Глава 4. Взгляд змея

Несколько дней пролетели оживлённо и почти незаметно. Ариэль по крупицам собирала своё душевное равновесие, заново привыкая к ритму жизни в Хогвартсе. Стены замка, наполненные голосами друзей и привычным шумом, наконец-то начали ощущаться как настоящий дом. Она позволила себе расслабиться, почувствовав под ногами долгожданную, хоть и хрупкую, стабильность. Вот только в этот злополучный день что-то пошло не так. Девушка умудрилась проспать, несмотря на все попытки Анджелины Джонсон поднять её — даже её настойчивый голос утонул в глубоком, беспробудном сне, на который Ариэль, казалось, копила силы все предыдущие дни. Рывком поднявшись с кровати, она с ужасом осознала, что проспала не только подъём, но и завтрак. На то, чтобы добраться до класса Истории Магии, оставалось от силы десять минут. Её утешала лишь одна мысль: призраку-профессору Биннсу было абсолютно всё равно на опоздавших. Его монотонный, занудный голос, вещающий о Гоблинских восстаниях, был лучшим снотворным даже для таких прилежных учеников, как Гермиона Грейнджер. «Хоть часик отосплюсь», — с горьковатым облегчением подумала она, на ходу натягивая мантию и пытаясь пригладить растрёпанные волосы. Схватив сумку, она вылетела из гриффиндорской башни и помчалась по коридорам, петляя между группами неторопливых учеников. В это самое время Люциус Малфой, облачённый в безупречные мантии чиновника Министерства, прибыл в Хогвартс с внезапной инспекцией. После короткого, протокольного визита к Дамблдору он столкнулся в коридоре с Северусом Снейпом. Их обмен любезностями был сухим и светским, но оба направлялись в кабинет последнего, дабы обсудить дела куда более важные — те, что не предназначались для лишних ушей, которые, проявив излишнее любопытство, могли и вовсе их лишиться. Ариэль, разумеется, не подозревала, что впереди её ждёт двойная угроза. Резко завернув за угол, она едва не врезалась в высокую, надменную фигуру в дорогих мантиях. Ей чудом удалось остановиться в сантиметре от него, запыхавшись и едва не падая от неожиданности. Люциус Малфой, увидев перед собой запыхавшуюся, растрёпанную гриффиндорку, отступил на шаг с выражением леденящего душу отвращения, будто его чуть не осквернили прикосновением. Девушка застыла на месте. Её сердце пропустило несколько ударов, а затем заколотилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Тело наполнилось страхом, пальцы похолодели. Она не могла отвести взгляд от двух самых опасных мужчин в Хогвартсе, стоявших перед ней. — Что за нравы у учеников в этом году? — Люциус окинул её уничижительным взглядом, с головы до ног. — Коридор — не манеж для гриффиндорских кобылок, девочка. Снейп, приучи своих учеников уважать личное пространство. Или в Гриффиндоре разучились смотреть под ноги? Его взгляд, холодный и оценивающий, на мгновение скользнул по её шее, на секунду задержавшись на медальоне. Снейп, стоявший чуть поодаль, наблюдал с каменным лицом, но его собственный взгляд с каждой секундой становился всё темнее и тяжелее. — Следите за своими манерами, Блэквуд, — ледяным тоном парировал Снейп. — И почему вы до сих пор в коридоре? Урок начался минуту назад. Идите. Немедленно. Его слова пронзили её оцепенение, как удар кнута. Ариэль, не сказав ни слова, кивком головы попыталась изобразить что-то среднее между извинением и поклоном, и ринулась прочь, чувствуя, как их взгляды прожигают ей спину. Только добежав до двери в класс Истории Магии, она смогла перевести дух, прислонившись лбом к прохладной каменной стене и пытаясь унять дрожь в коленях. _____________________________ Дверь в кабинет Снейпа закрылась с тихим, но окончательным щелчком, поглотив последние звуки из коридора. Мужчины остались в окутанной полумраком комнате, где воздух был густым от ароматов консервированных трав и старого пергамента. Северус молча прошёл за свой рабочий стол и опустился в кресло, сложив длинные пальцы перед собой. Люциус с лёгкой гримасой разглядел предложенное ему кресло и устроился напротив, изящно облокотившись на свою змеиную трость. — Так это и есть та самая девчонка? Блэквуд? — спокойно начал Люциус, отряхия несуществующую пыль с рукава. — Дочь Фредерика и Алены? — Да, — коротко подтвердил Снейп, его лицо не выражало ничего, кроме скучающего безразличия. — Максимально нелепое и бесталанное создание. Гриффиндор до мозга костей. — До её «талантов» мне нет никакого дела, — отмахнулся Люциус, и его глаза сузились. — Здесь важно кое-что другое. Медальон. Медальон Морганы. Он сделал паузу, давая словам прочно осесть в сознании собеседника. — Тёмный Лорд знает о нём. И он... весьма доволен этим новым каналом информации, что связал его со стенами Хогвартса. Северус слушал, не двигаясь, его тёмные глаза были пристально устремлены на Люциуса, но в них читалась полная, почти демонстративная отстранённость. — Ты, наверное, уже всё понял, Северус, — Малфой усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли тепла. — Наша задача – обеспечить бесперебойность этого канала. Дамблдор не должен ничего заподозрить. Ни в девочке, ни в её тётке. Ты будешь присматривать за ней. Убедись, что её... «одарённость»... не привлекает лишнего внимания. И что поток информации идёт только в одном направлении — к нам. Он жестом обозначил их двоих. — Делай это так, как умеешь. Придирайся, унижай, вызывай на отработки — используй любой предлог, чтобы быть рядом и контролировать. — Она не подозревает? — уточнил Снейп, его голос был ровным, но в нём прозвучала лёгкая, едва уловимая нота чего-то, что могло быть отвращением к поставленной задаче. — Разумеется, нет. И не должна, — Люциус поднялся с кресла, выпрямившись во весь свой рост. — Невинные инструменты – самые эффективные. Просто следи за ней. Используй, если понадобится. Но помни... Он сделал шаг к двери и обернулся на прощание. Его взгляд стал острым, как отточенный клинок. — Помни, кому ты служишь, Северус. Фраза повисла в воздухе, отчётливая и недвусмысленная. Это было не напутствие, а угроза. Напоминание о цене возможной ошибки, о Пожирателях, о самом Волан-де -Морте. О том, что ждёт предателя. Дверь закрылась, оставив Снейпа в полной тишине. Он не двигался, его лицо оставалось непроницаемой маской. Но в камине догорали угли, и их алое зарево отражалось в его чёрных, ничего не выражающих глазах, в которых бушевали целые бури скрытых мыслей. Охота началась.