Глава 9. Любопытство

Кабинет Снейпа тонул в сумерках, когда Люциус Малфой, нарушив все приличия, появился на пороге без предупреждения. Воздух мгновенно наполнился напряжением, смешав запах старых книг с дорогим парфюмом и холодной опасностью. — Северус, — голос Люциуса был отполированным лезвием, — кажется, наша общая задача требует корректировки подхода. Снейп, не отрываясь от переливания мутной жидкости в хрустальный флакон, лишь поднял взгляд. Этого было достаточно. — Девочка проявляет неожиданную... живость, — Люциус приблизился к столу, изящно сняв перчатку. Его пальцы провели по краю стола, будто ощупывая невидимую энергию. — Слизнорт уже бредит её «талантом». Неловко, если такое внимание привлечёт других. — Её способности ограничиваются случайными вспышками, — отрезал Снейп, ставя флакон с характерным стуком. — Типичная гриффиндорская импульсивность. — Именно поэтому требуется... направление, — улыбка Люциуса была тонкой и опасной. — Нестабильность вызывает беспокойство. Нужно либо обуздать её, либо... В этот момент дверь кабинета с лёгким скрипом и тихим стуком приоткрылась. На пороге застыла Ариэль с несколькими свитками в руках — очевидно, принесёнными для одной из многочисленных отработок, которые были назначены еще до уроков ментальной магии. Увидев Люциуса, она остолбенела, её пальцы судорожно сжали пергамент. Малфой обернулся с театральной медлительностью. Его взгляд скользнул по ней с холодным любопытством, будто рассматривая редкий, но не особо ценный экспонат. — Ах, мисс Блэквуд, — произнёс он, и его голос приобрёл сладковатые, ядовитые нотки. — Как своевременно. Ариэль не могла пошевелиться, чувствуя, как под взглядом двух этих мужчин её сердце бьётся где-то в горле. Снейп наблюдал молча, его лицо было маской, но в глазах читалась готовность к любому развитию событий. Люциус сделал шаг к ней. Он был так близко, что она могла разглядеть идеальные складки его мантии, холодную серую сталь в глазах. — Вы проявляете определённую... живость ума, — продолжил он, и его слова висели в воздухе, как занесённый для удара клинок. — Но огонь без контроля опасен. Он сжигает и того, кто его разжёг. Его взгляд на секунду задержался на её шее, где висело колье. Ариэль почувствовала, как металл будто на мгновение потеплел, отозвавшись на его внимание. — Я... я просто принесла свитки, профессор, — выдохнула она, глядя на Снейпа, умоляя о спасении взглядом. Снейп медленно кивнул, его пальцы сомкнулись на спинке стула. — Оставьте на столе, Блэквуд. И можете идти. Но Люциус не отводил от неё взгляда, пока она, стараясь не дышать, проходила мимо. Её выход из кабинета был бегством. Она бежала по коридору, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В ушах звенела тишина, а в груди бушевало странное, противоречивое чувство — леденящий страх и... щемящее, запретное любопытство. Его слова, его взгляд — это не было простой угрозой. Это было признанием. И в этом признании таилась опасная притягательность. *** Вернувшись в гриффиндорскую гостиную, она попыталась забыться в домашней работе, но мысли возвращались к тому, что произошло. К нему. К тому, как он смотрел на неё — не как на невидимку, не как на недостойную внимания помеху, а как на нечто... значимое. Но почему? Позже, когда она спускалась в подвал на зельеварение, чья-то рука неожиданно взяла её за локоть, мягко, но неотвратимо отводя в нишу за статуей гриффона. — Кажется, вы произвели впечатление, мисс Блэквуд. Люциус Малфой снова стоял перед ней, но теперь его выражение было иным — оценивающим, заинтересованным. — Я... я не понимаю, о чём вы, — прошептала она, чувствуя, как под его пальцами, всё ещё лежащими на её руке, кожа горит. — Не притворяйтесь глупее, чем вы есть, — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Вы чувствуете это, не так ли? Тяжесть на шее. Сны, что не дают покоя. Тревогу, которая становится вашей тенью. Ариэль не могла отрицать это. Она кивнула, не в силах вымолвить слово. — Тревога — это хорошо, — его голос стал тише, почти интимным. — Она обостряет чувства. Но одной тревоги мало. Вам нужно научиться... желать. Желать контроля. Желать силы. Желать понимания того, что происходит с вами. Его слова падали в её сознание, как семена, прорастая смутным, тёмным любопытством. — Почему... почему вы мне это говорите? — смогла выдавить она. Люциус отступил на шаг, его улыбка стала загадочной. — Потому что неиспользованный потенциал — это грех. А я, как известно, не терплю бесполезных трат. Он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив её одну в полумраке коридора с бьющимся сердцем и головой, полной противоречивых мыслей. Он был опасен. Он был циничен. Но в его словах была горькая правда, и эта правда манила её сильнее, чем все предостережения друзей. *** Вечером того же дня, когда Ариэль возвращалась из библиотеки, её снова остановили. На этот раз — Снейп. — Блэквуд, — его голос прозвучал у неё за спиной, заставив вздрогнуть. — Пройдёмте. Он не повёл её в свой кабинет, а указал на дверь в соседний, пустой класс. Войдя, он закрыл дверь и повернулся к ней. Его лицо, освещённое дрожащим светом свечей, было серьёзно. — Сегодняшняя встреча, — начал он, и его слова были отточены, как лезвие. — Вы должны понять кое-что. Интерес к вам со стороны определённых... кругов — не комплимент. — Я ничего не делала! — вырвалось у неё, и в голосе прозвучала обида. — В этом и проблема, — парировал он. — Ваша неосторожность делает вас мишенью. Вы позволяете другим определять вашу ценность. А кто вы сами? Он подошёл ближе, и в его глазах горел странный огонь — не гнев, а нечто более сложное. — Вы должны научиться защищаться, Блэквуд. Не только от заклинаний. От чужих намерений. От чужих желаний. — А вы... вы что видите во мне, профессор? — осмелилась она спросить, поднимая на него взгляд. Снейп замер. На мгновение его маска дрогнула, и она увидела в его глазах не учителя, не шпиона, а человека, измученного тяжестью собственных решений. — Я вижу огонь, который может сжечь всё дотла, — тихо произнёс он. — Включая вас самих. Моя задача — не дать вам обратиться в пепел. Он развернулся и вышел, оставив её одну в тишине пустого класса. И в этой тишине Ариэль наконец осознала всю сложность положения, в которое она попала. Два могущественных мужчины, два противоположных полюса — холодная, расчётливая опасность Люциуса и мрачная, невысказанная опека Снейпа. И она — между ними, с сердцем, полным страха, и душой, в которой уже пробудилось нечто большее, чем просто желание выжить. Пробудилось любопытство. И первое, смутное, запретное влечение к той тьме, что они оба в себе несли.