Часть 13

Когда Марко возвращает ден-дены 12-му дивизиону, Харуты там нет. Хорошо. Он садится с тремя ребятами, которые якобы следят за ден-денами, но на самом деле играют в карты, и просит раздать и на него. Он ведёт себя непринуждённо, с хорошим настроением проигрывая пару раундов, пока не понимает, что все они достаточно расслабились, чтобы начать разговор, который он действительно хотел завести. — Безумие насчёт отца Пероны, да? — говорит он, не поднимая глаз от карт. Раздается пара одобрительных мычаний, но никто из членов 12-го дивизиона не клюет на наживку. — Никогда бы не представил его отцом, йои, — снова пробует Марко. — До сих пор не верится. — У него ведь репутация Будды, это правда, — осмеливается один из членов. — Но все же, полагаю, даже адмиралам морского флота хочется иметь семью. Сэнгоку?! Ни за что на свете адмирал флота не позволил бы своему ребёнку бегать с пиратами, ведь так? — Так трогательно, что они с Гарпом наконец смогли удочерить ребёнка, — говорит женщина справа от него, и Марко хмурится — звучит это как-то подозрительно. Он бы знал, если бы эти двое морпехов состояли в таких отношениях, не так ли? — Думаю, суррогатной матерью была Цуру, — вставляет третий. Значит, они его разыгрывают. Прелестно. — Я могу заставить вас всех пройтись по доске, йои, — небрежно напоминает он им. — За выполнение приказов? — спрашивает один из них, не выглядя особо обеспокоенным. Не нужно спрашивать, кто приказал им издеваться над ним. — Я выше Харуты по званию. — Только не в этой комнате, Марко. И Марко даже не может на них злиться. Не тогда, когда они абсолютно правы, и он был бы оскорблен за свою сестру, если бы они считали иначе. — Ладно, хорошо, — соглашается он. — Но вы уже повеселились, йои. Так что давай, скажите мне, кто её отец. — Акаину, — отвечает тот, что слева. — Нептун, — говорит пират перед ним. — Дофламинго, — предлагает тот, что справа. Марко скрещивает руки на груди. — Я отвечаю за лазареты, знаете ли? Трое его сиблингов фыркают. Парень слева мягко хлопает его по руке. — Марко, ты не позволяешь нам даже порезаться бумагой, не потащив нас на дезинфекцию и перевязку, — напоминает он ему. — Я очень сомневаюсь, что ты откажешься лечить нас из мелочности. — Но я могу сказать своим ребятам, что вы все должны пройти долгий и тщательный осмотр, йои, — угрожает он. — Ты и так заставляешь нас проходить его каждые шесть месяцев, — пожимают они плечами. — Просто скажите уже, йои! — он позволяет своему голосу звучать немного отчаянно, прежде чем добавить: — Пожалуйста? Три пирата обмениваются взглядами, в которых больше веселья, чем чего-либо еще, и Марко смиряется с поражением. — Лаааадно, — говорит один из них самым приторно-сладким тоном, который Марко когда-либо слышал. — Мы скажем тебе. Отец Пероны — Михоук. — Ага, — подыгрывает другой. — Она раньше жила с Морией, но Михоук забрал её у него. — Ходят слухи, что сначала он хотел сбагрить её Шанксу, но передумал, — заканчивает третий, серьезно кивая. — Хорошо, не говорите, но в следующий раз, когда Харута заставит вас работать сверхурочно, не приходите плакаться ко мне, йои, — говорит Марко, вставая и сердито глядя на них. — И я хочу, чтобы вы завтра в шесть утра были в Первом лазарете, как штык. Вижу, вам всем срочно нужен медосмотр, йои. Не ешьте и не пейте ничего с этого момента, иначе испортите анализы крови, понятно? Они ворчливо соглашаются, но даже их унылые лица не могут развеселить Марко. Проклятая Харута и её мелочность. Можно подумать, Марко сделал ей что-то ужасное, учитывая то количество пыток, которому она подвергает его в качестве наказания. Ну что ж, этому конец. Он решительно направляется к Кусочку Шпадилль, с целеустремлённым вниманием разыскивая консультантку Эйса. Он находит ее в шезлонге под кружевным зонтиком с фруктовым напитком в руке. — Привет, — говорит он ей, стараясь, чтобы его улыбка не выглядела слишком безумной. — Ты ведь Перона, верно? Извини за беспокойство, но не могла бы ты сказать, кто твой отец, йои? Перона пожимает плечами: — Никогда его не знала. Я осиротела в очень раннем возрасте. Марко морщится, хотя Перона не выглядит слишком печальной при этом напоминании. — Прости, йои, — говорит он. Он знает, что должен оставить это, но это его убивает. — Тебя кто-нибудь приютил? Есть ли фигура опекуна, может, пират или морпех, с которым ты особенно близка, йои? Он осознает, что начинает звучать немного безумно, но сейчас ему уже плевать. Перона фыркает и поворачивается к кому-то в шезлонге неподалеку, к тому, кого Марко до этого не заметил. — Ты была права, — говорит она. — Так действительно веселее. Марко почти не слышит её, слишком занятый тем, что сверлит взглядом Харуту, которая потягивает свой собственный фруктовый напиток с весьма самодовольным видом. — Ты моя самая нелюбимая сестра, — сообщает он ей. — Оу-у, — отвечает Харута. — Обещаешь? Марко со стоном разочарования отступает обратно на Моби. Лучше держаться подальше от сестры, пока он случайно не задушил её до смерти. Ояджи бы понял, Марко в этом уверен, но он бы разочаровался в нём, а Марко никогда не умел с этим справляться.