Глава 11. Правда

Неделя пролетела в напряжённом ритме. Уроки окклюменции со Снейпом стали привычными, если вообще можно было привыкнуть к ментальному насилию. Ариэль училась строить базовые защиты, но каждый раз, когда профессор прорывался через них, она чувствовала себя униженной и обнажённой. В пятницу вечером, когда Ариэль возвращалась из библиотеки, по стенам вдруг поползли странные тени. Воздух стал густым и тяжёлым. Она остановилась, прислушиваясь — в коридоре было пусто, но её охватило иррациональное чувство страха. Из темноты перед ней возникла высокая фигура в чёрных мантиях. Не Снейп — этот силуэт был другим, более изящным и опасным. — Мисс Блэквуд, — голос Люциуса Малфоя прозвучал мягко, но в нём слышалась сталь. — Кажется, вы заблудились. Он стоял так близко, что она могла разглядеть тонкие морщинки вокруг его глаз и идеальную линию бровей. — Я... я возвращаюсь в гриффиндорскую башню, — попыталась она пройти мимо, но он мягко, но твёрдо взял её за локоть. — Не спешите. Я хотел спросить — как продвигаются ваши занятия с Северусом? Его пальцы обжигали кожу даже через ткань мантии. Ариэль почувствовала, как по спине побежали мурашки. — Они... трудные, — выдохнула она, пытаясь высвободить руку, но его хватка была крепкой. — Всё ценное требует усилий, — его голос приобрёл медовые, опасные нотки. — Но иногда один учитель может дать то, что не способен другой. Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось её щеки. — Ваша тётя... Моргана. Она часто говорила о вас. О вашем потенциале. Ариэль замерла. Сердце заколотилось где-то в горле. — Вы... вы знали мою тётю? — Мы были... знакомы, — его губы тронула лёгкая улыбка. — Она восхищалась вами. Говорила, что в вас есть нечто особенное. Его слова падали в её сознание, как отравленные конфеты — сладкие и опасные. Часть её кричала, что он лжёт, но другая, более глубокая часть, жаждала верить. — Почему вы мне это говорите? — прошептала она. Люциус отпустил её руку, но его взгляд продолжал держать её в плену. — Потому что некоторые таланты не должны пропадать даром. И потому что я ненавижу видеть, как им растрачивается впустую. Он отступил на шаг, и тени снова сомкнулись вокруг него. — Подумайте об этом, мисс Блэквуд. Иногда наши враги могут дать нам больше, чем друзья. Когда он исчез, Ариэль осталась стоять в пустом коридоре, дрожа от смешанных чувств — страха, гнева и странного, запретного любопытства. ___________________________________________ В ту ночь ей снова приснился кошмар. Она стояла в том самом подвале, слыша крики отца и брата, а потом появилась тётя Моргана — но не та, добрая и любящая, а холодная, с глазами, полными ненависти. — Почему ты не помогаешь нам? — кричала во сне маленькая Ариэль. Тётя улыбнулась — страшной, бездушной улыбкой. — Потому что некоторые жертвы необходимы, дорогая. Ариэль проснулась с криком, вся в холодном поту. Рядом стояла Гермиона, с испуганным лицом держа её за плечо. — Тебе опять приснился кошмар? — спросила она тихо. Ариэль могла только кивнуть, с трудом переводя дыхание. В ушах ещё звучал голос тёти, смешавшийся с голосом Люциуса. "Некоторые жертвы необходимы..." Сердце всё ещё бешено колотилось. Она потянулась за стаканом воды на тумбочке, и вдруг медальон на её груди, всегда ледяной, внезапно излучил волну жара. Ариэль ахнула, отпустив стакан. Он с грохотом покатился по полу. — Ариэль? Что случилось? — встревожилась Гермиона. Но та не могла ответить. Жар от медальона становился невыносимым, пульсируя в такт её бешеному сердцебиению. Комната поплыла перед глазами, и её сознание вырвало из реальности. Видение. Она больше не в спальне. Она стоит в центре холодного, каменного зала, знакомого ей лишь по самым ужасным кошмарам. Перед ней на коленях, в разорванных мантиях, с окровавленным лицом, стоит её тётя Моргана. Её гордая осанка сломлена. А за ней, высоченный и бледный, возвышается Тот-Кого-Нельзя-Называть. Его красные глаза были прикованы не к Моргане, а к самой Ариэль, словно он видел её. «Твоя племянница разочаровывает, Моргана, — его голос был тише шелеста змеиной чешуи, но от этого лишь страшнее. — Она слаба. Податлива. Её щиты крепнут. Возможно, пришло время заменить передатчик... на приёмник.» Он медленно поднял палочку. Моргана попыталась вскочить, отчаянный крик застрял у неё в горле. «Нет, мой лорд, прошу!» «Круцио!» Белая, обжигающая боль, в тысячу раз острее той, что причинял Снейп, пронзила всё существо Ариэль. Это была не её боль, но она чувствовала её так же ясно, как будто её собственные нервы выжигали раскалённым железом. Она услышала собственный вопль, смешавшийся с хриплым стоном тёти. И сквозь эту адскую боль в её сознание ворвался ледяной, чужой поток — не воспоминание, а чистая эмоция: разочарование, презрение и бездонная, ненасытная ярость. Её ноги понесли её сами, подгоняемые инстинктом самосохранения, который был сильнее разума. Она не помнила, как выскочила из гостиной, не слышала испуганных окликов Гермионы. Коридоры Хогвартса мелькали вокруг как смазанные пятна, а в ушах стоял оглушительный звон. Единственная мысль, пульсирующая в такт боли, — «Снейп... кабинет...». Она бежала, спотыкаясь о собственные ноги, цепляясь мокрыми от слёз пальцами за холодные стены. Вот знакомые гаргульи. Вот зловещие ступеньки, ведущие в подземелья. Её тело было одним сплошным нервным окончанием. Наконец, пьянящая, знакомая дверь. Она почти упала на неё, из последних сил выдохнув: «Профессор...» — и кулаком, почти не чувствуя боли, забарабанила по твёрдому дереву. Дверь рывком открылась. На пороге стоял Снейп, облачённый в чёрный халат, с лицом, искажённым яростью от такого наглого вторжения. Его губы уже раскрылись, чтобы изрыгнуть ядовитое замечание, но в этот самый момент видение окончательно отпустило её. Силы, державшие её на ногах, иссякли. Сознание поплыло. Последнее, что она увидела, — его широко распахнутые глаза, в которых гнев сменился шоком, а последнее, что она почувствовала, — как его сильные руки подхватили её безвольное тело, не дав ей рухнуть на каменный пол. — Блэквуд? Чёрт возьми... Он подхватил её на руки, резко захлопнул дверь и пронёс вглубь кабинета, уложив на кожаный диван перед камином. Его пальцы коснулись её виска, и он резко отшатнулся, будто обжёгшись. — Чёрт возьми, — выругался он тихо, но с такой силой, что даже в её полубессознательном состоянии стало страшнее. Он, не выпуская её запястья, чтобы отслеживать пульс, схватил горсть порошка из шкатулки на камине и бросил в огонь. — Малфой-Мэнор! — рявкнул он в зелёное пламя. — Немедленно. Это касается девочки и её украшения. Он отпустил её запястье и, схватив её за подбородок, пристально посмотрел в глаза. — Держитесь, Блэквуд. Прошло не больше минуты, когда камин вспыхнул зелёным, и из огня, отряхивая пепел с безупречных мантий, вышел Люциус Малфой. Его лицо выражало холодное раздражение. — Северус, что за экстренный позыв в этот час? — его взгляд скользнул по Ариэль, и в глазах мелькнуло что-то острое, быстро скрытое. — Что с ней? — Твой «канал связи» только что работал в обе стороны, — прошипел Снейп. — Кто-то решил провести стресс-тест. Через него прошёл «Круциатус». Не понарошку. Люциус замер. Вся маска надменности на мгновение сползла, обнажив шок, а затем — стремительный, почти панический расчёт. — Это невозможно, — пробормотал он, но в его голосе не было уверенности. — Возможно! — выкрикнула Ариэль, сжимаясь в комок. — Я чувствовала! Я видела его! Люциус резко подошёл к ней, его движения стали быстрыми и точными. Он выхватил палочку. — Убери свои щиты, девочка. Сейчас. Если он закрепится в твоём сознании... — Люциус, осторожнее! — предупредил Снейп, но Малфой уже нацелил палочку на её лоб. — Фините Инкантатем! Легилименс! Золотистый свет окутал голову Ариэль. Она чувствовала, как чужое, холодное, но на удивление аккуратное присутствие скользит по краям её сознания, выискивая что-то. Люциус водил палочкой, его лицо было напряжённым. Вдруг он резко дёрнул палочкой, и из медальона вырвалась и рассеялась в воздухе тонкая струйка чёрного дыма, издав слабый шипящий звук. Напряжение в голове Ариэль мгновенно спало. Дрожь стала утихать. Она сидела, тяжело дыша, глотая воздух. Люциус опустил палочку, его лицо было бледным и мрачным. — Эхо Проклятия. Он не вошёл полностью, но послал импульс. Предупреждение. Снейп мрачно наблюдал за этим, скрестив руки на груди. — Предупреждение? Девочке? Или нам? Люциус проигнорировал его вопрос. Он смотрел на Ариэль, и в его взгляде не осталось ни капли прежнего сладкого очарования. Теперь это был взгляд хозяина, оценивающего испорченный, но ценный инструмент. — Она не справится в одиночку, Северус. Его заинтересованность... возросла. Тебе понадобится моя помощь, чтобы стабилизировать канал. Чтобы контролировать, что проходит, а что — нет. И в этот момент, глядя на них обоих — на Снейпа с его мрачной готовностью и на Люциуса с его холодным расчётом, — до Ариэль наконец-то дошло. Она посмотрела на медальон, затем на Люциуса. — Вы... вы знали, — прошептала она, и её голос окреп. — Вы знали, что это не просто украшение. Вы знали, что он может... что через него можно делать. Она посмотрела на Снейпа. — И вы... вы тоже знали. С самого начала. Она медленно поднялась с кресла, её ноги ещё дрожали, но в глазах горел новый огонь — не страха, а горького, болезненного прозрения. — Это не уроки. Это... контроль. Вы оба использовали меня. Как приманку. Как... передатчик. Люциус усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — Поздравляю, мисс Блэквуд. Вы только что осознали, что в настоящей войне никто не бывает просто невинной стороной. Добро пожаловать в игру. Снейп молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Оно было подтверждением. Ариэль посмотрела на них — стоявших теперь плечом к плечу не как соперники, а как сообщники. И поняла, что её прежняя жизнь, полная иллюзий и детских страхов, окончательно закончилась. Начиналась новая. И правила этой игры были написаны кровью и предательством.