Часть 9. Ультиматум

Плейлист к этой и всем последующим главам: https://music.yandex.ru/users/hruslovaolesya/playlists/1000?utm_medium=copy_link&ref_id=d206f1ed-b50b-4f34-b0d1-e1f100843a56 Приятного прочтения❤️ __________________________ Доверие — вещь тяжелая, как нелегко и нести его, так же нелегко и с ним расстаться. — Урсула Ле Гуин Октябрь, 2001 Номер в захудалом магическом отеле был их временным штабом. В воздухе витал терпкий запах сушёных трав и химикатов. На простом деревянном столе стоял серебряный котёл, в котором медленно пузырилась густая жидкость цвета мха — нейтрализующее зелье повышенной силы, которое они готовили вместе, для её провалов в памяти. Гермиона, склонившись над котлом, добавляла по капле настойку валерианы, её лицо было сосредоточенным в лучах тусклого света. Она тихо напевала что-то под нос, что казалось крайне знакомым. Ненавязчивая мелодия, похожая на вальс или колыбельную. — Температура должна быть постоянной, — говорила она, следя за паром. — Любое изменение превратит это в слабительное. В Каире меня научили, как серпентин может поглощать хаотичную энергию, выступая стабилизатором, — Она провела подушечкой пальца по гладкой поверхности камня в её кулоне. — Там были проблемы со снабжением, приходилось импровизировать. Малфой, размешивая зелье по часовой стрелке, кивнул. — Импровизация никогда не была твоим коньком. Ты всегда предпочитаешь проверенные методы. Что случилось после, что ты решила уехать? — Мы начали работать над более сложными рецептами тогда, а ингредиенты и условия были… Были, скажем, не самыми лучшими. Двое из команды сильно пострадали от отравления, один из них погиб. Я решила, что полученной теории о магии Древнего Египта мне будет достаточно, — она что-то проверила в бумагах, переданных Теодором, и вернула свое внимание на котел. — Тут сказано, что надо добавить желудочный сок улитки, но он же несовместим с валерианой. Это какая-то ошибка, посмотри. Гермиона пододвинула дневник ближе к Малфою, не прекращающему помешивать булькающую жидкость в котле. — Грейнджер, во-первых, это старинная и очень дорогая книга. Не думаю, что ложь продавали бы за такие деньги. А во-вторых, твой сок улитки не совместим с корнем валерианы. Про листья ничего не говорилось. — И ты готов так просто рисковать, даже не зная, что получится? Может, мы тут взорвем все! — как же ему нравилось выводить ее на споры. Когда она, в порыве эмоций, становится настолько живой и свободной. — А я говорил, что импровизация не для тебя. — Драко поднес к свету небольшую колбу с желтоватой жидкостью и покрутил ее между пальцев, изучая, — Так что было дальше? После Прованса и Каира? — В Египте я поняла, что мне интереснее изучать яды и их антидоты. Так что потом я отправилась в монастырь в Варанаси, — она краем глаза наблюдала за его реакцией, стараясь не отвлекаться от зелья, — это на севере Индии. Там я занималась преимущественно природными веществами. — Неужели успела изучить все местные растения? — Малфой методично добавлял порошки и экстракты в их зелье, обновляя стазисные чары. — Весной же ты была уже в Японии, если я правильно помню. — А? Да, я закончила курс в Индии за 4 месяца, кажется, и улетела. Их культура сильно отличается от привычной мне. Они изучают более узкие направления. А еще и наставник того храма умер, так что учить меня больше было некому, — легким движением она перекинула волосы на левое плечо, еще раз сверяясь с инструкцией. — Про Японию и Перу я, вроде бы, тебе рассказывала. — Да. Что в Перу хорошо думается. — теперь уже Малфой наблюдал за ее мимикой, лишь изредка возвращаясь к котлу. Оставалось лишь ждать. — Еще была Россия, да? Как тебе Петербург? Глаза Гермионы сначала прищурились, а потом она загорелась новой энергией. — Там чудесно. Дворцы, каналы, мосты. И белые ночи, ты должен знать. Я не так много успела посмотреть, мне нужна была только императорская библиотека. Я договорилась с одним из архивариусов, чтобы меня пропускали без официальных визитов, — в ответ на его вопросительный взгляд, та лишь пожала плечами. — Мне нужны были довольно редкие и специфичные экземпляры, а если бы одна девушка ежедневно запрашивала материалы про смерть, яды и алхимию, то могли возникнуть вопросы. Но у того библиотекаря остановилось сердце. Инфаркт. Пожилой уже был, не стали разбираться. А жаль, такой вежливый мужчина. Грейнджер замолчала, предаваясь воспоминаниям. Зелье в тишине номера булькало и отвратительно пахло травой. Так и должно быть, никто не обещал им Амортенцию. — Это все? Я думал, ты гораздо больше посетила мест. В номере было ужасно душно от долгого кипения котла. Сейчас они вдвоем идеально подходили под антураж Хэллоуина: уставшие, растрепанные, со следами ингредиентов на лице. Малфой потянулся пальцами к воротнику рубашки, расстегивая еще две пуговицы и расслабляя его. В полумраке он позволил себе скользнуть взглядом по такой же изнуренной Грейнджер. Сегодня, в обычный воскресный день, она позволила себе прийти в простых льняных брюках и светлом объемном свитере. Даже удивительно, как ей еще не стало жарко в нем. — Последней точкой была Шотландия. Сразу после я вернулась в Лондон. Еще несколько стран проездом, если интересно. Италия, Марокко и Германия. Мне тоже нужен был отдых на берегу моря с пина-коладой и в окружении горячих мулатов. — Гермиона улыбнулась шире, расслабляясь. Они оба замолчали. Грейнджер молчала, вспоминая солнечные деньки в Венеции и фестивали Мюнхена. Малфой молчал, думая об очень наглядной тенденции. Город. Смерть. Город. Смерть. Город. И такие быстрые переезды с места на место. В памяти встала доска с цветными булавками. Маршрут, который он уже пытался найти раньше. — Интересно получается. Фаброн во Франции, лаборант в Каире, наставник в Индии. Что потом? Садовник в Киото, турист с гипотермией в Перу, библиотекарь в России. Смерти прямо преследуют тебя, Грейнджер. Все спокойствие быстро сошло с ее лица, сменяясь настороженностью, почти презрением. — Ты обвиняешь меня в чем-то? Если да, то можешь сразу идти к Гарри или Кингсли, раз тебе все равно на мои слова. Ты искал про меня информацию? Серьезно? Вот про это доверие ты рассказывал мне на днях?! — Гермиона подошла почти вплотную к Драко, тыкая пальцем тому в грудь, — Это ты ведешь себя подозрительно, а не я. Ты следишь за мной в парке, ты пытаешься выведать информацию, ты роешься в моей сумке. И не говори, что этого не было! Я точно знаю, что пузырек от зелья лежал в ней! Ты копаешься в моей памяти. И ты смеешь еще требовать от меня доверия и понимания? Да к черту тебя, Малфой! Она обошла его, направляясь к двери и не оборачиваясь даже на во всю кипящее зелье в котле. Рука Драко сомкнулась на ее запястье, пытаясь удержать. — Давай поговорим, Грейнджер. У нас обоих есть секреты. Она выдернула свою кисть, резко отшагивая назад. Даже в отсутствии нормально света вся злость в ее глазах была очевидна. Так же очевидно было и то, как быстро двигалась ее грудь, как сжимался кулак, как дернулся уголок губы. — Мы договаривались, что ты расскажешь мне все, связанное с твоим состоянием. Я не смогу помочь, если не буду знать, в чем дело, — он сделал шаг к ней, становясь напротив. — Я не подозреваю тебя в убийствах, но если они и правда идут цепочкой за тобой и продолжаются здесь, в Лондоне, то преступник может оказаться настоящим психопатом. — А ты думаешь, я не боюсь стать следующей? — Гермиона гордо вскинула подбородок, смотря ему прямо в глаза. — Вот только каждый раз, когда я смотрю на очередное тело, то понимаю, что имею значение. Что это все не просто так. И когда потом понимаешь, что забываешь кусочки своей жизни, становится еще хуже. Я просыпаюсь от кошмаров. Все еще, Малфой, мне снится, как Беллатриса меня пытает! Ты представляешь, что значит снова и снова проживать худшие мгновения своей жизни и потом терять моменты настоящего? Я не знаю, когда придется уехать в следующий раз. Я не могу привязываться к людям вокруг, к местам. — ее речь была как пощечина. Челюсть Драко дернулась, но он не перебивал. Не смел. Когда она остановилась, тяжело дыша и все так же глядя ему в глаза, он снова коснулся ее запястья. — Грейнджер. Я пытаюсь помочь. Я хочу помочь, хочу быть рядом. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Но пойми, для этого нам придется научиться доверять. Я не лезу в твою боль, в твои кошмары. Хотя ты можешь мне их рассказать, если захочешь. Но в то, что связано с убийствами, уж прости, я влезу по самое горло. Гермиона не двигалась, лишь наблюдая. Ее глаза потеряли гневный блеск, сузившись в привычном для анализа выражении. Он видел, как ее взгляд бегает по невидимым пунктам, взвешивая его слова. За спиной особенно громко что-то булькнуло. Они почти синхронно развернулись, движением палочек останавливая огонь под котлом. — Надеюсь, все получилось правильно. — Она подошла ближе, принюхиваясь и еще раз проверяя консистенцию. — Вот видишь, импровизация удалась. Иногда стоит рискнуть, Грейнджер. — Малфой захлопнул дневник Нотта на столе и, покопавшись в кармане мантии на стене, достал с дюжину пустых колб. — Еще три дня стазиса в холоде, и сможем проверить, что такого спрятала твоя голова. — Он поймал ее неуверенную улыбку, наконец выдыхая.

***

Этим утром Малфой впервые в жизни проспал. Ну, не впервые конечно, но кто сейчас будет вспоминать о нежелании идти на пары по истории магии у профессора Бинса. Сегодня причина не имела ничего общего с ленью или скукой. Всю ночь его преследовали образы. Он ворочался, мысленно возвращаясь к их вчерашнему разговору в душном номере, к ее дрожащим рукам, к тому, как она сказала: «Я просыпаюсь от кошмаров». Просто химия. Ничего больше. Но почему он тогда запомнил, как она держит чашку двумя руками? Глупость. Полная глупость, что сейчас он ловил себя на том, что ищет ее в Министерстве. Просто чтобы убедиться, что все как обычно. Что ничего не изменилось. Потому что ничего не должно меняться. Все эти разговоры... они же просто налаживают связь. А потом вспоминается ее смех сегодня, ее копна волос, ее мечтательный взгляд. Так почему же сейчас, в этой тишине, щемит в груди, когда думаешь, что завтра снова ее увидишь? Просто старый инстинкт. Остаточная настороженность. Ничего больше. В конце концов, сон пришел под утро, тяжелый и беспокойный, а когда Малфой открыл глаза, время их утреннего кофе уже безвозвратно ушло. Мысль послать сообщение показалась ему жалкой и трусливой. Вместо этого, уже ближе к обеду, застигнутый внезапным ливнем, он оказался у кофейни. Рука сама потянулась к дверям. А потом, будто на автопилоте, он заказал два кофе: свой американо, теперь уже с корицей, и ее латте с ванилью. С ванильным сиропом. — Надеюсь, один не для Грейнджер? Голос Забини прозвучал прямо у него за спиной, ровный и пропитанный знакомой смесью надменности и веселья. Драко не повернулся, продолжая смотреть, как бариста рисует на молочной пенке сердечко. — У тебя аллергия на кофе, Забини? Или на мой выбор компании? — откликнулся Малфой, намеренно растягивая слова, как в детстве. Блейз шагнул вперед, прислонившись к стойке. Его темные глаза скользнули по двум картонным стаканам, а затем пристально уставились на Драко. — Ни на то, ни на другое. Просто задаюсь вопросом. Ты начинаешь напоминать отца. — тот сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — Тоже выбираешь недосягаемых женщин и не слушаешь советы. От упоминания отца внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Но на лице не дрогнул ни один мускул. — Это мои личные дела. И кстати, что ты вообще забыл в этой маггловской забегаловке? — парировал он, оставляя на прилавке несколько купюр. Уголок губ Забини дрогнул в подобии улыбки. — Покупаю кофе для одной юной леди с отдела по финансированию молодежных проектов. — Он бросил взгляд на запотевшее окно. — Дафна говорит, что будущее за умением ориентироваться в их мире. Видимо, это включает в себя и знание их кофейных предпочтений. — Прекрасная стратегия. Поздравляю, ты стал пионером дипломатических отношений, — язвительно заметил Малфой. — Это не стратегия, Драко. Это здравый смысл. В отличие от твоего... — Блейз снова кивнул в сторону второго стаканчика. — Это не компания. Это принцип. Она была и есть гриффиндорская принцесса, Золотая Девочка. Грязнокровка. А ты… — тот оглядел его с ног до головы, — Чем это закончится, по-твоему? Сгоришь. Или тебя сожгут. — Может быть, мне нравится тепло, — не уступал Драко, и его губы тронула чуть заметная, кривая улыбка. Он отодвинулся от стойки. — Или, может, я просто пью кофе. Не ищи сложность там, где ее нет. — Она тебе не подходит не потому, что слишком хороша. А потому, что ты не впишешься в ее мир и рамки. И она в твой. — вслед другу продолжал Блейз. Малфой замер на секунду, спиной к нему. — Знаешь историю о том, как мой отец влюбился? — вдруг резко повернулся Драко. Его глаза были холодны, но в них плясали опасные огоньки. — Ему было восемнадцать, а маме четырнадцать. Все семейство Блэков был против. Они пророчили ей другое будущее, более выгодное. А Беллатриса... Беллатриса тогда в открытую называла его выскочкой и предрекала, что союз с Малфоями осквернит их дом. Все советовали ему отступить. Выбрать кого-то проще. Послушнее. Но он... — его взгляд стал отстраненным. — Он каждый день в течение года дежурил у ее кабинета в Хогвартсе, невзирая на насмешки и угрозы. Приносил ей белые лилии. Говорил, что они как ее кожа. Он не слушал советы. Он сломал ее сопротивление. И добился своего. Он поднял стакан с американо, словно демонстрируя улику. — Так что, возможно, это не тактика, а наследственность. Он так и не дождался ответа. Просто вышел на улицу, где дождь превратился в мелкую, назойливую морось. Горячий картонный стаканчик обжигал ладонь. Люциус Малфой приносил Нарциссе Блэк белые лилии, символ чистоты и величия. Он покупал драгоценности, власть, влияние. Он никогда не рисковал своим комфортом, не позволял себе проспать от волнения, не бежал под дождем. Один Малфой покорял. Другой — надеялся. Он не повторял путь отца. Он прокладывал свой собственный, ведущий в никуда. И прямо сейчас, с двумя кофе в руках, он не мог придумать места, где хотел бы оказаться больше, чем на пороге их кабинета. Дверь в их — вынужденно, общий — кабинет была приоткрыта. Войдя, он застал знакомую картину: Гермиона стояла у окна, задумчивая, с пером, застывшим над отчетом. Но сегодня их тесное пространство делили еще двое. Вечно сосредоточенный Кроу, не отрываясь, вписывал что-то в длинный свиток, изредка поправляя часы на руке. А в углу, развалившись на стуле и явно довольный собой, восседал Кормак. Он что-то оживленно рассказывал Кроу, жестикулируя и практически игнорируя отсутствие интереса со стороны собеседника. — ...и я сказал, что если они думают, что “Гарпии” выиграют кубок с такой защитой, то они... А, Малфой! — Маклагген прервал свой монолог, увидев его. Глаза сразу же скользнули по двум стаканчикам в руках, и на его лице расплылась ухмылка. Драко проигнорировал его, направившись к своему столу. Его взгляд встретился с взглядом Гермионы. Она выглядела слегка измотанной — возможно, от громкого Кормака и нелюбимого ею квиддича, а возможно, от их вчерашнего разговора. — Проспал, — произнес он вместо приветствия, протягивая ей латте. Гермиона обернулась, и в ее глазах, несмотря на усталость, мелькнула искорка. — Я уж подумала, ты наконец решил встать в нормальное время, — она приняла напиток, и ее пальцы на секунду коснулись его. — Спасибо. — Не за что. Просто шел мимо, — солгал он, чувствуя на себе колючий взгляд коллеги. В этот момент Кроу, не поднимая головы от свитка, пробормотал: — Кормак, ты так и не закончил про защиту Гарпий. Тот фыркнул, но ненадолго отвлекся, позволив им продолжить. Гермиона сделала глоток и тут же скривилась. — Черт! — прошептала она, с силой ставя стакан на стол. — Черт, черт, черт! Малфой поднял бровь. — Проблемы, Грейнджер? Слишком много ванили? — спросил он, хотя уже понял, что дело не в кофе. — Подарок! — она смотрела на него с неподдельным ужасом, понизив голос, чтобы Алекс не услышал. — Я совершенно забыла купить подарок Гарри! У него завтра день рождения! Внутри у него что-то ёкнуло. Она забыла о Золотом Мальчике. Он медленно, наслаждаясь моментом, сделал глоток своего американо. — Не изводи себя, Грейнджер. Поттер и так получит гору ненужных ему вещей, — сказал он так, чтобы слышали все. Потом, наклонившись чуть ближе, через стол, тише добавил, — Я купил. Подарок. Будет за нас двоих. Он потянулся к внутреннему карману мантии и достал два узких глянцевых билета, перевязанных шелковой лентой цвета гриффиндорского алого. Положил на ее кипу бумаг. Гермиона взяла их, прикрывая их ладонью от любопытных взглядов. Ее глаза пробежались по изящным буквам. — Это... — она прошептала, — Это вип-ложа на первый матч турнира? «Холихедские Гарпии» против «Фалмутских Ястребов». — Что там у вас? — не унимался Маклагген, приподнимаясь со стула. — Билеты на что-то? — Ничего особенного, Кормак, — отмахнулась Гермиона, быстро и бережно возвращая билеты Малфою. — Деловые бумаги. В этот момент Кроу, все так же не отрываясь от свитка, ровным голосом заметил: — Ложа на матч Харпий и Ястребов — это довольно конкретные деловые бумаги, Грейнджер. Удачное приобретение. Кормак присвистнул, впечатленно. — Вип-ложа? Обалдеть! Кто твой тайный поклонник? Гермиона покраснела, но собралась с мыслями. — Это... подарок для Гарри. От … всех нас. Драко наблюдал за этой сценой, гордо улыбаясь куда-то в кофе. Он видел, как борются в ее глазах паника и благодарность. — Да, — мягко сказал он, ловя ее взгляд. — Считай это вкладом в тишину и отсутствие толпы. — Он видел, как волнение медленно исчезает из ее взгляда. — Он будет в восторге, — наконец выдохнула она, и на ее губах дрогнула улыбка, предназначенная только ему. — Спасибо. Правда. — Не стоит благодарностей, — он спрятал лицо за картонным стаканом. — Просто напомни Поттеру, чтобы количество Уизли было хоть немного ограничено. Уголки ее губ поползли вверх. — Я передам. Но не гарантирую исполнения. Кроу наконец поднял голову, на мгновение задержав взгляд на Драко, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение, прежде чем он снова погрузился в свиток. Малфой отвернулся к своему столу, делая вид, что ищет что-то в бумагах. Он чувствовал на своей спине ее теплый взгляд и слышал бормотание Маклаггена. Люциус Малфой дарил белые лилии в безлюдных бальных залах. Драко Малфой только что отдал два клочка пергамента под аккомпанемент идиотских комментариев коллег. И это почему-то казалось более значимым.

***

Кабинет аврората был привычным хаосом, на который легли следы вынужденного праздника. На гигантской пробковой доске, сплошь завешанной схемами и отчетами, висели зачарованные разноцветные флажки и гирлянды, а на портрете одного из прошлых министров красовалась ведьминская шляпа. Где-то на подоконнике лежали мятые стаканчики и уже потушенные свечи в виде блестящих цифр “2” и “1”. Поттер стоял, прислонившись к своему столу, в забавном праздничном колпаке, а Джинни пристроилась рядом. Ее рука легко лежала у него на поясе. Он расстегнул воротник рубашки, а очки слегка съехали на нос. — Он действительно сказал «Это не моя метла!»? — Джинни снова повторяла знаменитую рабочую историю, и Гарри фыркнул, глядя на Рона. — После того, как вы нашли у него в гараже серию проклятых Чистометов? — Клянусь Мерлином, кто в своем уме купит в наше время эту рухлядь?! — Рон, спортивный агент в своем ярком, обязательно бордовом свитере, жевал и говорил одновременно. Гестия Джонс, стоявшая с Робардсом у подноса с напитками, покачала головой, но улыбка пробивалась сквозь ее обычную строгость. — Самое забавное, Уизли, что он до сих пор пишет жалобы. Говорит, мы испортили ему карьеру загонщика. Атмосфера была шумной и разрозненной. Кормак что-то громко доказывал Саре, размахивая бокалом с тыквенным соком и брызгая на лежащий рядом рапорт. Хоук, уставшая и не особо довольная своей компанией, лишь кивала, поглядывая на часы. А у окна, будто наблюдая за тем, как дождь заливает улицы Лондона, стоял Малфой. Он остался в темной жилетке и рубашке с закатанными рукавами. Его взгляд, скользнув по комнате, на секунду зацепился за Гермиону, прежде чем вернуться к городскому пейзажу. Та о чем-то спорила с Робардсом, теребя край твидового пиджака. На столе перед ними лежала карта, испещренная пометками. — Нет, сэр, смотрите, — она провела рукой по воображаемой линии, чуть не задев стакан с шампанским. — Все отчеты о наблюдении упорно игнорируют лунные фазы. Все кражи были совершены в новолуние. Вы просто списываете астрономию со счетов. Ее взгляд, горящий уверенностью, встретился со взглядом Драко, случайно оторвавшегося от окна. Она резко отвернулась, сделав вид, что ее заинтересовала перевернувшаяся тыква у шкафа. Малфой ответил тем же, разглядывая свои безупречно начищенные туфли, но его пальцы слегка постукивали по подоконнику. — Блестяще, как всегда, Гермиона, — раздался у нее над плечом голос Рона. Он подошел, оставив пустую тарелку с крошками от торта. Его рука легла ей на локоть с привычной, давней фамильярностью. — Ты настоящий мозг. У меня до сих пор мурашки от того раза, когда ты разнесла в пух и прах отмазки Захарии о пропавшей форме в раздевалке нашей команды в Хогвартсе. Он бросил явный, недвусмысленный взгляд в сторону Малфоя. Гермиона мягко, но настойчиво высвободила руку. — Это была не я, это он сам себя подвел, не зная элементарных правил поисковых чар. — Все равно, — Рон не сдавался, понизив голос. — С ним все в порядке? Не донимает? Ну, там, старые привычки и все такое. Я вижу, как он на тебя смотрит. — С кем? — Грейнджер приподняла бровь, хотя прекрасно понимала, о ком он. Ее взгляд на мгновение метнулся к Драко, который теперь делал вид, что изучает схему на стене, висящую рядом с нарисованным маркером призраком. — С Малфоем, — прошипел Рон. — Он же тут как бельмо на глазу. Я не следил за вашими карьерными путями, но он… он же Малфой. После всего. — Он коллега, Рон, — она поморщилась, поправляя прядь волос, снова упавшую на лицо. — Мы работаем. Иногда вместе. Расследуем дела. Как и все здесь. — Коллеги, — он фыркнул, — Ладно. Просто… знай, что я рядом. Если что. Всегда могу прийти и поговорить с ним. В этот момент Джинни хлопнула в ладоши, ее голос перекрыл общий гул. — Внимание, внимание! Подарки, герой дня! Прекращайте обсуждать лунных воров и прочую ерунду! Все сгруппировались вокруг стола Поттера, образуя нечто вроде живого полукруга. Первым шагнул Рон, протянув небольшой, причудливо упакованный сверток. — От меня и Джорджа, — сказал он, и по его лицу пробежала хитрая ухмылка, — Не открывай здесь. Это экспериментальная модель Портативного облачка тумана. Запускаешь и на десять минут получаешь собственную грозовую тучу над головой, чтобы отбиваться от надоедливых репортеров. Только, кажется, она еще немного бьется молниями. Мелочи. Гарри рассмеялся, бережно убирая подарок подальше от салфеток. — Скажи Джорджу, что это полезнее, чем все его последние Убегающие носки вместе взятые. Негласно взгляды переместились на стоящую рядом с именинником Джинни. — Не смотрите на меня так. Я еще утром ему вручила свой сюрприз. Кто-то сзади прикрыл смешок кашлем, заработав шуточные угрозы от новоиспеченной миссис Поттер. Затем шагнули вперед Гермиона и Малфой. Почти одновременно. В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Рон застыл с пустой шпажкой, его лицо вытянулось, а взгляд стал жестким. Гермиона вынула из кармана пиджака два пергаментных билета с золоченым тиснением. — Мы подумали, что тебе нужен перерыв от мрачных личностей и преступлений, — сказала она, и уголки ее губ дрогнули в легкой, почти застенчивой улыбке. — И переключение на мрачный спорт, — сухо добавил Малфой, стоя в полушаге от нее. Их плечи почти соприкасались, — Гарпии против Фениксов. В вип-ложе. Без толп фанатов, летающих блинчиков с патокой и, надеюсь, без внезапных нападений грабителей, следующих лунному календарю. Он говорил ровно, но его пальцы слегка постукивали по бедру. Грейнджер, в свою очередь, не смотрела прямо на Гарри, а будто бы проверяла реакцию Драко краем глаза, ее собственные пальцы сжимали билеты чуть сильнее, чем нужно. Поттер взял билеты, ошеломленный. Он посмотрел на них, потом на коллег перед ним. — Вы... это... вместе? — он произнес то, о чем думали все в комнате. — Имею в виду, подарок... — Подарок от отдела, Поттер, — усмехнулся Малфой, прежде чем Гермиона успела открыть рот. Было понятно, что он развлекается, — Грейнджер оформила запрос и бумаги, а я... использовал контакты, чтобы достать места. Ничего личного. — Через своих дружков, я полагаю? — встрял Рон, его голос прозвучал громко и резко. Он сделал шаг вперед, — Старые добрые связи Слизерина? Драко медленно повернул голову в его сторону. Его лицо было маской холодной вежливости. — Через официального спонсора команды, Уизли, — он произнес имя так, будто это было что-то неприятное на языке. — Некоторые из нас умеют вести деловые переговоры. Напряжение повисло в воздухе, густое и осязаемое, как смог. Сара Хоук покашляла, Робардс нахмурился. — Спасибо, — наконец сказал Гарри, ломая паузу. Он посмотрел на билеты, потом на Джинни, чье лицо расплылось в восторженной, сметающей все сомнения улыбке. — Это потрясающе. Правда. Я давно хотел на их матч. — Пожалуйста, — сказала Гермиона, и ее плечо на долю секунды расслабленно коснулось плеча Драко. Он не отстранился. Его стучащие пальцы замерли. Рон резко отвернулся и потянулся к очередному куску торта. Он что-то буркнул Джинни, которая в ответ лишь покачала головой и сжала его локоть. Гермиона вздохнула, ловя на себе его обиженный, ревнивый взгляд, а потом перевела свой на Малфоя. Тот позволил себе короткий, почти невидимый кивок. Робардс поднял бокал. — Ну что ж, с подарками разобрались. Давайте выпьем за Гарри! И за то, чтобы его следующее дело было проще и короче! Смех снова заполнил комнату, возвращая чувство неожиданного праздника. Несколько раз щелкнул фотоаппарат, запечатляя улыбающихся и поднимающих в очередном тосте стаканчики людей. Кто-то сходил за дополнительной бутылкой брюта. Рон рассказывал о новом загонщике из Австрии, которого им удалось переманить. Маклагген в лице того же Уизли нашел слушателя своих ярких диалогов о тактике игры. Сара Хоук, все такая же отстраненная, тихо переговаривалась с Робардсом, оперевшись на подоконник. Гестия начинала собирать пустые пластиковые тарелки, отправляя их в и без того полный пакет для мусора. Праздник медленно выдыхался, уступая место отвлеченной болтовне по углам. Джинни, пристроившись к Гарри на бортике дивана, перебирала рукой его волосы. Первым начал собираться домой Кормак, рассказывая про ранний подъем, режим и что-то еще. Следом, активно и долго прощаясь со всеми, ушла Гестия. С разных стороны сыпались фразы про “отличную вечеринку” и “еще раз поздравляю, Гарри”. — Я тоже пойду, дружище. Завтра надо будет еще раз встречаться с агентами из Австрии и все подписывать. Я тебе напишу потом! — одним из последних из кабинета вышел Рон, не забывая лишний раз взглянуть на Грейнджер. Уизли сняла со стены две мантии, протягивая одну мужу. Она выглядела настолько расслабленной и спокойной, что даже очевидная сонливость не раздражала. Ее мягкая улыбка и ненавязчивые прикосновения быстро утянули за дверь и самого именинника. Гермиона все еще стояла у стола, складывая зеркальце и прочую мелочь в сумку. Она чувствовала, как легкость от алкоголя постепенно сменяется тяжестью век и сонливостью. Малфой задержался у окна, наблюдая, как последние прохожие исчезают с улиц. Он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, будто ему стало душно. — Пойдем? — его негромкий вопрос прозвучал в тишине слишком четко. — Провожу. Грейнджер лишь кивнула, поправляя мантию. Так было проще, чем начинать еще один бессмысленный спор. Они молча вышли в коридор, оставив за собой опустевший кабинет, где Робардс гасил последние гирлянды. Ливень на улице уже закончился. Черный асфальт блестел в свете луны и тускловатых фонарей. Молчание прерывалось лишь стуком ее каблуков по дороге и звуком редких проезжающих мимо машин. — Сегодня было… неплохо. — первым начал Малфой, рассматривая причудливые узоры голых ветвей, — Для мероприятия Поттера, конечно. — Он старался, — ответила Гермиона. — Ему важно, чтобы команда была... командой. — Команда, — сразу вспомнились школьные годы, когда Дамблдор старался взрастить межфакультетскую дружбу. — Никто из нас не хочет забывать прошлое и делать вид, что все хорошо. Грейнджер смотрела перед собой, задумавшись. Ее ладони были спрятаны в карманах, а волосы заколоты палочкой на затылке. — Ты забыл прошлое? Насколько глубоко оно еще живет в тебе? — впервые после выхода из Министерства ее внимание обратилось к Драко. Она подняла на него глаза, смотря слишком серьезно. — Когда тебя растят наследником рода, сложно выкинуть из головы все установки. Должен соблюдать традиции, иначе станешь предателем. Третьего не дано. В любом твоем действии увидят подтекст. Не просто плащ, не просто работа, а тайные сигналы. Даже этот подарок Поттеру. Я неделю анализировал, как это будет воспринято. Как жест примирения? Как насмешка деньгами? Это... сложно. — он повернулся к ней, отвечая прямым взглядом, — В этом есть свои плюсы, я не жалуюсь. Нас учат ставить семью выше прочего. Учат видеть те же тайные жесты и слова между строк в других людях. Много всего. — Хм, у меня наоборот. Меня всегда учили быть проще, открытее. А оказалось, что у нас нет права на ошибку, потому что нет уже готового статуса и репутации. Один промах, и ты в проигравших. Ты должна быть лучше остальных. На два шага впереди, а то и на три. — она посильнее укуталась в мантию, ежась от холодного ветра, — Я иногда смотрю на Рона и так ему завидую. С таким количеством братьев в любой момент можно прийти к ним за поддержкой и быть слабым. Молчание повисло снова, но теперь для них оно стало паузой, а не неловкостью. Драко несколько раз повторил про себя ее последнюю фразу, прежде чем ответить. — Слабых Малфоев не бывает, — его голос прозвучал резко, почти отрывисто. — Это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Единственный раз, когда я видел слабость в своем отце... это когда он понял, что проиграл. И это было унизительно. — А я просто не умею быть слабой. Не до этого было сначала, а потом… привычка, что ли. — призналась Грейнджер, и в ее голосе впервые зазвучала растерянность. — Даже с Роном... я всегда держала какую-то часть себя на замке. Потому что если я отпущу контроль, все развалится. Они дошли до парка, лежавшего на пути к ее дому. Луна вышла из-за туч, заливая серебряным светом промокшие скамейки и потемневшие от влаги стволы деревьев. Гермиона остановилась, оперлась о металлическую ограду. — Кажется, будто мы сами построили себе эти ловушки. Малфой смотрел на ее профиль, освещенный луной. Он видел легкое напряжение в острой линии ее плеч, упрямый подбородок, который всегда был нацелен вперед. И в том, как она смотрела на него сейчас, тоже изучая линию челюсти, скул, он видел просто девушку. Повзрослевшую, стойкую и сильную, которая просто хочет безопасности и возможности расслабиться. — Я видел тебя, — прошептал он, делая шаг ближе. — Тогда. На балу. В том розовом платье. Ты вошла, и все обернулись. И я... я сказал то, что должен был сказать. Потому что иначе мне пришлось бы признать, что ты была самой ослепительной во всем зале. Грейнджер медленно наклонила голову в бок, слушая. Ее глаза отражали крупные блики и казались сейчас почти черными. — Зачем ты мне это говоришь? — Потому что, черт возьми, я устал, — его голос сорвался. С резким выдохом из рта поднялось крошечное облачку пара, — Я знаю, что лучше скажу это сейчас, чем никогда. Потому что не хочу составлять план на десять шагов вперед хотя бы сейчас. Ты была восхитительна, я это сказал. Все. Малфой подошел вплотную. Теперь их разделяли сантиметры. Он видел, как расширились ее зрачки, как порывисто вздымается грудь под мантией. — Я не хочу думать, что правильно. Никаких сценариев. Его рука медленно поднялась, костяшками пальцев проходясь по ее щеке. Кожа оказалась на удивление мягкой. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась. Ее глаза бегали по его лицу, выискивая признаки лжи или лукавства. — Я тоже, — ее голос был всего лишь шепотом, затерявшимся в ночном воздухе и шелесте ветра. Короткое движение вперед, наклон головы, секундный порыв и все. Пропасть. Их губы встретились не в яростном столкновении, как в первый раз, а в медленном, почти робком прикосновении. Его пальцы дрожали, вцепившись в ее волосы, освобождая их от палочки. Ее руки легли на его грудь, не отталкивая, а просто ощущая твердую реальность под мантией. Драко целовал ее так, будто пытался запомнить этот момент на всю жизнь. А она отвечала с той же благодарной, отчаянной нежностью. Это мгновение было не о клятвах, не о будущем или прошлом. Он был лишь о настоящем. О том, что в этот миг они были просто мужчиной и женщиной, нашедшими тихую гавань друг в друге. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Они стояли, касаясь лбами, тяжело дыша. Ее распущенные волосы пахли дождем и чем-то еще, неуловимо знакомым. — Завтра, — прошептала она, и это было не вопросом, а констатацией неизбежного. — Завтра, — кивнул он, и его губы снова коснулись ее, на этот раз быстрее, увереннее, оставляя на лбу короткий поцелуй. Пожелание доброй ночи и обещание, что завтра обязательно наступит.

***

Ноябрь, 2001 Офис аврората постепенно пустел. Гестия Джонс, зевнув, погасила несколько лишних ламп, отчего комната погрузилась в глубокие сумерки, нарушаемые лишь мягким закатным теплом. Флетчер, до последнего сидевший над отчетом, наконец сдался, с грохотом задвинув ящик стола и попрощавшись коротким кивком. Грейнджер заканчивала составлять служебную записку о перенаправлении запросов в архив, когда тень упала на ее стол. Малфой стоял рядом в уже застегнутом плаще. — Грейнджер, давай еще раз пройдемся по известным темным ритуалам, — начал он, глядя куда-то мимо ее плеча. — В моей семейной библиотеке есть несколько трудов по таким проклятиям. Более... специализированных, чем министерские каталоги. С твоим мозгом это будет быстрее. Сейчас. Он произнес это как нечто само собой разумеющееся, но в легкой напряженности его пальцев, поправляющих пряжку на поясе, читалось иное. Предложение висело в воздухе — часть рабочего процесса и в то же время нечто большее, приватное, следующее за тем невысказанным, что случилось между ними несколько дней назад. Гермиона отложила перо. Усталость давила на виски, но любопытство оказалось сильнее. — Сейчас? — уточнила она, чтобы выиграть секунду. — Пока у нас есть время, — ответил он, наконец встретив ее взгляд. Она кивнула, составляя бумаги на столе в и без того ровные стопки. — Хорошо. Покажем вашей библиотеке, что такое настоящая исследовательская работа. Та казалась застывшей в каком-то безвременье, будто над ней не были властны никакие внешние изменения. Малфой провел ее через анфиладу залов, остановившись перед неприметной дубовой дверью без ручки. — Основное собрание здесь, — он вынул волшебную палочку. — Дверь открывается только по отпечатку магии. Фамильная защита. Он произнес заклинание, и на поверхности дерева проступил сложный рифленый узор, похожий на морозные цветы. Дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская их в царство темного дерева и бесконечных стеллажей. — Приложи свою руку, чтобы дом тебя принял. Гермиона неуверенно коснулась резных цветов, и ладонь на мгновение засветилась слабым золотистым мерцанием. Таким теплым, идеально подходящим по осень за окном. Таким знакомым. Они работали в тишине под монотонный шелест страниц. Гермиона углубилась в фолиант о нетривиальных методах диагностики, Драко — в трактат о распаде темных заклятий. Он на мгновение отвлекся, наблюдая, как она, сосредоточенно хмурясь, водит пальцем по строчкам. Детали пазла то появлялись в голове, то пропадали. Словно играя, они заставляли снова и снова вспоминать в подробностях убийства и все улики. Неверно лежащая сумка жертвы, синяк на запястье, новые серьги, бусина, охристый след магии в воздухе. Бусины. Магия цвета охры. Карта с цветными булавками в его кабинете. Фаброн. Лаборант. Наставник. Турист. Садовник. Библиотекарь. Парк. Аптека. Книжный. Лаборатория при университете. Его губы на ее губах. Ее провалы в памяти. — Грейнджер, — его голос заставил ее вздрогнуть. — Когда ты вернулась в Лондон? — Что? — она с недоумением посмотрела на него, отвлекаясь от пожелтевших страниц книги, — Седьмого августа, кажется. Это к чему сейчас? — И как прошли первые дни дома после такого большого перерыва? — он старался придать голосу максимальную незаинтересованность. Просто светская беседа, вежливые вопросы не о чем. — Ну… — Гермиона замялась, хмурясь от неожиданности разговора, — первое время было тяжело. Воспоминания накатили и все такое. Кошмаров было много. Но я принимала зелье, так что все в порядке. Почему ты спрашиваешь? Малфой пропустил ее вопрос мимо ушей, продолжая. — И первый провал в памяти был тогда у аптеки, да? Или раньше тоже случались? Она выпрямилась, скрещивая руки на груди в предупредительном жесте. — Малфой. Мне очень не нравится твой тон и эта тема. У тебя есть конкретные претензии ко мне? — они молча смотрели друг на друга, пытаясь продавить напор второго. Грейнджер, казалось, выстроила прочные стены окклюменции в своей голове, настолько ее взгляд стал холодным. — Первый провал был через пару дней после приезда. Я зашла в торговый центр и искала себе несколько костюмов. Я не вожу много вещей с собой, это утомляет. Встретила тогда Парвати, мы разговорились. Мне стало нехорошо, когда она вспомнила про свою сестру, Падму. Я вышла в туалет, чтобы привести себя в порядок. Поняла, что не помню минут десять, когда вода стала выливаться из раковины на пол. Все. — Еще, Грейнджер. Вспоминай. — он продолжал давить, в этот раз серьезнее. — Я не веду дневник! И мне не нравятся твои намеки! Что ты хочешь от меня еще услышать? Что я после нашей встречи в Косом переулке и разговора в кафе поймала паническую атаку и еле нашла в сумке флакон с успокоительным? Или что после этого не помню, как вернулась домой? Зато в его голове, подобно записям в дневнике, складывалась последовательность из дат. Девятое августа, девятнадцатое. Тринадцатое сентября, когда Гермиона взяла отгул из-за плохого самочувствия, и ее удивительная легкость уже через сутки. Двадцать седьмое августа, когда Грейнджер не было с утра в аврорате, но она была на месте убийства Элеоноры, бледная и опустошенная. Он не сводил с нее взгляда, чувствуя, как последний фрагмент пазла с щелчком встает на место. Холодная уверенность сковала его. — День смерти Элеоноры Брэкстоун, — теперь его голос звучал тише, почти шепотом. — Ты не пришла на работу, но была на месте убийства раньше нас. Труп у аптеки, когда ты снова не явилась в офис из-за плохого самочувствия и, опять же, потеря памяти. Даты твоих провалов совпадают с датами убийств Джессики Стенфилд и Эмилии Лаусон. — Ты пытаешься строить теории из воздуха! У меня были кошмары, у меня была мигрень! — она подскочила из-за стола, с силой ударяя ладонью по его поверхности, — Или ты будешь винить меня в том, что я смею страдать от последствий войны?! — Это не теория, — его голос стал холодным и жестким. Он медленно поднял руку и, в едва различимом шепоте заклинания, повел палочкой. Воздух в комнате замер, а затем над ладонью Гермионы проступил полупрозрачное, мерцающее свечение, что они видели и на двери в библиотеку. Тот самый охристый след. — Это факт. Такой же магический отпечаток я заметил на месте убийства Элеоноры. И тебе ли не знать, что они индивидуальны, как ДНК. Гермиона резко отдернула руку, словно обожглась. — Что ты несешь? Ты сейчас намекаешь, что я как-то причастна? И почему его не было в списке улик, почему ты никому не рассказал, а? — она отступила на несколько шагов назад, со злобой глядя на Малфоя. — Я намекаю, что ты следующая в списке! — его голос сорвался, выдавая напряжение. — Или носитель. Неважно. Это один и тот же магический след. Ты вошла сюда, и дверь его считала. Он на тебе. — он шагнул к ней, и его жесты наполнились плохо скрываемой тревогой, — Либо мы с тобой, прямо сейчас, начинаем выяснять, что это и как тебя от этого избавить. Лично. Либо я через полчаса буду у Поттера со своими воспоминаниями и омутом памяти. Выбирай. Они стояли друг напротив друга, разделенные столом, заваленным древними книгами. Доверие между ними, такое хрупкое, трещало по швам. Драко видел, как по ее лицу прокатилась волна недоверия и страха. Она смотрела на свои собственные руки, будто впервые видя их. — Нет… — громкие восклицания сменились шепотом, — Нет, это невозможно. Ты ошибаешься. Это чья-то маскировка, подстава… Я бы никогда! Я бы знала! — А провалы в памяти? — безжалостно наступал он. — Ты не знаешь. — И что теперь? — ее голос дрогнул, выдавая юную, напуганную девочку под маской уверенной женщины. — Ты поведешь меня к Гарри и расскажешь, что Гермиона Грейнджер — это убийца-лунатик? — А если не я, то Поттер рано или поздно наткнется на это же. Он не такой слепой, как тебе кажется. У него тоже есть карта, — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его глаза горели странной смесью решимости и отчаяния. — Что же ты предлагаешь? — она смотрела на него как на палача, выносящего приговор. Он замолчал, его взгляд упал на разбросанные по столу пергаменты. И тут его осенило. Еще один ряд данных, который он до сих пор игнорировал. Путешествия. — Твои поездки, Грейнджер, — его голос стал тише. Так, чтобы даже стены вокруг не слышали. Только она, — Ты объездила полмира. Она молча кивнула, не понимая к чему тот клонит. — Франция, — он произнес слово, словно выстрел. — Смерть Люсьена Фаброна от отравления. — Да… Я работала с ним. — Студент в Каире, — перебил он ее. Фраза прозвучала в тишине библиотеки как приговор. — Токсичные ингредиенты и никакого разбирательства. Он видел, как она замерла, ее глаза расширились. — Осень. Индия. Смерть наставника. — Драко, хватит… — Смерть садовника от неизвестного вируса. Он подошел к ней вплотную, больше не скрывая своих эмоций. — Турист в Перу, архивариус в России… В каждой стране, где ты останавливалась больше чем на неделю, кто-то умирал. Гермиона отшатнулась, будто от удара током. Она обхватила себя руками, ее плечи задрожали. — Ты думаешь, я не проверял? — он снова перешел на крик, — Ты думаешь, мне хочется в это верить? Я пытался найти любое другое объяснение! Любое! Это не совпадение. Твои путешествия. И твои проклятые провалы в памяти, которые идеально ложатся на каждую смерть. Он видел, как рушится ее последняя линия защиты. Как проступает осознание. Она не просто могла быть орудием убийства здесь и сейчас. Она, возможно, была им годами. И все это время жила, не ведая о монстре внутри себя. — Я… я не… — она не могла вымолвить и слова. — Мы работаем вместе, — прошептал он, его лицо было в сантиметрах от ее. — Только мы двое. Прямо сейчас. Мы не идем к Поттеру, мы идем против него, против всех. Мы выясняем, что это за дрянь внутри тебя и откуда она взялась. Потому что я отказываюсь верить, что героиня войны просто сошла с ума. В его словах не было просьбы. Это был ультиматум и последний шанс. — У тебя нет выбора, Грейнджер, — он выдохнул, зачесывая волосы назад. — Либо ты доверяешься мне, и мы находим правду, пока она не уничтожила тебя окончательно. Либо мы идем к Поттеру прямо сейчас, и ты теряешь все. Свободу. Репутацию. Навсегда. — Ладно, — прошептала она, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Ладно. Вдвоем. В этот момент дверь в библиотеку бесшумно отворилась. В проеме стояла Нарцисса Малфой. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Гермионе и остановился на сыне. — Драко, — произнесла она, и её голос был намеренно спокойным, — Ты не предупредил, что у нас гостья. И в такой час. Она вошла, не спуская с них глаз. — У нас, кажется, не осталось выбора, кроме как проявить гостеприимство. Мисс Грейнджер останется на ужин. Нормы приличия должны соблюдаться. Я не позволю, чтобы в моём доме витали слухи о том, что Малфои не могут достойно накормить... гостя. Гермиона выпрямилась, встречая её взгляд. Усталость как рукой сняло. Столовая была тихой, если не считать звона приборов и потрескивания камина. Драко сидел с идеально прямой спиной, его манеры отточены до автоматизма. Нож и вилка в его руках двигались без единого лишнего звука. Следы воспитания проявлялись в каждой мелочи, даже когда его мысли были далеко, в испуганных карих глазах и дрожащих плечах. Гермиона вела себя иначе. Она училась преподносить себя в обществе сама, её жесты были не такими выверенными, но осознанно плавными. Она не давала повода, чувствуя на себе тяжелое, оценивающе внимание. Нарцисса наблюдала за ней поверх бокала. Её взгляд, с легким прищуром и напускной учтивостью, скользнул по руке Гермионы, державшей вилку. — Вы держите её, милая, как магглорожденная, — произнесла она беззлобно, как констатировала бы погоду. — Определённо, есть вещи, которые не исправить временем. Драко замер, его пальцы чуть сжали рукоятку ножа. Грейнджер медленно, подчеркнуто спокойно опустила прибор. Она не вспыхнула. Её лицо было бледным и усталым, но голос, когда она заговорила, оставался четким. — Зато я знаю, как выжить без дюжины слуг, — ее бровь чуть заметно приподнялась, — И, если на то пошло, как спасти тех, кто от них слишком зависим. Уголок губ Нарциссы дрогнул на миллиметр, точно это была игра света от канделябра. — О, не сомневаюсь, — её голос был сладким, как яд. — Это, несомненно, полезно в определенных обстоятельствах. Но все меняется. — она сделала глоток вина. — Впрочем, за этим столом мы предпочитаем ценить изящество, — продолжила она, обращаясь уже к Драко, полностью исключая Гермиону из диалога. — Драко, дорогой, не забудь ответить на приглашение мадам Дюваль на прием в следующем месяце. Тебе не повредит компания ее дочерей. Надеюсь, погода не подведет. Гермиона не ответила. Она взяла со стола фужер, её движения были все так же размерены. Она сделала небольшой глоток и поставила бокал точно на прежнее место, не производя ни единого стука. — Вам повезло с дизайном поместья, леди Малфой, — сказала она так же тихо и вежливо. — В Хогвартсе, помнится, коридоры были куда менее гостеприимны. На этот раз Драко кашлянул в салфетку. Нарцисса на мгновение застыла, в её глазах мелькнула тень давних воспоминаний. — Некоторые двери открываются лишь для тех, кто обладает должной родословной, — отрезала она, и напряжение в её голосе стал ощутимым. — Или для непрошеных гостей с грубой силой. Но я полагаю, вы и сами это прекрасно знаете. Больше она не произнесла ни слова, обращенного к Гермионе. Разговор умер, так и не успев начаться. Они закончили ужин в гнетущей тишине. Уколы были нанесены. Ответные удары парированы.

***

Март, 1999 Весенний ветер, холодный и влажный, сквозил даже сквозь залатанные стены библиотеки, которая в тот вечер приняла облик их привычного убежища. В оконных щелях то и дело раздавался свист от сквозняка, так что приходилось накладывать заглушающие. Малфой молча протянул ей книгу через стол, заваленный пергаментами и склянками. Фолиант в потершейся коричневой коже был свидетелем еще тех времен, когда магия текла в крови без палочек и всякой тайны. «Оккультные чары: принципы преображения и сокрытия». Гермиона взяла его, и ее пальцы, испачканные чернилами, скользнули по потускневшему тиснению. Она открыла книгу на случайной странице, и взгляд ее упал на поля. Ровный, угловатый, до жути аккуратный почерк Драко. Заменить на толченый опал дождевого духа – тот же принцип абсорбции, но без послевкусия. Не замещение, а наложение. Старая память никуда не уходит, она просто перекрывается новой. Добавить пыль магического мухомора, как основу. Если материя помнит свою первоначальную форму, может ли магия заставить ее забыть? Рядом с этим пассажем она не удержалась и карандашом, мелко и аккуратно, вписала: «Зато я прекрасно помню, кто пролил на меня чернила. Это не оккультная алхимия, Малфой, это мой четвертый год, и твое заклинание Аперио было чересчур энергичным». Она смотрела на эти строчки, а видела не заносчивого наследника Малфоев, а другого человека — такого же, как она, с душой, испещренной шрамами. Его тюрьма была выстроена из страха, долга и унаследованного презрения; ее — из вины и груза чужих ожиданий. Только решетки одинаковые. Они стали сообщниками. Их связь не была ни дружбой, ни любовью. Это было нейтральное утешение, молчаливое признание. Я вижу твои шрамы, потому что ношу такие же. И нам не нужно говорить об этом вслух. — Ладно, хватит философствовать, — его голос вернул ее в комнату. Он стоял, держа в руках потрепанный деревянный ящик, — Практика. Если ты хочешь скрыть след, ты должна сначала научиться их видеть. По-настоящему видеть. Он открыл ящик и извлек старый, покрытый царапинами медальон. — Базовое, но эффективное. Вестигиум Остенде. — Я знаю это заклинание, Малфой. — сказала Гермиона, слегка раздраженно. — Ты знаешь его школьную версию, которая показывает свежие пятна от персикового сока на мантии, — продолжал он, не глядя на нее, поворачивая медальон в руках. — Я говорю о другом. О следах, которые вплетены в саму структуру объекта. О намерении, с которым к нему прикасались. Он провел палочкой с неожиданно быстрым, почти рваным движением. — Вестигиум Остенде. Медальон не просто засветился. С его поверхности стали подниматься, словно испарения в жаркий день, тонкие, разноцветные нити — одни яркие и резкие, другие блеклые, почти прозрачные. Гермиона увидела след давно высохших слез, призрачный отпечаток чьих-то дрожащих пальцев и… холодное, липкое пятно темно-зеленого света, от которого невольно передернуло. — Это… — След Темной метки, — бесстрастно подтвердил он. — Не самой, но близкого контакта. Он въелся. Теперь твоя очередь. Попробуй на этой книге. Он протянул ей тот самый фолиант по оккультным чарам. Она взяла его, ощущая под пальцами шершавую кожу. Она сделала привычный, четкий взмах. — Вестигиум Остенде! Книга озарилась ярким, но плоским белым светом, выявив пятна от чая, отпечатки пальцев и пару засохших крошек. — Слишком грубо, Грейнджер, — покачал головой Драко. — Ты пытаешься пробить стену. Меньше силы. Больше… чуткости. Представь, что ты срываешь одеяло. Она сжала губы, закрыла глаза на секунду, пытаясь отбросить привычную напористость. Она снова подняла палочку, представив, будто проводит ею по самой поверхности пергамента, не касаясь его. — Вестигиум Остенде… На этот раз свечение было приглушенным, многослойным. Проявились не только пятна, но и следы частого перелистывания на определенных страницах, слабый ореол от долгого изучения при свече и… ее собственные, свежие карандашные пометки. Она невольно улыбнулась, увидев их. — Видишь? — произнес он, и в его голосе прозвучали нотки чего-то, почти похожего на одобрение, — Ты научилась. Теперь можешь учиться скрывать. Всегда нужно видеть то, что предстоит стереть. — А ты не думал стать преподавателем? — пошутила она, откладывая палочку, — У тебя неплохо получается. Жаль, только предмет какой-то подозрительный. — Полагаю, после Защиты от Темных Искусств курс «Сокрытия следов магической деятельности» прозвучал бы как минимум неубедительно, — сухо отшутился он, снова беря в руки книгу. Его взгляд скользнул по ее записи на полях. Уголок его рта дрогнул, — И кстати, Грейнджер, эти чернила пролил не я. Это был Гойл. Он пытался нарисовать карикатуру на Поттера. Она, в ответ, делилась с ним алхимией — не быстрыми волшебными зельями, а фундаментальными, почти еретическими принципами, где магия была не панацеей, а капризным, ненадежным ингредиентом в уравнении, которое все равно стремилось к хаосу. В ту ночь все пошло наперекосяк. Сидр, предназначенный для расслабления и борьбы с холодными порывами ветра, ударил в голову. В горле у Гермиона застрял ком — физическое воплощение отчаяния. Еще один провал. Драко стоял напротив, прислонившись боком к краю стола, его профиль резко вырисовывался в тусклом свете заколдованных факелов. Его светлые волосы казались почти серебряными, отбрасывая бледные тени на исхудавшее, осунувшееся лицо. Он говорил что-то ровным, бесстрастным, аналитическим тоном, разбирая возможные причины неудачного зелья из учебника. — Стабилизатор мог вступить в реакцию с остаточным эфиром в воздухе, — доносился его голос, будто из другого конца туннеля, — Нужно было учесть лунную фазу. Грейнджер, ты меня слушаешь? Но она не слышала слов. Слышала только этот звук — нескончаемый, холодный, мертвый поток логики, который в этот миг резал ее по живому, обнажая всю хрупкость ее рассудка. Ей нужно было это остановить. Заткнуть. Любой ценой перевести в иную плоскость, где не существовало ни провалов, ни зелий, ни дамоклова меча их общих, невысказанных травм. Она поставила стакан с недопитым виски, и стекло глухо стукнуло о дерево. В голове стучало. Сделать шаг, который отделял их, показался ей дистанцией в милю. Она обернулась, ее движение было резким, порывистым, и, не дав себе ни секунды на раздумье, она прижалась губами к его губам. Поцелуй был пьяным, неуклюжим, лишенным всякой страсти. Это была отчаянная, животная попытка заставить его замолчать, перекрыть кислород. В нем была соль ее слез, горьковатый привкус алкоголя и весь немой, панический ужас от осознания, что контроль безвозвратно утекает сквозь пальцы. Он замер, и она почувствовала, как все мышцы его тела окаменели. Он понял. И на мгновение — лишь на мгновение — его защита дала трещину. Его губы ответили. Нежно, с той самой усталостью. В этом кратком ответном движении не было желания, лишь и то самое странное соучастие, что связывало их все эти месяцы. Но мгновение растаяло. Его руки мягко, но неумолимо легли на ее плечи, и он отстранил ее. Не оттолкнул, а именно бережно отодвинул. Его дыхание было чуть сбившимся, но голос, когда он заговорил, вновь обрел прежнюю, отполированную до блеска твердость. — Это не выход, Грейнджер, — произнес он тихо, глядя куда-то мимо ее плеча, — Алкоголь и отчаяние — плохие советчики. Мы оба это знаем. Он не смотрел на нее с упреком или брезгливостью. Гермиона отступила на шаг, ее щеки пылали. Стыд накатил горячей волной, смывая остатки алкогольного тумана. Она провела рукой по лицу, сметая следы слез. Малфой уже повернулся к столу, его внимание вновь было приковано к пожелтевшим листам, его поза стала закрытой. Просто... привычной. Они не ушли. Не бросились прочь друг от друга в смущении. Они остались в библиотеке, в своем молчаливом убежище. Гермиона медленно опустилась в свое кресло, обхватив локти руками. Драко взял со стола тот самый старый фолиант и, отыскав нужную страницу, снова погрузился в чтение. Между ними повисло тяжелое, но знакомое молчание. Ничего не изменилось. И в этом был единственный вид утешения, на который они были способны.