Часть 4.

      Впервые за несколько лет, с первого курса их дружбы, Драко и Гермиона не виделись и не общались целую неделю. Блокноты были всегда под рукой, но так и не были открыты. Ни строчки, ни буквы. Ничего.       Взгляды украдкой в коридорах и в Большом Зале. На трибунах во время турнира они искали друг друга глазами, ни разу не совпадая в этом по времени.       Блейз видел, что с Драко происходило что-то странное. Его друг стал молчаливым, мрачным, вечно огрызался, но больше никуда не пропадал. Он видел и Грейнджер, что даже на их общих занятиях тянула руку с меньшей охотой, чем раньше. Эти двое избегали друг друга. Судя по всему, случилось что-то действительно страшное для них двоих, для их дружбы. Но на попытки Забини что-то узнать, Малфой просто молча вставал с места и уходил прочь.       Гермиона делала вид, что ничего не изменилось. Приглашение Виктора, казалось, должно было радовать ее, должно было добавить чуть больше сил. Крам продолжал улыбаться ей, подмигивать, когда они пересекались, но Гермиона словно не замечала этого, каждый раз понимая, что Драко не смотрит на нее.       Сейчас, собираясь на Бал, Гермиона почти плакала. Смотрела на свое отражение и казалась сама себе ужасной. Некрасивой, недостойной, какой-то не такой, раз Драко не пригласил ее. Хотел поцеловать не ее и больше не писал. Не появлялся в их уголке в библиотеке и не утягивал ее в ниши в коридорах. Все было кончено, так и не начавшись.       — Мы кого-то хороним? — спросила Джинни, выглядывая из-за спины Гермионы и встречаясь глазами с подругой в отражении зеркала. — Ты идешь на Бал со звездой квиддича, звездой Дурмстранга. Виктора хочет каждая вторая девчонка, Грейнджер, а ему нужна только ты.       Услышав эти слова, она побледнела еще сильнее. Теперь это казалось еще большей ошибкой, чем раньше. Хотелось сорвать с себя это дурацкое розовое платье, разобрать прическу, что так старательно делала Джинни, и спрятаться под одеялом до конца года.       — Гермиона, что с тобой? — Джинни увидела покатившуюся по щеке подруги слезу быстрее, чем та успела осознать, что плачет.       — Ничего, — ответила Гермиона и быстро стерла слезу со щеки, встряхивая головой, — меня уже ждет Виктор, я пойду.       Она вылетела из комнаты, едва не запнувшись. Хотелось убежать прочь, спрятаться от всех. Оказаться в объятиях Драко, как раньше, и выплакать все, что накопилось. Но в свои объятия ее поймал Виктор, сразу же целуя в щеку, заставляя миллионы мурашек пробежаться по телу.       Это точно не то, чего хотела Гермиона. Совсем не то.

***

      У Драко отвисла челюсть, когда Грейнджер вошла в Большой зал под руку с Крамом. И дело было не столько в том, как дурмстранговец вел ее под руку, сразу же увлекая в танец, нет. Дело было в ней. Всегда в ней.       Ее летящее, такое нежное, словно цветок, розовое платье заполнило все пространство вокруг. Драко не видел ничего, кроме изящной фигуры в красивом наряде, скользящей по залу. Волосы Гермионы были красиво уложены и собраны наверху, лишь две прядки спадали у лица. Макияж почти отсутствовал, в отблесках свечей блестели только розовые губы. Сияли и ее глаза, пока она кружилась в танце. Не с ним.       Стоящий сбоку от Малфоя Рон увидел его чуть ли не сумасшедший взгляд, направленный на Гермиону. Уизли толкнул Поттера в плечо и кивнул головой в сторону слизеринца.       — Тебе не кажется, что он заколдовывает ее? — спросил Рон, кривя губами.       Гарри присмотрелся, пытаясь разглядеть что-то подозрительное в Малфое. Но ничего, кроме странного, поглощающего взгляда он не видел.       — Да какая уже разница, — ответил Поттер и вернулся глазами к танцующим, — вон, смотри! Она вполне счастлива с Крамом. Значит чары белобрысого уже на нее не действуют.       Знали бы они, как все же эти чары на нее действуют. Гермиона чувствовала спиной, затылком, каждой частью тела, что он смотрит. Видела, как к нему подошла Паркинсон и протянула свою руку, увлекая Драко в танец.       Вот и ответ, кого выбрал Малфой.

***

      Выносить это было невозможно. Пэнси была готова залезть Драко на шею. Она не отходила от него ни на шаг, а его учили не грубить и не обижать девочек. Но в конце концов Драко сдался и ушел из зала, даже не оглядываясь.       Его трясло, как ненормального, когда он снова и снова вспоминал, как Крам кружил Гермиону в танце, поднимал в воздух, держа за тонкую талию, а она смеялась, держась за его плечи. Невозможно было не думать об этом, не сжимать зубы и кулаки от злости. Всего этого не должно было быть.       Драко пнул носком туфель колонну, а изо рта вырвался какой-то странный звук, похожий на рычание. Как он мог все испортить?       — Идиот, — прошипел себе под нос Малфой, прикрывая глаза от застилающей их злости.       Тишину коридора и гул мыслей в его голове перебил девичий всхлип откуда-то сбоку. Драко закрутился в поисках источника звука и сразу же замер на месте. Его глаза округлились, а рот приоткрылся, отчего весь воздух из легких сразу же вышел.       — Гермиона, — Драко рванул к ней, чуть не падая на колени перед сидящей на ступенях девушкой, — что случилось?       Он забыл обо всем, что было. О Краме, его поцелуях и его руках на талии Гермионы, о Пэнси и дружках Грейнджер, об их молчании и избегании. Все это было не важно сейчас.       — Уходи, — отмахнулась Гермиона, пряча лицо в ладонях, не желая показывать ему свои слезы. Сейчас она точно не хотела, чтобы он был здесь.       — Я никуда не уйду, — Драко осторожно коснулся руками ее локтей, будто приобнимая, и все-таки опустился на колени.       Сейчас было все равно, увидят ли их, скажут ли что-то после. Ему хотелось знать, что произошло и найти виновника, того, кто заставил его девочку плакать.       — Почему ты плачешь? — не унимался Драко, а Гермиона не поднимала на него глаза, — я не уйду отсюда, пока ты не скажешь, что произошло. Это Поттер и Уизли?       Гермиона лишь покачала головой и зарыдала еще сильнее. Ее уже почти трясло, и Драко не знал, что делать. Если это не ее дружки, то это точно был ублюдок Крам.       — Что он сделал? — задал вопрос Драко, уже чувствуя, как закипает внутри кровь, состоящая из злости и ревности. Его гнев сочился рекой. — Гермиона, я еще раз спрашиваю. Что. Он. Сделал?       От тона Драко девушке стало страшно, и она подняла на него глаза. Ни разу до этого времени она не видела его таким, не слышала такой тон его голоса, и сейчас казалось, будто он злится на нее.       — Я… — ее все еще трясло, но серые радужки, что были наконец-то так близко, кружили ей голову, заставляя успокаиваться, — он хотел поцеловать меня. И я… я отвернулась. Тогда он сказал… что он уже взрослый, и ему неинтересно ходить за ручки и улыбаться друг другу.       Гермиона зажмурилась, ожидая, что сейчас случится что-то непоправимое. Что Драко уйдет, будет говорить ей что-то в том же духе, тоже обидит. Скажет, что она сама виновата.       — Я его убью, — только и услышала Гермиона, прежде чем руки Малфоя не сильно сжались на ее локтях, а после — исчезли.       Она открыла глаза и увидела, что Драко встал на ноги и начал отходить, смотря прямо ей в глаза. Столько гнева, злости и ненависти в его глазах она не видела никогда. Она вообще ничего из этого не видела в нем никогда, не рядом с ней.       Сейчас ей стало действительно страшно, все внутренности скрутило, казалось, что вот-вот стошнит. Но что-то, похожее на трепет, вдруг разбило это беспокойство внутри.       Взгляд Драко на секунду изменился. Стал таким, каким любила его видеть Гермиона: теплым, нежным, блестящим. Таким, которым он смотрел только на нее. На минуту Малфой задержал свой взгляд на Грейнджер, прежде чем наконец развернуться и убежать прочь. Он и правда найдет этого урода. И убьет его.

***

      Какая-то чуйка, шестое чувство или сама магия привела Драко к Краму за считанные минуты. Каждый поворот, каждая лестница — все было верным на пути к тому, кого хотелось стереть в порошок.       Все было так, будто кто-то наложил заклинание растяжения времени, но при этом так быстро, что Драко едва успел осознать. Он со всей силы толкнул Крама, стоящего к нему спиной. Дурмастранговец стоял в кругу своих, что-то громко рассказывая и хохоча. Но веселье закончилось, когда Виктор впечатался в одного из друзей, едва не падая с ним на землю.       — Какого… — он стал оборачиваться, выравниваясь на ногах, — что ты себе позволяешь, гаденыш?       Крам стал подходить к Драко, и только сейчас Малфой заметил, насколько тот был больше. Он был выше, значительно шире и явно сильнее, но Драко это абсолютно не волновало. Его вообще ничего не волновало, кроме всплывающего в сознании образа плачущей Гермионы. Того, что он услышал от нее, было достаточно, чтобы действовать дальше не думая.       — Вопрос в том, что позволил себе ты, — скривив нос фыркнул Малфой.       Его кулак быстро оказался возле уха Крама, больно ударяя и оглушая. Тот пошатнулся и скривился от боли, но устоял на ногах и не рухнул. Он поднял на Малфоя гневный взгляд, и по нему Драко понял, что очень повезет, если от него останется в итоге хоть что-то.       — Маленький мальчик пришел защищать свою маленькую шлюшку, — рассмеялся Виктор, и его свита подхватила. — Она такая хорошенькая. У меня еще будет время забраться крошке под платье.       И это было последним, что сказал Крам, прежде чем Драко с криком набросился на него. Он колошматил его, как мог, пытаясь повалить на землю. И у него получилось, когда Крам спиной врезался в одного из своих друзей, а тот просто отошел в сторону.       Двое валялись на земле, осыпая друг друга ударами. Драко был младше и меньше физически, но это не мешало ему наносить такие удары, что у Крама появлялись звезды в глазах.       — Не смей даже говорить о ней, гандон, — Драко ударил Крама в нос и услышал характерный хруст.       Сзади кто-то стал оттаскивать его за плечи, и в это время Виктор нанес Малфою ответный удар, разбивая нос и ему.       — Я убью тебя, сука, — брыкался Драко, пока его тянули назад.       Крам встал, отряхиваясь, хватаясь за нос. Он еще раз взглянул на Малфоя, сжимая губы, но больше ничего не сказал.       — Проваливай, соплях, — Драко так и не увидел кто тянул его, но этот кто-то отпихнул его в сторону, едва не повалив на пол.       Не оборачиваясь, Драко умчался обратно к Гермионе.

***

      Она сидела на тех же самых ступеньках, но уже не плакала. Крутила пальцы и почему-то знала, что ей нельзя уходить. Чувствовала, что Драко вернется к ней. Не зря.       Драко появился из-за угла коридора. Гермиона вскочила на ноги. Зашагала навстречу к нему, заметив, что Драко тоже ускорился. Только когда он вышел из тени, девушка ахнула и остановилась, прикрывая рот.       — Драко, — Малфой оказался рядом, останавливаясь почти вплотную к Грейнджер, — что… что с тобой?       Была ее очередь спрашивать, рассматривать, переживать и касаться. Мягкая ладонь легла на его щеку, туда, где должен был в ближайшее время появиться синяк.       — Никто не имеет права обижать тебя, — Драко чувствовал, как из носа льется кровь и капает прямо на его белую рубашку, — никто не смеет прикасаться к тебе и делать что-то против твоей воли. Извини меня, я такой идиот.       Гермиона хлопала глазами, не понимая, что происходит. Она покачала головой, обозначая свое недоумение.       — Я должен был пригласить тебя на Бал и танцевать с тобой, — Драко коснулся обеими руками лица Грейнджер, останавливая ее взгляд на себе, — та надпись в блокноте. Это о тебе. Я очень сильно хотел пойти на Бал с тобой, но боялся пригласить. Я думал, что ты откажешь, не захочешь, чтобы нас видели вместе…       — Драко…       — Нет, послушай, — он покачал головой, не давая ей перебить, — ты мне нравишься, Гермиона. Мне всегда нравилось с тобой дружить, с самого начала. Но… что-то изменилось. И я… по-прежнему не дам тебя в обиду, буду сидеть с тобой в библиотеке каждый день хоть до утра, просить маму прислать тебе конфеты, читать вместе с тобой. Да все что захочешь. Но…       Гермиона округлила глаза, а ее рот приоткрылся. Бабочки, что пытались упорхнуть куда-то, снова вернулись и прямо сейчас обволакивали все ее внутренности.       — Драко, — на выдохе произнесла Грейнджер, слегка улыбаясь, — ты тоже мне нравишься. Как друг и… нет. Я очень хотела и ждала, что ты пригласишь меня. Но… эта надпись. Я думала ты писал о ком-то другом, а потом Пэнси…       Драко покачал головой, прижимаясь к девушке еще ближе.       — Нет-нет, — он теперь тоже улыбался, — это было о тебе. Всегда о тебе, Гермиона.       Они стояли друг напротив друга, так чертовски близко, пока все были заняты Балом. Смотрели друг на друга, как два влюбленных идиота, улыбались и молчали. Все наконец-то было сказано. Теперь все было правильно. Правильно оказаться в объятиях друг друга, стоя посреди пустого коридора. И уже не важно, что было до. Главное, что происходит сейчас. А сейчас было очень хорошо.

***

      В ту ночь, когда Гермиона вернулась в свою гостиную, ее уже ждали. Ее блаженная, счастливая улыбка тут же потухла, когда три пары любопытных глаз уставились на нее.       — Где ты была? — Джинни, Гарри и Рон спросили это в один голос, сами того не ожидая.       Они переглянулись, кивнули друг другу и повернулись обратно к Грейнджер. Она, вскинув брови, посмотрела на всех по очереди.       — О, — ее рот округлился, а следом вернулась ее улыбка, та, что она пронесла через все коридоры после встречи и мгновений с Драко, — у нас тут что, викторина?       Друзья, если было можно звать их таковыми, смотрели на Гермиону с непониманием и удивлением. Ее голос сочился какой-то обидой и издевкой одновременно, несмотря на то, что она улыбалась. А ведь она даже улыбалась как-то не так, как обычно. Что-то другое, не свойственное ей, было в этом.       — Мы волнуемся, — сказала за всех Джинни, а Гарри и Рон кивнули, — ты пропала из Большого зала посреди Бала, и…       — Знаете, сколько еще учеников ушли с Бала? — Гермиона стала медленно проходить к лестницам в комнаты, не желая и минуты дольше задерживаться рядом с ребятами, — подойдите к каждому и спросите где они были, почему вы спрашиваете только меня?       Она зависла возле первой ступени, не сводя глаз с друзей, что открывали по очереди рты, удивленные ее поведением.       — Ты была с Виктором? — спросил Рон.       В его взгляде было столько надежды, столько наивности, будто Виктор — самое большое спасение и счастье для Гермионы в этом мире. Будто Крам был чертовой мечтой. Хм, может и был, но точно не для Грейнджер.       — Спросишь у него утром за завтраком, — дернула носом Гермиона. — А я иду спать.       И она развернулась, а затем, приподняв платье, стала подниматься по лестнице, оставляя друзей в недоумении. Она не слышала, о чем они говорили после, да и ей было все равно.       Снимая платье, Гермиона улыбалась. Она закусывала губу, вспоминая, как смотрел на нее Драко. Как он обнимал ее, будто боясь навредить, надавить слишком сильно. Как она вытирала ему кровь с лица и очищала его рубашку. А еще его нежные прикосновения к ее рукам.       Он признался ей, она — ему, и все теперь снова было на своих местах. Он заступился за нее, показал, что она дорога ему не только на словах.       Разбирая прическу, Гермиона вспомнила надпись в блокноте. «А потом бы я, может, поцеловал ее». Краска залила лицо девушки, стоило ей представить это. Она бы так же смущалась, если бы Драко поцеловал ее на самом деле. Возможно, она бы даже не знала, что делать. Но что Гермиона знала точно, так это то, что она бы очень этого хотела.       Засыпая, она все так же улыбалась, представляя, как бы ощущались его губы. Казалось, будто она ощущала фантомное прикосновение, прежде, чем провалиться в сон.       Драко, лежа в своей постели, думал о том же. Приложив пальцы к губам, он представлял, как это будет. Как они будут счастливы в этот момент. Момент, который чертов Крам не смог у него отобрать.

***

      Первым удивлением утра для Рона и Гарри стала Гермиона, которая прошла мимо них во время завтрака, гордо вскинув голову, и села дальше, с девочками из Гриффиндора. Она даже не посмотрела в их сторону и сразу же принялась за свой завтрак и разговоры.       Вторым — дурмстранговец, что вошел в Большой Зал с опущенной головой в компании свиты. На его лице красовались ссадины, а нос был едва ли не синего цвета. Он молча прошел к их части стола и сел. Наклонив голову еще сильнее, Виктор стал ковырять завтрак.       — Интересно, кто его так, — продолжая жевать, ткнул вилкой в сторону Крама Рон, — вряд ли это Герм…       Он заткнулся. В Большой Зал, высоко держа голову, вошел Малфой. Его лицо выглядело не лучше, чем лицо Крама, возможно, даже хуже. Но он явно был доволен собой. Его рот не закрывался, пока он болтал с друзьями. Вся компания создавала достаточно громкий шум и не обращала на других внимание.       Джинни перевела взгляд на Гермиону. Грейнджер будто была не здесь, ее взгляд устремился куда-то в сторону от болтающих с ней однокурсниц. Она улыбалась, а ее щеки были покрыты румянцем. И Уизлетта проследила за ее взглядом.       Она повернула голову параллельно направлению глаз Гермионы и увидела предмет ее внимания. Это был Малфой. Драко Малфой, в самом деле. Джинни увидела, как слизеринец на секунду отвлекся от друзей, и его улыбка стала шире. Он посмотрел на Грейнджер.       Пазл в голове Джинни сложился, и она поспешила вернуться к завтраку, чтобы не привлекать лишнее внимание. Гермиона пропадала с Малфоем. Улыбалась за завтраком ему. А на Бал она пошла с Крамом… назло ему? И, судя по двум разукрашенным физиономиям, виновницей этого тоже была она. Значит, Гарри и Рон не шутили, когда говорили, что что-то происходит. И во что бы то ни стало ей нужно узнать, что именно. Но, кажется, Гермиона не настроена была рассказывать.       Девушка в самом деле не собиралась делиться. Драко и их взаимоотношения — это что-то только для двоих.