Запертые в душе

Утро начиналось с удушающей тишины, словно мир затаил дыхание перед бурей. Эйвери, закутавшись в кокон полумрака кухни, обнимала кружку с обжигающим кофе, будто спасательный круг. Каждый глоток – вялая попытка пробудиться, выстроить крепость из привычных мыслей перед надвигающимся днём, полным лжи и притворства. Но вчерашнее, словно навязчивый мотив, кружилось в голове, мешая сосредоточиться. Воспоминания о том, как они спали почти рядом, как его ледяная маска внезапно треснула, обнажая что-то… неожиданно тёплое, – назойливо лезли в голову. Она вздохнула, обжигая горло горьким напитком, и уставилась в мёртвую точку на столешнице, отчаянно пытаясь изгнать наваждение по имени Минхо из своего сознания. Возможно, именно поэтому все и произошло. — Спокойно, Эйвери, спокойно, — прошептала она, словно заклинание, — Никаких глупостей. Никаких лишних эмоций. Просто кофе. Просто утро. И… просто… Протяжный вой вибрации телефона вонзился в тишину кухни, словно осколок стекла. Экран высветил безжалостное напоминание – сообщение от начальства. Она вздрогнула, рука дрогнула – и в тот же миг кипящий кофе вырвался из кружки, взметнулся в воздух предательской дугой и, словно повинуясь злой воле, обрушился прямо на её белоснежный топ. — Ай! — выдохнула она, вскакивая, словно ужаленная. — Да что ж такое?! Тёмное пятно расползалось по ткани, уродливым цветком расцветая на безупречной белизне. В глазах Эйвери застыл ужас: она выглядела так, словно пала жертвой кофейной вендетты, проигравшей битву без шанса на спасение. — Великолепно, — прошептала она, ощущая, как подступает истерика, — Просто идеально. Она пулей вылетела из кухни, мчась по коридору к спасительной прохладе ванной. В этой квартире была лишь одна надежда на спасение – душ. Логика подсказывала: Минхо уже скрылся в неприступных чертогах спальни. Значит, ванная свободна. Теоретически. Она вбежала в ванную, где пар от бурлящей воды окутывал пространство, создавая иллюзию тумана. Эйвери замерла на пороге, увидев, что Минхо принимает душ, скрытый за шторкой. Её пальцы судорожно вцепились в ручку, но дверь не поддавалась — её заклинило. — Серьёзно? — прошептала она, утопив свой голос в яростном шуме воды. Минхо стоял под обжигающими струями, спиной к ней, мокрые пряди волос прилипли к шее, обнажая линию позвоночника. Он не сразу заметил её, но когда обернулся, его глаза расширились от внезапности. Она отвернулась, но запотевшее зеркало уже запечатлело его образ – капли воды, как бриллианты, скользили по рельефным мышцам спины, исчезая в складках полотенца, которое он неспешно затягивал на бёдрах. — …Эйвери? — произнёс он приглушённо, сбитый с толку, — Что ты здесь делаешь? Её мозг отчаянно искал хоть какое-то правдоподобное объяснение, но в ответ рождалось лишь одно бессвязное слово: — Кофе. Она ткнула пальцем в мокрый топ, как в неопровержимую улику. Он нахмурился, явно не понимая логики происходящего. — Ты решила… отстирать его… в душе? — А что я должна была сделать?! — вспылила она, чувствуя, как румянец заливает щёки, — Оставить пятно? Ходить как карта мира?! — Дверь не открывается, — пробормотала она, стараясь сохранить остатки достоинства, но её взгляд предательски скользнул вниз. Полотенце на бёдрах Минхо держалось ненадёжно – слишком ненадёжно. Он вскинул руку, будто собираясь поправить его, но неловкое движение привело к катастрофе – ткань коварно соскользнула вниз, упав на холодную плитку с приглушённым шлепком. Эйвери резко отвернулась, словно её ослепило внезапное солнце. — Прекрасно, — процедила она сквозь зубы, уставившись в безликую стену, — Просто… великолепно. — Это не я! — Минхо задыхался от неожиданности, лихорадочно поднимая полотенце и вновь оборачиваясь им вокруг бёдер, — Оно само… — Конечно, — она вскинула подбородок, делая вид, что ситуация её нисколько не смущает, — Полотенца так и живут: нападают из-за угла, сбрасываются сами по себе. Он открыл рот, чтобы огрызнуться, но передумал – слишком уж ярко пылали её уши. Наблюдать за этим было почти… забавно. — Если бы ты сначала постучала, — сказал он, пытаясь вернуть себе утраченное самообладание, — мы бы сейчас не стояли вдвоём в душевой комнате, как герои третьесортного ситкома. — Я стучала! — возмутилась Эйвери. — Ты просто подёргала дверь. Это не стук. — В моём мире это стук. — В твоём мире, — он указал на заклинившую дверную ручку, — двери сами захлопываются, полотенца падают, и я должен угадывать твои намерения силой мысли? Она уже хотела ответить что-то более язвительное, но вдруг осознала абсурдность происходящего: она – мокрая, в пятнах от кофе, он – в кое-как намотанном полотенце, оба зажатые в тесном пространстве, словно марионетки в руках сценариста, решившего свести их вместе ради щепотки нелепой драмы. — Чудно, — выдохнула Эйвери, — Мы застряли. — Только не говори, что это романтично, — Минхо прикрывал смущение потоком сарказма. — Это… не то слово, которое я бы использовала, — пробормотала она, продолжая упорно смотреть в сторону. Несколько секунд они стояли, погружённые в неловкое молчание. Пар клубился между ними, смягчая резкие черты, словно комната сама отчаянно пыталась стереть границы – и в их словах, и в их дистанции. И вдруг – почти одновременно – они встретились взглядами. Всего лишь мимолётные взгляды. Но достаточно долгие, чтобы воздух вокруг них ощутимо загустел. В уголке губ Минхо дрогнула улыбка – то ли от нервного напряжения, то ли от неуверенности, то ли от подавленного желания. Эйвери инстинктивно подняла руку, как бы пытаясь оттолкнуть этот нарастающий момент… но пальцы едва заметно дрожали. Словно она сама не понимала, чего боится больше: этой необъяснимой близости или того, что ей это начинает нравиться. И тогда – без предупреждения, без слов – они потянулись друг к другу одновременно. Поцелуй не был ни резким, ни случайным – он зарождался медленно, постепенно перерастая из робкой искры в уверенное, всепоглощающее пламя. Минхо осторожно коснулся её талии ладонью, чувствуя, как она вздрагивает – но не от холода. Эйвери потянулась к его шее, пальцы коснулись влажной кожи. Мир вокруг перестал существовать. Осталось только сбивчивое дыхание, слившееся в один общий ритм. Никто из них даже не помышлял о том, чтобы отстраниться. Наоборот – чем дольше длился поцелуй, тем сильнее разгоралось давно забытое и одновременно новое чувство, будто так и должно было быть всегда. И именно в этот момент… — Э-э… Ребята? — раздался наглый голос из-за двери. Они резко отпрянули друг от друга – но не успели сделать и шага, когда дверь в ванную распахнулась шире. Джисон замер на пороге, держа в руках папку с какими-то документами. Его брови медленно поползли вверх по лбу, а рот растянулся в довольной ухмылке. — Ну, знаете… когда я говорил, что вы странно живёте, я не думал, что настолько. Минхо шумно выдохнул, лицо у него было пунцовым то ли от пара, то ли от жара поцелуя. — Это не то, что… — начал он, пытаясь оправдаться. — Не то, что я думаю? — язвительно перебил Джисон, оглядывая их сверху вниз. — Минхо, бро, вы двое мокрые, как мыши, стоите в душевой, дышите так, будто только что пробежали марафон, и… ну… явно не обсуждали квартальные отчёты. — Мы… — Эйвери попыталась связать хоть что-то вразумительное, но голос предательски сорвался. — Да-да, конечно, — Джисон театрально прижал ладонь к сердцу. — Верю безоговорочно. Вы просто… тестировали температуру воды? Или это новый способ экономить пространство? Парные душевые – экологично, романтично… Он театрально щёлкнул пальцами. — И чертовски интимно. — Джисон, выйди, — устало попросил Минхо, понимая всю тщетность оправданий. — Конечно, конечно, вы продолжайте… э-э… тестировать воду, — он сделал шаг назад, не сводя с них глаз. — Но, может быть, полотенце всё-таки закрепи покрепче, а то следующий зритель может оказаться не настолько понимающим. Он с триумфом захлопнул дверь, и в ванной вновь воцарилась тишина, хотя между Минхо и Эйвери уже не могло быть и речи о прежней атмосфере. Они стояли напротив друг друга, словно наэлектризованные, дыхание всё ещё сбивалось, щёки пылали. Эйвери первой нарушила затянувшуюся паузу, тихо, почти шёпотом: — Это… было не ошибкой. Минхо посмотрел на неё, и его взгляд стал серьёзным и глубоким. — Да. Ни разу. И пар между ними вновь, словно подчёркивая их общее состояние, дрогнул. Пар всё ещё висел в воздухе, когда Минхо наконец оторвал взгляд от Эйвери – неохотно, будто это стоило ему неимоверных усилий. Он открыл дверь ванной и шагнул в коридор, но перед тем, как полностью выйти, бросил взгляд через плечо: — Ты… эээ… застирай футболку. — Он кивнул на её топ, на котором по-прежнему красовалось кофейное пятно, — Ради этого ты вообще сюда зашла, если ты помнишь. Тон его был почти ровным, но в голосе всё равно дрожал остаточный оттенок «мы только что целовались, чёрт возьми». Эйвери прижала ладонь к груди, где остался отпечаток – и кофе, и украденного поцелуя, – и медленно кивнула. — Да… конечно. Стирка. Очевидно. Минхо коротко фыркнул – словно это был его способ скрыть смущение – и поспешно ушёл в спальню, захлопнув за собой дверь. Джисон сидел на диване, закинув ногу на ногу и не сводя глаз с ванной, словно в любой момент ждал взрыва или извержения вулкана. Минхо вышел из спальни уже в чистой рубашке, волосы всё ещё слегка влажные, но хотя бы не растрёпанные. — Оо, — протянул Джисон, хлопнув ладонью по колену. — Переоделся. Значит, всё было настолько жарко, что тебе срочно потребовалась смена гардероба? Минхо закатил глаза, пытаясь скрыть раздражение. — Можешь, пожалуйста, не начинать? — Кто начинает? — Джисон изобразил невинность, которой в нём отродясь не было. — Я просто пытаюсь разобраться. Вы там… ну… занимались чем-то, что требует срочной вентиляции? Или это был такой братский душ? — Она облилась кофе, — процедил Минхо ледяным тоном, словно зачитывал сухой отчёт. — Пришла, чтобы отстирать футболку. Дверь заклинило. Вот и всё. Джисон уставился на него, не мигая, словно сканировал на предмет лжи. Потом медленно поднял палец вверх. — Подожди. То есть, ты хочешь сказать, что вы двое застряли в душе… случайно? — Да. — И поцеловались… тоже случайно? Минхо открыл рот, собираясь возразить. Закрыл. Открыл снова. — Это… — запнулся он, понимая всю абсурдность ситуации. — Случилось. — Случилось, — хмыкнул Джисон, не веря ни единому слову. — Ты слышишь, как это звучит? Как будто ты рассказываешь о стихийном бедствии. «Внезапно произошло землетрясение. И поцелуй. Одновременно». Минхо опустил взгляд, проводя пятернёй по волосам. — Просто забудь об этом, ладно? Это… — он попытался подобрать подходящее слово. — Личное. Джисон присвистнул, поражённый услышанным. — Так, значит, это не просто «ой, извини, мы поскользнулись, и наши лица случайно соприкоснулись». Ладно, ладно, я понял. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Я клянусь молчать. Но, Минхо… Он прищурился, и на его лице появилась почти мягкая улыбка. — Я тебя знаю, как облупленного. И я ни разу не видел, чтобы ты ТАК смотрел на кого-то. Даже на свою бывшую. Минхо напрягся, словно эти слова задели его глубже, чем он ожидал. — Это не твоё дело. — Может быть, — согласился Джисон. — Но то, что я увидел сейчас… Он наклонился вперёд, заговорщицки понизив голос. — Это точно что-то значит. Минхо попытался отшутиться, но не смог – слова застряли у него в горле. Потому что в глубине души он знал: Джисон попал в самую точку.

❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥

В ванной, пропахшей свежестью геля для душа и лёгкой тревогой, Эйвери стояла у раковины, сжимая в руках влажную футболку. Кофейное пятно неохотно покидало ткань, но её взгляд был прикован к чему-то далёкому, скрытому в глубине её собственных мыслей. Пальцы двигались машинально, словно пытаясь стереть не только пятно, но и воспоминание. Поцелуй Минхо… Он ощущался как фантомное прикосновение, как ускользающее тепло, застрявшее под кожей. Каждая настойчивая попытка убедить себя в мимолётности момента разбивалась о глухую пульсацию правды, эхом отдающейся в груди. Она отчаянно не хотела, чтобы это было случайностью. И ещё сильнее – не желала притворяться, что ей не понравилось. Эта мысль, как краска, расползалась по венам, окрашивая реальность в новые, незнакомые оттенки. Эйвери закрыла глаза и на мгновение прильнула лбом к холодной, кафельной раковине. Кожа ощутила резкий контраст, но даже это не смогло заглушить трепет внутри. — Как теперь с этим жить? — прошептала она, обращаясь к безмолвному отражению. Тишина в ответ казалась оглушительной. Лишь слабый гул вентиляции нарушал её. Эйвери застыла посреди ванной комнаты, судорожно сжимая в руках вымученный, почти бездыханный топ. Влажная ткань неприятно холодила пальцы, но эта досадная деталь меркла по сравнению с надвигающейся катастрофой. Беспощадно промокший лифчик липкой плёнкой обвил тело, пропуская каждый леденящий душу сквозняк. С гримасой отвращения сорвав его с себя, она повесила трофей на полотенцесушитель, рядом с несчастным топом. Теперь, оставшись лишь в кружевных трусиках, она чувствовала себя до абсурда уязвимой. Ситуация вышла из-под контроля. — Браво, — прошептала она, с ненавистью глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. — Просто триумф. Тихо ступая, она подошла к двери и прислушалась. Первозданная тишина внезапно была нарушена осторожными шагами – словно некто, стоящий по ту сторону, боялся одним неверным движением разрушить хрупкое равновесие. — Эйвери? — мягкий, обволакивающий голос Минхо проник сквозь преграду. — Ты… эм… всё ещё там? Она зажмурилась, тщетно пытаясь собрать остатки самообладания. — Да. И… — она нервно прокашлялась, силясь придать голосу уверенности. — У меня тут небольшая… неувязочка. — Ты снова заклинила дверь? — в его голосе проскользнула усталая снисходительность. — Нет. Я… м-м… не могу выйти. Совсем. Затянувшаяся пауза. — Я… — голос предательски дрогнул. — Минхо… Я… без кофты. Мучительная секунда тишины. Вторая. Третья. — В смысле… вообще? — осторожно уточнил он. Минхо выдержал паузу. — Топ мокрый? — Топ. И… кое-что ещё. С другой cтороны двери донёсся приглушённый звук, похожий на сдавленный кашель, за которым явно скрывался смех. Джисон. Этот проклятый Джисон. — Ох… — протянул он, — ну, я, конечно, могу отвернуться, но гарантий не даю… — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — хором рявкнули Минхо и Эйвери. И этот неожиданный синхрон на долю секунды заставил их замолчать, перенеся в воспоминание… о том самом памятном поцелуе под струями душа. Послышались удаляющиеся шаги. Джисон ворчливо бормотал что-то про диктатуру, устанавливающуюся после единственного поцелуя в душе. Эйвери бессильно прислонилась лбом к холодной двери. Мгновение спустя, сквозь деревянную преграду просочилось тихое, почти неслышное: «Понял». Затем – странный шорох. Тихий, сдержанный мат, свидетельствующий о напряжённой работе мысли. И вот, наконец, другие шаги. Размеренные, тяжёлые, уверенные. — Эйвери, — тихо произнёс Минхо, стоя вплотную к двери. — Я кое-что принёс. Можешь… приоткрыть на секунду? Она замерла, сердце сбилось с ритма. — Что именно? — Послушай… — в его голосе прозвучала странная смесь решимости и смущения. — Я не стал рыться в твоём шкафу, как вор. Слава всем богам… — Я… не знаю, что у тебя там есть, и… ну, ты понимаешь, вторгаться в твою личную территорию – это… — он запнулся. — Не комильфо. На губах Эйвери невольно появилась робкая улыбка. Он действительно об этом подумал. Не позволил себе лишнего. — Поэтому, — продолжил он, — я принёс тебе своё худи. Оно большое. Тёплое. Закроет… всё, что нужно. Сердце совершило неловкий кульбит. Тёплая волна прокатилась по груди – то ли от смущения, то ли от зарождающейся нежности. Эйвери прижала кулак к губам, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Открою… совсем чуть-чуть, — пробормотала она, проклиная судьбу. — Только… не смотри. — Не смотрю, — тут же отозвался он. Она приоткрыла дверь на ширину ладони. Лишь кончики пальцев, узкая полоска света. Минхо не двинулся с места, не попытался заглянуть внутрь. Просто протянул ей тёмно-синюю, немного тяжёлую худи. — Держи, — тихо сказал он. — Оно чистое. Я… постарался выбрать самое… закрытое. Словно оправдывался за свою заботу. — Спасибо, — прошептала она, и голос её прозвучал гораздо тише, чем она намеревалась. – И… Эйвери? — Да? — пальцы судорожно вцепились в ткань, словно в долгожданный спасательный круг. — Я не подглядывал. Но… я рядом, если понадобится помощь. Он сделал пару шагов назад. Тень его фигуры исчезла. Эйвери закрыла дверь и прижала худи к себе. Оно было огромным, почти оверсайз, невероятно мягким и пахло свежим стиральным порошком… и чем-то ещё. Его неуловимым теплом. Его кожей. Его прикосновениями, которые она всё ещё ощущала на своей талии. Она натянула худи через голову. Нежная ткань бережно скользнула по коже, скрывая всё – и влажное тело, и отсутствие нижнего белья, и предательскую дрожь. Худи оказалось почти до середины бедра, согревая, укутывая… и опасно напоминая объятия Минхо. Эйвери уткнулась носом в ворот и закрыла глаза. Оно пахнет им. Это его вещь. И я ношу её. Боже… И вдруг она поняла, что этот запах его одежды – то, что ей безумно нравится. Слишком нравится. Даже больше, чем поцелуй. Хотя… кого она обманывает? Нет. Не больше. Но почти так же сильно. Она выдохнула, чувствуя, как щёки снова вспыхивают предательским румянцем. Теперь она могла выйти. Но вот сохранить самообладание… Это было уже совсем другим, куда более сложным испытанием.