Глава 2. Идеальный тандем

Всю ночь лил проливной дождь, а на утро туман расстилался по всему Вильнюсу. В аудитории ансамбля пахло кофе из термо-кружек студентов, старым деревом и едва уловимым ароматом канифоли, которую кто-то уже успел размазать по грифу. Свет из высоких окон падал серыми полосами на парты, и в этих полосах медленно кружились пылинки. Лукас и Раса сидели на втором ряду. Между ними была пропасть из трех пустых стула: на одном лежал его рюкзак, на втором ее сумка с вышитыми цветами. Угне заняла свое место на первом ряду, ровно по центру правой стороны. Спина прямая, волосы были распущены. Она уже раскрыла папку, разложила карандаши по росту и поставила бутылку воды параллельно краю парты. Профессор Петраускас вошел без четверти девять. По нему можно было сверять часы. В руках он держал черную толстую папку и свою фирменную кружку с зеленым чаем. — Доброе утро. Итак, госпожа Шимкуте, вчера я обещал вам дать второй шанс. Рондо и вариации, различия, эмоциональная динамика. Прошу, полный и развернутый ответ, пожалуйста. Раса поднялась со своего места. Ее светлые волосы были чуть влажными от дождя, на плечах оставалось несколько маленьких капель, которые она не успела стряхнуть. Она глубоко вдохнула и спокойно заговорила, создавая ощущение, что зубрила материал всю ночь, хотя на самом деле просто повторила вчерашние слова Лукаса. — Рондо - это форма с постоянным возвращением рефрена. Тема А неизменная, как точка опоры. Эпизоды могут быть яркими, контрастными, даже драматичными, но в итоге круг замыкается. Эмоционально это дает ощущение стабильности, иногда цикличности. Вариации – это совсем другое. Когда мы берем одну тему и начинаем ее крутить, как вот эту ручку в своих руках, - Раса взяла свою синюю шариковую ручку и повертела в руках. – А затем мы меняем фактуру, темп, характер. Это не круг, это путь от простого к сложному, от шепота к крику, от боли к катарсису. Раса закончила и выдохнула. В аудитории повисла тишина, а затем Петраускас медленно поднял бровь. — Вот так бы сразу ответили! Вижу, что вечер был действительно плодотворным. Садитесь, ставлю вам зачет. Раса плюхнулась на стул и тут же повернулась к Лукасу. Тот смотрел на нее с теплой, почти гордой улыбкой и подмигнул. Она показала ему язык и тихо рассмеялась. Угне увидела, как он смотрит на Расу так, будто весь мир вокруг исчез. Увидела, как свет в его глазах становится мягче, как уголки губ приподнимаются, смотря на нее. И внутри Угне все оборвалось. Она опустила голову в ноты, но буквы расплывались в глазах, а в горле стоял комок, который невозможно было проглотить. Петраускас тем временем открыл журнал. — А теперь самое интересное. Премьера новой пьесы на нашем ежегодном концерте. Так, сейчас объявляю первую тройку, всего будет таких шесть групп. Итак, первая скрипка – Угне Римкуте, вторая скрипка, - профессор оглядел аудиторию, и его взгляд остановился на Расе. – Вторая скрипка – Раса Шимкуте, и давайте сюда еще гитару, господин Радзявичюс, будете с девочками. Аудитория загудела, кто-то присвистнул. Раса тихо взвизгнула и помахала Лукасу рукой: — Слышал? Мы втроем! Угне не шевельнулась. *** Вечером библиотека была почти пуста. За длинным столом у окна горел старый торшер с зеленым абажуром, отбрасывая мягкий круг света на кипу нот, карандаши, ластики и две бутылки воды. Угне пришла первой. Лукас появился через две минуты. Он вошел, стряхивая капли дождя с волос, и сразу улыбнулся ей той самой улыбкой, от которой у нее всегда внутри все переворачивалось. — Привет, партнерша по первым партиям. Он подошел и обнял Угне одной рукой. Это объятие было быстрым по-дружески, но ладонь задержалась на ее плече на долю секунды дольше, чем нужно. Угне вдохнула запах его одеколона и почувствовала, как сердце стало стучать быстрее. — Привет, — тихо ответила она и села. Лукас сел напротив и открыл ноты. — Твоя одногруппница скоро придет, написала, что педагог задерживает. Давай пока подождем. Фраза «твоя одногруппница» прозвучала как укол. Угне кивнула, но внутри все снова стянулось тугим узлом. Она открыла партию, чтобы не смотреть ему в глаза. Через семь минут дверь громко хлопнула. Раса влетела в библиотеку, ее щеки были розовыми, волосы растрепанными, а чехол скрипки болтался на плече как рюкзак. — Простите! Оставил меня играть партию шесть раз подряд, я думала, что мои пальцы просто отвалятся. Она плюхнулась рядом с Лукасом, выдохнула и откинула волосы назад. — Ну что, начинаем? Они начали. Сначала все шло ровно и спокойно, почти по-учебному. Угне первая начала рассказывать про партии с легкой строгостью в голосе: — Вступление можно сделать гитарой соло, восемь тактов, анданте. Потом первая скрипка подхватывает тему на октаву выше, легато, а затем с той же легкостью на четвертой доле. Вторая скрипка вступает на девятом такте, пиано, с портаменто на второй доле. Раса кивала, но тут же начинала болтать: — Боже, какие же у него сложные партии. Он явно ненавидит вторые скрипки. И почему Петраускас вечно дает именно нам такие задания? Я вчера до трех ночи сидела, а все равно чувствую себя идиоткой. А еще у меня сегодня смена в баре до двух, а завтра с утра сольфеджио. — Раса, — голос Угне прозвучал холодно и остро, — может, хватит трындеть без остановки? Ты мешаешь сконцентрироваться. Раса замолчала. На секунду в ее глазах мелькнуло удивление с легкой обидой, но она тут же открыто улыбнулась. — Ой, прости. Нервы. Лукас тихо рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку. — Все нормально, девчонки. Давайте до кульминации дойдем, там самое интересное. Раса вдруг выпрямилась, глаза загорелись огнем. — Слушайте, а если здесь вместо обычного диалога сделаем канон. Первая начинает фразу, вторая вступает через полтакта, но уже на терцию ниже и в другой тональности. Постепенно будем подниматься и получится, будто две струны спорят, рвут друг друга на части, а гитара потом одним аккордом все примиряет. Угне нахмурилась. — Это разрушит форму. Автор писал в духе позднего романтизма, а не фьюжн. Мы не имеем права так радикально менять. Лукас поднял глаза от нот. В них вспыхнул интерес. — Подожди. Почему это разрушит? Мне кажется, наоборот, усилит. Задержка на полтакта, и будет ощущение погони. Одна струна пытается догнать другую, но не может. А потом гитара с мажорным арпеджио, и все разрешается. — Это будет звучать как импровизация, Лукас. А мы исполнители, а не соавторы. — Исполнители тоже живые люди, Угне. Мы дышим музыкой. Авторский замысел - это не догма, это карта. — Для тебя - карта. Для меня - партитура, которую нужно уважать. — Ты всегда все делаешь идеально по нотам, даже когда можно вдохнуть жизнь? – продолжал парировать Лукас. — А ты всегда все ломаешь, лишь бы было круто и по-твоему? – Угне откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Они смотрели друг на друга, искры летели из глаз, ни один не отводил взгляд друг от друга. В воздухе повисло густое напряжение. Раса наблюдала за ними, приоткрыв рот, затем тихо рассмеялась. — Ребята, вы серьезно сейчас? Вы идеальный тандем. Вы говорите на каком-то своем языке, я половину терминов не успеваю понять. Вы как будто уже сто лет вместе играете. Это так красиво. Угне смотрела на Лукаса и не могла отвести глаз. Внутри все рвалось с одного удара: «Я не хочу быть твоей партнершей, Лукас. Хочу быть твоей. Чтобы ты смотрел на меня так же, как на нее на парах». А Лукас уже отвернулся и улыбнулся Расе. И в этой улыбке скрывалась вся правда: Угне для него удобна, надежна, но не та. Грудь сжало так, что перестало хватать воздуха. Вдруг Угне физически почувствовала, какого это быть, когда ты просто друг, а хочется быть единственной и любимой. И в этот момент она впервые по-настоящему поняла: Лукас никогда не посмотрит на нее так, как она смотрит на него. — Все равно попробуем твой вариант завтра. Он реально крутой, Раса. Спасибо, что предложила. Раса на миг встретилась глазами с Угне. И в этом коротком взгляде она уловила понимание ее чувств. Она увидела, как Угне смотрит на Лукаса, увидела боль, которую та так тщательно прячет за идеальной осанкой и ровным голосом. Раса быстро отвела взгляд и шутливо толкнула Лукаса в плечо. — Ну все, рок-звезда, я побежала. У меня через тридцать пять минут смена в «Семи пятницах», а я ещё даже не переоделась. Спасибо, что не бросили меня. О таких партнерах на сцене можно только мечтать. Угне молча сложила ноты в папку, каждую страницу она выровняла. Ее голос был ровным без единого волнения. — Утро вечера мудренее. До завтра. Угне вышла первой, дверь библиотеки закрылась за ней с мягким стуком. На улице было уже темно и сыро. Фонари отражались в лужах длинными желтыми полосами. Угне шла по улице Пилес, крепко сжимая ремешок чехла скрипки. Ветер трепал шарф, забивался под воротник, но она не чувствовала холода. В голове крутилось только одно: «Идеальный тандем». Да. Только не тот, который ей нужен. Впервые в жизни Угне, которая всегда знала, как взять любую ноту, как выстроить любой темп, как ответить на самый сложный и каверзный вопрос профессора, не имела ни малейшего понятия, что делать дальше. ___________________________ Очень интересно почитать ваши мысли. Кому больше симпатизируете: Расе или Угне?