из досье снова зазвучали в его голове. — При детальном рассмотрении жизни жертв можно выделить определенный паттерн. Элеонора Брэнстоун - отличница, староста, активная общественная позиция. Эмилия Лаусон имела блестящие академические успехи, увлечение книгами и помощью хромым, косым и обездоленным. Общее здесь в виде высокого интеллектуального потенциала, определенная... узнаваемость в своих кругах. Джессику… оскорбляли по факту рождения. — он отвернулся от Гермионы, - Фотография пятой жертвы лишь усиливает эту выборку. — Выборка? Параметр? — Гермиона заговорила, не глядя на него, ее голос был ледяным. Ее внимание было всецело приковано к Поттеру, — Вы строите теорию на основе случайных совпадений. Это ненаучно. Нет ни одного веского доказательства, связывающего жертв между собой, кроме надуманных аналогий. — Это не теория, это рабочая гипотеза. — парировал Гарри, его тон стал жестче, — И я, как руководитель следствия, обязан учитывать все риски. Включая потенциальную угрозу своему сотруднику. — Этот портрет вы только что сконструировали из воздуха! — она резко встала из-за стола и наконец повернулась к Драко, и в ее глазах вспыхнул огонь. — И на основании этой химеры собираетесь ограничить мою работу? — Гермиона, — он начал осторожно, когда совещание подошло к концу и большинство авроров уже вышло, — Учитывая последние события и... некоторые теории, я настаиваю на мерах безопасности. Мы выделим тебе охрану. И, пожалуйста, временно ограничь перемещения. Она отодвинула стул с оглушительным скрежетом. — Что? Нет. Это какой-то бред, Гарри! Я не нуждаюсь в няньке! Я не беспомощная! — Я не говорю, что ты беспомощна! — Гарри поднялся ей навстречу, его терпение лопалось, — Но ты сама видишь, что происходит! Кто-то охотится на... — Я не хочу это слушать! — ее голос сорвался на высокой ноте. Она схватила свою палочку и, почти бегом, выскочила из кабинета, хлопнув дверью. В наступившей тишине Гарри с силой выдохнул, снимая очки. — А я предупреждал тебя. — Она напугана, Поттер, — тихо, но четко сказал Драко, все еще глядя на захлопнутую дверь, — Не в ярости. В панике. И твои приказы ее не успокаивают. Он не стал ждать ответа. Инстинкт гнал его вперед, на маленький заброшенный балкончик в дальнем конце коридора, куда он сам иногда сбегал перекурить. Малфой нашел ее там. Она стояла, вцепившись в железные перила, спиной к нему, и ее плечи мелко дрожали. Осенний ветер трепал ее волосы и тонкую блузку. — Грейнджер, — он назвал ее тихо, чтобы не напугать. Она обернулась. Следы паники и одновременно старой решимости все еще были видны в ее глазах. — Идиот, — прошептала она беззлобно, — Полный идиот. — Согласен, — легко принял это Драко, доставая пачку. Он прикурил, сделал затяжку и протянул ей пачку. Гермиона посмотрела на пачку, потом на него. — Дай одну, — тихо попросила она. В ее голосе не было вызова, только усталая покорность. Драко, не говоря ни слова, протянул ей пачку и зажигалку. Ее пальцы дрожали, когда она пыталась прикурить. Он молча поднес огонь к кончику ее сигареты. Пламя осветило ее бледное, напряженное лицо. Она затянулась и закашлялась. — Гадость, — выдохнула она, но сигарету не бросила. — Привыкнешь, — он прислонился к перилам рядом, плечом к плечу. Она закрыла глаза, затягиваясь снова, на этот раз аккуратнее. — Я не думала, что когда-то снова увижу смерть так близко. Ну, после войны. — Гермиона чуть опустила голову, расслабляясь, — Вышла из аптеки и уже собиралась аппарировать домой. А потом... краем глаза увидела Аманду в переулке. Подумала, что ей плохо. — Она была на тебя похожа, — тихо сказал он вместо этого, — Аманда. В последний раз я не придал значения, но сейчас... — Я знаю, — ее голос был безжизненным. — Я видела, —Она обхватила себя руками от особо резкого порыва ветра. На высоте этажей он всегда чувствовался особенно сильно. Не говоря ни слова, Драко скинул свою тяжелую служебную мантию и набросил ей на плечи. — Не надо... — Замолчи, Грейнджер, — отрезал он без злобы, — Мы еще вернемся к разговору о джентльменстве. Она уступила, кутаясь в темную ткань, пахнущую дымом. Они стояли так в тишине, куря, глядя на небольшую площадь перед Министерством. Двое коллег, объединенные чужой трагедией и общим, давящим предчувствием. Боковое зрение отметило где-то внизу играющий блик. Малфой нахмурился, всматриваясь в снующих туда-сюда работников и посетителей, но ничего не увидел. Паранойя.

***

Подходя утром к Министерству, Драко машинально скользнул взглядом по тротуару у знакомой кофейни. Мгновение осознания, и тот замер, как вкопанный. Она не просто была там — она явно его поджидала. Грейнджер стояла, непринужденно прислонившись к стене, и в ее руках, вопреки всем законам мироздания, было два картонных стаканчика. Она выглядела... почти беззаботной. Уголки губ приподняты в легкой, улыбке, а в глазах, насколько он мог разглядеть через дорогу, не читалось ни следов вчерашней паники, ни привычной усталой напряженности. У Малфоя на мгновение перехватило дыхание. Она протянула ему один из стаканчиков, и ее пальцы на секунду коснулись его. — За мантию, — сказала она, и ее голос звучал ровно, почти игриво, — И за джентльменство. Американо. Драко медленно взял стаканчик, чувствуя, как его мозг лихорадочно пытается переварить этот сюрреалистичный поворот. Она не просто пришла. Она запомнила, как он пьет кофе. Она купила ему кофе. — Что это за внезапная... любезность? — ответил он, нахмурившись, пытаясь скрыть охватившее его замешательство, — И с чего это ты выглядишь так, будто только что выиграла годовой абонемент в библиотеку? В ответ Гермиона молча сунула ему под нос свежий, еще пахнущий краской, номер «Ежедневного пророка», который держала в другой руке. «МАНЬЯК ТЕРРОРИЗИРУЕТ ЛОНДОН: БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ И ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА — УСПЕШНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ИЛИ НОВЫЙ СКАНДАЛ?» Под заголовком была их фотография. Четкая, неоспоримая, сделанная с идеального ракурса. Они на том самом балконе. Гермиона, укутанная в его, слишком большую для нее мантию, с сигаретой между пальцев. Он, стоящий вплотную. Выражения лиц были неразличимы вдали, но сама поза говорила сама за себя. Текст под фото пестрел броскими фразами, «...наш агент утверждает, что коллеги провели наедине обстановке более получаса, игнорируя этикет...», «...информированный источник в Министерстве намекает на давнюю связь, о которой предпочитали умалчивать...», «...напомним, г-н Малфой был оправдан по всем статьям, однако вопросы у общественности остаются...», «...как это скажется на расследовании...» Ярость ударила Драко в виски. Он потянулся за палочкой, сжимая стаканчик так, что картон хрустнул. — Это что, черт возьми... Какой еще независимый информатор? Его тираду прервал тихий, сдавленный смешок. Он посмотрел на Гермиону. Она не просто улыбалась. Она смеялась. Тихо, почти беззвучно, ее плечи слегка вздрагивали, а в глазах стояли слезы. — Поздравляю, Малфой, — выдохнула она, видя его ошеломленное лицо, — Похоже, мы снова звезды. В городе убивают невинных девушек, а Пророк озабочен тем, кто и с кем курит. Тебе не кажется это хоть сколько-нибудь забавным? — Нет, Грейнджер, мне это не кажется забавным! — прошипел он, понижая голос, чтобы не привлекать внимание редких прохожих, — Это компрометирует все расследование! Это бросает тень на нас обоих, но в первую очередь — на тебя! Они выставляют тебя... — О, не волнуйся обо мне, — она отпила глоток своего латте, —Кажется, пора напомнить Рите Скитер, насколько тесной бывает банка. Малфой уставился на нее, полностью сбитый с толку. Его ярость столкнулась с абсолютной невозможностью понять ход ее мыслей. — При чем тут банка? — О, Рита Скитер много сочиняла о Гарри, обо мне и о всех подряд еще на четвертом курсе. Оказалось, что она незарегистрированный анимаг. Превращалась в жука и подслушивала личные разговоры. — пояснила Гермиона, и ее улыбка стала холодной и хищной. Она посмотрела на газету, потом на Драко, и в ее глазах вспыхнуло знакомый огонек, Тот самый, что он не видел в ней уже несколько недель, — И однажды, — продолжила она почти небрежно, — я поймала этого жука, посадила в банку и целую неделю не выпускала. Объяснив ей при этом все возможные последствия разглашения тайны о ее... нелегальном статусе. Гермиона отпила еще глоток кофе. — Думаю, Кингсли стоит провести внезапную проверку всех сотрудников на предмет анимагии. Малфой смотрел на нее, и ярость его медленно уступала место чему-то вроде невольного уважения. Он видел перед собой ту Грейнджер, которая, будучи подростком, спасала мир. — Боже, — наконец выдохнул он, и уголки его губ непроизвольно дрогнули, — Ты ужасающая женщина, Грейнджер. — Спасибо, — она улыбнулась ему в ответ, и в этот раз улыбка была искренней, — Я всегда считала, что некоторые вещи не меняются. И желтая пресса — одна из них. Идем? Нас, похоже, ждет веселое рабочее утро. Она развернулась и двинулась к входу в Министерство, пряча газету в сумку. Впервые за долгое время Драко подумал, что, возможно, у них все же есть шанс против всего этого хаоса. Если, конечно, этот хаос не сокрушит их первым. Улыбка все еще играла на их губах, когда они пересекли порог Министерства и оказались в гулком атриуме. Но уже через несколько шагов стало ясно, что новость о скандале обогнала их. Взгляды, резко обрывающиеся разговоры и приглушенные перешептывания сопровождали весь путь к лифтам. Гермиона держалась с подчеркнутым спокойствием, а Драко — с привычной высокомерной небрежностью. Двери лифта открылись, и они столкнулись с Кормаком. Его взгляд быстро упал на свернутую газету в руке Гермионы. — А, так вы уже в курсе? — хмыкнул он, двери с шумом закрылись, — Объяснишь, что это было? Или Малфой теперь твой официальный консультант по связям с прессой? — Я не понимаю, о чем ты, Кормак, — холодный ответ, но легкое движение бровей к переносице на секунду выдало ее удивление. — Не понимаешь? — Маклагген фыркнул, его голос прозвучал громко в замкнутом пространстве, — Прослеживается прямая связь. С момента твоего подключения к делу ритм расследования сбился. Все улики ведут в тупик. И теперь даже утечка. Твое нестабильное состояние последних недель и... — его взгляд скользнул по Драко, — ...сомнительное окружение лишь укрепляют мои подозрения. Малфой, до этого молчавший, сделал полшага вперед, создавая некий барьер между взбешенным коллегой и Грейнджер. — Маклагген, твоя логика хромает. — его голос прозвучал сухо, как на допросе, — Во-первых, утечка могла произойти из десятка источников, включая архив или отдел регистрации заклинаний. Во-вторых, если бы Грейнджер хотела сливать информацию, она бы не стала делать это через таблоид. Глупо, не находишь? В-третьих, — он окинул Кормака презрительным взглядом, — твои намёки насчёт меня похожи на дискриминацию и предвзятость, за которую я могу написать рапорт. Или мы все-таки будем работать, а не выяснять, кто с кем курит на балконе? Лифт остановился, выпуская их на этаж. Спор, однако, не утихал. Маклагген, красный от злости, продолжил нападать, привлекая внимание. — Она знает больше, чем говорит! Все это алхимическое шаманство, ее странные отлучки... — Это называется работа, Маклагген, — раздался спокойный голос Гестии Джонс, подошедшей к группе, — У Гермионы есть и свои обязанности вне следствия. А твои обвинения голословны. В этот момент к группе подошел Гарри, его лицо было серьезным. — Хватит! — его голос резко оборвал перепалку, — Обстановка и так накалена. И да, учитывая публикацию и общую ситуацию, за твоим домом, Гермиона, установлено круглосуточное наблюдение. В камине на днях будет настроена экстренная связь. Гермиона, до этого молча выслушивавшая обвинения, резко подняла голову. В ее глазах вспыхнуло что-то острое и горькое. — Ах, вот как? — ее голос дрогнул, — Если уж мне настолько опасно даже появляться на улице, то, наверное, и отмечать завтра мой день рождения в баре очень безрассудно? Может, сразу отменим? Чтобы никому не мешать и не рисковать? — Гермиона, никто не говорит об отмене. — выдохнул Поттер, - Просто будем осторожнее. Там буду я, и Рон. - он перевел взгляд на Драко, — Э... Малфой, если хочешь... заходи завтра тоже. Посидишь с нами. Чем больше людей, тем... безопаснее, наверное. В коридоре воцарилась краткая, оглушительная тишина. Даже Гермиона выглядела удивленной. Драко медленно перевел взгляд с нее на Гарри. Его брови почти незаметно поползли вверх. — Это... неожиданно. — произнес он наконец, голос выдавал легкое замешательство. — Я подумаю. Оставшуюся часть дня работа шла в монотонном, напряженном ритме. Воздух был наполнен невысказанными подозрениями и расколом, едва прикрытым профессиональной необходимостью. Он пытался сосредоточиться на отчетах, но мысли путались. Ближе к вечеру в окно его кабинета постучала уставшая на вид сова. Узнав размашистый почерк Тео на конверте, Малфой распечатал его с лихорадочной поспешностью. Драко, Привет. Я по поводу твоих зелий. Уж не знаю, зачем они понадобились Люциусу, но достать их не так-то просто. Первое, как я и говорил, - Яд василиска. Причем очень концентрированный. Держи где-нибудь подальше от самых любопытных. Со вторым чуть посложнее. Такое зелье долго не хранится, так что я вообще не думаю, что там что-то работает. Но не суть. Это “Сияние Бездны”. Одна маленькая капля, и ты вспомнишь, как появился на свет. Чуть больше и все, мозг в кашу. Для памяти Грейнджер самое то. Шучу. Так, третье - вообще интересная вещица. “Печать Забвения”. Выпей это — и всё, никто не вспомнит ни твоего имени, ни лица. Даже я забуду, что ты должен мне 10 галеонов с третьего курса. Я все таки поцеловал тогда Паркинсон. С четвертым я так и не понял до конца. Предположение у меня, конечно, есть. Анимариан. Но цветок для него не растет уже как лет 400. Шкатулка-то явно не такая древняя. Я оставил его у себя, если ты не против. Нужно провести пару тестов. Слушай, будь аккуратнее с этим своим наследством. Выглядишь ты и так последние недели как привидение, так что не превращайся в него окончательно. Да, и верни мою сову, она у меня любимая. Люблю, целую Т. Драко опустил письмо, и ухмылка тронула его губы. Типичный Тео — смертельно опасные зелья соседствовали с упоминанием о десяти галеонах и заботой о сове. Он медленно сложил пергамент и спрятал его во внутренний карман. Малфой поднял взгляд от отчета и взглянул на настенные часы. Стрелки показывали без пяти десять. В аврорате воцарилась та особая, выжатая тишина, что наступает после ухода большей части сотрудников. Он откинулся на спинку стула, с силой проводя ладонью по шее, расправляя затекшие мышцы. Воротник рубашки на мгновение показался ему невыносимо тесным. Бесполезно, дальше сидеть смысла не было. На выходе из кабинета он почти столкнулся с Гермионой, которая, похоже, тоже собиралась домой. Уставший взгляд приятно сочетался с общей расслабленность. Две верхние пуговицы были расстегнуты, высокий хвост чуть растрепался. — Уходишь? — тихо спросила она. — Да. Бесполезно дальше, мозг уже не варит, — отозвался он, поправляя складки на мантии. Она кивнула, словно соглашаясь с невысказанной мыслью. — Не забудь, — напомнила она, слегка запинаясь, — Завтра. В семь. Я... я с утра пришлю тебе адрес. — Жду, — коротко кивнул он и направился к выходу. Выйдя на прохладную вечернюю улицу, он не сразу повернул к дому. Нервы были натянуты, а в голове продолжали крутиться обрывки досье, зелья Тео и ее слова. Ноги сами понесли его к небольшому, единственном все еще открытому магазинчику. Над головой дернулся колокольчик. Он медленно прошелся между стеллажами, чувствуя себя не в своей тарелке. Что вообще дарят Гермионе Грейнджер на день рождения? Книгу? У нее их, наверное, тысячи. Дорогие чернила? И тогда его взгляд упал на полку с блокнотами. И застыл на одном. Небольшой, в тонкой кожаной обложке цвета неба, на которое вытеснена изящная белая лилия. Память нахлынула неожиданно и ярко. Третий курс. Поезд. Она сидела в купе, уткнувшись в точно такой же блокнот, только потертый, и что-то яростно рисовала. Он, проходя по коридору, мельком увидел. Потом шестой курс. Они сидели в библиотеке по разные стороны стола, окруженные стопками книг. Она что-то яростно писала в своем блокнотике, время от времени бормоча про некомпетентность автора учебника. Он же от скуки начал чертить на своем пергаменте карикатуру на Снейпа. В какой-то момент отвлекся и увидел, что она смотрит на его рисунок. Вместо того чтобы возмутиться, ее губы дрогнули в сдержанной улыбке, и она, поймав его взгляд, быстро отвела глаза обратно к своему блокноту. Малфой не осознавал, что взял новый блокнот в руки, пока пальцы не ощутили прохладную, гладкую кожу. Лилия. Символ чистоты. Горькая ирония судьбы. Но блокнот был... идеальным. Практичным, красивым, без пафоса. Драко повертел его в руках и, уже направляясь к кассе, заметил стойку с закладками. Его взгляд зацепила одна — ярко-алая, с переливающимся на ней рычащим львом. Гриффиндорская до неприличия. Уголки его губ дрогнули. Глупо. Детски. Но он не смог удержаться. На кассе пожилой продавец взял у него блокнот и закладку. — В подарок? — спросил он доброжелательно, — Упаковать? Может, позолоченную ленточку? Или открытку приложить? Драко замер, смотря на продавца с искренним недоумением. Он никогда не задумывался о таких вещах. Подарки в детстве всегда упаковывали эльфы, и они не сопровождались открытками с личными посланиями. — Просто... в бумагу, — наконец выдавил он, — Без всего остального. — Как скажете, — кивнул продавец и принялся аккуратно заворачивать покупку в плотную коричневую бумагу. Закончив, он с легким стуком поставил аккуратный сверток на прилавок и посмотрел на Драко с одобрением, — Хороший выбор. Девушке понравится. Драко, застигнутый врасплох этим простым комментарием, лишь коротко кивнул и бросил на прилавок несколько монет. Он вышел на улицу, сжимая в кармане подарок. Безумие. Идти на день рождения Грейнджер — это уже переходило все границы. Но почему-то мысль о том, что она будет делать свои заметки в этом блокноте, казалась ему единственно правильной в этом хаотичном мире.

***

Едва переступив порог своего кабинета утром, Драко заметил на столе аккуратно сложенный листок. Без подписи, но почерк был узнаваем — мягкий, мелкий. Как раньше. Всего несколько слов: “Караоке-бар “У Гарольда” улица Клермонт, 17. 19:00”. Сама Грейнджер в аврорате так и не появилась. Весь рабочий день прошел под знаком внутреннего спора. Это ошибка. Они — друзья. Ты — чужак, бывший пожиратель, которого позвали из вежливости. Сидеть весь вечер, наблюдая за их панибратством, — мазохизм. Компания из аж двух Уизли. Но в семь, будто под руководством неведомой силы, он все же стоял у входа в заведение под мигающей вывеской. Уютное маггловское заведение встретило его теплым светом и смесью запахов крафтового пива, попкорна и сладких коктейлей. Стены были украшены виниловыми пластинками и гитарами, а в центре - небольшая сцена. Компания сразу попалась на глаза на просторном угловом диване. Картина была настолько живой и естественной: Гарри что-то шептал на ухо Джинни, заставляя ее смеяться, Рон с азартом изучал меню коктейлей, а Гермиона... она улыбалась, слушая их, и ее пальцы бессознательно, почти незаметно, гладили рукав свитера на левом предплечье. Смех был таким искренним, заливистым. — Малфой! — первым его заметил Рон, и его удивление было настолько чистосердечным, что даже не показалось обидным, — Ты и вправду пришел. Думал, ты просто из вежливости кивнешь. — Меня пригласили, Уизли, — сухо отвечал Драко, снимая пальто, — Иногда я принимаю приглашения. — О, оставь, Рон, — мягко, но твердо вмешалась Джинни, подвинувшись к Гарри, чтобы освободить место в диване, — Не обращай на него внимания. Что будешь пить? Он заказал ром, и постепенно вечер начал набирать обороты. Первые полчаса Драко провел, отсиживаясь в своей роли молчаливого наблюдателя. Он сверлил взглядом свой бокал и слушал. Гарри, расслабившись, положил руку на плечо Джинни, и та автоматически прижалась к нему. Он рассказывал о нелепом случае с контрабандистом, который пытался спрятать запрещенные артефакты в ящике с подгузниками. — ...и когда мы открыли коробку, этот мерзкий амулет лежал прямо на... ну, ты понял. Робардс чуть не потерял сознание от вони. Джинни фыркнула, стуча костяшками пальцев по его груди: — И ты, герой, сунул туда руку без перчаток? — А как иначе? — Гарри ухмыльнулся, целуя ее в висок, — Работа есть работа. Рон и Джинни подхватили нить, начав вспоминать, как впервые притащили сюда Гермиону на пятом курсе. — Она всю дорогу ворчала, что у нее к экзаменам по Трансфигурации не готова еще одно эссе, — хохотнул Уизли. — А вы оба были пьяны в стельку после того, как проиграли «Канноны» с разгромным счетом, — парировала Гермиона, но беззлобно, — И ты, Джинни, пыталась объяснить мне правила караоке, пока сама не могла попасть в ноты. — А ты, — Джинни указала на нее пальцем, — после третьего сидра завела лекцию о физике звуковых волн! — Это очень интересная тема! — возразила Гермиона, и щеки ее порозовели, — И к тому же, я тогда выиграла у того парня в музыкальной викторине, и он купил нам выпить. — Он думал, ты не разбираешься в музыке, — добавил Гарри, улыбаясь. Позже, когда алкоголь успел ударить в голову, Джинни внезапно вскочила, ее глаза блеснули озорным огоньком. — Так, хватит сидеть! — объявила она, хватая Гарри за руку, — Мой выход! Она потянула его к сцене, где они устроили душераздирающе нестройное, но полное энтузиазма исполнение попсового трека. Гарри краснел, но улыбался, не в силах устоять перед ее заразительной энергией. Они дурачились на сцене, кривлялись и смеялись. Затем Джинни, запыхавшаяся и сияющая, спрыгнула со сцены и устремилась к их столу. — Теперь твоя очередь, Гермиона! — провозгласила она, хватая подругу за обе руки. — Джинни, нет! — засмеялась Гермиона, пытаясь вырваться, но без особого рвения, — Ты же знаешь, я не умею! — Именно поэтому! Это традиция! Помнишь, на пятом курсе? И вот они уже обе на сцене, выбрав что-то, что должно было быть рэпом. Джинни зажигательно размахивая микрофоном, танцевала, а Гермиона сначала смущенно подпевала, но под конец, захваченная общим весельем, уже смеялась и двигалась в такт. Они смотрели друг на друга, и в их глазах читались годы дружбы, общих секретов и безоговорочной поддержки. Это было чистое, легкое веселье, и Драко, наблюдая со стороны, не мог не отметить, как это преображало. Малфой молча слушал, изредка вставляя колкость или отвечая на прямой вопрос. Их дружба была живой, шумной, полной общих глупостей и историй. Но по мере того как ночь углублялась, а коктейли делали свое дело, острые углы начали сглаживаться. Рон, разгоряченный пивом, вдруг спросил его о каком-то сложном заклинании, и они неожиданно для себя ввязались в техническую дискуссию. Джинни подлила ему еще текилы без спроса, с подмигиванием. Гарри спросил его мнение о последней тактике Холихедских Гарпий. Драко поймал себя на том, что улыбается какой-то глупой истории про то, как Поттер пытался починить маггловскую плиту с помощью заклинания и чуть не поджег всю кухню в своем старом доме. Заиграла медленная, меланхоличная баллада. Гарри посмотрел на Джинни, та кивнула, и они, не говоря ни слова, поднялись и вышли на крошечное пространство, служившее танцплощадкой, легко обнявшись. Они двигались в унисон, ее голова лежала на его плече, его рука покоилась на ее талии. Это было настолько естественно, так органично, что Драко стало почти неловко за свое вторжение в их приватность. Именно в этот момент Рон, немного заплетающимся языком, обернулся к Гермионе: — Эй, Миона, потанцуем? Как в старые-добрые. Гермиона на мгновение застыла. Улыбка на ее лице дрогнула, но никуда не пропала. — Рон, я не знаю... — Да ладно тебе! — он потянул ее за руку, — Одну песню. Она позволила ему поднять себя отвести в сторону четы Поттеров. Драко наблюдал, как они встали в пару. Между ними была дистанция, целое море невысказанного. Рон пытался шутить, но его движения были неуклюжими. Гермиона улыбалась, кивала, но ее взгляд блуждал где-то поверх его плеча. Когда песня закончилась, Гермиона отступила назад и почти бегом направилась в сторону дамской комнаты. Джинни, вернувшаяся с Гарри к столу, толкнула брата в бок. — Идиот. Не надо было давить. — Я не давил! — возмутился Рон, но без огонька, — Просто... предложил. Драко выпил остатки из бокала. Это было странно. За стенами этого паба бушевал шторм: нераскрытые убийства, подозрения, опасность, зелья в шкатулке его отца. Но здесь, в этом уютном караоке-баре, полном смеха и музыки, существовал маленький, уютный островок. Островок, на котором Гермиона Грейнджер на время переставала быть целью для маньяка, а снова становилась просто девушкой, которая смеется над шутками своих друзей и пытается не ранить бывшего возлюбленного. И Малфой, против всех ожиданий, против всякой логики, получил временную дозу этой радости. Гермиона вернулась за стол, протискиваясь между остальных поситителей. Румянец от смущения на ее щеках быстро сменился новым приливом веселья. Она с энтузиазмом включилась в спор Рона и Гарри о каком-то новом проекте, подкрепляя свои аргументы такими замысловатыми статистическими выкладками, что у Гарри закружилась голова, а Рон только развел руками в комичном недоумении. — Ладно, ладно, ты права, как всегда, — сдался он, закатывая глаза, но с широкой улыбкой, — Просто невыносимо иногда, что ты всегда права. — Не всегда, — Гермиона подняла бокал, — Но сейчас да. Джинни, наблюдая за этой сценой, перевела взгляд на Драко, который сидел чуть поодаль и крутил сигарету между пальцев. — Ну что, Малфой, впечатлен? — спросила она, подмигнув ему, — Наша энциклопедия все еще в строю. Драко позволил себе легкую ухмылку. — Я впечатлен ее способностью использовать теорию вероятности для доказательства превосходства Ассоциации вампиров над Обществом анимагов. Это требует определенного... извращенного склада ума. — О, ты еще не видел, на что она способна, когда действительно разойдется, — рассмеялась Джинни, — На четвертом курсе она математически доказала Снейпу, что его способ варить Зелье Живой Смерти неоптимален. Он был зеленее мандрагоры. — Зрелище, которое я, пожалуй, предпочел бы видеть собственными глазами, — Малфой улыбнулся, и Уизли (Поттер) снова залилась смехом. Еще час пролетел незаметно. Они все вместе, включая Драко, которого Джинни настойчиво потянула за рукав, исполнили на сцене бессмертную “Богемскую Рапсодию”. Это был оглушительный, фальшивый вариант классики. В самый пафосный момент, когда все кричали “Галилео!”, он поймал взгляд Гермионы. Она, красная от смеха, с растрепанными волосами, смотрела на него, и в ее глазах не было ни капли былой настороженности. Но всему приходит конец. Первой сдалась Джинни, объявив, что ее окончательно добил последний шот текилы. Гарри, обняв ее за плечи, тут же поддержал. Рон, хоть и ворчал, что вечер только начинается, широко зевнул. — Да, пожалуй, пора, — согласилась Гермиона, с трудом поднимаясь с дивана. Ее движения были немного замедленными, а глаза блестели от выпитого, — Спасибо вам... это был прекрасный вечер. Когда они вышли на прохладный ночной воздух, Гермиона, сделав первый шаг, слегка пошатнулась. Малфой, шедший следом, инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать ее под локоть. Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. — Все в порядке? — спросил он, убрав руку в карман, как только она обрела равновесие. — Да, просто... ноги затекли, — смущенно пробормотала она, избегая его взгляда. — Я аппарирую, — объявил Рон, уже доставая палочку. — В твоем состоянии? — тут же возразила Гермиона, возвращая свой образ моралистки, — Рон, это опасно. Ты можешь размазать себя по всему Лондону. — Она права, — поддержал Гарри, крепче прижимая к себе Джинни, — Пойдем пешком. Нам недалеко. — А я? — спросила Гермиона, и в ее голосе снова мелькнула легкая неуверенность. — Ты живешь в другом направлении, — мягко ответил Гарри, — Может, тоже пешком? Или вызовешь такси? Драко, не говоря ни слова, просто стоял рядом. Предлагать проводить было бы кощунством. — Я... я, наверное, пройдусь, — решила Гермиона, глядя на тротуар, — Освежу голову. — Не будь дурочкой, уже поздно, — фыркнула Джинни, но ее уже тянул за собой Гарри. — Я уверен, с ней все будет в порядке, — сказал Малфой, наконец нарушив молчание. Его голос был ровным, лишенным какого-либо намёка, — Она, кажется, единственная из нас, кто способен в таком состоянии процитировать наизусть весь устав Министерства. Гермиона фыркнула, изображая что-то вроде благодарности. Попрощавшись с остальными, они остались вдвоем на пустынном тротуаре. Воздух был прохладен и свеж. Гермиона сделала несколько шагов, и на этот раз ее походка была более уверенной. — Ты действительно не должна аппарировать одна в таком виде, — тихо сказал Драко, догоняя ее и становясь на край со стороны дороги. — Я знаю, — ее выдох стал облаком пара в темноте. Они шли в молчании, изредка прерываемом ее комментариями о архитектуре или его саркастическими замечаниями по поводу забавных витрин. Напряжение последних недель постепенно таяло, уступая место странному, мирному спокойствию. Она была просто Гермионой — умной, немного неуклюжей после пары коктейлей, с растрепанными волосами и уставшими, но все еще живыми глазами. Когда они подошли к ее дому, она остановилась у калитки и повернулась к нему. — Спасибо, что пошел со мной. И... что вообще пришел сегодня. — Всегда к вашим услугам, мисс Независимость, — он слегка склонил голову. Именно тогда он вспомнил о подарке. Нелепость этого жеста снова накрыла его, но отступать было поздно. — У меня кое-что для тебя, — сказал он, доставая из кармана пальто небольшой сверток, — Не смотри так. Это не обручальное кольцо. Она взяла сверток с тем же немым вопросом во взгляде. Развернув крафтовую бумагу, сначала увидела закладку со львом. Хихикнула, изучая детский рисунок на ней. — О, боже... Напоминание о моих корнях? — Нечто вроде того, — буркнул он. Потом ее пальцы наткнулись на блокнот. Голубая кожа, белая лилия. Она замерла, проводя подушечкой пальца по тиснению. — Он... как мой старый, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала ностальгия, — Тот, что был у меня в Хогвартсе. — Я знаю, — тихо сказал Драко. — Твои заметки в последнее время стали напоминать шифры сумасшедшего. Решил, что тебе нужно больше места, чтобы выводить свои гениальные каракули с размахом. На него наложено заклятие незримого расширения. Страниц хватит, пока хватит мыслей. Она открыла блокнот, и ее глаза расширились от удивления, когда страницы под ее пальцами множились, оставаясь внешне тонкими. — Малфой... это... невероятно. — Это еще не все, — он сделал шаг ближе, и его тон стал серьезным, — Закладка тут не часть декора. Это портключ. Она сжала в руке алого льва, и ее улыбка медленно угасла, уступая место пониманию. — Если станет невыносимо... — он говорил тихо, но очень четко, глядя ей прямо в глаза, — ...если почувствуешь малейшую опасность, если покажется, что за тобой идут, если просто будет нужно... Просто возьми ее. Она приведет тебя в место, где можно отдышаться. В безопасное место. Никто, кроме тебя, не сможет им воспользоваться. Он видел, как по ее лицу прокатывается борьба. Гордая часть не хотела принимать, казаться уязвимой. Но по лицу тенью отразилось облегчение. — Я... — она сжала блокнот так, что костяшки ее пальцев побелели, — Я не хочу, чтобы ты думал... — Я думаю, что ты самая упрямая и способная волшебница, которую я когда-либо знал, — перебил он ее, — Но даже у самых сильных есть предел. И мне... — он запнулся, — ...мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось. Так что просто возьми это. Как страховку. Она смотрела на него, и в темноте ее зрачки казались огромными. Луна выхватывала из темноты серебро его волос и влажный блеск в ее глазах. — Спасибо, — снова сказала она, и на этот раз это было не просто вежливое слово. Это было признание его заботы, — За блокнот. И... за портключ. И за то, что проводил. Она сделала небольшой, почти неуловимый шаг вперед. Не для объятия, нет. Но расстояние между ними сократилось до предела. — Заходи на чай как-нибудь, — неожиданно сказала она, и в голосе ее прозвучала легкая, смущенная дрожь, — Когда все это... уляжется. Если захочешь. — Возможно, — он кивнул, чувствуя, как что-то теплое разливается у него в груди, — Если обещаешь не пытаться объяснять мне квантовую физику. — Никаких обещаний. Она еще секунду постояла, словно что-то взвешивая, потом повернулась и, не говоря больше ни слова, прошла через калитку к своей двери. Ключ щелкнул в замке. Прежде чем скрыться за дверью, она обернулась и посмотрела на него через плечо. Один последний взгляд в ночи. Дверь закрылась. Малфой еще несколько минут стоял на тротуаре, глядя на то, как в одном из окон загорается свет. Кто-то вдали просигналил, выдергивая его из транса. Он ушел, оставляя за спиной тихий дом и женщину внутри, которая, он знал, сейчас прижимала к груди голубой блокнот, словно талисман. Ночь была по-прежнему темной и полной опасностей, но в ней появилась одна, хрупкая и важная точка безопасности.

***

Июль, 2000 Воздух был густым и сладким от дыма десятков кальянов. Запах яблочного табака, смешанный с тяжелыми восточными духами, висел почти осязаемой пеленой. В полумраке, разрываемом лишь мигающими фиолетовыми и бирюзовыми неоновыми полосами, тела на танцполе сливались в единый, дышащий организм. Гермиона сидела за высокой барной стойкой. В ее длинных пальцах изящно покачивался бокал мартини. Взгляд, томный и заинтересованный, был прикован к молодому человеку рядом — магглу-археологу лет двадцати пяти, с загорелым лицом и слишком белоснежной улыбкой. Его звали Марк, и он с первого взгляда был явно очарован. — И ты говоришь, эта карта может указать на неизвестные гробницы? — она наклонилась вперед, ее голос был низким, интимным. Ее обнаженное плечо почти касалось его руки. — Не может, а обязательно укажет, — уверенно продолжал он, его пальцы скользнули по ее запястью, рисуя на коже невидимые узоры. Она не отдернула руку. Напротив, ее губы растянулись в медленной, ободряющей улыбке, — У меня есть доступ к архивам, о которых никто не знает. Для такой... исключительной девушки я могу сделать исключение. Он пригласил ее танцевать. На площадке, в клубах кальянного дыма, он притянул ее к себе, его руки скользили по ее талии, бедрам, слишком уверенно, слишком фамильярно. Она не сопротивлялась. Она смеялась, запрокидывая голову, ее тело пластично двигалось в такт музыке, отвечая на его навязчивые прикосновения. Она ловила взгляды и отражала их. — Ты просто невероятна, — шепот коснулся ее уха — Ты еще ничего не видел, —она лишь подмигнула, касаясь кончиком пальца его груди, прежде чем легко выскользнуть из его объятий, уводя его обратно к столику. Он был пойман на крючок. Она задавала вопросы, вплетая их в ткань флирта, и он, пьяный от ее внимания и алкоголя, выкладывал все, что знал — имена, места, коды доступа. Наконец, он, окончательно убежденный в своем успехе, попытался ее поцеловать. Она мягко, но недвусмысленно отвела его, положив палец ему на губы. — Не сейчас. Завтра. Ты же обещал показать мне эти архивы? — ее голос был шелковым, полным мнимого разочарования. Она сунула ему в руку бумажку с номером своего отеля, фальшивым, разумеется. Он ушел, обернувшись на прощание, с взглядом, полным глупого триумфа. И тогда, когда его фигура растворилась в толпе, маска рухнула. Улыбка испарилась с ее лица, оставив после себя лишь ледяную пустоту. Она больше не чувствовала жары. Она повернулась и почти механически направилась к дверям в уборные. Зеркало там было огромным, с такой же яркой подсветкой. Гермиона остановилась перед ним, упираясь руками в прохладный бортик раковины. Девушка, смотрящая на нее из отражения, была чужой. Темные тени, яркие губы, растрепанные от танца волосы. Платье вдруг показалось ей грязным, липким на коже. Она смотрела на свое отражение, и волна отвращения подкатила к горлу. Она с силой плеснула лицо холодной водой, но образ в зеркале не менялся. Он смотрел на нее с немым укором. Ради того, чтобы быть на шаг впереди, она заплатила кусочком себя. И в этот момент, в душной уборной каирского бара, ей казалось, что цена была слишком высока.