Мои вопросы взрываются

Учитывая, какой пиздец эта парочка устроила на Ферриксе, причём по отдельности, страшно подумать, что ждёт бедный Горман, раз они взялись за него вдвоём… Появление в ИСБ Сирила Карна не ускользнуло от наблюдательного взгляда лейтенанта Эсме Ро. Рыжий костюм особенно ярко бросался в глаза на фоне обычной бело-серо-чёрной гаммы военной формы, которую тут все носили окромя неслучайных «посетителей». И как же отчаянно плохо обстояли дела, если пришлось привлечь стороннего специалиста? Причём с весьма сомнительной репутацией. Эсме выдохнула, когда майор отправил на Горман капитана Кайдо, эксперта по кризисным ситуациям. Грамотное создание хаоса с последующим наведением порядка. Но без непредвиденных жертв не обошлось. Подробностей Эсме не знала, но факт оставался фактом: в ходе проведения операции С. Карн был убит. И, в связи с этим Миро даже после возвращения в столицу выглядела нервной. Работала теперь на износ ещё больше обычного и с каждым днём становилось всё больше похожей на живой труп с этими огромными синяками под глазами. В какой-то момент Партагаз не выдержал и принудительно отправил Миро в отпуск на пару недель. Удивительно, что не поехал с нею вместе… Вернулась она в гораздо лучшем состоянии, и кажется, вязла себя в руки. Однако же майор всё же попросил Эсме приглядывать за Миро. На следующий день после Гормнаской резни Мон Мотма выступила со своей изменнической речью в Сенате, немедленно сбежав после этого, каким-то невероятным чудом избежав ареста. В процессе неудачной попытки задержания погиб один из агентов ИСБ. Эксмар Клорис, водитель Мотмы. В холле появился приличествующий такому случаю портрет с траурной лентой и букетом цветов, простояв положенные три дня. Затем портрет убрали, досье агента отправили в архив, и человека забыли. Эсме невольно вспомнила тот один эпизод с его участием. Эксмар… Имя вызывало ассоциации с одной модной маркой одежды и почему-то тушью для ресниц. Эксмар. Партагаз вызвал агента к себе в кабинет, послав за ним Эсме. Тот заметно нервничал, пока они вместе ехали в лифте. — Да не переживайте вы так, Клорис, майор вас не укусит, — ответила Эсме на вопрос Клориса о том, не знает ли Эсме по какому поводу его вызвал Партагаз. Раньше такого не случалось. Эсме в принципе догадывалась, но решила держать свою догадку при себе. Могла ведь и ошибиться, в самом деле. — А я вот — могу. На это он что-либо ответить так и не успел. Они прошли в кабинет майора. И после небольшой «прелюдии»: агент Эксмар Клорис по вашему приказанию прибыл, майор, сэр — вместе с «Эсме останьтесь» — перешли к вопросу о том, зачем прибыл. — Трахни её. Клорис не понял, что происходит. Эсме наигранно тяжело вздохнула, закатив глаза. Классика жанра в стиле «никогда такого не было и вот опять повторилось». (В последнее время такие ситуации повторялись с завидной регулярностью, так что фраза начинала напоминать заезженную пластинку, впрочем, вполне точно отражая суть).   — Сэр? — вопросительно произнёс Клорис. — Вам что-то неясно? — в свою очередь спросил Партагаз, выразительно изображая на своём лице притворную удивленность такой непонятливостью агента. Казалось бы, должны отбирать людей посообразительнее. — В какой позе? — всё ещё не уверенный, что происходит на самом деле, спросил Клорис, но решившись задать осознанный вопрос по теме. — Да в любой. Клорис всё ещё медлил, а Эсме зная, что терпение у Партагаз может лопнуть в любой момент, взяла инициативу на себя, прильнув к агенту и поцеловав, запустив свои пальцы в его волосы, а затем опустив ниже, расстегивая ширинку на брюках и помогая прийти в состояние готовности, гладя член через ткань. В итоге, «в любой» оказалось «глядя лицом в спинку дивана». И плевать, что этот вариант не очень живописен с точки зрения удобства зрителю наблюдать. Надо было конкретизировать, что именно за картинку хочет видеть майор… — Мне интересно, зачем ты это делаешь? — спросила после Эсме, когда Клорис поспешил покинуть кабинет после завершения полового акта. Вовремя прикусив язык, чтобы не высказать вслух предположения на тему, что она давным-давно прошла тест на верность. И не один раз. Так с чего же опять? Подходя к майору, сидевшему всё это время в кресле, положив руки ему на плечи. — Просто потому, что могу. Ах, вот оно в чём дело? Игра на нервах как на натянутых струнах! Просто потому, что могу. И она вынуждена подчиняться и делать всё то, что он хочет, не задавая лишних вопросов. — Тебе же нравится, — чуть погодя произносит он, гладя её ягодицы. — Я предпочитаю тебя, папочка. Судя по выражению лица Партагаза — не притворное на этот раз удивление — очень спорный выбор обращения. Эсме лишь пожала плечами, мол, сама понятия не имею, как такое соскользнуло с кончика её языка. — Тогда докажи, — говорит он и она опускается перед ним на колени. Просто потому, что могу… Клорис был из тех, кто ей действительно нравился и не был противен. И вот его не стало. А у Эсме прибавилось работы. В частности, пришлось задавать вопросы господину Ферта и господину Скалдону. — Советую добровольно, правдиво и как можно более подробно отвечать на мои вопросы, — эту фразу повторила она дважды. Для одного и для второго. — Иначе вам придётся разговаривать в куда более формальной обстановке и с куда более неприятными людьми.   Впрочем, как бы не отвечал Ферта, еженедельных визитов в офис ИСБ, ему было не избежать. И кроме всех прочих вопросов Эсме задала один, волнующий её больше из личных соображений, нежели служебных. — Все эти экземпляры из галереи господина Раэля? — Большей частью — да. Этот вопрос она не стала вносить в протокол допроса. Ферта, подписывая, оставил сей факт без внимания. С Даво приключилась в этом плане и вовсе занимательная история. Олигарх был полон энтузиазма, готовый рассказать всё-всё-всё и даже больше, но также, опасно для себя, не воспринимая всерьёз ИСБ-шницу, пытаясь «увести» её с пути серьёзных вопросов. Напрасно. — Что вы хотите знать? — спросил Даво. — Что-нибудь очень интересное, — ответила Эсме, легкомысленно и совершенно непрофессионально. Делая скидку на то, что он ей нравился. Думая о том, что всё в её жизни могло сложиться по-другому, если бы парочку лет назад она как-нибудь пересеклась бы с ним. Подозревая, что эти его золотисто-каштановые волосы, определённо крашеные, учитывая морщины на лице. Интересным, по мнению чандрильского олигарха, была комната аналогичная «игровой» комнате полковника Юларена. Все эти плеточки… Эсме улыбнулась. — Полагаю, вы — доминант? — Большую часть времени, да. Но, иногда, под настроение, могу побыть и в подчинённом положении, — доверительным голосом сообщил мужчина. — Ах! —  Эсме манерно тяжело вздохнула. «Это я могу вам запросто устроить». — В таком случае, приходите как-нибудь к нам в офис, у нас настоящие профессионалы по этому… вот всему. Она рассмеялась, заливисто-звонко, запрокинув голову. А когда отсмеялась, вдруг перестала выглядеть легкомысленной красоткой, надевшей форму ИСБ как карнавальный костюм. Стала серьёзной. — Это, конечно моя вина. Мне действительно стоило задать конкретный вопрос, господин Скалдун. Я хочу знать, всё, что касается финансов Мон Мотмы. Все транзакции, что так или иначе связаны с ней. И не только официальные бухгалтерские книги, но и настоящие, отражающие реальность, а не только создающие видимость. И на этот раз, не пытайтесь переиграть меня, господин Скалдун. Я верю во второй шанс, но не в третий. И поверьте мне, я прекрасно умею сводить дебет с кредитом. Он ошибочно думал, что Бюро прислало ему безмозглую куклу. И решил, что игра – так или иначе выгораживать Мон — не стоит свеч.  Следующую пару часов они провели в увлекательном мире бухгалтерских книг и проводок. — Вот это, я вам скажу, действительно интересно, — произнесла она, глядя на очередную финансовую операцию, заковыристо якобы легальную, но позволяющую увести из под налогообложения значительную сумму средств. На деле подтверждая своё не шапочное знакомство, но довольно глубокое знание мира финансов. И добавила, заметив, как мужчина побледнел. — Да вы не переживайте так, Даво. Я здесь не по вашу душу, исключительно за Мон. И от вас зависит, придёт ли к вам внеочередная аудиторская проверка Имперского Казначейства, или нет, уже по всем остальным вашим сделкам, а не только по тем, что провела Мотма. Скалдун больше не пытался как-либо отвлечь или сбить с толку лейтенанта ИСБ, теперь он был заинтересован в сотрудничестве со всей серьёзностью. Время летело быстро и как-то незаметно, но неотвратимо, настало время обеда. Он пригласил её сделать перерыв в работе и пообедать, она согласилась. — Только не пытайтесь воспользоваться перерывом и так или иначе стереть записи, — предупредила его Эсме. — Я узнаю. И тогда я уже ничем не смогу вам помочь. — И в мыслях не было, — произнёс он, почти правду, галантно подавая даме руку, помогая подняться из-за стола. Обед, уже больше по времени даже походящий на ранний ужин, был на двоих. — А где же ваша супруга? — поинтересовалась Эсме. — Встречается сегодня с подругами, — ответил Даво. — Как удачно, однако же, — заметила Эсме.   — Я вообще, удачливый человек. — Это мы в скором времени выясним, — с лёгкой улыбкой на устах произнесла женщина. Он предложил ей выпить вина, и она согласилась, мельком глянув на часы на своём запястье. Стандартный восьмичасовой день офисного клерка истек. В ИСБ у неё был ненормированный рабочий день, но при этом практиковался творческий поход к деятельности, назовём это так. Так что она согласилась и теперь неспешно потягивала чандрильское красное, сидя на мягком диванчике рядом с господином олигархом, переваривая ужин и размышляя о вечном: почему она решила зайти в антикварный магазин, дабы познакомиться с арт-диллером Мон, но не с её банкиром? Наверное потому, что тогда Скалдун ещё не имел деловых отношений с Мон. Настало время продолжить допрос, задавая нужные вопросы в стиле непринуждённой светской беседы. — Как так получилось, что ваш сын женился на дочери Мотмы? Расскажите-ка мне эту романтичную историю.       Ничего романтического в этом, конечно же не было. Исключительно бизнес и циничный расчет. — Старый добрый друг Мотмы, Тей Колма, инициировал встречу, — начал Даво. Эсме вспомнила этого господина, так неприлично перепившего пуншу на свадьбе. — Мон нужны были деньги. Меня интересовала возможность обернуть одну из чандрильских традиций в свою пользу. — И она так легко согласилась на это ваше условие? — Не сразу, да и не шла речь с самого начала о свадьбе. Так, встреча двух молодых отпрысков приличных чандрильских семейств. Со временем Мон стало требоваться всё больше и больше денег, которые и были ей предоставлены. И тут уж свадьба стала делом само собой разумеющимся. — И дети нисколько не противились этому? — Мы воспитываем детей послушными воле родителей. — А я-то всегда считала, что мои родители — строгие, — заметила Эсме. – Оказывается, мне ещё повезло. Меня хотя бы не продали замуж. Какие у вас, чандрильцев, однако, занимательные традиции, господин Скалдун. Хотя стоит признать, свадьба была великолепна. На пару мгновений Эсме вернулась в те волшебные три дня и ночи, проведенные вместе с Лютеном. Вдали от самодурства своих начальников.  Моя чандрильская жена…          — Так это были вы с Раэлем! — воскликнул Даво. То-то она показалась ему знакомой. Эсме коротко кивнула. Даво подумал, что при таком раскладе… стоит рискнуть. Учитывая не только и не столько факт того, что Эсме была спутницей господина антиквара, но вот эти задорные огоньки, горящие  в зелёных её глазах прямо сейчас. — Рискну предположить, что это действительно очень романтическая история. У вас с ним. — Вы даже представить себе не можете, насколько, — она вздохнула, поводила (затекла, зараза!) шеей из стороны в сторону, расправила плечи: что-то захрустело. — Если вы позволите? — спросил Даво, имея в виду трюк с лёгким массажем плеч и спины. Он был в её вкусе. И скорее всего, была в ней эта червоточина ещё до проверки на верность Партагаза. Лио лишь раззадорил аппетит, раздразнил спящего внутри зверя, сбросил оковы морали и приличий, разрешив всё-всё-всё и капельку больше. Уничтожив ложный стыд и скромность. Сделал её свободной, освободив от угрызений совести, позволив не погрязнуть в разврате как во смертной грехе, но наслаждаться, не переживая об эфемерных последствиях в виде кары. Земной и посмертной.    И она позволила, без лишних предисловий снимая осточертевший за день китель. Там и до снять всё остальное не далеко. Сильные пальцы коснулись плеч, зная, что делать, прогоняя прочь накопившуюся за этот длинный-предлинный день усталость. — Эсме, не желаете ли прилечь и немного отдохнуть? — тихим шепотом обжигая, спросил он. — Желаю, — ответила она. — И знаете, что, милый Даво? Всю работу будете делать вы. Включая куни. — Конечно, моя дорогая, всё, что пожелаешь, — в какой-то момент её ладонь оказалась в его руке и губы мужчины легко и невесомо поцеловали её пальцы.       Могла же она хотя бы раз воспользоваться своим служебным положением? Могла и воспользовалась. Понимая теперь Лио с этим его «потому что могу». Пьянящее чувство власти — это приятно. И ещё — очень приятно — лениво лежать на мягкой кровати, когда мужчина ублажает тебя, к тому же стараясь изо всех сил. Скользя влажными поцелуями по телу, терпеливо лаская, гладя тебя ладонями, совершенно никуда не торопясь, растягивая твоё, а не своё удовольствие.