Часть 21. Третий страж

Ариэль проснулась одна. Холодные простыни подчеркивали пустоту по бокам, но тело её помнило тепло, вес, заполненность. Каждый мускул ныл тихой, глубокой болью — не травмой, а клеймом. Она лежала, глядя в резной потолок, и слушала тишину в своей голове. Абсолютную. Ни шепота, ни ледяных прикосновений. Только далекий, размеренный стук её собственного сердца. Они сделали это. Выжгли её. Она поднялась с постели и подошла к зеркалу. Отражение было знакомым и чужим одновременно. На бледной коже — синеватые следы от пальцев на бёдрах, красноватые отметины от губ и зубов на шее, груди. Она провела пальцами по самому тёмному синяку на ключице. Это не было отвратительно. Это было... закономерно. Физическое доказательство новой реальности. Она надела простое платье, которое нашла в гардеробе — тёмно-зелёное, строгое, без украшений, явно принадлежавшее какой-то предшественнице. В столовой их ждал завтрак. Длинный полированный стол, накрытый для троих. Люциус сидел во главе, уже безупречный в утреннем костюме, читая «Пророк». Снейп сидел справа от него с чашкой чёрного кофе, его лицо было бледным и замкнутым, но глаза, мелькнувшие на Ариэль, когда она вошла, были острыми, как всегда. Между ними было одно пустое место. Не напротив, а именно между. Как будто оно ждало её с самого начала. — Садитесь, — сказал Люциус, не отрываясь от газеты. — Вы выглядите... отдохнувшей. В его голосе не было иронии. Была констатация. Ариэль молча заняла своё место. Домовый эльф, похожий на сморщенный гриб, тут же подскочил и налил ей в чашку чай — не спрашивая, с точным количеством мёда и молока, которое она предпочитала. Она посмотрела на Люциуса. Он перевернул страницу. Он знает. Снейп протянул ей через стол маленький флакон с дымящейся бирюзовой жидкостью. — Для концентрации, — коротко бросил он. — Ваши уроки продолжаются. Через час. Библиотека. Его пальцы коснулись стола в сантиметре от её руки, когда он ставил флакон. Мимолетно. Случайно. Но она почувствовала этот контакт, как удар тока. Они не извинялись. Не объяснялись. Они просто... продолжали. Как будто прошлая ночь была не взрывом страсти и насилия, а логичным, неизбежным шагом в их общей стратегии. И в этой ледяной нормальности было что-то ужасающее и успокаивающее одновременно. ________________________ Библиотека Малфоев встретила их тем же гнетущим величием. Снейп был безжалостен. — Легилименс! — его атака обрушилась на неё не как щупальце, а как ледяной таран, стремящийся разбить в щепки. Ариэль попыталась выстроить стену — гладкую, прочную, как учили. Стена треснула на первой же секунде. Боль, острая и унизительная, пронзила лоб. — Слабо! — прошипел Снейп, не ослабляя давления. — Она ищет именно это! Трещины! Покажи ей не стену! Покажи ей крепость! Мою крепость! Она пыталась. Сжималась в комок, выстраивала барьер за барьером. Каждый раз он рушился. С каждым провалом её охватывала знакомая, липкая паника. "Она вернётся. Она почувствует слабость." В дверном проёме, прислонившись к косяку, возник Люциус. Он наблюдал, сложив руки, его лицо было бесстрастным. — Ты неправильно поняла урок, дорогая, — произнёс он тихо, но его голос резал воздух, как лезвие. — Это не о том, чтобы отразить удар. Это о том, чтобы заставить её почувствовать, что бьёт по нам. По нашей собственности. Позволь нашему присутствию стать твоим щитом. Не строй стену. Будь проводником. Ариэль, задыхаясь от боли, посмотрела на него, потом на Снейпа. В его чёрных глазах, полных холодной ярости, она увидела не только атакующего. Она увидела... партнёра. Соучастника. Того, чью волю она уже впустила в себя глубже, чем любое заклинание. Она закрыла глаза. Перестала сопротивляться. Вместо того чтобы строить стену, она... распахнулась. Приняла ледяной клинок разума Снейпа, не пытаясь его остановить. Позволила ему пронзить её насквозь. И случилось нечто странное. Боль не исчезла. Но она изменила природу. Она стала... чужой. Не её болью. Болью инструмента, через который проходит чужая сила. А там, за болью, там, куда проник Снейп, она почувствовала не пустоту, а... присутствие. Два знакомых, чудовищно мощных энергетических отпечатка. Холодную, аристократичную сталь Люциуса. Грубую, обожженную тьму Снейпа. Они были уже вплетены в ткань её психики. И когда атака Снейпа коснулась их следов, она отскочила. Не потому что Ариэль её отразила. Потому что она ударилась о нечто большее, о сплетённую волю их обоих. Снейп резко прервал заклинание. Он отступил на шаг, тяжело дыша. На его лбу выступил пот. — Что... что ты сделала? — Я не сделала ничего, — тихо сказала Ариэль, открывая глаза. Они были ясными. — Я просто... перестала быть собой. На мгновение. Люциус медленно выпрямился. В его глазах вспыхнуло что-то похожее на холодное удовлетворение. — Превосходно. — Он подошёл к ней, его пальцы коснулись её виска. — Теперь ты понимаешь. Ты — не щит. Ты — мишень, на которой нарисован наш герб. Любой, кто попытается в тебя выстрелить, выстрелит в нас. И это... отрезвляет. ______________________ Это отрезвление было недолгим. Люциус вернулся поздно вечером, вызванный внезапным призывом. Он вошёл в библиотеку, где Ариэль с Снейпом разбирали древний трактат, и его лицо было маской из белого мрамора. Только в синих глазах бушевала ледяная, контролируемая ярость. — Моргана теряет терпение, — произнёс он, срывая с себя перчатки. — Она требует доказательств. От Волан-де-Морта получено... предложение. Провести ритуал «очистки» через колье. Дистанционно. Чтобы «освободить» разум Ариэль от «постороннего влияния» и проверить её истинную лояльность. Снейп замер. Его лицо стало ещё бледнее. — Ритуал «очистки». Это смерть для разума. Либо полное подчинение. Рабство. — Именно, — Люциус бросил перчатки на стол. — Я предложил альтернативу. Доставить её им. Лично. Чтобы они могли... убедиться в моей лояльности и в состоянии инструмента своими глазами. В комнате повисла тяжёлая тишина. Ариэль почувствовала, как холодный комок страха снова сжал ей желудок. — Это ловушка, — тихо сказал Снейп. — Это единственный способ выиграть время и отвести удар, — парировал Люциус. — Если я откажусь, они решат, что мне есть что скрывать. И придут сюда. Со всей силой. Мой дом выстоит, но шум привлечёт Дамблдора, разоблачит Северуса... Игру окончат все. — Он посмотрел на Ариэль. — Мы поедем. Через три дня. На нейтральную территорию. Под моей защитой и под наблюдением Северуса, как «контролёра» со стороны Хогвартса. Он говорил спокойно, но каждый его нерв был натянут струной. Они понимали. Это был чудовищный риск. Но и единственный ход. _____________________ В ту ночь Ариэль не могла уснуть. Представление о том, чтобы снова оказаться в поле зрения Волан-де-Морта, даже под их защитой, вызывало первобытный ужас. Она сидела у окна в своей комнате, глядя в тёмный парк, когда дверь тихо открылась. Вошел Люциус. За ним, как тень, — Снейп. Они не спрашивали разрешения. Не объясняли своего визита. — Ты боишься, — сказал Люциус, останавливаясь перед ней. Это был не вопрос. — Это разумно. Но мы не позволим этому страху управлять тобой. Не позволим ей почувствовать его. — Он протянул руку, и его пальцы коснулись её щеки. — Мы напомним тебе, кому ты принадлежишь. Чьё клеймо носит твоя плоть и твой разум. На этот раз это не был порыв. Это был ритуал. Медленный, методичный, лишённый нежности, но полный осознанного, железного намерения. Люциус вёл процесс. Его прикосновения были точными, как удар шпагой. Каждое движение — снятие платья, проведение губами по ключице, захват запястья — закрепляло его контроль. — Они думают, что могут забрать тебя, — прошептал он ей на ухо, его голос был низким и опасным, пока его пальцы скользили по её животу. — Они ошибаются. Снейп был его тёмным отражением. Он действовал молча, но его молчание было красноречивее слов. Когда Люциус прижал её к кровати, Снейп занял позицию сзади, его руки обхватили её бёдра, властно раздвигая. Его прикосновения были грубее, утилитарнее, но в них читалось то же самое — заявление собственности. Ответственность. Ариэль снова была пассивна. Но в этой пассивности не было испуга. Было согласие. Сознательное, трезвое принятие. Она отдавала им своё тело как печать, как последнее доказательство перед лицом опасности. Каждое вторжение, каждый укус, каждый стон был клятвой верности. Они вбивали в неё своё присутствие, свою волю, свою тёмную связь, чтобы там, перед Волан-де-Мортом, под взглядом Морганы, она чувствовала не пустоту ужаса, а тяжесть их владения. Чтобы её самым глубоким, животным инстинктом было не бежать, а оставаться здесь, между ними. ________________________ На рассвете они готовились к отъезду. В холодном, сером свете столовой Люциус проверял настройки своих защитных чар, вплетённых в её новое, тёмное дорожное платье. Снейп молча раскладывал по флаконам зелья — стимуляторы, обезболивающие, одно особенно мутное, с перламутровым отливом, для «крайнего случая». Люциус подошёл к Ариэль, поправил ворот её платья, скрывающий свежие следы. — Запомни, — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Твой страх — их оружие. Не сопротивляйся им. Покажи им то, что они хотят видеть. Сломленную, запуганную игрушку, чей разум едва теплится. А мы... мы будем рядом. В каждом твоём вздохе. В каждой дрожи. Он отступил. Снейп закончил с флаконами и поднял голову. Его взгляд встретился с её. Он ничего не сказал. Но в глубине его чёрных глаз, обычно таких невыразительных, горел огонь. Тот же холодный, непримиримый огонь, что она когда-то видела в кабинете Дамблдора. Огонь человека, давшего клятву и готового сгореть за неё. Ариэль взяла последний флакон, который он протянул, и спрятала его в складках платья. Её пальцы не дрожали. "Они ведут меня навстречу врагу, - подумала она, глядя на их сосредоточенные лица. - Но впервые я не чувствую себя жертвой. Я чувствую себя остриём кинжала. И это... придаёт мне сил." Третий страж, который они выковали из её страха и своей воли, был готов к бою.