Часть 2

— ...Ты хочешь сказать, что ты из Флориды? — ахнул Бобби, смотря на Химеру с неподдельным изумлением. Компания уже второй час  вела разговор о самом важном: о том, как Бобби эффектно шлепнулся на льду по дороге на тренировку; как Элли таскала его по магазинам, доводя  Бобби до воя  ; и о том, как Джошу (Химера уже выяснила, что это бывший Лены) поставили такую клизму, что он неделю не мог нормально сходить в туалет. Вечеринка была весёлой. Все уже изрядно выпили и разбрелись кто куда: некоторые курили на балконе, другие танцевали у сцены, а один и вовсе стащил у танцовщицы стрипы вместе с шестом. Но наша компания всё не умолкала. — Да, из Флориды! Я там всю сознательную жизнь провела, поэтому у меня неплохой испанский, — оживлённо жестикулируя, Химера пыталась рассказать всё-все о родном штате. Друзья, смеясь, пытались разобрать её пьяные возгласы. Они впервые видели её такой — искренней и раскрепощённой. В школе она казалась им угрюмой и недружелюбной, поэтому они и не подходили — мало ли что. Да и в городке её видели редко, мельком. Хотя... вряд ли она просто оставалась незамеченной. — Бляха, скажи что-нибудь на испанском! — потребовал Бобби, тыча в неё пальцем. Химера закатила глаза, но ухмыльнулась. — Quieres que te enseñe a bailar, idiota? — выпалила она с вызовом. — Офигеть! — Бобби откинулся на спинку дивана, впечатлённо хлопая глазами. — А что это значит? — «Хочешь, научу тебя танцевать, идиот?» — перевёл вдруг Джош, до этого молча наблюдавший со своей кружкой. В воздухе на секунду повисла неловкая тишина. Все знали, что Джош учил на испанский , но он редко это демонстрировал. — Вау, — прошептала Элли. — А можно и меня научить? Танцевать, имею в виду. Не... называть людей идиотами. Химера рассмеялась, и на этот раз это был по-настоящему лёгкий, беззаботный смех. — Ладно, — сказала она, вставая и снимая с плеч кожаную куртку. — Но только если ты, — она ткнула пальцем в Бобби, — будешь нашим живым шестом. Бобби возмущённо всплёснул руками, но в его глазах заплясали весёлые огоньки. Музыка в «Сугробе» сменилась на что-то ритмичное и чувственное, с томными медными духовыми и четким битом латины. Бобби, пытавшийся изобразить страсть, больше походил на раненого журавля, чем на танцора сальсы. — Всё, с меня хватит! — захохотала Лена, снимая его на телефон. — Ты убьешь нас! Сейчас заржу в голосину  Элли с восхищением смотрела на Химеру, которая, отбивая каблуком такт, выглядела так, будто родилась в этом ритме. — Хим, а ты и правда умеешь. — Я же говорила, — улыбнулась та, ловко уворачиваясь от машущего руками Бобби. — Хочешь, покажу азы? Без клоунады. Элли застенчиво покраснела, но кивнула. Химера взяла её за руку и отвела на свободный участок танцпола, подальше от хаоса. — Ладно, смотри на меня. Главное — не шаги, а ритм. Чувствуешь бит? Раз-два-три... Четыре-пять-шесть... — Химера плавно переступала с ноги на ногу, её бёдра едва заметно покачивались в такт. Элли, сосредоточенно нахмурившись, попыталась скопировать движения, но выглядела скованной, как робот. — Расслабься, — тихо сказала Химера, останавливаясь перед ней. — Танец — это не математика. Это как дыхание. Давай закрой глаза. Элли с недоверием посмотрела на неё, но послушалась. — Теперь просто слушай музыку. И дыши. На раз-два-три — вдох, на четыре-пять-шесть — выдох. Забудь, что на тебя смотрят. Пока Элли, с закрытыми глазами, пыталась поймать ритм, Химера наблюдала за ней. Она видела, как напряжение постепенно уходит с её плеч, как её стройная фигура начинает едва уловимо раскачиваться. — Вот так... Гораздо лучше, — одобрительно кивнула Химера. — Теперь открой глаза. Она снова встала рядом. — Я буду вести. Просто повторяй и доверяйся. Химера положила одну руку ей на талию, а другую взяла её ладонь. Их пальцы сплелись. — Базовая ступня. Шаг назад левой... Теперь вес на правую... И снова. Да, вот так! Элли поначалу сбивалась, наступала Химере на ноги и бормотала извинения, но та лишь смеялась. — Ничего страшного. У моего отца после моих уроков синяки на ногах не проходили неделю. Постепенно, рывок за рывком, движение стало плавнее. Элли уже не смотрела себе под ноги, а смотрела вперед, на Химеру, и в её зелёных глазах загорелись азарт и восторг. — У тебя хорошо получается! — ободряюще сказала Химера, делая с ней небольшой поворот. — Это потому что ты хорошо ведёшь, — прошептала Элли, и на её щеках заиграл румянец. Они не заметили, как вокруг них образовался небольшой круг. Бобби перестал кривляться и смотрел, подперев голову рукой, с глупой улыбкой. Лена перестала снимать и просто улыбалась. Даже Джош, обычно невозмутимый, наблюдал за ними с лёгким, одобрительным интересом. Химера ловила ритм, вела Элли в такт музыке и чувствовала что-то странно теплое внутри. Не жар флоридского солнца, а нечто иное — чувство, что, возможно, она может быть здесь не только изгоем.  Когда песня закончилась, все пошли дальше пить, ну а Химера решила пойти домой, ведь чувствовала, если выпьет еще один бокал, то она не дойдет домой. Махнув ребятам на прощание. ( перед этим она дала свой номер телефона).  Тепло, рождённое музыкой, дружеским смехом и спонтанным уроком танцев, было обманчивым. Оно рассеялось, едва Химера вышла из «Сугроба» и морозный воздух Белфроста впился ей в лёгкие как нож. Эйфория угасла, сменившись привычной, тягучей горечью. И одиночеством, которое было лишь громче в этой оглушающей тишине заснеженных улиц. Она шла быстро, кутаясь в куртку. Глупый вечер с глупыми людьми. Зачем она вообще позволила этому случиться? Эти наивные улыбки, эта дурацкая сальса... Это всё было не для неё. Её мир был другим — острым, холодным и опасным. Путь домой лежал через старый, неосвещённый парк. Короткая дорога. Идиотская идея, но Химере было плевать. Ей хотелось поскорее оказаться в четырёх стенах, даже если эти стены были её тюрьмой. Она уже была на середине аллеи, когда из-за голых, скрюченных ветвей старого дуба вышел он. Высокий, тощий, с лицом, которое казалось высеченным изо льда. И в его руках, неестественно поблёскивая в лунном свете, были два веера. Но не из бумаги и дерева, а из чёрного, отполированного металла, с лезвиями по внешнему краю. — Арджент, — его голос был скрипучим, как снег под сапогом. — Мы ждали, когда ты появишься. Думали, так и будешь прятаться за спинами этой деревенщины? Химера остановилась. Вся её ярость, всё накопленное за месяцы изгнания отчаяние, вся её природная агрессия — всё это слилось в один холодный, сфокусированный шар в груди. Страха не было. Была только знакомая, сладкая готовность. — А ты кто такой, чтобы меня ждать? — бросила она, сбрасывая с плеч куртку. Холод тут же обжёг кожу, но ей было плевать. — Посланник. Привет из того мира, куда тебе пора, — он сделал изящное па, и стальные веера с свистом рассекли воздух в сантиметре от её лица. Она отпрыгнула, инстинктивно приняв боевую стойку, которой отец учил её с детства. Не для драки в школе. Для выживания. Он наступал, его движения были странно грациозными, танцующими. Веера свистели, описывая смертельные дуги. Он играл с ней. Один клинок оставил тонкую горящую полосу на её руке. Она почувствовала запах собственной крови — медный и сладкий. И это стало последней каплей. Что-то в ней щёлкнуло. Не ярость. Не страх. Холод. Абсолютный, пронизывающий холод, идущий из самой глубины её существа. Воздух вокруг застыл. Он засмеялся, делая очередной пируэт. — Что собралась сделать, девочка? Убить меня? Боюсь Бутон не обрадуется.-с легкой ухмылкой, подошел чуть ближе. — Да, — прошептала Химера. И бросилась вперёд. Её атака была не изящной. Это был взрыв дикой, неконтролируемой силы. Она не уворачивалась от следующего удара веером. Лезвие впилось ей в плечо, но она, наступив на боль, как на ступеньку. Она повалила его на заиндевевшую землю. Он пытался поднять оружие, но её пальцы, обугленные холодом, с хрустом сомкнулись на его запястье. Лёд мгновенно сковал его руку, приморозив к земле. В его глазах впервые мелькнул ужас. Тот самый ужас, который она видела в глазах своих родителей. — Нет! Стой! Но она уже не слышала. В её ушах стоял вой метели, которую вызвало её собственное безумие. Она вырвала один из его вееров. Металл был ледяным в её руке. Она не помнила точного количества ударов. Были лишь тупые, мокрые звуки, контрастирующие с хрустальным звоном намерзающего на всём вокруг инея. Алая кровь шипела на снегу, паря на лютом морозе. Когда она остановилась, он уже не двигался. Его танец был окончен. Химера тяжело дыша, поднялась. Её руки, грудь, лицо были в тёмных брызгах. Веер, окровавленный и погнутый, она бросила ему на грудь. Она посмотрела на свою работу. Не было отвращения. Не было триумфа. Была лишь пустота, холодная и бездонная, как ночное небо над Белфростом. «Вот кто ты есть», — прозвучало у неё в голове. Подняв с земли куртку, она накинула её на плечи, скрыв доказательства. И пошла дальше, к дому, оставляя за собой на белом снегу тёмный, бесформенный памятник её сущности.  *** Дойдя до дома, она спокойно выдохнула, жгучая боль пронеслась по окровавленному плечу. Химера не помнила как достала аптечку, не помнила как обработала рану, не помнила как провалилась в сон. *** Прошло два дня. Сорок восемь часов, которые Химера провела в попытках загнать себя в состояние онемения. Она не выходила из дома, игнорировала сообщения и большую часть времени смотрела в окно, где бесконечно падал тот самый снег, впитавший в себя её тайну. Рука иногда непроизвольно тянулась к шраму на плече — шрам затягивался, но память о том лезвии и о той ярости была свежа, как утренний иней. Телефон завибрировал, разрывая гнетущую тишину. Химера вздрогнула. На экране снова горело имя «Элли». Девушка с рыжими волосами и тёплой улыбкой, образ которой теперь казался призрачным из другого измерения. С третьего звонка Химера нажала на кнопку. — Да? — её голос прозвучал грубо, почти враждебно. — Химера! Привет! — Элли, казалось, и не заметила тона. В её голосе слышалось привычное радушие и лёгкое волнение. — Ты пропала! Всё в порядке? — В порядке, — сухо ответила Химера, сжимая телефон в ладони. Нет. Ничего не в порядке. Я убила человека. И ты звонишь мне, как будто ничего не случилось. — Слушай, я не просто так. У меня в субботу... день рождения. Небольшой сбор, совсем немного людей. Я... хотела пригласить тебя. Химера замерла. День рождения? Сбор? Люди? Её внутреннее существо рванулось прочь, требуя остаться в безопасных стенах одиночества. — Я не думаю, что это хорошая идея, — быстро сказала она. — Я не в настроении для вечеринок. — Это будет не вечеринка! — поспешно заверила Элли. — Просто мы с ребятами.  Сэди, Бобби, Лена... ну, и Джош, наверное, будет. По-тихому. Посидим, поедим торт. Бобби, кстати, клянётся, что не будет показывать свои коронные фокусы после третьего стакана лимонада. Химера молчала. Она смотрела на свои руки. Чистые. Но ей чудилась на них липкая, тёмная плёнка. — Химера, пожалуйста, — голос Элли стал тише, почти умоляющим. — Мне будет очень приятно, если ты придёшь. После... после того танца мне кажется, что мы стали немного друзьями. Или я ошибаюсь? Слово «друзья» обожгло Химеру. У неё не было друзей. У неё были враги, цели и те, кого нужно защищать, даже ценой их собственного спокойствия. Но Элли... Элли была просто светом. Наивным, незащищённым и таким хрупким. В горле встал ком. Сказать «нет» сейчас — значит, окончательно захлопнуть дверь в этот мир, который она, против своей воли, начала обживать. Сказать «да» — значит, принести свою тьму в их чистый, невинный праздник. — Химера? — Хорошо, — выдохнула она, и это слово далось ей с невероятным трудом. — Я... попробую прийти. С другой стороны провода послышался такой искренний, радостный вздох облегчения, что у Химеры на мгновение сжалось сердце. — Правда? Отлично! Это... это здорово! Я тебе потом всё подробно напишу, адрес, время! — Хорошо, — повторила Химера, уже чувствуя тяжесть предстоящего. — С днём рождения, Элли. Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была иной. Она была наполнена ожиданием. Не тёмного посетителя из прошлого, а простого человеческого праздника. И это пугало её куда больше.  Встав со своей кровати, пошла в ванную как минимум умыться, как максимум принять душ. После всех гигиенических процедур, пошла на кухню, позавтракать тем, что осталось вчера после ужина.  Остатки гречки и огурцы, не густо, но и так пойдет. И тут опять зазвонил телефон в левом кармане. «Как же вы меня заебали»-подумала Химера, нехотя достала телефон, на экране ярко высветилось имя.  «Бутон»  «Бутон» не звонил просто так. Его звонок всегда был знаком: игра окончена. Каникулы завершились. Пора возвращаться в клетку. Или на охоту. Телефон умолк. На экране замигало уведомление о пропущенном вызове. В тишине, наступившей после, был слышен только бешеный стук её сердца. Одна часть её, испуганная и одинокая девушка, хотела запереться в ванной и рыдать. Другая — холодное, отточенное оружие — уже анализировала угрозу. Составляла план. Искала уязвимости. Она медленно, будто на ходулях, поднялась и подошла к окну. Улица была пустынна и безмятежна. Слишком безмятежна. В каждом сугробе ей чудилась засада, в каждом прохожем — его посыльный. Телефон завибрировал снова. Снова «Бутон». На этот раз её рука сама потянулась к аппарату. Инстинкт был сильнее страха. Бегство было бесполезно. Игнорирование — оскорбительно и опасно. Она провела пальцем по экрану и поднесла трубку к уху, не говоря ни слова. — Холоднокровная, — раздался в трубке знакомый, бархатный голос. Он звучал спокойно, почти ласково. — Я скучал по твоему молчанию. Оно такое... красноречивое.