Часть 14

Марко входит в столовую в скверном настроении, но оно мгновенно улучшается, когда он видит, что Тэтч пытается запихнуть как можно больше еды перед О’Тамой. Эйс и Михар сидят по бокам от неё, и оба постоянно предлагают ей попробовать то одно, то другое блюдо. Зал заполнен лишь наполовину, для ужина ещё рановато, и, вопреки советам Марко (хотя и следуя его примеру), большинство Белоусов предпочитают есть довольно поздно вечером. Тем не менее, все, кто там есть, кажутся гораздо больше сосредоточенными на еде маленькой девочки, чем на своей собственной. К счастью, у них хватает ума держаться на уважительном расстоянии и лишь выкрикивать предложения, когда Тэтч, Эйс и Михар обсуждают, что ещё взять для О’Тамы. Это очень умилительная сцена, но как врач Марко чувствует, что должен вмешаться. — Не уверен, что для неё полезно столько есть, йои, — говорит он, стараясь максимально подчеркнуть «особенно учитывая её историю голодания». Кто-то под нос называет его «занудой». Марко почти уверен, что это кто-то из пятого дивизиона, поэтому он быстро перестраивает график уборки, который крутил в уме. Виста простит его за мытьё туалетов. Наверное. — Уоллес одобрил, так что всё нормально, — беззаботно говорит Эйс и ворует кусочек пиццы с тарелки девочки, за что получает удар в подбородок от этой бойкой крохи. — Наш врач, — уточняет Михар. — Он держал Таму на очень строгой диете первые несколько недель, но она очень быстро адаптировалась. О’Тама энергично кивает. — Пришлось! Еда такая вкусная! Марко кивает в ответ, мысленно делая пометку вскоре поговорить с этим Уоллесом, и обменивается взглядом с Тэтчем, чей легкий кивок даёт ему понять, что он уже обсудил с Банши диетические потребности всех Пик, особенно их самой младшей. — Хорошо, йои, — кивает Марко. — Боли в животе — это не весело, правда? О’Тама хмурится и в замешательстве поворачивается к Эйсу. — Та самая больно-урчащая штука, которая раньше была у тебя в животе, — шепчет он ей. — Иногда от противной еды или когда её слишком много, болит так же сильно, как если бы ты не ела вовсе. — О-о-о, — говорит О’Тама с узнаванием, и Марко разрывается между сочувствием, которое он видит на лице Михара, и холодной яростью, которая отражается на лице Тэтча. — Мой животик больше не болит, — обещает она Марко. — Иногда, когда я ем слишком много, он кажется слишком растянутым, но тогда я просто перестаю есть. Даже если у меня есть рис! Потому что рис никуда не денется и будет ждать позже. То, как она говорит, звучит немного заученно, и Эйс с гордостью гладит её по голове. — Именно, — говорит он. — А теперь попробуй это, называется бургер. — Хорошо! Марко оставляет их веселиться и жестом подзывает Тэтча последовать за ним на кухню. Брат идёт, хотя сначала передает Эйсу пару подносов с едой, чтобы О’Тама попробовала их позже. — Этот ребёнок — прелесть, — улыбаясь, говорит Тэтч, глядя, как два опекуна О’Тамы впервые знакомят её с кетчупом. — Не верится в то, как она радуется моей готовке. — Он качает головой и, не теряя своего нежного, весёлого тона, добавляет: — Я так хочу убить Кайдо. Марко кивает. — Да, думаю, это общее мнение здесь. — И мы это сделаем? Марко пожимает плечами. — Ояджи ещё не решил, йои. — И что он скажет, когда решит? — настаивает Тэтч. — Да ладно, Марко, мы оба знаем, что ты знаешь. Марко задумывается на секунду. Он не знает, на самом деле. Но если бы ему пришлось делать обоснованное предположение... — Вероятно, нет, — говорит он. Ояджи хочет начать войну, он не стал бы тянуть кота за хвост, если бы работал над этим решением. И, кроме того, О’Тама действительно прелесть, она драгоценна. Но такими же драгоценными являются дети на острове Сфинкс. Если они пойдут войной на Кайдо, они понесут потери, независимо от того, какая сторона победит, и мировой баланс неизбежно изменится. Шанкс, конечно, поддержит их, но кто знает, не объединится ли Большая Мамочка с Кайдо? А когда два Йонко будут сражаться друг с другом, у морпехов не останется противников. Они были бы дураками, если бы не воспользовались шансом укрепить свои позиции в Новом Свете. А это, конечно, означает ещё больше островов под «защитой» Мирового Правительства, потому что эти жадные ублюдки всегда ищут новые возможности для дани. И рабов, им всегда нужно больше рабов. Они могут выиграть войну против Кайдо, но смогут ли они выжить в мире, где в лучшем случае один Йонко исчезнет, а другой будет значительно ослаблен? — Изо это не понравится, — говорит Тэтч, покусывая губу. — Если они будут настаивать, война будет, — предупреждает Марко, потому что их отец немного мягкотелый, когда дело доходит до них, и его было бы очень легко убедить отомстить за Одэна. Тэтч качает головой. — Не знаю, что было в том дневнике, но Изо решили, что «ещё не время». Хотя они этим очень недовольны. — Если дело во времени, то, вероятно, это связано с Токи, — предполагает Марко. — Это имеет смысл, йои. В конце концов, какой лучший способ защитить детей, чем отправить их в будущее? Все это случилось, около пятнадцати лет назад? Токи хотела дать им как можно больше дистанции, чтобы убедиться в их безопасности, так что у нас должно оставаться достаточно времени, чтобы подготовить нашу месть и усыпить бдительность Кайдо, йои. — Но если мы будем ждать, население Вано останется голодать, — отмечает Тэтч. — А без глаз в Вано мы даже не узнаем, когда пора будет закончить ожидание. Марко кивает. — Поэтому мы отправили туда пару парней с достаточным количеством припасов, чтобы сделать ожидание более сносным для людей, не раскрывая наших планов, йои. И мы заставили их следить за замком Одэна, чтобы, когда появятся дети и вассалы, мы смогли защитить их и помочь им вернуть свою страну. Тэтч кивает, всё ещё не выглядя счастливым, хотя его нахмуренный взгляд немного смягчился. — Я хочу отправиться туда. — Мы не можем отправить командира дивизии в Вано, — мягко говорит ему Марко. — Они узнают тебя немедленно, йои. Также было бы подозрительно, если бы ты внезапно исчез с Моби. У Моргана появилась бы куча теорий о твоем местонахождении на первой полосе той кучки макулатуры, которую он называет газетой, в течение недели. И хуже всего то, что он, вероятно, угадал бы правду где-то между спекуляциями о том, что у тебя тайная семья на Острове Рыболюдей, и обвинениями в том, что ты член Меча. Тэтч вздыхает, но, к большому облегчению Марко, кивает. — Хорошо, но я сам выберу парней, которые будут заниматься проблемой голода. Мой дивизион, в конце концов, лучше всего для этого подходит. Это приемлемо (и Марко знает, что не смог бы его отговорить, даже если бы попытался). Не говоря уже о том, что Изо, вероятно, тоже попросит включить их, а Тэтч — единственный, кто может справиться с ними, когда они на тропе войны, не сжимаясь и не соглашаясь на все, что они говорят, из страха быть застреленным (или, что еще хуже, получить гневный взгляд). Да, будет хорошей идеей, чтобы они оба курировали миссию. — Нам нужно поговорить с Ояджи перед тем, как строить планы, йои, — напоминает Марко и Тэтчу, и себе. — И мы даже не знаем, какова ситуация в Вано. После того как О’Тама объяснит, мы сможем начать разрабатывать стратегию. — О, О’Тама уже поговорила с Ояджи, — пожимает плечами Тэтч. Марко моргает. — Без меня?! — Ты же знаешь, что ты на самом деле не нужен для каждой мелочи, которая происходит на этом корабле, верно? Ну, это просто грубо. И, к тому же, неверно. Но нет смысла спорить с Тэтчем, когда он в таком настроении: — Расскажи мне всё, что она сказала, и не упусти ни одной детали. Тэтч кивает. — Хорошо, но только если ты сядешь и поешь нормально, пока я рассказываю. Мы оба знаем, что ты сегодня снова не обедал нормально.