Часть 10

Остаток утра был гораздо менее насыщен событиями. Марко провел инвентаризацию в лазарете (бинты заканчиваются, но когда это не так?) и проверил отца (он спит, что, учитывая, сколько он выпил вчера вечером, наверное, к лучшему). Затем, конечно, ему пришлось потратить три часа на тушение пожаров, потому что его команда состоит из кучки настоящих детей, которых нельзя оставлять без присмотра ни на секунду (к счастью, только один из них — буквальный огонь, так что в целом, утро прошло медленно и спокойно). На обед он съел сэндвич, просматривая отчеты от Бламенко (ничего серьезного, просто подробное описание пары новых маршрутов поставок, которые он пытается наладить), и мысленно благодаря вселенную за то, что Тэтч слишком занят, чтобы ворчать на него по поводу «нормальной еды». (Марко и так ест нормальную еду, в его сэндвиче есть салат, мясо и хлеб, большое спасибо, просто в более эффективном формате, чем тот, что предпочитает Тэтч. Он не ведёт себя как некоторые люди, которых он мог бы назвать — те, кто объедается сладостями, или алкоголем, или отказывается есть что-либо, кроме мяса). После того, как он преднамеренно прогулялся возле кабинета Изо и очень многозначительно не проверил их, он направился в комнату связи. — Я думала, что уже видела тебя достаточно на сегодня, — говорит ему Харута, по-видимому, всё ещё обиженная на то, что не может преследовать Эйса. Марко делает вид, что не замечает газету из Ист Блю, которую она подсовывает под другие документы. — Боюсь, тебе придется потерпеть меня еще немного, йои, — отвечает он с легкой улыбкой. — Но если ты одолжишь мне белого ден-ден и дальнобойного, обещаю, что быстро исчезну с твоих глаз. Харута еще больше хмурится. — И почему я должна позволить тебе одолжить моих деток? — говорит она покровительственным тоном. О, это легко! — Потому что если ты против, я просто делегирую тебе задачу поговорить с Шанксом, йои. Харута торжественно кивает, прежде чем осторожно выбрать и погладить парочку ден-ден. — Простите, мои драгоценные, — говорит она им приторно-сладким голосом. — Это ради общего блага. Марко демонстративно закатывает глаза на её театральность. — Я хочу, чтобы ты вернул их до восьми, — говорит она ему. — Если проголодаются, просто покорми их листьями салата, и если... — Если с ними что-то случится, мне конец, — заканчивает за неё Марко. — Я знаю, Харута, мы делали это уже кучу раз, йои. Харута колеблется. — Ты уверен, что не можешь позвонить отсюда? Эта комната не случайно называется комнатой связи, знаешь ли. Марко раздумывает лишь мгновение, прежде чем покачать головой. Здесь работает слишком много людей, а звонки, которые ему нужно сделать, слишком деликатны по своей природе. — Мне нужна тишина, — туманно объясняет он. Харута вздыхает, но наконец протягивает ему ден-дены. — Ведите себя хорошо, — говорит она им. — И не позволяйте Марко издеваться над вами. — Когда я хоть раз над кем-то издевался, йои? — возмущённо спрашивает он. — Надо мной, сегодня за завтраком, — немедленно отвечает Харута. — Готова поспорить, над Эйсом прямо перед этим тоже. — Я не издевался над Эйсом! — протестует Марко. Он знал, как себя вести, большое спасибо. — Конечно, не издевался. Точно так же, как ты не издевался над Тэтчем вчера до прихода Эйса. И позавчера тоже, и... — Окей, Тэтч не считается! — перебивает он. Потому что, серьезно, подшучивать над Тэтчем — это не издевательство, это любимое времяпрепровождение команды, и Марко даже не так уж часто этим занимается. — Полагаю, не считается, — соглашается Харута, которая на самом деле издевается над Тэтчем ежедневно. Затем её глаза загораются так же, как когда она собирается разыграть Тэтча, и Марко приходится удержаться от того, чтобы не сделать шаг назад, когда ее взгляд фокусируется на нем: — Так что насчет той информации, которую мне не позволено расследовать... — Той, которую я прямо запретил тебе искать сегодня утром, йои? — осторожно уточняет Марко. Как бы любопытно ему ни было, он действительно не хочет объяснять Эйсу, что они уже раскопали всю его предысторию. — Той самой, да, — подтверждает она, казалось бы, не обращая внимания на ужас на лице Марко. — Я просто просматривала старые отчеты Джимбея и думаю, что наткнулась на кое-что. На самом деле, это не моя вина, информация просто попалась на глаза. Совсем не могу себя в этом винить. Марко сжимает переносицу и тяжело вздыхает. — Я сказал тебе оставить Эйса в покое, йои. — Именно поэтому речь пойдет о Пероне, — почти нараспев отвечает Харута. — Я знаю, кто её отец. Хм. Ну, это не противоречит правилам, верно? Он никогда не обещал Эйсу, что не будет наводить справки о его команде. А если информация просто лежала на поверхности, как утверждает Харута... — И кто же это? — спрашивает он, позволяя себе разделить маленькую тайную улыбку с сестрой. Он садится на её стол, более чем готовый к веселому разговору, который обязательно последует. На секунду Харута отвечает улыбкой, но затем в её глазах вспыхивает чистое злорадство, а улыбка становится острой, как лезвие: — Мне очень жаль, Марко, но, поскольку я пришла к выводу, что это не представляет угрозы для команды, я не могу тебе сказать. Я имею в виду, это частная информация о союзном пирате, в конце концов. У Марко дергается бровь. — Серьёзно? — сухо спрашивает он. Улыбка Харуты становится только шире. — Серьёзно, — подтверждает она, явно злорадствуя. Кажется, она пытается сдержать смех, что только еще больше разжигает любопытство Марко. Будь она проклята. — Ты уверена, что это не будет угрозой? — спрашивает он, пытаясь выудить больше информации. — Возможно, для Тэтча, — отвечает она, но ее восторг слишком очевиден, чтобы Марко мог по-настоящему беспокоиться. — Но это уже его проблемы, правда. Он мог бы уже понять, что не стоит оскорблять чужую еду. — Значит, кто-то достаточно сильный, чтобы сразиться с Тэтчем, йои? — Это, по крайней мере, немного сужает круг. Харута пожимает плечами: — Не думаю, что они когда-либо сражались бы друг с другом, и я бы не хотела гадать о результате гипотетического поединка. Марко приходится сдержать стон: — Да ладно, Харута, просто скажи мне, йои. Харута невинно моргает на него. — Прости, Марко, но приказ есть приказ, и Пики заслуживают того, чтобы хранить свои секреты, разве нет? — Ты хочешь сказать, что Тэтч ходит вокруг, совершенно не подозревая, что обидел кого-то важного, а я не могу посмеяться над ним из-за этого? Это больно, физически больно. Как Марко сможет улыбнуться своей ухмылкой «я знал это все время, а ты идиот», когда все раскроется, если он сам не знает? — Если только приказы насчет Пик и их секретов не изменились? Зло. Харута — просто настоящее зло. — Ты делаешь мою жизнь намного сложнее, йои, — устало сообщает ей Марко. Харута кланяется в знак благодарности, как будто это был комплимент. Они смотрят друг на друга долгую минуту. К сожалению, первым сдается Марко. — Так это кто-то из команды Шанкса? — пытается он. К сожалению, у Харуты лучший покер-фейс в команде, поэтому, когда она пожимает плечами, Марко не уверен, да это или нет. — Морпех? — У тебя разве нет звонков, которые нужно сделать? — напоминает ему Харута. — Я не позволю тебе держать моих мальчиков после комендантского часа. Марко вздыхает и, поскольку он зрелый взрослый человек, не проклинает Харуту, когда выходит из комнаты. Однако это не значит, что он сдается. У Харуты есть подчиненные, которые гораздо более уважительны, чем она. Да, он уверен, что сможет что-то из них вытянуть.