Часть 21

Первым делом на следующий день Марко навещает Ояджи. Он считает, что целого дня достаточно, чтобы отойти от похмелья, и, хотя у него круглосуточно есть медсестры, Марко не может не волноваться, если слишком долго не проверяет отца лично. — Похоже, ты хорошо проводишь время, — говорит Ояджи, пока Марко измеряет его жизненные показатели. — Да, йои, — отвечает Марко, закатывая глаза. — Измерять твою температуру — главное событие моего дня. Ояджи тихо смеётся, но Марко чувствует вибрации отцовского смеха в груди и вынужден скрыть улыбку. — Уверен, что так, — снисходительно отвечает он. — Но мне кажется, тебе нравится, когда у нас гости. — Это зависит от гостя, — уклончиво отвечает Марко. Ояджи усмехается. — Пусть будет по-твоему, — говорит он. — Но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что тебе нравится эта компания. Марко вспоминает завтрак того дня, когда Пики снова принесли свои кексы и устроили слепую дегустацию с членами обеих команд в жюри, чтобы доказать, что их кексы лучше, чем у Тэтча. Конкурс закончился ничьёй, что не устроило ни одну из сторон, и это как-то привело к борьбе между Тэтчем и Банши, чтобы определить, кто из них «лучший повар». Марко не понимает, как эти события связаны, но давно научился не задавать вопросов поварам. — Они всегда шумят, йои, — говорит он, осознавая, что его тон слишком тёплый, чтобы кого-то обмануть. — Тогда они отлично впишутся в нашу команду, — смеётся Ояджи. Марко снова улыбается, очарованный уверенностью в голосе отца, но всё же замечает: — Они ещё не решили присоединиться к нам. — Пока нет, — отвечает Ояджи. — Если они не присоединятся, значит, не судьба, но это те люди, которых я хотел бы назвать семьей. — Эйс хочет союза, йои, — говорит он, потому что да, он тоже хотел бы видеть их семьей. — Союза равных. — Равных, да? — смеется отец. — Эти новички с каждым поколением становятся всё более дерзкими. — Да, он, кажется, упомянул, сколько поколений вас разделяет, — признаётся Марко. К его облегчению, это только заставляет отца смеяться громче. — Наглый сорванец, — говорит он с теплотой. — Он был так вежлив на нашей встрече, что я боялся, что огонь в его глазах мне почудился. — Нет, этот парень весь состоит из огня и искр, — говорит Марко. — Ты бы слышал, как он разговаривал с братом, йои. — Это тот самый революционер, да? — спрашивает Ояджи. — Тот, о котором Харута так восторженно рассказывала. — Сабо, да, — кивает Марко. — Тот, кто предложил помочь нам с ситуацией в Вано. Они оба молчат, обдумывая это. Несмотря на все мысли Марко и планы на будущее, он ещё не слышал мнения их капитана по этому поводу. Ояджи тяжело вздыхает. — Если бы мне было на лет десять меньше, я бы преподал Кайдо пару уроков в память о старых временах, — признается он, слегка нахмурившись. Ояджи редко вспоминает время с Пиратами Рокса, хотя Марко слышал достаточно историй, чтобы знать, что ему не раз приходилось усмирять их самого младшего члена. Тогда не было сомнений, кто сильнейший, и, по мнению Марко, это не изменилось. — Ты всё ещё мог бы его победить, йои, — говорит он преданно. Ояджи смеётся. — Наверное. Затем он ласково гладит Марко по голове, словно считает его ещё ребёнком. — Однако, я не смог бы защитить всех вас, пока делал бы это, — признаётся он почти с болью в голосе. — И после этого тоже. — Ты воспитал нас сильными, — отвечает Марко. — Мы можем защитить себя, йои. Мы можем защитить друг друга. Ояджи гордо улыбается ему, но не комментирует, и Марко невольно задумывается, как долго они смогут сохранить такой образ жизни. Никто не нападает на пиратов Белоуса, потому что боится ответных мер. Но они боятся этих мер только потому, что Ояджи — самый сильный человек в мире. С каждым днем сила Ояджи убывает, и скоро им придётся полагаться лишь на его грозную репутацию для защиты. Сколько времени осталось, прежде чем Ояджи придется снова доказывать свою силу? Сколько времени осталось, прежде чем он не сможет это сделать? Остальные сильны, Марко не лгал. Он сам входит в число сильнейших в мире и мог бы без особых проблем сразиться один на один с любым командиром других императоров. Он уверен, что смог бы сразиться и с адмиралом. Как бы он справился с одним из других императоров? Он не знает и, честно говоря, не хочет это выяснять. Он не боец, он целитель, предпочитающий играть вторую скрипку, а не быть в центре внимания, но он возьмет на себя любую роль, чтобы сохранить безопасность своей семьи. Им нужен монстр в команде, кто-то с силой, чтобы заявить о себе, и харизмой, чтобы удержать команду вместе после ухода Ояджи. Марко надеется, что этого будет достаточно. (Марко не думает, что его будет достаточно).