Часть 3

      Катя напряжённо хлопала глазами, не зная, что ответить на вопрос. Антон всё же отпустил скакалку и первым отгородился от Смирновой. Сейчас его больше волновало состояние Матюхина. Парень, к удивлению Петрова, уже не кричал от боли, но это лишь потому, что Матюхин сдерживался. Дверь резко открылась, и в спортзал ворвалась медсестра.       Ирина Олеговна — стройная женщина средних лет в типичном длинном халате и очках — сразу же подбежала к пострадавшему. При ней уже был небольшой чемодан, из которого женщина достала шину Крамера, бинты и пару уколов.       — О, ну тебе ещё повезло, вроде, не так всё плохо выглядит, — подбадривала Ирина Олеговна. — До свадьбы заживёт.       Женщина сделала быстрый укол, после которого уже через минуту боль стала понемногу угасать, пока не прошла окончательно. Вова теперь лежал с улыбкой на лице и рассказывал всякие глупости Лене, пока та не прекращала плакать.       — Так, давай аккуратненько поднимайся, — медсестра подготовила шину к наложению. — Нужно аккуратно согнуть руку в локте.       А тем временем в зал зашли ещё двое человек — Лилия Павловна и директор школы, Николай Викторович. Первый день в школе получился что надо. Антон уже представлял, как Катя во всех подробностях рассказывает директору о жестоком избиении Бабурина. Однако, взглянув на Смирнову, Петров вновь увидел тот самый взгляд, полный страха и отчаяния.       — Ирина Олеговна, ну, как он? — в панике спрашивала Лилия Павловна.       — Да как, молодой здоровый лоб, быстро поправится, — ответила женщина, закончив накладывать шину. — Вставай, отвезём тебя в больницу.       Матюхин медленно поднялся на ноги и уже собирался последовать за медсестрой, но Лена напоследок остановила его и, поднявшись на носочки, поцеловала в щёку. Золотые глаза стали красноватыми от пролитых слёз, а щёки опухли, но для Вовы она была всё так же красива.       — Всё будет хорошо, скоро увидимся, — Матюхин заправил прядь волос девушки, что непослушно свисала на лицо.       — Пойдём уже, Ромео, — приказала Ирина Олеговна.       Только Вова вышел из зала, как Лилия Павловна стала искать виновного. Точнее виновную. Её взгляд сразу же остановился на дочери, которая была готова сквозь землю провалиться.       — Как ты могла такое допустить? — женщина сразу же перешла на повышенный тон.       — Ну, Лилия Павловна, не думаю, что винить здесь надо Смирнову, — в центр зала вышел директор, который всё это время был в стороне.       — Довольно молодой, как для директора, — сразу подумал Антон.       Николай Викторович был назначен директором как раз перед началом учебного года, хоть вопреки всем ожиданиям, этот пост должна была занять Лилия Павловна. Мужчине было тридцать пять лет, крепкое телосложение, он был одет в хороший костюм, что сразу заметил Антон, а на руках были наручные часы «Командирские». Но больше всего в глаза бросался шрам над правым глазом.       — Военный?       — Девочка никак не могла предугадать такое. Это же просто волейбол, — директор слегка улыбнулся и поднял мяч. — Прежде всего нужно узнать, а чем это сейчас занят Дмитрий Степанович?       Мужчина занёс мяч над головой и бросил в дальний угол зала, где был большой ящик с мячами, но промахнулся.       — Эх, правый глаз меня, как всегда, подводит, — директор старался, как только мог, чтобы снизить накалившуюся обстановку. — Ладненько, с Дмитрием Сергеевичем мы разберёмся, всё остальные могут быть свободны.       По залу прошёл довольный гул.       — Но, — прервал учеников Николай, — давайте только без происшествий. Бабурин, ты остаёшься, и, Катя, ты тоже. Хочу услышать от тебя, что тут конкретно случилось.       Антон понимал, что разговор с директором был вопросом времени, ведь Катя точно не пощадит его. Тем более, Бабурин и сам может во всех красках описать случившееся. Ученики быстро покидали зал с улыбками на лицах, словно травма Вовы их и не волновала. Лена, Полина и Антон шли последними. Пятифанова была вся бледной, а руки её слегка трусило. Полина помогала подруге идти, а Антон просто шёл рядом, обдумывая произошедшее.       — Спасибо тебе, Антон, — вдруг вырвала парня из раздумий Лена. — Бабурин это заслужил.       — Да я, — Петров почесал затылок, пытаясь придумать ответ, ведь сам он сильно сомневался в правильности поступка, — я и сам не знаю, как я так.       — Если ты переживаешь, что Катька тебя выдаст, то не стоит. Мы обязательно тебя поддержим.       Глаза Морозовой были настолько чисты, словно в них разливался голубой океан. Её слова дали столько уверенности, что на лице Петрова даже заиграла улыбка. Однако что больше волновало парня, так это он сам. Не страх быть наказанным, а то, с какими эмоциями он наказывал Семёна. Истинное садистское удовольствие было несравнимо ни с чем, что раньше испытывал Петров.       — Спасибо, — коротко ответил блондин.       Школьный день был окончен, хотя Петров не был готов вздохнуть с облегчением. Парень догадывался, что будет тяжело, но после всего произошедшего Антон был словно выжатый лимон. Хотелось побыстрее попасть домой, упасть на кровать и закрыть глаза. Антон подождал девочек, пока те переоденутся, чтобы вместе покинуть школу. Несмотря на весь негатив за день, были и положительные моменты. Как минимум три человека в классе приняли его тепло.       — Лен! Подожди! — у самых ворот школьного двора троицу догнал Рома. — Прости, я правда ни хрена не знал. Ты ж не думаешь, что я сказал тому долбоёбу ударить Вована?       Пятифан выглядел виновато и неуверенно. Пусть даже его слова правдивы, но полностью отрицать его невиновность было нельзя. Это понимал и сам Рома. Карие глаза парня с надеждой смотрели на сестру, однако Лена, вместо слов, начала хаотично бить ладонями брата.       — Знаешь, что я думаю? — Лена не прекращала махать руками, а Рома даже не старался закрыться, принимая каждый удар. — Я думаю, что ты худший брат, который только мог быть!       Истерика вновь начала охватывать девушку.       — Ну почему ты просто не перестанешь быть таким мудаком? Что он тебе сделал? Я люблю его, ты же это знаешь!       Лена не прекращала свои, пусть и слабые, удары, пока Полина не оттащила её. Пятифан виновато опустил глаза, а его лицо стало на несколько тонов багровее от многочисленных ударов. Ему нечего было сказать, кроме одних слов, которые он повторял без умолку:       — Прости, я виноват.       — Да иди ты!       Полине пришлось вновь успокаивать подругу. Ей удалось уговорить Лену пойти домой, а на Рому не обращать внимания. Пятифанова вытерла наступившие слёзы и согласилась, потому что и у неё практически не осталось сил для всех этих ссор. Антон хотел было помочь провести её, но Полина молча покачала головой. Две подруги уже вскоре скрылись за ближайшим поворотом, а Антон так и остался стоять вместе с Ромой.       — Какой же я придурок, — хватался за голову Рома.       Петрову было совершенно не интересно слушать угрызения совести парня, поэтому он поспешил тоже пойти домой.       — Стой! — окликнул его Рома. — Сядь, посиди со мной.       Эти слова немного сбили с толку, и понадобилось несколько секунд, чтобы обдумать, но почему-то Антону захотелось остаться. Даже мыслей о том, что Рома может захотеть на нём отыграться, не было. Петров был слишком уставшим, чтобы беспокоиться сейчас об этом. Рома кинул портфель на землю около забора и сел на него, достав пачку сигарет.       — Чего тебе, Ром?       — Ты выиграл, — ответил шатен, закуривая сигарету. — Я сдержу слово. Никто вас больше не тронет.       — Ты вообще в курсе, что это не должно быть наградой за победу? — Антона вдруг накрыло гневом. — В нормальном обществе это норма!       — Думаешь, я реально херовый брат?       Вопрос поставил Петрова в тупик. Главный хулиган школы казался сейчас таким уязвимым, разбитым, что был готов говорить по душам с незнакомцем. Антон подошёл ближе, облокотившись на забор. А сам он может назвать себя хорошим братом?       — Мы ж не друзья, я ничего о тебе не знаю.       — Гордый, да? Понимаю, у меня в последнее время такая каша в голове, — протянул Рома, потирая лицо руками.       — У меня тоже есть младшая сестра, — в голову стали лезть воспоминания из Москвы, — не мне тебя судить. По крайней мере, в этом плане.       — И сколько твоей?       — Шесть.       Рома одобрительно кивнул головой, а затем молча протянул пачку сигарет, но Антон отказался. За свои семнадцать лет он никогда не пробовал ни курить, ни пить и считал это своим достижением. Хотя с такой жизнью недолго и начать.       — Мы не кореша, — по слогам повторил Рома, выкидывая бычок от сигареты. — Но можем быть друг другу полезными.       — И как же?       — Ну, так получилось, что помочь с сестрой мне можешь только ты. Вы вроде неплохо поладили, а больше мне некого просить. Она общается только с Полиной и Матюхиным.       — Ну с ними тебе-то уж точно ничего не светит, — подметил Антон. — После сегодняшнего.       — Ты сильно там не обольщайся, Петров. Ты вообще меня с самого начала бесишь. Приехал такой, городской, весь такой интеллигент, ещё и художник.       Несмотря на эти слова, Антон был удивлён, что Рома обратился за помощью к нему, и вместе с этим почувствовал лёгкую власть. Пятифан находился в действительно безвыходном положении: Петров не знал всех нюансов отношений между Ромой и Леной, прошлого с Матюхиным. Да чего тут говорить, если он знаком с этими людьми первый день. Но упускать такую возможность Петров не собирался.       — Это взаимно. Что мне будет за эту услугу?       — Блядь, ну не знаю, — Пятифан пожал плечами. — Предлагай.       — Пусть Бяша вернёт мне очки.       — И всё? — удивлённо спросил Рома.       Блондин кивнул головой. Он не знал, что ещё можно было попросить, чтобы не перейти грань допустимого. Исходя из этого договора, Рома и так должен прекратить все издёвки, а больше вариантов для торга у Антона и не нашлось. Рома неуверенно оглядывался по сторонам, недоверчиво поглядывая на блондина.       — Да это как-то не честно, — Пятифан встал с портфеля и вдруг потащил Антона подальше от школы, пока они не зашли за старую школьную мастерскую. — Бей.       Шатен сомкнул руки за спиной и приподнял подбородок повыше. Петров несколько секунд пытался понять, правильно ли он услышал Пятифана, но Рома ещё раз повторил:       — Да не ссы ты, бей в бороду!       — Не буду я этого делать!       — Ой, блять, всё по чесноку. Я тебе тогда прописал, ты меня перед Тихоновым прикрыл, теперь ты бей. Будем в расчёте. Только давай побыстрее, — уже нервно говорил парень, оглядываясь по сторонам.       — Ты вроде уже поблагодарил меня.       — Да чё ты, как целка? Бей или буду бить я.       Петров всё больше и больше удивлялся, выслушав Пятифана, и у него уже не было желания злиться. В какой-то момент Антону даже стало его жаль: может, это было его слабостью. Он умел очень быстро прощать, если видел, что человек этого заслуживает. Бить парня, который готов пойти на всё, чтобы получить прощение у сестры, Антону совсем не хотелось, но получить по лицу ещё раз не хотелось сильнее.       Петров замахнулся и, прикрыв глаза, ударил Рому.       — Твою ж мать! Тоха! В бороду говорил! В бороду!       Когда Петров открыл глаза, Рома сидел на земле, прикрывая свой левый глаз, а лицо искажалось от боли. Антон застыл на месте, побаиваясь сделать малейшее движение. Сделке конец? Теперь Рома точно будет мстить? Паника создавала бешеный поток мыслей в голове, пока Пятифан не встал с земли, отряхивая от пыли штаны.       — Ром, прости, я просто почти никогда не дрался, — виновато сказал Антон.       — Не дрался, говоришь? Да ты так всёк, что глаз уже заплывать начал!       И правда: уже через пару минут под глазом стал проявляться большой опухший синяк. Неподалёку послышались знакомые голоса, которые с каждой секундой увеличивались. Рома быстро схватил Антона за воротник и потащил за угол мастерской. Едва они спрятались, как на дороге показались Катя и Лиза. Антон ничего не понял и хотел уже спросить шатена, в чём дело, но Пятифан жестом приказал не издавать ни звука.       — Этот Петров меня просто с ума сводит! — Смирнова даже не пыталась скрыть своё негодование. — Первый день в школе, а я уже его терпеть не могу!       — Может, ты просто втрескалась в него? — посмеявшись, ответила Лиза.       — Совсем дура? Сама ему глазки строишь. Я не рассказала о Петрове только потому, что ты попросила.       Лицо Пятифана изображало что-то смешанное между удивлением и насмешкой. Они так и простояли, пока одноклассницы не ушли слишком далеко. Антон был не менее шокирован, услышав последние слова. Лиза спасла его от очередных проблем, только ей это зачем? Эта девушка вызывала всё больше вопросов.       — Ох и стервы, — прокомментировал шатен, закуривая сигарету, — Не хватало ещё, чтобы увидели нас тут. Петров, не дай Бог ляпнешь кому-то, что это ты мне фингал поставил, понял?       — Да я могила, — нервно ответил блондин.       — Ага, в ней и окажешься, если распиздишь.       Воображение художника уже успело нарисовать в голове расправу, от чего живот немного скрутило. Конечно, Антон не собирался никому об этом говорить, иначе это разрушит всю их договорённость, а она ему нужна не меньше, чем Роме. Пятифан докурил сигарету и протянул руку:       — Ну что, договорились?       Петров замешкал на секунду, словно собирался подписать контракт с дьяволом, но давать заднюю он точно не хотел.       — Договорились, — протянул в ответ руку блондин.       На этом их встреча была окончена, Рома быстро отправился прочь, стараясь не попадаться никому на глаза. Дорога домой для Антона была полна размышлений; за один день произошло слишком много, чтобы легко это переварить. Ощущения были двоякими: с одной стороны, худшего начала в новой школе и не придумаешь, но была и другая сторона медали.       Он нашёл людей, с которыми было приятно общаться, а Пятифан и его компания теперь не должны его донимать. Можно было сказать, что с боем, но первый день пройден успешно. Единственной нерешённой загадкой оставалась Смирнова, и, как назло, мысли о ней не прекращали витать в голове. Одно радовало, что его не ждёт разговор с директором по поводу избиения Бабурина.       — И что я сделал ей? — говорил вслух Антон.       — Трахнуть её надо, может, и добрее будет!       Чужие мысли снова стали заполнять разум, а вместе с ними всплыли воспоминания о словах врача. Белая палата, кровать, ремни и куча таблеток.       — Если будете избегать стресса и регулярно принимать лекарства, о рецидиве можно забыть. Но всё же риск есть. Если будут осложнения, можете увеличить дозу.       Стресса в его жизни в последнее время было немало. Удивительно, что только сейчас старые проблемы настигли Антона. Петров был настолько вымотан, что даже не удивлялся голосу в голове. До дома оставалось минут пять. Пять минут до того, как он выпьет таблетки и уснёт на своей жёсткой кровати, словно младенец.       — Ещё скажи, что не понравились её сиськи? Ух, да она просто богиня, жалко будет сломать такую куклу!       С каждой фразой голова болела всё сильнее, в глазах периодически темнело, но Антон уже не мог на это реагировать. Ноги волокли его сами, пересекая мост, лесную тропу, пока не остановились у двери его дома. Даже снаружи было слышно, как родители опять ругались.       — Они разведутся! Они разведутся! Разведутся, и ты больше никогда не увидишь Олю!       Голос в голове издевался, пытал разум Антона, словно садист. Петров с трудом поднял руку, чтобы потянуть за ручку двери, но тело вдруг начало дрожать. Биение сердца стало бешеным, а в ушах был лёгкий свист.       — Помогите, — успел только сказать Антон, когда открыл дверь, прежде чем отключиться.

***

      — Ты только всё усугубляешь, ты и я — одно целое, две противоположности, которые из-за генетической ошибки не могут ужиться в одном теле. Ты мне противен, ты жалок, беспомощен, труслив! Скажи, как ты планируешь защищать сестру, когда даже за себя не в силах постоять? Однажды один из нас уснёт крепким сном. Навсегда…       Глаза открылись, когда голова резко качнулась в сторону. Антон не сразу понял, что находится в машине, очнувшись, лёжа на ногах Оли. Первое, что он увидел — это лицо матери, которая как раз повернулась проверить сына. В её глазах сразу удалось прочитать грусть, усталость и страх. Голова всё так же болела, но чужих мыслей не было слышно.       — Ма-ма, что п-происходит? — едва выговаривая слова, Антон попытался подняться, но Оля придержала его голову.       — Отдыхай, Тош, — даже в этом детском голосе были слышны нотки тревоги.       Маленькая ручка поглаживала пепельные волосы, из-за чего глаза снова стали закрываться. Машина слегка покачивалась из-за ям, по крыше стучал проливной летний дождь. Антон видел, как мать что-то ему говорила, но слух уже не воспринимал её слова. Он снова отключился. В голове мелькали картинки, пока не вырисовались во что-то единое. Антон стоял в пустой белой комнате, а перед ним было одно лишь большое зеркало во весь рост. В отражении блондин видел себя.       Другого себя…       Фигура постоянно менялась: то он был обгоревшим трупом, то кожа была мертвецки бледной, а на лице отсутствовали глазные яблоки, но самое страшное наступило тогда, когда в отражении Антон увидел себя с ножом в руке, а на лице вырисовалась зловещая улыбка. Во сне тело никак не слушалось, иначе бы Антон уже бежал бы прочь, пытаясь найти выход из этой проклятой пустой белой комнаты. Но ему оставалось только наблюдать.       — Меня зовут Антон Петров, а тебя как? — заговорило отражение всё с такой же искорёженной улыбкой.       — Меня тоже, — запинаясь, ответил блондин.       — Так не бывает. Есть только один Антон.       Фигура в зеркале взмахнула рукой и вонзила нож в центр своей груди. Нож зашёл по самую рукоятку, но даже грамма крови не выступило из раны, фигура в отражении подняла руку, указывая пальцем на Антона.       — Ты не Антон Петров!       Наконец блондину удалось переместить свой взгляд ниже, переводя с зеркала на уже своё тело.       Вся грудь была покрыта багровым пятном. В ту же секунду кошмар закончился, Антон вскочил и стал ощупывать место ранения, пока не понял, что всё это было лишь его ужасным сном. Оля испуганными глазами смотрела на брата, искренне не понимая, что происходит. Время уже было позднее, но даже в темноте Антон увидел этот страх в глазах сестры.       — Мне просто плохой сон приснился, всё хорошо, Оленька, — поспешил он успокоить девочку.       — Ты врёшь, ничего не хорошо! — на глазах стали выступать капли слёз. — Ты не просыпался три дня!       — Три дня? — сам для себя повторил вопрос голос.       Мозг начал работать в ускоренном темпе, чтобы переварить эту информацию. Он даже не помнил, как домой попал. И куда они едут? Что вообще происходит? Чем дольше задумывался Петров, тем больше паника овладевала им, но, чтобы не пугать Олю ещё сильнее, приходилось себя сдерживать.       Глубокий вдох, выдох. Антон стал доставать далёкие воспоминания счастливой жизни, чтобы немного успокоиться.       — Приехали, — Борис остановил машину и выключил зажигание.       Несмотря на ночь, несколько фонарных столбов освещали местность вокруг. Жутковатый жилой двор был в очень плохом состоянии, ещё и вокруг не было ни одного признака, что здесь вообще кто-то живёт.       — Пойдём, Антон, — тихо сказала Карина, выходя из машины.       Ничего не понимая, блондин поспешил за матерью. Они подошли к дому и спустились по ступенькам, что вели в подвальное помещение. Огромная тусклая лампа освещала старую металлическую дверь.       — Мам, куда мы приехали? — парень впивался глазами в мать в надежде услышать ответ.       — Это… Врач. Он очень специфичный, но лучшего нам не найти.       Карина три раза постучала в дверь, после чего зазвенел сигнал, и механизм открыл вход. Впереди показался узкий коридор, в конце которого было небольшое открытое помещение. Запах сырости и плесени сразу ударил в нос, что ещё больше портило настроение, к тому же, начала болеть голова. Двое здоровых мужчин в кожаных куртках встретили их в конце коридора.       — Карина, правильно? Вы остаётесь здесь, а сын пускай проходит. Иван Александрович уже ждёт, — хриплым голосом сказал охранник.       — Антон, возьми это, — женщина протянула медицинскую карту Антона. — Делай всё, что скажет врач.       Петров уже понимал, что это будет необычный приём. Но спорить ни с чем не стал, ведь ему реально нужна была помощь. Волнение немного охватывало, а голова стала болеть ещё сильнее:       — Опять к какому-то мозгоправу привели, а может, от тебя просто избавиться хотят? Зайдёшь сейчас и больше никогда не увидишь семью!       Голос снова стал проявлять себя, но Антон старался его не слушать. За последнее время он стал уже чем-то обычным и временно совладать с ним парень уже научился. Но если он три дня был без сознания, значит, лекарства он не принимал. Отбросив лишние мысли, блондин вошёл в «кабинет» неизвестного врача. Обстановка была намного необычнее, чем Антон представлял. За массивным деревянным столом сидел старик. Лёгкая небритость, мешки под глазами, залысины не внушали доверия в то, что этот человек может знать что-то о здоровье. Ещё больше удивило то, что на столе стояла бутылка коньяка, из которой Иван Александрович как раз собирался отпить.       — О, Антон, верно? — спросил мужчина, ставя на стол бутылку обратно.       — Д-да, а вы врач? — Антон осматривал кабинет, который был больше похож на захламлённую кладовку с кучей книг, банок с таблетками и бутылками с неизвестной жидкостью, нежели на кабинет.       — Хочешь сказать, что не похож? — вдруг заорал Иван Александрович, отчего Антон аж подпрыгнул на месте. — Ясен хер, что не похож!       Если у Антона были раньше сомнения насчёт этой затеи, то сейчас они усилились вдвое. Мужчина пальцем указал на стул перед ним, и Антон сразу же решил выполнить просьбу, вспоминая слова матери.       — Ну чё, парень, как жизнь молодая? — Иван достал пачку сигарет и закурил, выдыхая клуб дыма прямо в лицо Антона.       — Не очень, раз уж я здесь, — откашливаясь, ответил Антон.       — Баба есть?       — Что? — Ладошки начали сильно потеть, а находиться в этой комнате с каждой секундой становилось всё менее приятно, но доктор молча ждал ответа на вопрос. — Нету.       Иван закатил глаза и, тяжело вздыхая, подошёл к другой двери, которую Антон не заметил сначала.       — Анжела, иди сюда, работа есть!       Через секунд десять из другой комнаты вышла молодая девушка. Антон уже не просто удивлялся, он переставал верить в реальность происходящего. Разум не мог понять, как его родители добровольно отправили сына к этому «врачу». Из одежды на Анжеле были только красные трусы. Девушка встала и окинула взглядом блондина, пока Антон вжимался от напряжения в кресло.       — Ну и чё мне делать с этим молокососом? — вяло спросила девушка.       — Мне тебя учить? Отсоси ему по-быстрому.       — Так! С меня довольно! Вы ненормальный, я хочу уйти!       Антон подорвался с кресла и помчался к выходу, но ручка двери не поддавалась. Осознание дошло не сразу, потому Петров стал давить сильнее, затем стал стучать со всей силы в дверь, кричать, но в ответ услышал лишь лёгкий смешок позади. Иван Александрович потягивал коньяк и с улыбкой наблюдал за ним, пока Анжела всё так же стояла возле кресла, даже не прикрывая обнажённую грудь.       — Что здесь, блять, происходит? Кто это такая? Я сплю? Да, точно, я просто ещё сплю! — паника достигла предела, Антон пару раз дал себе пощёчину, но обстановка вокруг не поменялась.       — Ладно, раз ты не хочешь, тогда я вместо тебя, — старик жестом приказал девушке на молнию своих брюк.       Анжела скрылась от взгляда Антона под столом, пока Антон окончательно терял связь с реальностью. От шока он не мог даже моргать, а на лице появлялась улыбка, затем начался истерический смех. Петров схватился за голову, медленно сползая по двери, что отделяла его от побега из этого дурдома. Стресс был настолько огромным, что головная боль уже не ощущалась, а голос в голове уже не был главной проблемой.       — Зря отказался, — пробормотал старик, откинув голову на спинку кресла. — Сядь обратно.       Антон, уже ничего не соображая, покорно вернулся за кресло. В комнате наступила тишина, только причмокивающие звуки заполняли пространство, доставляя ещё больше неудобства Антону. Минут пять спустя старик скривился в лице, а затем Анжела вылезла из-под стола, вытирая свои губы.       — Смотри, какой зад! — Иван хлопнул по ягодицам девушку с неприкрытым удовольствием.       — Ну и что дальше? Героин будете колоть? — улыбка не сходила с лица Антона, который уже не знал, чему удивляться.       Иван Александрович в один момент поменялся в лице. Нервно застучав пальцами по столу, недовольный взгляд врача просто сверлил Антона так, что улыбка сразу же исчезла, а по спине подул холодок. Иван посмотрел на Анжелу, а та, словно понимая его без слов, встала позади Петрова, положив руки на спинку его кресла.       — Хорошая идея, но, пожалуй, мы с тобой посмотрим одно интересное кино, — мужчина достал из ящичка своего стола пульт и нажал на кнопку, направив его в дальний угол комнаты.       Яркий свет озарил пространство позади, Антон сразу же повернулся и увидел два чёрно-белых монитора. Тревога взлетела до предела за долю секунды. Один монитор показывал коридор, где спокойно ждала Карина, а второй показывал улицу и автомобиль Петровых. Антон суматошно переводил взгляды между мониторами и Иваном Александровичем, боясь представить, что будет дальше.       — Ты смотри, не отвлекайся, — говорил мужчина, поднося телефон к уху. — Дима, чёрную беху снаружи видишь? Ага, гасите там всех по-тихому только. Машину знаешь куда девать.       Уже через пару секунд на экране появилась толпа людей в балаклавах с битами, которые приближались к машине. Понадобилась доля секунды, чтобы представить дальнейшие события: мёртвые тела отца и Оли, что будут лежать где-то в канаве. За эту же долю секунды изнутри вырвалось то, что Антон так мечтал убить в себе. Блондин сорвался с места и устремился к доктору. Рука выхватила карандаш из подставки на столе, а затем Антон и вовсе откинул мебель в сторону. Острие карандаша устремилось прямо в глаз доктора. Старик, к большому удивлению, смог резко уклониться и перехватить руку Антона, прижав его к полу.       — Тварь! Я твой язык, сука, вырывать буду! — то, что было вместо Антона, со всех сил старалось вырваться из крепкой хватки Ивана Александровича.       Анджела постучала по двери и через пару секунд в комнату вбежали двое охранников, что оставались с Кариной. Они схватили Антона с двух сторон и потащили к центру комнаты.       — Гниды! Вам меня лучше сразу убить, иначе я каждому горло перережу!       — Вот сюда его, парни, аккуратно только, — мужчина указал на специфическое кресло, которое приволокла к этому моменту Анджела.       Охранники усадили его, а на руки, голову и ноги сразу же накинули ремни и затянули их так, что Антон мог шевелить только лицом и пальцами рук. Иван поблагодарил помощников и уселся на кресло напротив Антона. Мужчина внимательно наблюдал за пациентом, пока Антон совершал безуспешные попытки вырваться.       — Ну наконец-то мы тебя вытащили, — Иван перевёл взгляд на Анджелу, — Спасибо, дорогая, дальше я сам. Можешь отдыхать.       Девушка послушно кивнула, оставив Ивана Александровича наедине с его пациентом. Доктор делал небольшие записи в своём блокноте, постоянно поглядывая на Антона. Затем он взял медицинскую карту Петрова и стал её листать, периодически поднимая брови от удивления.       — Ну и балбесы! — начал смеяться Иван, перелистывая очередную страницу. — Значит, в Склифосовского тебе поставили шизофрению! Придурки.       — Что с Олей? Покажи мне! — не прекращал беситься Антон.       — Да всё с твоими хорошо, — отмахнулся Иван Александрович. — Это была постанова, чтобы я мог своими глазами тебя увидеть.       Мужчина подошёл к креслу и повернул блондина обратно к мониторам. Мать всё также ждала его в коридоре, а около машины стоял отец, покуривая сигарету. Бушующая ярость заметно утихла, но вторая личность Антона не спешила возвращаться обратно. Теперь его интересовал только «мозгоправ».       — Увидел? Доволен?       — Надо же, у тебя и голос меняется. Интересно-интересно… С кем я сейчас говорю?       — С самим собой. Я — это только твоё воображение, а ты сейчас в смирительной рубашке под успокоительными.       — Поразительно, такая кардинальная смена характера, — Иван Александрович не прекращал делать заметки в блокноте. — От слабого и неуверенного в себе парня до агрессивного и дерзкого. Чувство юмора у тебя точно лучше, чем у того… Эм… Ну, первого Антона.       Блондин не выражал уже никаких эмоций, кроме скрытой злобы. Он спокойно следил за врачом, пока тот наматывал круги по кабинету с блокнотом и ручкой. Несомненно, будь он свободен, то убил бы этого человека без всяких раздумий. После, хоть и наигранных, но угроз Оле, его больше всего бесило, что его одурачили, воспользовались, чтобы глазеть, словно на обезьяну.       — Я буду называть тебя…       — У меня уже есть имя, старик, — перебил его парень, — и ты его прекрасно знаешь!       — Нет у тебя имени, ты просто сбой в работе головного мозга, но так называть слишком долго. Будешь просто язвой.       Иван Александрович взял в руки шприц и поднёс его к лицу пациента.       — Видишь это? Один укол и ты опять заснёшь. Так что, если хочешь подольше побыть, скажем так, снаружи, то давай побеседуем.       Дикая улыбка растянулась на всё лицо. Блондин залился смехом, едва не забывая дышать. А вот с лица доктора всё его настроение медленно уходило. Вдруг лицо Антона изменилось, стало серьёзным, даже пугающим, зелёные глаза смотрели в саму душу доктора.       — Беседуй лучше с этим нытиком, гандон! — парень плюнул под ноги Ивану Александровичу, а затем глаза Петрова медленно закрылись.       — Твою ж мать!

***

      — Да, лекарство не дешёвое, но вы же хотите лучшего для сына, не так ли?       — Конечно, только бы ему стало лучше.       Беспокойный голос матери медленно вытаскивал из глубокого сна. Антон не спешил открывать глаза, веки были слишком тяжёлые, а тело ещё такое вялое, но слух уже вовсю улавливал разговор матери и доктора.       — Я вколол ему небольшую дозу для проверки. Мне нужно убедиться, что этот препарат ему подходит.       — А что будет, если не подойдёт?       — С такой дозой? В худшем случае, всё останется без изменений. Препарат американский, достать его трудновато, поэтому лучше убедиться, что от него будет толк.       Антона не волновало то, о чём говорили его мать и врач: он впервые за долгое время так сладко спал. Ощущение было, словно он год носил огромный груз, а теперь снял его, но всё же интерес стал брать верх, и блондин медленно поднялся. Он спал на небольшой больничной кушетке в белой палате. Последнее, что он помнил, сильно контрастировало с этим местом.       Оля.       В голове резко всплыла картинка на мониторе, где толпа с битами направлялась к машине его отца. Сердцебиение ускорилось, но блондин смог быстро взять себя в руки, что раньше удавалось с большим трудом. Его мать спокойно беседовала с Иваном Александровичем, а значит, с Олей и отцом, должно быть, всё хорошо.       — Сынок, наконец-то ты проснулся! — Карина подбежала к Антону и приобняла его. — Как ты себя чувствуешь?       Это пробуждение было необычным; за этот год он уже забыл это чувство, когда, отоспавшись, чувствуешь не разбитость и апатию, а бодрость и прилив сил. Внутри словно стала бурлить энергия, уголки рта невольно вытянулись в лёгкую улыбку.       — Хорошо, мне правда лучше, — ответил Антон, вставая с кушетки.       — Доброе утро, Антон, сегодня ты выглядишь куда лучше, — Иван Александрович поприветствовал парня, а затем громко крикнул: — Анжела, будь добра, принеси завтрак нашему пациенту.       К Петрову только сейчас начало приходить осознание, что он совершенно не понимает, где находится. Это была просторная комната, напоминающая обычный кабинет врача. Собственно, Иван Александрович сегодня и выглядел как настоящий врач: белый халат, очки, гладкая кожа вместо щетины, зачёсанные волосы. Этот образ не укладывался в голове с тем ненормальным стариком, которого он помнил.       — Антон, хочу опередить твои вопросы и, прежде всего, приношу извинения за вчерашнее, — доктор не давал Антону вставить и слова. — Видишь ли, я практикую необычный вид психотерапии, главный принцип которого — это шок. Мне нужно было создать максимально некомфортную для тебя обстановку, чтобы вынудить твои, — Иван Александрович почесал затылок, а затем, улыбнувшись, постучал пальцем по голове, — Ну, чтобы всё, скажем так, вышло наружу, и я мог понять, что с этим делать.       — Я ничего не помню с того момента, как вы… — Антон замялся, нехотя вспоминая те слова доктора.       — Это меня тоже поразило! — Иван Александрович схватил со стола блокнот и подошёл поближе к кушетке. — Я буду с тобой откровенен, потому что только так можно помочь тебе.       Тем временем из другой комнаты вышла Анжела с подносом еды в руках. Антон даже перестал слышать врача, ведь её вчерашний образ отпечатался в голове больше всего. Только сейчас девушка была одета в строгие серые брюки и белую рубашку, а чёрные волосы были завязаны в хвост, чтобы не мешать работе.       — Что, понравилась? — посмеиваясь, спросил Иван. — Моя самая преданная помощница.       — Это точно, — добавил Антон.       Анжела принесла только приготовленную яичницу, пару бутербродов и чай. Желудок сразу заурчал, едва нос учуял ароматные запахи, что в очередной раз удивило Антона. Обычно он редко хотел есть с утра, а если и ел, то чтобы мама не ругала. Блондин принялся поедать завтрак, наслаждаясь непривычно насыщенными вкусами.       — Так вот, самое главное, что ты должен делать — не бояться своего «друга» в голове. Вы две противоположности, когда ты даёшь слабину, не справляешься со стрессом, просыпается он.       Мужчина достал из кармана своего халата баночку с неизвестным Антону названием на английском.       — Эти таблетки, — Иван Александрович вручил баночку Карине, — будут помогать тебе гораздо лучше, чем то фуфло, что тебе прописали раньше.       — Они точно помогут? — капля сомнения всё же была, ведь в последнее время даже двойная доза прошлого лекарства не помогала. — После переезда мне почти не удаётся контролировать себя.       — Будут помогать, но только если и ты не будешь сидеть без дела. Тебе стоит… Нет, ты просто обязан измениться, если не хочешь стать очередным психопатом.       — Простите, — вдруг вмешалась Карина, — Что значит «измениться»?       Иван Александрович слегка улыбнулся, стараясь правильно подобрать слова, но, кажется, Антон и так прекрасно понимал, о чём говорил доктор. Он уже успел заметить разницу между препаратами. От прошлых таблеток было больше побочных эффектов, чем пользы, а ведь до них… До всех этих бед Петров был самым обычным подростком. Гулял с друзьями, пусть их было немного, был активным и жизнерадостным, влюблялся, рисковал…       — Это значит перестать бояться жить, — ответил доктор, скрестив руки на груди. — Он же молодой пацан, самые лучшие годы проживает! Я в свои семнадцать только и думал, как с пацанами загулять, да девок за сиськи…       — Спасибо, мы поняли, — перебила его Карина.       — Ой, пардон. В общем, ты меня понял, да?       Антон одобрительно кивнул, доедая последний кусок бутерброда. Всё, как он и предполагал. Раньше из-за лекарств наступало полное безразличие к тому, что должно приносить радость, словно искра жизни потухла полностью, но теперь появилась уверенность. Уверенность, что у него хватит сил вернуть свою нормальную жизнь, стать прежним, радоваться и радовать близких.       Ведь иначе Оля останется одна.       — Тогда попрошу вас остаться в городе ещё на день. Всё же хочу убедиться, что побочных эффектов не будет. Заедете завтра с утра.       — Конечно, как скажете, — Карина без раздумий согласилась и полезла в сумку, чтобы достать деньги.       — Стоп, а это давайте уже завтра.       Антон с матерью попрощались с Иваном Александровичем, и Анжела провела их к выходу. Антон слегка удивился, когда за первой дверью оказалась та захламлённая комната, куда он вчера попал. Хотя, учитывая, что доктор работает нелегально, неудивительно, что он прибегает к таким методам конспирации. Дальше были два всё тех же охранника, что и вчера, длинный коридор и, наконец-то, солнечные лучи ослепили лицо блондина.       — Тоша! — Оля с криком подбежала к брату и вцепилась в него объятиями. — Тебе уже лучше?       — Намного, — Антон взял сестру под руки и поднял, крутясь на месте.       — Ещё! Ещё!       Этот день напомнил Антону прошлую жизнь, когда они семьёй частенько выбирались погулять по городу, отец покупал мороженое и водил на аттракционы. Сейчас, конечно, было не всё совсем так, но счастливая улыбка на лице сестры не могла не греть сердце Антона. У Бориса были здесь знакомые, которые дали им ключи от пустой квартиры.       К вечеру, вдоволь нагулявшись, Борис привёл семью в квартиру, а сам отъехал по делам, не став ничего объяснять. Квартира была недорогая, без ремонта, но абсолютно чистая, словно её специально прибрали для них. Антон до поздней ночи старался всячески развлекать сестру. Телевизора здесь не было, а потому приходилось коротать время другими способами.       Игра в прятки в небольшой квартире быстро наскучила, но в письменном столе нашлись карандаш и несколько листков бумаги. Оля, как всегда, выпросила у брата очередной рисунок динозавра, Питера Пена, Русалочки, но вскоре силы стали покидать маленькую девочку. Антон уложил Олю спать и глянул на запястье: часы на его руках показывали почти полночь, но отец так и не вернулся.       — Хоть бы чего не случилось, — постоянно повторял себе блондин.       Парень направился на кухню, где сидела и ждала мужа Карина. Женщина не сразу заметила сына в дверном проёме: она пересчитывала оставшиеся сбережения. Денег оставалось немного, и, учитывая, сколько придётся отдать за лекарства, их хватит лишь на пару месяцев. Сердце неприятно сжалось от чувства вины. Антон прошёл вперёд, и Карина, заметив сына, быстро спрятала деньги, словно ничего не делала.       — Мам, прости меня, — Петров сел на стул напротив Карины, — За то, что я такой.       Он не впервые думает о том, что, не будь его, семья жила бы намного лучше. Даже в том, что им пришлось переехать из Москвы, он находил и свою долю вины.       — Не смей так говорить!       — Но ведь это правда, — тихо ответил Антон.       — Ты забыл, что тебе врач сказал? Не смей думать так, ты нисколько не виноват! Только мы, родители, несём ответственность за наших детей, — Карина была чересчур эмоциональна, поэтому отвернулась к окну, стараясь скрыть слёзы.       Вдруг послышался звук ключей, замок два раза провернулся, и голос отца прервал разговор.       — Я вернулся! — Борис был необычно довольным.       — Тише ты! Олю разбудишь, — ответила Карина с кухни.       Через несколько секунд Борис зашёл на кухню с большим букетом роз и пакетом, что был наполнен различными сладостями. Карина удивлённо заморгала, а на её щеках появился небольшой румянец. Петров старший быстро вручил букет жене и поцеловал в щёку, пока женщина не могла отойти от удивления.       — Ты с ума сошёл? Это же дорого, — запинаясь, сказала Карина, но в её взгляде читалась детская радость. Женщина постоянно переводила взгляд то на мужа, то на багровые цветы.       — Всё хорошо, — Борис достал ключи от машины из кармана, только Антон сразу заметил, что это были не ключи от «БМВ». — Будем теперь ездить на «Жигулях».       — Ты продал машину? — с ещё большим удивлением спросила Карина, зная, как Борис любил свой автомобиль.       — Да, а ещё нашёл здесь хорошую работу. Добираться, конечно, долговато, но компания будет полностью покрывать расходы на бензин, ещё и аванс заплатили.       Борис светился от счастья, ведь впервые за долгое время появились хорошие новости. Мужчине было крайне важно, чтобы его семья жила, ни в чём себе не отказывая. Именно поэтому он и связался в прошлом с криминалом.       — Там точно «всё» нормально? — Карина спрашивала как раз о законности нового рабочего места.       — Абсолютно, — Борис перевёл взгляд на сына. — Антон, теперь у тебя выбора нет, должен соблюдать всё, что сказал врач. Иначе как ты будешь оставаться за старшего, пока меня дома нет?       На лице Антона вмиг растянулась улыбка. Наверное, именно этих слов ему не хватало, не хватало поддержки, но сейчас он видит, как родители переживают за своих детей, а отец снова стал для него героем. Именно таким, каким он его запомнил до всего этого кошмара.       — Конечно, пап!             Антона уже и самого стала одолевать усталость. Веки всё сильнее норовили опуститься, поэтому блондин оставил родителей одних, а сам отправился спать. На тумбочке возле его кровати уже стояла баночка с новыми таблетками.       — Всё будет иначе! — внушал себе Антон, запивая пилюлю водой.

***

      — Я смотрю, ты отлично себя чувствуешь, Антон. Ничего не тревожило? Голова не болела, не тошнило? — Иван Александрович словно уже был готов записать показания о побочных эффектах.       — Нет, я чувствую себя просто замечательно, — уверенно ответил блондин.       — Раз так, то не смею больше задерживать. Номер мой у вас есть, если что, звоните.       Карина достала из сумки толстый конверт с деньгами, и, хоть отец и обрадовал вчера хорошими новостями, осознавать, что его лечение обходится так дорого, было не самым приятным. Но стоило Антону снова начать на себя нагнетать, как в голове сразу вспомнился вчерашний день, полный счастья и веселья.       — Если я не буду лечиться, деньги будут нашей наименьшей проблемой, — убеждал себя Антон.       Дорога домой прошла без происшествий, «Жигули», хоть и были старыми, но прежний хозяин очень бережно хранил свою машину. Комфорта было меньше, но это не мешало Антону всю дорогу смотреть в окно, размышляя о своей дальнейшей жизни. Ради Оли, ради самого себя он обязан стать сильнее. Вычеркнуть ужасное прошлое, мысли о котором заставляли его дрожать, и твёрдо смотреть в будущее. Как ни странно, началась эта поездка с очередной проблемы для семьи, но возвращались все с отличным настроением.       — Верно, ты проблема, Антон. Пусть сейчас ты меня и не слышишь, но когда-то ты всё равно сломаешься…       — Анжела! Что ты на него накопала? — Иван Александрович пересчитывал заработанные деньги за своим столом.       — На пацана ничего конкретного, — девушка подошла к столу и положила тонкую папку. — Только вот Петров старший работал личным бухгалтером Сергея Тимофеева.       — Тимофеев, Тимофеев, — бормотал Иван, — Знакомая фамилия.       — Главарь Ореховской ОПГ по кличке «Сильвестр», его убили во время задержания полгода назад.       — Что-нибудь ещё?       — В тот же день, когда убили Тимофеева, в его загородном доме обнаружили тела пятнадцати человек. Трое членов семьи, уборщица и десять охранников.       — И что ты думаешь об этом? Анджела молча пожала плечами, нахмурив лицо.       — Ничего, обычная ситуация. Вообще не понимаю, чем вас так заинтересовал этот пацан.       — Лет тридцать назад, когда меня лишили работы, я начал это дело, практиковал свой метод. Одной из первых моих пациенток была Карина Петрова.