Часть 3.

      Драко не знал, что Турнир трех волшебников перестанет казаться ему замечательной затеей. Свернуть шею Виктору Краму — выскочке из Дурмстранга — который только что подмигнул Гермионе, хотелось сильнее, чем посмотреть на состязания волшебников из разных школ. Девушка же просто улыбнулась и отвела взгляд, снова заговаривая с сидящей рядом младшей Уизли.       У Малфоя скрипели зубы. Они вот-вот могли начать крошиться, если бы не толчок Блейза в плечо.       — Выдохни, друг, — Забини кивнул в сторону ушедшего в другой конец стола Крама. — Она же с тобой. Чего зубы скалишь?       Драко сам не понял, что на него нашло. Но какое-то странное чувство, что-то между ревностью и собственничеством, смешанное со злостью, вспыхнуло в нем так резко, что Драко даже понять не успел.       Он снова зыркнул на Гермиону, которая хихикала, прикрыв рот ладонью, то и дело бросая взгляд в ту часть зала, где сидел дурмстранговец. Она сегодня смотрела исключительно туда, и никак не на Драко. Еще вчера они вместе проводили время в заброшенном классе, Грейнджер едва не заснула на плече Драко, а сегодня его будто не существует. И все из-за какого-то болгарина.       — Слизерин вызывает Малфоя! — снова подал голос Забини, размахивая рукой перед лицом Драко, чтобы тот обратил на него внимание. — Через пару месяцев они свалят, и кудряшка снова будет вся твоя.       Иногда он готов был проклясть Забини за его длинный язык, а сейчас — особенно. Оставалось заорать на весь зал, чтобы все точно знали, что Драко ревнует свою подругу Грейнджер к Виктору Краму.       — Блять! — последнее, о чем подумал Драко, заставило его вскипеть.       Он озвучил свои чувства мысленно. Парень вскочил из-за стола, так и не позавтракав, и поспешил на выход из Большого зала. В этот раз даже не посмотрел на стол Гриффиндора, чтобы в очередной раз не увидеть, что она смотрит не на него.       Но она смотрела. Смотрела ему вслед, пока он не скрылся за большими дверями. Хотела встать, пойти за ним, узнать, что случилось, но ее снова отвлекли. Джинни что-то шептала ей на ухо, кивая в сторону стола болгар. Посмотрев туда, Гермиона наткнулась на взгляд темных глаз, и Виктор подмигнул ей.       Девушка вновь смутилась, опуская глаза. Сидящие рядом Рон и Гарри одновременно хмыкнули, оборачиваясь к столу Слизерина. Наконец-то хорек отошел на второй план.

***

      Если казалось, что раньше Драко был увлечен Грейнджер слишком сильно, то сейчас это достигло апогея. Он засыпал и просыпался с мыслями о ней; завтракал, обедал и ужинал; на занятиях постоянно отвлекался от слов преподавателей; даже на поле для квиддича он не мог перестать думать о ней.       О том, какая она красивая, умная, внимательная и заботливая. О том, как звонко она смеется, как невинно смущается и как краснеют ее щеки в этот момент. О том, как тепло, когда она его обнимает. Как пробивает током в тех местах, где Драко касаются аккуратные маленькие ладони.       О том, как сильно ему бы хотелось пригласить ее на Святочный бал. Войти вместе с ней в Большой зал, а после весь вечер кружить в танце. Видеть ее улыбку, блестящие глаза, предназначенные только для него. Не для Крама, что ошивается вокруг нее весь турнир. Не для рыжего и очкастого, что иногда все-таки веселят ее своими дебильными шутками. Только для него.       Драко выводил аккуратные буквы пером, уверенный, что перед ним его дневник, который он ведет, когда не с кем поделиться мыслями. Мыслями о Гермионе.       «Я бы так хотел пригласить ее на Бал. Я бы встретил ее прямо возле входа в гостиную и провел бы через весь Хогвартс, а потом бы мы зашли вместе с Большой зал и много-много танцевали. А потом бы я, может, поцеловал ее».       Гермиона, сидя в своей комнате, почувствовала вибрацию от блокнота и сразу же потянулась к вещице, едва сдерживая улыбку. Она коснулась палочкой замка, чтобы снять защитную магию, и открыла на той же странице, где появился текст.       Ее улыбка резко испарилась, плечи поникли, а в глазах защипало. Слова Драко отдались болью в груди, заставляя сердце сжаться. Грейнджер еще несколько раз прочитала текст, прежде чем мокрая капля упала на пергамент, размазывая красивые буквы.       Она закрыла блокнот и отложила его в сторону, стараясь дышать глубже. Как она могла надумать себе что-то? Как могла подумать, что Драко пригласит ее? Они ведь друзья, и он относится к ней как к младшей сестре, но точно не… как к кому-то, кого он мог бы хотеть поцеловать.       — Какая же я глупая, — покачала головой Гермиона, а затем вскочила с постели, чтобы отправиться в ванную и приготовиться ко сну.       Вряд ли ей сегодня приснится что-то хорошее.

***

      На следующий день, в воскресенье, Малфой проснулся в удивительно приподнятом настроении. Он знал — сегодня они встреться с Гермионой в Хогсмиде, точнее, по дороге, когда все уже уйдут, и они смогут дойти туда вдвоем и поболтать. А Драко сможет пригласить ее на бал. Главное, чтобы она согласилась перестать скрывать их дружбу.       Найдя блокнот на тумбочке возле кровати, Малфой вдруг остановился и задумался. Он ведь положил вчера туда свой дневник. Или нет? Сняв защитную магию, Драко быстро нашел последнюю нужную страницу и тут же шумно втянул воздух.       — Какого… Мерлина? — он увидел последнее написанное им и буквально онемел от шока.       Драко закрыл блокнот и открыл снова. Ничего не изменилось. Только сейчас он заметил еще одну важную деталь: некоторые слова расплылись, будто из-за влаги. Это… это были ее слезы?       — Блять-блять-блять, — он откинул блокнот на кровать, а затем вскочил сам.       — Че ты вопишь с утра? — раздался сонный хриплый голос Гойла.       — Иди нахуй, — ответил Малфой, натягивая одежду.       Ему нужно было найти ее как можно скорее. Найти и всё объяснить. Пригласить на Бал. Посмотреть в ее блестящие глаза, нарисовать улыбку на ее лице своим признанием.       Только бы он успел.

***

      Малфой едва дыша бежал по коридору прямо к гостиной Гриффиндора, окончательно наплевав на то, что будет, когда он туда заявится. Было плевать на Уизли и Поттера, главное было найти Гермиону и объяснить ей, что значило его последнее письмо.       Ему пришлось остановиться посреди коридора, когда перед его глазами открылось зрелище, которого он так боялся. Гермиона стояла еще в пижаме, слегка растрепанная, и улыбалась. Улыбалась стоящему напротив Краму, а он протягивал ей небольшой букет цветов.       Они говорили о чем-то, но Драко не слышал. Видел, как шевелятся их губы, как блестят глаза Грейнджер и как она смущается, прикрывая глаза и хихикая. Казалось, что Драко видел свой кошмар прямо сейчас. Будто мечта исполнялась прямо на глазах, но не у него.       И когда Виктор наклонился и оставил поцелуй на щеке Гермионы, сознание Драко улетело окончательно. Он не успел. Все испортил, а теперь смотрел на плод того, что натворил. Любовь… да, любовь ускользнула из его рук. Как и дружба, кажется.       Драко сжал губы в тонкую линию, понимая, что прямо сейчас он не сделает ничего. Да и нет смысла. Гермиона вряд ли согласилась бы открыть их отношения, даже если речь идет о простой дружбе.       Малфой стал семенить назад, стараясь не шуметь. Не мог отвести глаза от Гермионы, такой восхитительной, идеальной и… недоступной. Теперь она будет улыбаться не ему.       Драко развернулся и ускорил шаг, желая скорее вернуться в комнату. Гермиона повернула голову в сторону и увидела только его спину. Она приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но ее перебил звучный голос Виктора.       — Я зайду за тобой перед Балом, — он снова коснулся рукой щеки девушки, нежно поглаживая, — моя красавица.       Гермиона слышала эти слова, будто через толщу воды. Все это казалось странным и… неправильным. Но все равно кивнула, соглашаясь, а затем стала отходить обратно в сторону своей гостиной. Все еще бросая взгляд в сторону, где скрылся Малфой.       Зачем он приходил? Сказать ей в лицо, что он в кого-то влюблен, что так сильно хочет пригласить кого-то на Бал, но не ее? Будто бы ей было недостаточно больно.