11. Священный олень

      За окном уныло гнулись голые ветви деревьев под ленивым январским ветром. Кое-где ещё лежали лужицы, но в целом земля уже успела подсохнуть с последнего дождя. Взгляд Эммы блуждал по этой серой картине и остановился на полицейской машине, припаркованной у ворот. С одной стороны её раздражало излишнее внимание к своей персоне, но с другой — так она хотя бы была спокойна за жизнь матери. Кто знает, что взбредет в голову этому Джейкобу.       — Надеюсь, наши ребята не смущают вас своим присутствием, — проговорил детектив Дэвис за спиной Эммы.       На журнальном столике красовался английский фарфоровый сервиз с симпатичными цветастыми узорами и домашнее печенье, ванильный аромат которого благоухал на всю залу.       — Нет, что ты, Сэм! — махнула рукой Мэри, наливая ему чашечку чая. — Мы их не видим, не слышим. Я так вообще забываю о них, пока не выйду во двор за газетой.       — Лейтенант Гальего сообщил мне, что ты постоянно подкармливаешь их домашней едой, — усмехнулся Сэмюэл.       Смущённо зардевшись, Мэри подала ему чай и поправила с утра уложенные волосы.       — Мне вовсе не в тягость! — заверила она. — Это самое малое, чем я могу помочь. Они целыми днями и ночами дежурят у нашего дома, это наверняка утомительно.       — Благодарю за заботу, но не стоит волноваться. Это обычная практика при угрозе нападения и защиты свидетелей, — ответил детектив. — Когда начнётся семестр, мы разделим их: Луис Гальего отправится в Университет и будет вести наблюдение на территории студенческого городка, а Марк Векстон продолжит охранять тебя, Мэри.       Та одарила его тёплой улыбкой и украдкой погладила по руке.       — Что насчет Чучельника? — не поворачиваясь, спросила Эмма. — Ведь так его прозвали газетчики?       Детектив Дэвис поставил чашку с блюдцем на стол и рассеянно помотал головой.       — К сожалению, пока у нас ничего по нему нет. Совпадений по фотороботу и ДНК не обнаружено. По всей видимости, раньше подозреваемый к уголовной ответственности не привлекался. Фото могло бы помочь, но на установленных в кампусе камерах лица нападавшего не было видно из-за капюшона.       Эмма закусила губу и развернулась, прислонившись бедром к подоконнику. Нужно было придумать решение, которое устроит обе стороны. Такое, чтобы она смогла беспрепятственно и незаметно уходить на тренировки, а в остальное время быть в безопасности. Частного детектива планировала нанять после окончания тренировок — не хотелось бы попасть в объектив, собственноручно оплаченный.       — Думаю, будет лучше, если мы наймём охранное агенство. Так вы сможете собрать все силы и пустить их на поимку Чучельника, — предложила она, на что детектив невнятно крякнул.       — Ну… Вы можете это сделать, конечно. Правда, это никак не повлияет на присутствие наших ребят. Так что будет лучше, если вы наймёте охрану после того, как ФБР отзовёт своих сотрудников.       — И когда это случится? — спросила Эмма как можно более равнодушней.       — Около месяца, или пока мы его не схватим.       После ухода детектива, Эмма глянула на часы и пошла в свою комнату собираться. В прошлый раз Каин дал ей телефон с незарегистрированной сим-картой, и теперь на экране моргало одно непрочитанное сообщение: «10:00. Там же, где обычно». Чёрт, она уже опаздывала!       Сказав маме, что будет у Розалин, она выскользнула из дома с чёрного входа и вылезла за территорию через дыру в заборе, которую облюбовала ещё в подростковом возрасте. Тело ныло после изнурительных тренировок и скрытых одеждой синяков, но Эмме это даже нравилось. Нравилось чувствовать нарастающую силу.       Прикрыв проход деревянной дощечкой и оглядевшись по сторонам, она побежала в сторону дороги, скрытой за лесополосой. Там на пустыре стоял уже знакомый кроссовер дымчатого цвета.       — Привет! — слегка запыхавшись, она упала на сидение рядом с водителем.       Каин с укоризной посмотрел на неё и завёл автомобиль.       — Ты опоздала.       Его голос звучал отстранённо и холодно, и Эмме подумалось, что год назад этот тон поверг бы её в ужас. Но сейчас она невинно пожала плечами и улыбнулась.       — Не сердись, фея крестная! Злая мачеха заставила меня перебрать крупу, сделать уборку и поговорить с детективом. Как только закончила, сразу побежала к тебе.       Эмма покосилась на него и заметила, как дрогнул уголок его губ в намёке на улыбку.       — Тогда прямо сейчас отправляемся на бал, чтобы ты смогла поразить чёрствую богему своим блистательным нарядом! — саркастично ответил он, оглядев её чёрный спортивный костюм.       Эмма невольно усмехнулась, и они тронулись с места. По пути она всё же рассказала ему о визите детектива, и Каин внимательно слушал её не перебивая.       — Они его никогда не найдут, пока он сам не захочет, — произнёс он, когда Эмма договорила. — Такие, как он, не оставляют следов.       — Как и ты.       — Как и я. Но у Джейкоба есть одна отличительная черта — Modus Operandi, — почувствовав на себе внимательный взгляд, требующий объяснений, он продолжил. — Дословно это переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи. В криминалистике это означает типичный способ совершения преступлений. И это служит основой для составления психологического профиля преступника.       Нахмурившись, Эмма призадумалась. За окном проносились деревья, напоминая о кровавой бойне год назад, когда Водитель, в данный момент сидящий слева от неё, жестоко разделался с четырнадцатью студентами, её однокурсниками. Она была пятнадцатой, которую он удивительным образом оставил в живых.       — Но у тебя ведь тоже есть этот Modus Operandi, — возразила она. — Ты убиваешь людей целыми группами.       Каин ухмыльнулся и морщинки на его лбе разгладились. В тоне Эммы больше не было слышно сарказма или отвращения — на смену им пришло любопытство. Было непривычно обсуждать такие темы с кем-то, кого он не собирался убивать в ближайшем будущем, и он позволил этому новому будоражащему чувству разлиться по его телу, окутать его, словно теплым одеялом.       — Да, конечно, — невозмутимо ответил он. — Я — что-то среднее между гедонистом и охотником, и мотивы у меня всегда разные. В основном, организован, но иногда позволяю себе импульсивные убийства. Сексуальное насилие меня не интересует, зато есть некая тяга к связыванию, ритуалам и трофеям. В отличие от многих психопатов я толерантен: мне всё равно, какого пола, расы, возраста жертва или сколько их — так меня сложнее классифицировать и составить чёткий профиль.       — Ого! — удивлённо воскликнула Эмма, повернувшись к водителю. — Ты сам себе составил профиль или прочитал где-то в криминальных сводках?       — Иногда полезно анализировать себя и свои действия, — ответил тот, изогнув губы в кривой полуулыбке.       — Значит, у тебя есть трофеи? — поинтересовалась Эмма, глядя на его руки, плавно и спокойно управляющие автомобилем.       — Не терпится их увидеть? — кинул он лукавый взгляд. — Однажды, я покажу их, если тебе всё ещё будет интересно.       От этих слов внутренности Эммы сделали резкий кульбит, и она медленно выдохнула, стараясь не выдать азарта. Разумом она понимала, что надо поскорее засадить этого убийцу за решётку, но в глубине души засело какое-то опьяняющее чувство экстатической восторженности, будто перед ней открывалось древнее священное таинство. Как тогда, когда горячая солёная кровь впервые брызнула ей на лицо, и пара сверкающих глаз жадно смотрели на неё из темноты ночи. В этом воспоминании было нечто такое, отчего сладко заныло внутри. Каин оросил её кровью, словно… Встряхнув головой, Эмма прогнала навязчивую мысль, и принялась любоваться безжизненным пейзажем за окном.       Шустрый Роллс-Ройс домчал их до леса всего за полтора часа. Это было чуть дальше их обычного места тренировок — дикая природа и никаких следов человека. Во многих местах ещё лежал снег, и где-то в отдалении весело журчал незамерзающий ручеёк.       Пока Эмма наслаждалась свежим воздухом и пением птиц, Каин достал из тайника в багажнике части от двух крупнокалиберных винтовок. Не сговариваясь, они принялись на скорость собирать оружие.       — Ха! Я опередила тебя! — вскинула подбородок Эмма, уперевшись прикладом в багажник.       — Так нечестно! У тебя было меньше частей! — пошутил он и, хохотнув, похлопал её по плечу. — Ты молодец, конечно. Быстро учишься. Знаешь, чем сегодня займёмся? Мы будем охотиться на оленя!       Эмма заметно подобралась, и они, быстро снарядившись, отправились в путь. По дороге Каин иногда присаживался на корточки и подзывал её к себе, показывая очередной след в грязи. Чем глубже в лес они заходили, тем тише и спокойнее становился его голос, ведь у дикого зверя очень чуткий слух.       Охота. Предвкушение адреналина и крови. Эмма постепенно начинала понимать, почему так много людей вовлечены в неё. Это что-то первобытное, запретное, то, что уже давно забыто в современном цивилизованном мире. Она повела носом и услышала запах ионизированного воздуха после дождя, как сказал когда-то Каин — запах петрикора. Это она хорошо запомнила, впрочем, как и другие его уроки.       Запах подгнивших прошлогодних листьев и предстоящего убийства.       — Убийство священного оленя, — подумала вслух Эмма.       Каин одобрительно взглянул на неё и проговорил:       — В древние времена именно первая охота являлась одной из важных составляющих становления человека.       — Переход от мальчика к мужчине.       — А также от девочки к женщине, хоть это и не отражено в истории. Но если вспомнить Артемиду, начинаешь понимать, сколько всего интересного могло бесследно поглотить время в угоду патриархальному обществу, — объяснил он и, встретившись с неё глазами, добавил. — Это твоя охота, Эмма. Это твоё становление.       Через пару часов они наконец выследили оленя. Каин осторожно ступал по мягкому ковру из листьев и пожухлой травы, ловко перешагивая через веточки, и Эмма повторяла за ним. Никакого шума.       Они шли вдоль холма с подветренной стороны, когда Каин вскинул руку и указал на лужайку в низине. Опустившись на землю, Эмма бесшумно сняла винтовку с плеча и принялась наблюдать через оптический прицел за мирно пасущимся оленем в миле от них. Грациозное создание с прекрасными ветвящимися рогами.       Последние наставления были даны. Никто не мог нарушить тишину, кроме поющих птиц и подсвистывающего ветра. Пульс начал ускоряться, и Эмма, медленно выдохнула, заставляя биться его размеренней, спокойней. Та-а-ак. Задержала дыхание. Сняла ружие с предохранителя и поставила указательный палец на спусковой крючок. Можно было подумать, что он слишком неповоротливый, но пусть это не вводит в искушение рывком дёрнуть его на себя. «Жми плавно, убивай быстро», — так сказал Каин.       Раздался громкий выстрел, и пуля влетела в дерево рядом с головой оленя. В одно мгновение животное испуганно скрылось в глубинах леса, взметая копытами пыль и листья. Прикрыв глаза, Каин разочарованно вздохнул. А вот это было плохим знаком. Он редко позволял себе так откровенно показывать недовольство.       — Почему ты его отпустила?       Врать не было смысла. Он сразу понял, что Эмма специально промахнулась.       — Я долго смотрела в прицел и не смогла найти ни единой причины убивать его, — призналась она.       Они поднялись с земли, и Каин забрал протянутую винтовку, давая Эмме возможность отряхнуться.       — Я хотел, чтобы ты наконец раскрылась, — тон немного смягчился.       — Знаю. Прости…       Эмма выглядела искренне расстроенной. Она повесила голову, и Каин вдруг утешающе погладил её по голове.       — Ничего страшного. Это ведь не плохо, что нам нравятся разные вещи, так? — спросил он, заглядывая ей в лицо.       Она не нашлась с ответом. Неужели он принимал вероятность того, что она никогда не станет такой же, как он? Эмма нервно облизнула пересохшие губы, не отрывая взгляда от улыбающихся карих глаз. Повинуясь импульсу, подалась вперёд и поцеловала ошеломлённого Каина, попав куда-то в уголок его полуоткрытого рта. Он ещё никак не успел отреагировать, как Эмма отстранилась. Закусила губу и неловко потупила взгляд.       — Давай просто забудем про это, — буркнула она, развернулась и зашагала к машине.       — Хм-м-м, — задумчиво протянул Каин за её спиной. — Иногда ты удивляешь меня больше обычного.       — Саму себя я удивляю не меньше.       «Боже! Что вообще я творю?! — вертелось в голове. — Надо подобраться к нему поближе, чтобы найти трофеи и засадить его в тюрьму, а не забраться к нему в постель! Грёбаная идиотка! Поцеловать убийцу — это ж надо додуматься до такого! Он — маньяк, садист и держал тебя в плену полгода, неужели ты забыла?!»       Вернувшись к машине, они молча сели и поехали обратно. Глядя на то, как Каин незаметно прикасался к своим губам в полной задумчивости, Эмма внутренне хихикала. На ум пришла мысль, что она могла бы обернуть эту ситуацию себе на пользу. Каин всегда был немного мелодраматичен, а здесь открылась ещё одна возможность сыграть на его чувствах. Отвернувшись к окну, Эмма улыбнулась выглянувшему из-за облаков солнцу.

***

      Эх, Рози! Ну почему ты всегда обо всем догадываешься?!       — Потому что у тебя плохо получается скрывать эмоции, — ответила подруга, словно прочитав её мысли. — А ну рассказывай! Ты же знаешь, я докопаюсь до истины рано или поздно.       — Я бы предпочла «поздно», но… не могу терпеть.       — Да! Я Знала! — воскликнула Розалин, победно вскинув кулак.       Эмма глубоко вздохнула, и её плечи поникли.       — Я поцеловала… парня. Даже не спрашивай, кто это. Не хочу даже произносить его имя вслух.       Рози подняла ладони в успокаивающем жесте и полностью обратилась в слух. Глаза её горели любопытством.       — Ладно-ладно. Можешь рассказать хотя бы в общих словах.       — Он… В общем, я поцеловала его, а он не ответил, — выпалила Эмма и закрыла лицо руками. — Боже! Какой стыд!       Как и следовало ожидать, подруга прыснула и принялась хохотать, утирая слёзы.       — Прости! — задыхаясь сказала она. — Просто твоё лицо сейчас… Это нечто!       — Не убий ближнего своего… — пробубнила себе Эмма, закатывая глаза.       — Всё-всё, я успокоилась. Прости! — хихикнула в последний раз Рози и бросила на неё лукавый взгляд. — А он хорош?       — Ну-у… Н-не знаю, — пожала она плечом, мысленно фильтруя слова. — Он… довольно неординарная личность.       — О-хо-хо! Ну раз ты его поцеловала, ПЕРВАЯ!.. Это о многом говорит!       — Я такая дура! Просто невероятно! — Эмма упала на кровать и закричала в подушку. Перевернулась и посмотрела на подругу печальным взглядом. — Он ведь даже мне не нравится! Я просто… ненавижу его!       Розалин хмыкнула и понимающе похлопала её по ноге.       — Знаешь что, дорогая моя? Похоже, ты впервые влюбилась!       — Фу, нет! Ты что?! — лицо Эммы исказилось от недоумения и отвращения. — Чёрт тебя подери, Рози! Я просто рассказала тебе о глупости, которую совершила, а ты тут мне про какие-то чувства говоришь. Какая нахрен любовь?! Просто грёбаные гормоны!       Розалин с открытым ртом наблюдала за этим неожиданным выплеском гнева. Когда поток возмущения и оправданий поубавился, то попыталась её успокоить.       — Боже, Эммс! Я ведь просто прикалываюсь. Ты же меня знаешь, я не хотела тебя задеть.       Эмма перевела дыхание и закрыла лицо руками.       — Ты права, что-то меня понесло… Прости…       «Да уж, — задумалась она. — Тут нужна квалифицированная помощь».       Уже на следующий день она сидела перед психотерапевтом и расспрашивала о стокгольмском синдроме.       — А может ли этот… эм… синдром возобладать, если угрозы жизни уже нет?       — Были случаи, когда жертвы защищали своих обидчиков, когда им уже ничего не угрожало, — ответила Кэрэн. — Только после методичной работы с психотерапевтом они начинали мыслить здраво, но это небыстрый процесс. А почему это интересует тебя? Что ты испытываешь к своему похитителю?       Эмма закрыла глаза и представила себе то, что хотела бы сделать с Водителем: нож входит в плоть, а его лицо подёргивается от нестерпимой боли. На этом Эмма не останавливается. Она ведёт лезвие вверх, вспарывая живот Каина до самых рёбер, пока оттуда не вываливаются внутренности, а тёмно-красная кровь не льётся ей на руки.       — Ненависть осталась, — вздохнула она и открыла глаза, — а вот страх ушёл. Я больше не боюсь его.       — Разве это плохо?       — Нет, просто… Мне снятся странные сны… — следующие слова дались с трудом, —эротического характера с моим похитителем.       Стоит отдать должное миссис Ланг — она не выглядела особо удивлённой. Её серые глаза внимательно следили за Эммой и иногда щурились от сдержанной улыбки на особо каверзные вопросы.       — Что ж, это вполне объяснимо, — успокоила её Кэрэн. — Как и убийство, секс может быть желанием взять свою жизнь под контроль, встретиться со своим страхом лицом к лицу и обернуть его в пользу.       — Но ведь… это может быть признаком стокгольмского синдрома?       У самой Эммы создалось впечатление, что она старается загнать себя в рамки какого-то синдрома, чтобы хоть как-то объяснить себе то, что творилось с ней в последнее время.       — Общепринятых диагностических критериев, которые позволили бы выявить стокгольмский синдром, не существует, — ответила Кэрэн. — Во многом это связано с тем, что данный феномен не является официально признанным заболеванием или психическим расстройством. Синдром рассматривается, скорее, как неосознанная стратегия выживания. Не думаю, что тебе можно приписать его, но давай посмотрим подробнее.       Они прошлись по основным признакам, и вот, что выяснили: Позиция «Я сам виноват». Жертва может рассуждать так: если я буду вести себя «правильно», отношение ко мне изменится. Мимо. Вера в доброту агрессора. «Он хороший, просто характер взрывной». Пфф! Ну уж точно нет! Чувство жалости к мучителю. «Он такой, потому что отец бил его в детстве». «Он такой, потому что общество не признаёт его талант!» Никакой жалости Эмма в себе не нашла. Самоуничижение, безоговорочное признание власти агрессора. «Без него я ничего не стою». «Без него я пропаду». Ха-ха! Но нет. Он отравил её жизнь своим появлением. Нежелание расстаться с насильником. Ведь «Он бывает добр ко мне», «Он меня ценит». Тут Эмма не смогла однозначно ответить даже себе. Понимание, которое человек проявляет к насильнику. «Это не он, это обстоятельства вынудили его так поступать». Снова мимо. Хотя… какое-то понимание Каина у неё определённо было. Нежелание сотрудничать с обществом или полицией в привлечении мучителя к ответственности. «Не надо вмешивать в наши отношения посторонних людей». «Полиция просто отправит его в тюрьму не разобравшись, а ведь он был добр ко мне, я не хочу быть неблагодарным». Хм, в целом, возможно, да, но причина была совсем другая.       Уже будучи в такси Эмма рассуждала, взвешивала мысленно те или иные доводы, но никак не могла приписать себе этот стокгольмский синдром. Зато в её памяти всколыхнулась немного другая картина, которая была более уместна в данном контексте.       — Сегодня я хочу познакомить тебя кое с кем, — говорит Каин, таинственно улыбаясь.       Эмму пугает эта улыбка — она всегда означает что-то, что ей совершенно не понравится.       Вечером он выводит её из подвала и даёт возможность привести себя в порядок. В ванной комнате она осматривается в надежде найти способ сбежать, но разочарованно обнаруживает решётки на окнах. Не отыскав ничего, что сошло бы за оружие, она принимает душ и надевает цветастое платье, которое Каин оставил ей. Он встречает её у выхода и ведёт в столовую, где за большим дубовым столом сидит миловидная темноволосая девушка в точно таком же платье. Выглядит та ещё более потрясённой, нежели Эмма.       — Присаживайся, — велит ей Каин, и она послушно опускается на указанное место.       Он сидит во главе стола, а девушки, его девушки — по правую и левую стороны от него. Ну прямо собрание гарема.       — Бэтти, знакомься, это — Эмма. Эмма, это — Бэтти.       — Привет, — говорит Бэтти сквозь сжатые зубы.       — Он тоже держит тебя здесь? — спрашивает Эмма, подавшись вперёд, но та лишь испуганно мотает головой.       — Дамы, — снисходительным тоном обращается к ним Каин. — Прошу вас, давайте просто поужинаем как нормальные люди.       — Да, как же! Нормальные… — шепчет Эмма, и Бэтти, нервно хихикнув, резко замолкает под пристальным взглядом карих глаз.       Они мирно ужинают, пока Каин пытается завязать светский разговор. Однако это оборачивается более сложной задачей, чем он предполагал. Одна явно обижается на него, а вторая только и думает о том, как поскорее сбежать.       — Зачем? — недовольно смотрит на него Бэтти. — Зачем ты привёл её?       Пригубив бокал вина, Каин хмурится и отвечает:       — Пора переходить на новый уровень.       — Поэтому ты купил ей то же платье, что и мне? — возмущённо цедит Бэтти.       Эмма наблюдает за разворачивающейся сценой между этими двумя, но молчит, пытаясь разобраться в происходящем. В словах Бэтти слышится ревность, что довольно странно для той, кого держат в подвале.       — Два по цене одного, — отшучивается Каин, а потом переходит на более серьёзный тон. — Хотел, чтобы вы познакомились. Возможно, нам предстоит переехать.       Бэтти разочарованно вздыхает и грустно смотрит в свою тарелку.       — Но не стоит расстраиваться раньше времени! — бодро восклицает он и приподнимается. — Впереди у нас замечательный десерт!       Когда он уходит на кухню, Эмма склоняется к Бэтти и хватает её за руку.       — Не волнуйся, мы сбежим отсюда. Вместе.       Бэтти открывает рот, чтобы что-то ответить, но не может выдавить и слова, наблюдая, как Эмма выливает остатки вина, оборачивает бокал полотенцем и разбивает его ногой на ковре. Почти бесшумно.       — Что ты делаешь? — наконец в панике шипит она.       — Двери наверняка закрыты, — быстро говорит Эмма, усаживаясь на место и пряча под столом наиболее крупный осколок. — Нам понадобится ключ. Ты отвлеки его, чтобы я успела на него напасть.       Каин возвращается с кухни, держа на подносе три креманки с чем-то явно аппетитным.       — Решил порадовать вас нежнейшим шоколадным муссом, — радостно возвещает он, расставляя перед девушками десерт. — Я редко готовлю, но кое-что всё-таки умею.       Он садится, берёт ложку и зачерпывает воздушную массу.       — Ммм, — восторгается он, а затем приоткрывает глаза. — Что же вы не пробуете? Получилось очень вкусно!       Эмма судорожно сжимает осколок под столом и смотрит на незажившую рану на шее Каина. Она уже почти готова наброситься на ничего не подозревающего убийцу, как губы Бэтти вдруг шепчут ей «Прости».       — Бокал, — говорит она Каину, кивком указав на Эмму.       За какие-то доли секунд сообразив, что та имеет в виду, он успевает развернуться и в последнее мгновение поймать в нескольких сантиметрах от себя руку Эммы со стиснутым в ней осколком. Мёртвой хваткой он сжимает её, и Эмма кричит от боли, когда острое стекло впивается в её кожу. Другой рукой она хватает со стола тарелку, разбивает о его голову, и они оба падают на пол.       — Принеси верёвку, — кричит он Бэтти, подминая под себя вырывающуюся Эмму.       Спустя несколько мгновений, он наконец привязывает её к стулу и садится на своё место, немного запыхавшись. Грудь Эммы часто вздымается, а её растрёпанные светлые волосы закрывают пол лица. Каин аккуратно убирает выбившиеся пряди ей за ухо, но она отстраняется и окидывает его уничижительным взглядом. Бэтти же выглядит в крайней степени удручённо.       — Эх, женщины! Ну, что ж, продолжим ужин?       Каин окидывает их искрящимся взглядом и как ни в чём не бывало принимается за десерт.

***

      Дверь распахнулась, и на пороге предстал Каин в одних пижамных штанах, натягивая на себя рубашку.       — Эмма? — удивился он. — Вроде у нас не назначено…       Хоть на улице и было холодно, но он даже не поёжился. Зато вид его оголённого торса заставил поёжиться Эмму. Её взгляд скользнул по его крепким мышцам и поднялся к прищуренным карим глазам. В их уголках показались лучики плохо скрываемой улыбки.       — У меня только что был интересный разговор с психотерапевтом, и я хотела бы кое-что разъяснить, — проговорила она и внаглую прошла мимо опешившего хозяина в дом.       — Хм. И в чём я на этот раз виноват?       Эмма подула на замёрзшие руки и потёрла их друг об друга, стараясь не смотреть на редкие тёмные волоски на груди Каина.       — Ты так долго не открывал дверь, что я чуть не задубела.       — Ну-у-у, возможно, у меня были личные дела? — предположил он, застёгивая рубашку.       На лестнице послышался стук каблуков, и Эмма недоумённо уставилась на их обладательницу — роскошную высокую блондинку. Спустившись, таинственная гостья величаво прошла мимо Эммы, даже не обратив на неё внимания. Каин помог ей надеть пальто и приоткрыл дверь.       — Позвони мне, когда… освободишься, — сказала та ему.       Бросив пренебрежительный взгляд в сторону Эммы, девушка поцеловала Каина в губы и, попрощавшись с ним, вышла за дверь.       — Ого! — только и смогла вымолвить Эмма.       — Удивлена, что у меня может быть личная жизнь?       — Удивлена, что она вышла живой, — хохотнула она.       — Ты несколько смешала мои планы, — в ореховых глазах заискрилось веселье. Было не понятно, шутит он или нет. — Как видишь, у меня есть и другие потребности…       — Помимо жажды крови?       Эмма скинула куртку на стул, и привычно устроилась на диване. Шумно вздохнув, Каин последовал за ней в гостиную и налил им обоим по небольшой порции виски.       — Нельзя ставить потребность в сексе и потребность в убийстве на одну ступень, — ответил он, подавая бокал, и уселся напротив неё в кресло. — У них разная природа.       — А как же либидо и мортидо? Они стоят в одной витальной потребности.       — Фрейд? Серьёзно? — усмехнулся Каин и спросил уже серьёзно. — Зачем ты пришла?       Эмма прикусила губу и отвела взгляд. Поднявшись, она принялась мерить шагами гостиную.       — Я разговаривала сегодня со своим психотерапевтом. Насчёт стокгольмского синдрома.       — Думаешь, он у тебя есть? — спросил он, и Эмма пожала плечами.       — Нет, я всё так же тебя… — изо рта чуть было не вылетело слово «ненавижу», и оно недосказанностью повисло в воздухе.       Каин с любопытством приподнял бровь и склонил голову набок, побуждая продолжать.       — Твои действия мне всё так же ненавистны, — исправилась она. — И я тебя никак не оправдываю…       — Но всё равно приходишь ко мне.       — Да, и это меня удивляет.       — Удивляет? Почему же?       Эмма прыснула, но, посмотрев на Каина, улыбка слетела с её лица — похоже, для него это и вправду было загадкой.       — Ну, не знаю… — она в фальшивой задумчивости потёрла подбородок. — Может, потому, что ты — убийца?       — И? — последовал невозмутимый ответ.       — И ты держал меня в подвале, морил голодом, заставлял страдать… — перечисляла Эмма, задумчиво проводя пальцами по обивке дивана.       Каин поднял указательный палец вверх и произнёс:       — Бог тоже заставляет страдать, не делая предупреждений, не давая выбора. Но я предоставил этот выбор тебе, в самом начале, если помнишь. Умереть быстро — здесь и сейчас, или пройти долгий тернистый путь, в конце которого я бы подарил тебе свободу, если бы ты была «хорошей девочкой».       Эти слова почему-то задели, что аж под ложечкой засосало. С одной стороны, такое обращение казалось уничижительным, а с другой… Эмма упрямо втянула воздух носом, пытаясь расслабиться, и смерила Каина холодным взглядом.       — Но я ею не была.       — Да, поэтому я тебя и отпустил, — улыбнулся Каин, наблюдая как она хмурится в попытке понять логику.       — Так это был тест?       — Согласен, тут я немного схитрил, — кивнул он. — Но, если бы я сразу дал ключ к разгадке, это бы разрушило саму идею, и ничего бы не сработало.       Эмма фыркнула.       — А разве сработало?       — Конечно! Ты стала смелее, сильнее, безжалостнее. Уже не тот нежный цветочек, боящийся малейшего ветерка. Ты смогла выйти из амплуа жертвы и этим заслужила долгожданную свободу!       Из груди Эммы вырвался безрадостный смешок, и она залила его обжигающим глотком виски. Глаза Каина светились гордостью и даже восторгом, но Эмма этого не замечала.       — А Бэтти, значит, не смогла…       По лицу Каина пробежала тень печали, и он принялся бездумно рассматривать отблики в бокале. Его глаза затуманились воспоминаниями.       — Для меня Бэтти всегда оставалась нежным цветком. Ей не хватило силы духа на то, чтобы уйти или остаться, — Каин несколько раз моргнул, возвращаясь обратно в настоящее, и взглянул на Эмму. — Так что у кого и был стокгольмский синдром, так это у Бет.       — Да, я догадалась. Но это не объясняет, почему я.. здесь. Снова и снова.       — Всё просто, Эмма, — в карих глазах блеснули озорные огоньки. — У нас с тобой отличное взаимопонимание: мы знаем о светлых и тёмных сторонах друг друга, помогаем друг другу в сложных ситуациях. Как бы ты не отрицала, в глубине души ты это знаешь.       Эмма предпочла притвориться, что слова Каина нисколько в ней не отзываются.       — Звучит, как какой-то бред!       — Это дружба, — возразил Каин, и, немного подумав, добавил. — Больше, чем просто дружба. Нас с тобой что-то связывает…       — Хах! Нет, мы совершенно разные!       — Как магниты с разными полюсами. И рядом друг с другом мы можем быть собой, — Каин так рьяно доказывал их совместимость, что Эмма рассмеялась и почувствовала на себе уязвлённый взгляд.       — Что тебя так смешит?       — Вроде взрослый мужчина, а тот ещё романтик. Убийца-романтик! Романтичный убийца!       Каин хмыкнул, подумал немного и кивнул, соглашаясь с ней.       — А ты у нас, я так понимаю, во всём сомневающийся прагматик и отъявленный нигилист. Что ещё тебя тревожит?       Сделав круг под пристальным взглядом медовых глаз, Эмма вновь уселась на диван и обняла подушку.       — Все считают, что я как-то замешана в последних убийствах. Теперь я официально изгой.       — Но ты считаешь меня виноватым.       Это не прозвучало как вопрос, и Эмма немного сникла, покачав головой.       — Честно говоря, я уже не знаю… Мне страшно. Меня не отпускает ощущение, что за мной всюду следует Чучельник. Не могу отделаться от мысли, что вот-вот окажусь его следующей жертвой.       Отхлебнув глоток янтарного напитка, она поморщилась и откинулась на спинку дивана. Каин будто что-то обдумывал, водя пальцем по краю бокала.       — Конечно, это может быть следствием посттравматического стрессового расстройства, но нельзя отметать возможность реальной угрозы. Даже, если ты находишься под охраной ФБР.       — И что мне с этим делать?       — Нужно подготовиться к ней.       На лице Каина мелькнула лёгкая улыбка, и Эмма не смогла не ответить тем же. Он взглянул на наручные часы и одним глотком осушил стакан.       — Подожди тут, я сейчас вернусь.       Он бегом поднялся на второй этаж и спустился через несколько минут уже одетый в белоснежный свитер и черные джинсы. В руках была такого же цвета куртка.       — Куда это ты?       — Пошли, — кивнул он головой в сторону двери. — Нужно развеяться. Есть один бар в маленьком городке неподалёку. Там приятная атмосфера.       — Но уже довольно поздно… — попробовала она возразить.       — Не беспокойся, они работают до утра.       Машина плавно неслась по шоссе, разбивая светом фар опустившийся густой туман. Мимо пролетали укутанные в дымке, словно в ватной шубе, дубы и клёны, а их верхушки освещал бледный лик луны. На небе не было ни облачка.       Какого чёрта я к нему приехала? Эмма задавалась этим вопросом с тех пор как постучалась в дверь его дома. Удивительно, но с ним ей становилось спокойнее. Отчасти потому что он бы не отдал какому-то другому убийце свою жертву, пусть даже и бывшую. А отчасти потому что в одно место молния дважды не бьёт. Наверное.       Эмме вспомнились слова отца про Ютландское сражение, когда англичане применили хитрую тактику, направляя крейсера прямо к месту падения вражеского залпа. Тогда поговорка о том, что снаряд дважды в одну воронку не попадает, оказалась справедливой, и крейсера не получили серьёзных повреждений, хотя и вынуждены были идти зигзагами.       — Ты не против музыки? — нарушил тишину Каин и принялся искать подходящую радио волну. — Какую музыку ты предпочитаешь?       — Любую, — не долго думая ответила Эмма, чтоб от неё отстали. Обсуждение любимых групп в нынешней компании и ситуации казалось немного неуместным. Хотя, касательно Каина, всё казалось неуместным.       — Здорово! Тогда послушаем что-нибудь из нового.       Кинув в её сторону плутоватый взгляд, он остановился на недавно вышедшем треке Дрейка, и брови Эммы поползли вверх.       — Что? — невинно поинтересовался Каин. — Ты же сказала «любую».       — Но не настолько же! — фыркнула она.       — Не любишь рэп?       — Не то чтобы… Просто сейчас это не подходит…       Она поставила «Sympathy for the Devil» старой доброй группы Rolling Stones и взмахнула рукой.       — Вот теперь подходит.       Они мельком переглянулись и улыбнулись друг другу. Было приятным облегчением то, что он не стал обсуждать выбор песни, и оставшееся время они провели в приятном молчании. Эмма любовалась луной, прислонившись лбом к холодному окну, а Каин следил за дорогой и постукивал по рулю в такт музыке.       Это оказался типичный американский бар на отшибе, не самый маленький, но и не большой. Обычный. Разве что на стенах красовались разные виды холодного оружия: ножи, кинжалы, тесаки, стилеты и тому подобное.       — Теперь понятно, почему тебе здесь нравится, — сухо прокомментировала Эмма.       Они прошли мимо бильярдного стола, за которым собралась компания не особо приятных типов, провожающих Эмму сальными взглядами, и расположились в самом дальнем углу на кожаных диванчиках. Других посетителей не было.       — Зачем мы здесь? — поинтересовалась она, настороженно осматриваясь вокруг.       — Поговорить в непринужденной обстановке.       — Тут не очень-то… непринуждённо.       Одарив девушку теплой улыбкой, Каин хотел было ответить, но к их столику подошёл неприветливый на вид бармен. Лет пятидесяти, лысый и жилистый, из-под футболки виднелись многочисленные татуировки, как могла догадаться Эмма, сделанные кустарным способом, скорее всего, в местах не столь отдалённых.       — Мы закрываемся через пятнадцать минут. Кухня уже не работает, — угрюмо произнёс тот.       — Ох, как жаль! — в сердцах проговорил Каин и взял Эмму за руку. — Мы с моей девушкой надеялись, что вы работаете до утра.       — Вы не местные, — прищурился мужчина, как бы подразумевая, что они вообще тут забыли.       — Да, это так. Мы держим путь в Снокуалми, и моя девушка попросила заехать в Фоллсити, посмотреть на водопады. Хотели пропустить по стаканчику, а то ведь дорога не близкая.       Недолго подумав, бармен нехотя кивнул и спросил, что им принести. Каин заказал два пива. Когда тот ушёл, Эмма вырвала свою руку и смерила его многозначительным взглядом.       — Значит, ты здесь раньше не бывал.       — Внутри — нет, — расплывчато ответил он. — Зато часто проезжал мимо.       — К чему была эта театральная постановка? Почему мы не уедем отсюда, раз они уже закрываются?       Эмма понизила голос, потому как к ним вернулся бармен и молча поставил перед ними два бокала пива с трубочками.       — Мы так долго ехали, что будет глупо не выпить хотя бы по кружке, — ответил Каин, когда тот удалился.       — Глупо было вообще приезжать сюда. Выпить можно и дома, — Эмма пригубила пенный напиток и поморщилась. — Тем более такое хреновое пиво!       — Мисс Уорд, буду рад, если при мне вы не будете так не выражаться, — иронично отозвался Каин.       Задохнувшись от возмущения, она не сразу нашлась с ответом.       — Сперва извольте мне объяснить, мистер Рейнхард, что здесь происходит?! — специально повысила голос, заявила она.       К ним обратились нахмуренные взоры игроков в бильярд, и Каин, вздохнув, склонился к ней.       — Пожалуйста, милая, не стоит начинать снова этот разговор! — ласково сказал он, подыгрывая ей, а потом заговорил тише. — Я давно выслеживаю человека, который имеет отношение к одному старому делу. Не мог заявиться сюда один, это выглядело бы слишком подозрительно.       «Так и знала, — подумала Эмма устало, — Он ведь ничего не делает просто так». Внутри неё вспыхнула былая тревожность, и она через силу проглотила большой глоток пива.       — Мы и так выглядим подозрительно, — принялась она ворчать. — «Развеемся», говорил он. «Там приятная атмосфера», говорил он.       — Лучший способ перестать чувствовать себя жертвой — стать охотником, — непринуждённо ответил мужчина. — Мне кажется, ты стала это забывать.       — Я отказываюсь и от того, и от другого, — заявила Эмма, закуривая сигарету.       Каин сокрушённо поглядел на нее и покачал головой. Впрочем, о курении он так и не высказался, за что Эмма была ему благодарна.       — В этом-то вся проблема. Ты уже далеко не жертва, и никогда ею не была. Но отказываясь от своей сущности, ты отдаёшь себя на волю случая, заставляя судьбу принимать решения за тебя, — Каин облизнул губы и уставился на неё долгим нечитаемым взглядом. — Только раскрывая свою суть мы достигаем наивысших успехов.       В бар вошли двое: один — седеющий мужчина в приличном костюме и небольшим животиком, а второй — бородатый амбал, по всей видимости, его телохранитель. Мужчина в костюме присоединился к компании, играющей в бильярд, а бородач подошёл к барной стойке. Поздоровавшись с барменом, он оглядел пустые столики, кивнул в сторону Эммы с Каином и, тихо обменявшись несколькими фразами, направился в уборную.       — Вот, к примеру, сможешь ли ты не глядя подсчитать количество людей в этом баре? — заговорщицки спросил Каин. — Только чур не поворачивать голову — смотри на меня и улыбайся.       — Хм, — прищурилась Эмма, окунаясь в темноту глаз напротив. Из-за слабого освещения они казались чёрными глубокими озёрами. — Один бармен, четверо… нет, больше, пятеро — за бильярдом, плюс двое вошли только что.       В ожидании она замолчала, и когда уголки рта Каина поползли вверх, ощутила приятное удовлетворение.       — Внимательная девочка, — ласково похвалил он, и от этого у Эммы внезапно свело низ живота, а уши стали предательски полыхать. — Получается восемь человек. Возможно, кто-то ещё остался на кухне. Итого что-то около десяти.       Со стороны они создавали прочную иллюзию счастливой парочки в самом разгаре конфетно-букетного периода, что чутко ловят каждую эмоцию, каждое изменение в тоне друг друга. Эмме хотелось рассмеяться — так нелепо это выглядело.       Завидя направляющегося к ним бармена, Каин шепнул ей:       — Опрокинь на меня пиво. Быстро!       Хоть Эмма ещё не поняла, что именно затеял Каин, но всё же была вынуждена подыграть ему.       — О, боже! Ты такой эгоист! — воскликнула она.       — Мы уже закрываемся… — начал было бармен, но Эмма проигнорировала его. С презрением выплеснула на Каина недопитую кружку пива, отчего тот опешил.       — На тебе твоё чёртово пиво! — гневно вскрикнула она, размахивая пустым бокалом. — Я тебе говорила, что хочу спать, но ты вечно таскаешь меня по всяким барам! Тебе всегда было плевать на меня!       — Боже правый! Всегда ты делаешь виноватым меня! — вспыхнул Каин. — Тебе бы полечить нервы, дорогуша!       Он встал, отряхнулся от стекающих по свитеру капель и принялся вытираться салфетками.       — Простите, пожалуйста! — извиняющимся тоном обратился он к бармену, и тот понимающе кивнул. — Мы уже уходим, только… Можно я зайду в уборную привести себя в порядок?       — Да, конечно!       Сказав это, бармен удалился за стойку протирать стаканы, недоброжелательно зыркнув на Эмму. Видимо, роль чокнутой подружки удалась на славу.       — Если ты уедешь, пока меня не будет, я пойму. Это полностью твой выбор, Эмма, — произнёс Каин и поспешил в уборную.       Компания мужиков за бильярдным столом больше не играла. Они помотали головой, похихикали, дескать, сочувствуют парню, у которого такая истеричная баба, и вернулись к своему разговору с важного вида мужчиной в дорогом костюме. Тот похоже был их боссом, судя по тому, как горделиво он держался и как преданно заглядывали ему в рот остальные.       После того, как Каин ушёл, Эмма словно очнулась от наваждения. Последняя фраза заставила насторожиться. Все части сошлись в один большой пазл. Боже, нет! Только не повторение кровавой резни!       — Пожалуйста, вызовите полицию! — попросила Эмма, подбежав к барной стойке. — Мой телефон остался в машине.       Её голос дрожал, она нервно кусала губы. Времени оставалось мало. Однако это было, возможно, единственным способом поймать Водителя с поличным и засадить в тюрьму. Бармен нахмурился и отставил стакан, который протирал только что полотенцем.       — С чего это? — хрипло поинтересовался тот, скрестив руки на груди.       «Если сказать им всё, как есть, поверят ли они?» Нет, Эмме никогда не верили прежде. Пришлось импровизировать.       — Он… он похитил меня, угрожал убить! — затараторила она. — Он кажется милым, но на самом деле полный псих! Пожалуйста, позвоните девять-один-один!       Бармен хохотнул и крикнул остальным:       — Ребят, прикиньте, эта крошка просит вызвать полицию! Говорит, что её парень полный псих, похитил её и угрожал убить.       За спиной раздались глухие смешки, и Эмма сжала кулаки.       — Вот так Санта-Барбара! — сказал кто-то.       — Девки нынче истеричные пошли…       Бармен опёрся на стойку и невозмутимо ответил:       — Детка, мне кажется, тебе надо расслабиться. Если вы поругались со своим хахалем, это не значит, что можно вызывать копов направо-налево.       — Хэй, красотка, я готов стать твоим новым парнем! — крикнул кто-то за спиной прокуренным голосом.       Все заржали, но Эмма пропустила сальную шуточку мимо ушей. Развернулась и окинула их гневным взглядом.       — Идиоты! Вы все тут сдохнете! — процедила она, задыхаясь от злости. — Ладно, к черту вас! Сама вызову.       Она направилась к выходу, но ей преградил путь один из мужиков с кием в руках.       — Нет, крошка, у нас зона, свободная от телефонов.       — И копов, — добавил кто-то, хихикая.       Эмма попыталась обойти его, но мужчина закрыл дверь на ключ и положил его в карман.       — Ц-ц-ц, — поцокал он языком. — Ты никуда не пойдёшь.       — Он же убьёт вас всех! — голос Эммы сорвался. Она всплеснула руками. — Как всегда мне никто не верит…       — У меня, конечно, есть жена, но я могу кокнуть твоего дружка, если он такой псих, как ты говоришь. Тут у нас тишина, камер нет, никто и не догадается, — похабно усмехнулся мужик.       Она осмотрелась по сторонам — и вправду, никаких камер не было видно, а значит, и никаких видео доказательств. Эмма выругалась себе под нос.       Из уборной вышел Каин, салфеткой вытирая мокрое пятно на свитере, и все взгляды метнулись к нему. Повисла томительная пауза.       — Ох, надеюсь, свитер еще можно спасти… Милая, ты ещё тут? — наиграно удивлённым голосом воскликнул он, будто не замечая обращённые к нему взгляды. — Иди ко мне! Давай больше не будем ссориться!       Эмма с неохотой подошла, и он нежно обнял её. Было уже не понятно, он до сих пор играл свою роль, или нет.       — Пожалуйста, не нужно этого делать! — взмолилась она шёпотом, чуть не плача. — Прошу!       — Эй ты! — гаркнул Большой Босс. — Уводи отсюда свою истеричку и валите нахер из моего бара! Нам уже осточертело наблюдать за вашими сценами!       Каин даже бровью не повёл, продолжая безмятежно поглаживать узкие плечи девушки. Её била крупная дрожь. Обхватив лицо Эммы ладонями, он заглянул в её широко распахнутые лазурные глаза, полные слёз, и в его взгляде отразилась смесь печали и глубокого сожаления.       — Ты ведь знаешь, по-другому я не могу, — проговорил он и ласково провёл костяшками пальцев по её скуле. — Я дал тебе возможность уйти и не видеть всего этого, но ты осталась. И я этому рад.       — Эй! Я к тебе обращаюсь!       — Подожди немного, дорогой, — иронично ответил ему Каин с лёгким раздражением в голосе. — Мы договорим, и я уделю тебе всё своё внимание.       — Почему ты не можешь пересилить себя и не делать этого? — пыталась переубедить его Эмма.       «А парень то нарывается… Он просто не знает с кем связался… Джимми, что ты с ними цацкаешься? Давно пора научить его вежливости», — доносились до них обрывки фраз.       — Я могу, но не хочу, — сказал Каин уже в полный голос, будто здесь больше никого и не было. — Не хочу отпускать гада, что дал указание ворваться ко мне домой и «забрать» у меня жену и сына. И не хочу отпускать его прихвостней — это они выполняют для него грязную работёнку.       В глазах Эммы мелькнул ужас, а сердце ухнуло в пятки. Началось…       «Что он сказал? Вы слышали? Да этот парень просто издевается! То то его лицо мне знакомо…»       — В интернете написано, что это было ограбление, — озадаченно сказала она.       — Не-е-ет, — усмехнулся Каин. — Не стоит верить всему, что написано в интернете.       — Эй, девочка, отойди-ка, — прогремел Большой Босс. — Нам надо перетереть пару вопросов с твоим приятелем.       Он дал знак своим ребятам, и двое мужчин выдвинулось вперёд. Каин нехотя разжал объятия и отодвинул Эмму в сторону. Его лицо вновь затянулось маской безразличия, а тело незримо подобралось, как у хищника перед броском, но со стороны он всё так же казался расслабленным.       — Фил! — крикнул Большой Босс в сторону уборной. — Чёрт подери, куда запропастился этот дебил?!       — Боюсь, у Фила сейчас проблемы с кишечником, — в глазах Каина сверкнуло недоброе веселье. Тело несчастного амбала в тот момент покоилось на унитазе, пока его кишки свисали из вспоротого брюха до самого пола. Шутку никто не оценил.       Большой Босс отправил высокого парнишку проверить туалет, а сам уселся на край бильярдного стола и смерил Каина долгим пронизывающим взглядом.       — Да-а-а, — протянул он, прищурившись, — кажется я припоминаю твоё лицо. Это ведь ты отправил на больничную койку моего брата, за что потом и поплатился. Шесть лет прошло! Подумать только...       — О, да! Слышал, потом твоего брата в мясорубке перекрутили и отправили на корм свиньям, — мечтательно произнёс Каин и улыбнулся, заметив как задёргалась верхняя губа мужчины. — Вроде его звали Майк...       — Ах ты, паскуда! — сжав кулаки, процедил тот сквозь зубы, а его ребята замерли на месте, взволнованно переглядываясь.       — Три года назад, если не ошибаюсь, — продолжал Каин, вальяжно облокотившись на барную стойку и сунув руку в карман, — всех твоих выродков прирезали. Год назад «жестокая судьба» отняла у тебя сына на шумной студенческой вечеринке. А твои друзья — Саймон, Барри и Джефф куда-то таинственным образом запропастились. Как думаешь, что с ними стало? Бьюсь об заклад, что они лежат сейчас в выгребной яме рядом со своей жалкой лачугой и кормят червей.       Теперь всё стало ясно. Пазл сложился. Каин мстил всем, кто был замешан в убийстве его жены и ребёнка. Убирал одного за другим и косил пачками всех, кто вставал у него на пути. В какой-то степени Эмма понимала его жажду крови, но не оправдывала, нет. Она ещё помнила тот коктейль из страха, боли и безысходности, которым поил её Каин в заточении.       — Вот чёрт! — послышалось из толпы. — Да этот парень просто псих! Не мог же он выкосить столько народу?!       — Ещё как мог, — фыркнула она. Почувствовав на себе прожигающие взгляды, поспешила объясниться. — Я была на той вечеринке, это была просто бойня! Больше всего досталось первой жертве — с него заживо сняли кожу. Кажется, его звали Тейт...       В следующее мгновение время будто замедлилось, и одновременно произошло несколько событий. Лицо Большого Босса исказилось в гримасе ярости. По его команде выдвинулись несколько мужчин, намереваясь схватить Эмму и Каина. В это же время из уборной в зал ввалился долговязый паренёк и начал блевать на пол, попутно пытаясь донести до остальных, что с Филом далеко не всё в порядке. Воспользовавшись моментом отвлечения, Каин достал складной нож и вонзил его одному мужику прямо в висок.       Здоровяк в кожаном жилете кинулся к Эмме, доставая пистолет, и обхватил её сзади. Не успел тот взвести курок, как Эмма ударила его локтем в солнечное сплетение, а затылком — по носу.       — Ах ты сука! — заорал он, одной рукой хватая её за волосы, а другой — наводя дуло пистолета.       Каин перехватил у него оружие, на ходу сломав ему руку, и выстрелил здоровяку в лоб, разнося затылок в труху. Кровь с кусочками мозгов брызнула Эмме в лицо. Она ошарашено опустилась на пол и вжалась спиной в барную стойку.       Большой Босс соскочил и спрятался за бильярдным столом, отдавая приказы своим ребятам. Первым к Каину подоспел сухощавый мужчина с козлиной бородкой, набросился на него и выбил оружие из рук, но через секунду упал замертво со сломанной шеей. Стоящий за ним бритоголовый со шрамом на брови достал револьвер и начал суетливо палить, но Каин двигался быстро. Зигзагами уходил от траектории выстрела, не давая тому толком прицелиться. Оказавшись достаточно близко, он провёл низкую подсечку. Тело противника грохнулось наземь, и Каин нанёс молниеносный удар по кадыку, раздробив его.       Пока бритоголовый задыхался на полу, словно выброшенная на берег рыба, долговязый паренёк вытащил ключи из кармана усатого и уже судорожно вставлял его в замочную скважину. Сняв со стены деревянное копье, Каин замахнулся и со всей силы метнул его. Железный заостренный наконечник прошил спину парня насквозь и пригвоздил его к двери.       — Сзади! — раздался испуганный крик Эммы.       Развернувшись, Каин уставился на дуло направленного ему в лицо пистолета. Большой Босс взвёл курок и криво усмехнулся.       — Вот и пришёл тебе конец, ублюдок! — выплюнул он. — Твои последние слова?       — Отпусти девушку, она здесь совершенно ни при чём, — проговорил Каин, тяжело дыша.       Было видно, как тяжело далась ему эта просьба, но каким-то образом у него получилось сохранить при этом достойный вид.       — Так же, как ты «пощадил» моего сына?! — рявкнул Большой Босс и ткнул дулом в щёку Каина. — Уж я то не откажу тебе в удовольствии понаблюдать за этой сценой ещё раз.       Каин нервно сглотнул, и его кадык взметнулся вверх до подбородка и обратно. Похоже, это был конец, и Эмме не нравился подобный расклад. Даже если Каина убили бы, это бы не означало, что её отпустят. Надо было что-то сделать. Пока мужчины были отвлечены разборками, Эмма вытащила нож, торчащий из виска первого погибшего, незаметно подкралась к Большому Боссу и всадила лезвие по самую рукоять в его шею, пробив сонную артерию. Брызнула кровь. Большой Босс глухо вскрикнул и изумлённо вытаращился на Эмму, ощупывая свободной рукой свою шею. В этот момент Каин ударил по его руке и перехватил выпавшее оружие.       — М-м-м, Walther P99 — неплохо, — хмыкнул он, осматривая компактный пистолет тёмно-серого цвета.       Большой Босс медленно осел на пол и прислонился спиной к колонне, издавая отчаянные хрипы. Видимо, будучи умудрённым опытом, он не вынул нож из шеи, а пытался зажать артерию чуть ниже раны, из которой неровными струйками вытекала алая кровь, пачкая белый ворот рубашки и пиджак.       — Мои ребята знатно поразвлекались с твоей женой и сынишкой, — хохотнул он и закашлялся кровью. В его глазах не было страха, лишь презрение и злость. — Мне много чего рассказали… Например, какая сладкая задница была у твоего мелкого засранца, и как кричала…       Послышался выстрел, и недосказанная фраза повисла в оглушительной тишине.       — Не люблю предсмертные речи, — иронично произнёс Каин и почесал подбородок. — Кажется, кого-то забыли…       Эмма с трудом проглотила застрявший в горле комок и кивнула в сторону барной стойки. Зайдя за стойку, Каин наставил пистолет на съёжившегося в углу бармена.       — Пожалуйста, не убивай меня! — умолял тот, закрыв лицо руками. — Что я тебе сделал?       — Подал мне пиво с розовой трубочкой, — ответил Каин и выстрелил.       Эмма сидела на полу и не могла отвести взгляда от пустых, безжизненных глаз Большого Босса. В ушах до сих пор стучало, а тело потряхивало будто в лихорадке. Дрожащими окровавленными пальцами она достала из кармана сигареты и безуспешно зачиркала зажигалкой.       — Ты в порядке? — поинтересовался Каин, бросив на неё взволнованный взгляд.       — Да, — отозвалась она. — А ты?       Взяв с бильярдного стола стальную зажигалку Zippo, Каин подал её Эмме и устало опустился рядом, привалившись спиной к деревянной стойке.       — Я чувствую себя великолепно! Единственное, хотелось бы, что этот мешок дерьма в костюме от Армани помучился подольше.       Немного непривычно и странно, когда твой похититель, ака маньяк, ака профессор сидит рядом с тобой плечом к плечу и делится своими переживаниями насчёт не вполне удавшегося убийства.       — Тогда зачем же ты его убил? — осипшим голосом спросила Эмма, судорожно выпуская клубок дыма.       — Поддался импульсу.       Эмма крутила в руках зажигалку, рассматривая вытесненный на ней череп, пока Каин с любопытством поглядывал на неё саму.       — Что ж… — произнесла она, вздохнув. — Можно отдать ему должное посмертно. **Меня чёт понесло)) Ловите небольшую весёлую оффтоп зарисовочку — не знала, куда её вставить, т.к. в примечания она не вместилась, а выкидывать жалко:       — Прошу, не трогай хотя бы поваров!       — Они могли видеть моё лицо. Или твоё.       Заглянув на кухню, они уставились на молодого парня, по всей видимости выходца из . Тот сидел с закрытыми глазами и слушал музыку в наушниках, подпевая песне группы ABBA «Happy New Year», забавно фальшивя при этом.       — Он мог притвориться, — предположил Каин.       — Да ты что? — прошипела в ответ Эмма. — Раз он такой прекрасный актёр, то почему он работает в сранной забегаловке в жопе мира, а не где-нибудь в Голливуде?!       — Знал бы, что ты будешь мне постоянно мешать, оставил бы тебя в машине, — буркнул Каин, и она строго посмотрела на него, переплетя руки на груди.       Он закатил глаза и, тихонько закрыв дверь, пару раз провернул ключ в замочной скважине.       — Будет лучше, если он не вылезет отсюда до рассвета.       Эмма облегчённо вздохнула, и они направились к выходу.       — Знаешь, если ты настолько боишься, что увидят твоё лицо, то может тебе лучше надевать маску?       Брови Каина приподнялись от удивления, пока они аккуратно переступали через неподвижные тела и кровавые лужи.       — А может ещё и облегающее трико надеть, а поверх него трусы? — саркастично заявил он.       Эмма фыркнула и вышла из бара под неоновые лучи вывески.       — О, я бы посмотрела на такое!       Deathman. Никто не видел его лица, никто не знает его настоящего имени. Он — призрак ночи и карающая длань. Только он может спасти этот мир от перенаселения — Deathman!