Часть 8

      Ночной воздух стал холоднее. Девчонки одна за другой исчезали за калитками, в сумраке дворов.       После того как проводили Лену, Рома потянулся, треща плечами:       — Не хочется домой. Ноги сами несут дальше.       — Может, ещё кружок по району? — предложил Вова, с трудом выговаривая слова.       — У меня идея получше, — Бяша шуршал в рюкзаке. — Осталась ещё одна.       Он достал наполовину пустую бутылку водки и поднял её как реликвию.       — Бяша, япона мать, ты ж герой, блять! — провозгласил Вова, и все трое засмеялись.       Они опустились на ступеньки уже давно закрытого сельмага, укрытые от света уличных фонарей. Глоток за глотком, шутки становились бессмысленными, разговоры — спутанными. Бяша пытался обсудить, какой размер груди у Дорониной, Вова постоянно шутил над тем, как Рома «растаял» в компании Полины.       Антон уже почти ничего не говорил, голова кружилась, слова отставали от мыслей, ноги дрожали. Когда бутылка опустела и ночь стала глуше, они поднялись и с трудом повели его домой.       — Ну ты и наебенился, Тоха, — ворчал Бяша.        Рома помогал Бяше тащить Антона, но сам был не сильно трезвее. В один момент ноги Пятифанова запутались, Рома качнулся в одну, затем в другую сторону и рухнул на землю, повалив за собой и Антона, и Бяшу.       — Я… я нормальный… — бормотал Антон. — У меня всё под контролем…       — Ага, под контролем у него, — Бяша пытался поднять тело Петрова и растормошить Рому.       — Зря ты достал ту бутылку, — хихикал Вова.       — Блять, покалеченный, стоишь без дела, вот и стой, на!       С горем пополам, но им удалось доставить Антона домой. Пришлось останавливаться на мосту, умывать Антона холодной водой, дать пару пощёчин. Бяша ещё и заставил Антона проблеваться. Уже от моста Антон мог хотя бы сам передвигать ноги.       — Давай, братан, не шуми там, — ребята отправили в добрый путь Антона и стали отходить назад. Антон ощущал себя лучше после отрезвляющих процедур, заходил в дом с полной уверенностью, что прокрадётся тихо, как мышка. Провал не заставил себя ждать. Только закрыв за собой двери, Антон с грохотом упал на пол, перецепившись за обувь в коридоре.       Свет включился.       На лестнице появился Борис. В майке, с сонным, но собранным лицом. Борис на секунду замер, глядя на валяющегося на полу сына.       — Сын, что с тобой? — спросил тихо Борис, хоть и знал ответ.       — Пап, я пьяный, — задорно ответил Антон, пытаясь снять кроссовок.       — Ты не пьяный, ты готовый, — вздохнул отец и стал помогать сыну.       Антон уже почти отключился, но старался успевать поднимать ноги, пока отец тащил его вверх по ступенькам. Зрение стало туннельным, заторможенным, словно заевшая пленка, меняющая один кадр в несколько секунд. Вскоре тело ощутило мягкость кровати, и сознание за считанные секунды отключилось.       Боль пульсировала в висках, словно кто-то забыл выключить перфоратор прямо в голове. Рот был сухим, как пыльная дорога летом, желудок сжимался и тошнил, будто всю ночь кто-то катался на нём трактором. Антон открыл глаза. Солнце било сквозь шторы палящими, слишком яркими полосами. Часы на стене показывали без пятнадцати десять. На тумбочке стояла большая кружка с водой и блистер таблеток.       «Мама или отец…» — пронеслось в голове.       В дверь постучали, не дожидаясь ответа, вошёл Борис.       — Живой? — сухо усмехнулся он, оглядывая помятого сына. — Мы с мамой в город по делам. Вернёмся вечером. Присмотришь за Олей?       Антон промычал нечто нечленораздельное, но, кажется, это сошло за согласие.       — Выпей это, — Борис кивнул на тумбочку с лекарством, — а потом позже ещё и активированного угля. Должно помочь.       — Угу…       — Молодец. — Борис кивнул и вышел.       Через несколько минут за окном завелась машина. Шины хрустнули по гравию, звук стал удаляться. Дом снова погрузился в сонную тишину, нарушаемую лишь лёгким позвякиванием посуды с кухни.       Антон, не в силах ещё встать, вытянул руку и схватил кружку. Вода была прохладной, казалась живительной. Антон выпил лекарство и остался лежать, глядя в потолок. Тишина давила, как пелена. Всё тело будто налилось свинцом, но мысли не давали покоя. В голове всплывали сцены вчерашнего вечера одна за другой, обрывками и пересечёнными фразами. Костёр. Смех. Лицо Кати, освещённое отблесками пламени. Её глаза, смотрящие на него в темноте. Поцелуй.       Поцелуй? Вспомнился этот спектакль, а затем неловкие взгляды, ссора вчерашняя, а затем и примирение.       Точно. Они помирились, а дальше вечер был только лучше. Воспоминания были размыты, но он помнил, как часто они сидели у костра, переглядывались. Он вздохнул, сжал кулак на одеяле. «Дурак. Напился, как скотина. Что я там вообще наговорил?» Стыд вспыхнул внезапно, как ожог. Он вспомнил, как шутил, как вёл себя дерзко, как будто не он был , а кто-то другой, чужой. Но ещё хуже было то, что ему… понравилось. Какой она была наедине с ним. Как он, пусть и спьяну, но был с ней честен.       «Я идиот,» — подумал он, закрывая глаза.       Стыд, страх, странная горечь и смутная, противная радость — всё перемешалось в животе. И Антон понял, что боится себе в кое-чём признаться. Уже и просто лежать стало плохо, тошнота заставила Антона вскочить с кровати и мигом влететь в ванную.              Стало немного легче.       С кухни всё также доносились звуки, Антон вспомнил об Оле. Умывшись, почистив зубы, он спустился вниз. Оля стояла у стола, серьёзно сосредоточенная. На ней был детский передничек в розовых цветочках, волосы собраны в кривой хвостик, на щеке — пятнышко варенья. Она резала хлеб и кряхтела от усилий, затем мазала его маслом, оставляя глубокие борозды в мягкой корке. Антон опёрся о косяк и смотрел на неё, не мешая. Через секунду сестра обернулась и радостно воскликнула:       — Антошка! Ты проснулся! Я тебе сделала завтрак! Папа сказал, что тебе сегодня будет плохо, и попросил меня не будить тебя.       Она гордо протянула ему кружку с крепким чаем и тарелку с парой кривых, но старательно сложенных бутербродов.       — Спасибо, зайка, — хрипло ответил он и сел за стол.       Тепло разлилось по телу не от чая, а от её улыбки. Всё было как надо, хоть голова ещё гудела, но уже не так мерзко. Оля всё время ёрзала на месте, словно ожидала разрешения для чего-то. Антон закончил завтракать, и стоило ему опустить пустую чашку чая, как Оля вскочила из-за стола. Ей стало скучно. Она почти никогда не покидала дом, а теперь, когда дома нет родителей, она чувствовала шанс для развлечений, как было в Москве. Оля стала упрашивать Антона поиграть во все возможные игры, которые она знала, но Антон, даже если бы и хотел, то навряд ли смог сейчас что-то сделать.       — Ну, пожалуйста, нарисуй динозавра! Только одного! — Оля завизжала, усаживаясь рядом на диван, сжимая в руках блокнот и карандаши. — Ну, Анто-о-он…       — Оля, не сегодня, — простонал он, прижимая руку ко лбу. — У меня голова раскалывается… и я вообще сейчас умру, наверное.       — Не умрёшь. Папа сказал, тебе просто плохо, — с важностью заявила сестра, как будто сама была врачом. — Тогда давай мультик.       — Мультик — это я осилю, — пробормотал Антон и со стоном вытянулся на диване. — Только давай без твоих музыкальных пони.       — Ладно! — Оля немедленно включила телевизор и нашла старую кассету с любимым диснеевским мультфильмом. Устроилась рядом, обняв подушку. — Вот этот. Ты его любишь.       Антон ничего не ответил. Уже через пару минут он чувствовал, как проваливается в сон. Монотонный звук телевизора, покачивающийся свет в углу и детский голос за кадром убаюкали его сильнее любой таблетки. Когда он проснулся, экран уже мигал синим фоном — кассета закончилась. Часы показывали полдень. Голова болела уже меньше, но похмелье всё ещё продолжало издеваться над Антоном.       — Эй, ты заснул! — укорила его Оля, сложив руки на груди. — Обещал смотреть со мной!       Антон потянулся, сдерживая зевок:       — Прости, принцесса. Я поздно лёг спать.       Оля всё ещё дулась.       — Хочешь мороженого?       Одной этой фразы хватило, чтобы выгнать из ребёнка любые обиды. Девочка, естественно, согласилась, спрыгнула с кровати и стала стаскивать брата, подгоняя его. Они шли по просёлочной дорожке между домами, Антон проклинал своё вчерашнее решение продолжить пить. Голова звенела, солнце било в глаза, жар обволакивал кожу. Казалось, даже воздух звенел. И почему только в конце сентября такая жара?       — Далеко ещё? — бодро спросила Оля.       — Ещё чуть-чуть, — едва отозвался Антон, стараясь поверить собственным словам.       Впереди показался колодец. Антон еле-еле доковылял, покачнувшись, и, схватив цепь, стал торопливо опускать ведро вниз. Мокрые руки дрожали. Вода плескалась, и когда он наконец вытянул ведро, то едва не выронил. Не думая, припал к краю и стал жадно пить. Холодная вода стекала по подбородку, промочила футболку. Он с шумом выдохнул и, недолго думая, перевернул остаток на голову. Ледяные капли стекали по шее, в спину, под ворот — и стало чуть легче. Он стоял, тяжело дыша, закрыв глаза, когда вдруг за спиной услышал голос Оли:       — Ка-атяяя!       Он вздрогнул, повернулся и увидел Смирнову. Она стояла чуть поодаль, с пакетом в одной руке, в светлой футболке и джинсах. И в её лице, и в его отражалось одно и то же: растерянность. Катя явно не ожидала наткнуться на них, впрочем, как и Антон. Он поспешно вытер лицо подолом футболки, пригладил мокрые волосы.       — Привет, — кивнул он.       — Привет, — отозвалась Катя, подойдя ближе.       — Ты была такой красивой на спектакле, — Оля, казалось, светилась при виде Кати.       — Спасибо, — Катя слегка опешила, но искренне улыбнулась.       — Вы с Антоном встречаетесь?       Антон брызнул холодными каплями с пальцев на Олю, а Катя покрылась румянцем, но всё же улыбнулась. Сердце забилось быстро. Очень. Почему так страшно поднять глаза и посмотреть на Смирнову?       — Ай, — закричала Оля, — теперь с тебя три мороженых.       — Ого, а не много сладкого для такой маленькой девочки? — Катя слегка присела, чтобы быть на одном уровне с Олей.       — Может, кому и много, а мне нет, — с хитрой улыбкой ответила Оленька.       — Ну раз обещал, то Антон точно сдержит слово, — Катя перевела взгляд на Петрова, — так ведь?       — Не слушай эту маленькую террористку, я ей только одно обещал.       — Ну Антооон, — замычала Оля.       — Ладно, только перестань кричать.       От каждого возгласа младшей сестры в голове отдавало болезненной пульсацией.       — Кажется, кто-то вчера перебрал.       — Пожалуй, ты права, — тяжело вздохнул Антон.       Разговор не клеился, может, Оля мешала, а может, без алкоголя их застенчивость была слишком большой для прежних разговоров. Антон ещё раз перебрал в голове все моменты, связанные с Катей, которые он помнил.       — Ну мне тоже нужно в магазин, вы идёте? — Катя поправила локоны своих волос и мило улыбнулась, глядя на Олю и Антона.       — Да, да, Антон мне мороженое купит! И тебе тоже, — заявила Оля и схватила брата за руку, потащив за собой.       Катя прикрыла улыбку, вид измученного Антона всё же был забавным, но вдруг Оля протянула вторую руку Кате. Смирнова слегка опешила.       — Оля, не надоедай Кате. Это некрасиво, — машинально пробормотал Антон.       — Она не надоедает, — сразу ответила Катя, взяв маленькую ручку.       Антон уже давно не видел свою сестру настолько счастливой. Девочка радостно шла, держа брата и Катю за руку, пока они периодически поднимали её вверх, а она радостно кричала.       Это всё было так, словно они…       Семья?       Антон смотрел на Смирнову и поверить не мог, что та, кто в школе заставляет содрогаться от своего взгляда, сейчас искренне улыбается его младшей сестре. В магазине было прохладно и шумно, народ обсуждал последние сплетни. Антон взял две вафельные трубочки с пломбиром и бутылку минералки. На выходе он протянул одну трубочку Кате:       — Извини за Олю, ей скучно дома, поэтому бывает очень энергичной, — Антон присел на лавку около магазина, прячась от жара солнца.       — Всё хорошо, — спокойно ответила Катя, открывая упаковку мороженого, — она у тебя замечательная.       Около магазина была небольшая детская площадка, Оля пошла знакомиться с местными детьми. Катя и Антон остались одни у скамейки возле магазина.       — Как ты? — спросила она, отвернувшись.       — Хреново, — честно ответил Антон, делая глоток минералки. — Голову ломит.       Катя усмехнулась.       — Не так уж и жутко выглядишь, но тебе лучше не пить.       — Это точно, — кивнул он.       Катя села на край скамейки, мороженое таяло в её руках. Она смотрела на Олю, смеющуюся среди других девочек.       — Я всегда хотела себе брата или сестрёнку.       — Ну не всегда они такие милые и хорошие, — ответил Петров.       — Я уверена, ты так говоришь только потому, что плохо себя чувствуешь.       Антон поднял голову и взглянул на Катю. Она аккуратно пыталась есть мороженое, но оно очень таяло, кусочек пломбира почти стёк с её подбородка. Антон не мог сдержать свой смех.       — Смешно тебе, Петров? Я не виновата, что сегодня так жарко.       — Рот открывай шире, и всё будет хорошо, — Антон словно ещё не отошёл от алкоголя, потому что не сразу понял, что сказал.       — Ах ты, — её рот приоткрылся от возмущения, а затем она слегка ткнула своим мороженым по кончику носа Петрова. — Смейся теперь.       И всё же Антон ещё смеялся, тихо, легко. Он оглядел Катю. Она сидела спокойно, глаза чуть прищурены от солнца. Розоватые губы покрывались белым пломбиром, картина была настолько красивой, что Антону тут же захотелось достать блокнот и зарисовать это, пока не забыл. Он похлопал себя по карманам и, к несчастью, обнаружил, что забыл свой привычный набор дома.       Оставалось просто наблюдать.       Было тихо, по-сельски лениво. Но покой нарушил знакомый всему поселку шум мотора. По дороге неспешно катился ржавый, но бодро урчащий «Москвич». Он остановился прямо перед скамейкой, резко заскрипев тормозами. В открытом окне показалось лицо Бяши в нелепых, явно слишком больших чёрных очках.       — Ну нихера себе, — хмыкнул он, глядя на Катю и Антона. — А я как раз к тебе ехал, Тохич. А ты тут… Людмилу мороженым угощаешь, — он многозначительно хмыкнул и подмигнул.       Катя фыркнула и демонстративно отвернулась, а Антон только прикрыл глаза от яркого солнца.       — Бяша? Ты откуда? — пробормотал он, всё ещё не до конца веря, что видит своего вчерашнего собутыльника за рулём.       — От верблюда, — торжественно заявил бурят, открывая дверь и вываливаясь наружу.       На нём была лёгкая майка, шорты и тапки, в зубах торчала сигарета. Он вышел из автомобиля, заметил какую-то грязь на боковом зеркале, протёр, а затем закурил.       — Я наконец-то отремонтировал дедову ласточку. Столько сил в неё вложил, вот и думаю: а почему бы не рвануть сегодня на пляж? На Знаменское водохранилище. Песок, вода, тёлочки…       — Не-не-не, — тут же замотал головой Антон. — Ты что, совсем сбрендил? Я еле стою. У меня внутри всё крутится. Как ты вообще можешь за рулём сидеть?       — Там, где ты учился, я преподавал, — с невозмутимой уверенностью сказал Бяша, делая глубокую затяжку.       — Отдохнёшь, продуешься, голова пройдёт. Последние тёплые деньки, ты чё! На завтра уже похолодание передают, а там ещё месяц — и снег упадёт. Антон хотел ещё что-то сказать, но вдруг услышал рядом топот. Оля — раскрасневшаяся, растрёпанная — уже подбегала к ним.       — На пляж?! — закричала она. — Ты говорил просто в магазин, а теперь пляж! Я хочу!       Бяша подпрыгнул:       — О, а ты кто такая?       — Это моя младшая сестра, — пробормотал Антон.       — Твоя?.. Серьёзно? — удивлённо переспросил Бяша и переглянулся с Катей. — Тоха, совесть тебя не замучает, если не повезёшь ребёнка покупаться?       — Та какое купаться? Она и так болеет часто, родители стараются её оберегать, чтоб болела меньше, а я купаться её повезу?       — Так ясен хер.       — Бяша! — Смирнова прикрикнула, услышав мат при ребёнке.       — Пардон. Говорю, понятное дело, что она будет болеть. Откуда там здоровью взяться, если её в клетке всё время держать.       Антон закатил глаза. Он оглянулся на сестру. Та стояла, поджав губы, уже готовая заплакать, если он снова откажется.       — Ну… — протянул он. — Ладно, но только если недолго.       — Да! — радостно подпрыгнула Оля и обняла его за руку.       — Вот и славненько, — довольно кивнул Бяша. — Короля с принцессой уговорили, осталась…       Он повернулся к Кате:       — Что? Чего ты на меня смотришь? — Смирнова растерянно хлопала ресницами.       Катя, до этого наблюдавшая за всем с холодноватым выражением, не ожидала, что приглашение будет и для неё.       — Нет-нет-нет, даже не обсуждается, — запротестовала Катя. — Я вообще с Лизой собиралась встретиться, а ещё мне маме нужно сегодня помочь.       — Помощь — дело благородное, — кивнул Бяша. — Но я уверен, твоя маман справится без тебя. А Лизу сейчас заберём, не вопрос.       — Во,первых, мама мне ещё за то, что я вернулась ночью, всыпала. А во-вторых, у нас с Лизой планы были.       — Кать, ну поехали с нами, — вдруг вмешалась Оля.       Она встала рядом с Бяшей и смотрела на Смирнову большими зелёными глазами, как щенок, выпрашивающий еду. Катя растерялась, она металась взглядом между Бяшей, Олей и Антоном. Ей определённо хотелось поехать, но какой-то страх мешал сказать «да» этим приключениям.       — Ну в самом деле, — теперь уже вмешался Антон, — разве ты не хочешь последний раз в году на пляже отдохнуть? Она замялась, будто не зная, куда девать руки, взгляд метнулся в сторону. Хотела, — это было видно по короткой улыбке, что тут же погасла —но страх всё ещё держал её. Она пощёлкала пальцами, вдохнула поглубже, снова посмотрела на уговорщиков. И, после секундного колебания, тихо выдохнула:       — Ну ладно, раз уж вы все так хотите, чтобы я поехала, — Смирнова закатила глаза, — тогда заедем за Лизой.       Катя встала с лавочки и открыла дверь в машину, пропуская Олю вперёд. Бяша хитро заулыбался и подмигнул Антону в знак одобрения. Бурят сел за руль, а затем сбоку сел и Антон, всё ещё попивая свою минералку. Антон повернулся проконтролировать Олю, но глаза сами задержались на блондинке. Она будто бы ничего не выражала, но её глаза светились тем особым взглядом, в котором и пряталась внутренняя улыбка. Оля уже не могла сидеть от нетерпения и рассказывала какую-то историю Кате.       У дома Дорониных Катя вышла первой. Машина, вздрогнув, остановилась у деревянного забора, и шум мотора на мгновение растворился в жарком воздухе. Катя постучала в дверь дважды, затем нажала на звонок. Изнутри донёсся тяжёлый шаг, и через пару секунд на пороге показался Андрей Михалыч. Не в форме, в тёмной футболке и домашних штанах, с растрёпанными волосами и уставшим лицом.       — Здравствуйте, Андрей Михалыч, — сказала Катя, чувствуя, как жар в щеках усиливается. — Лиза дома?       Доронин потёр лицо ладонью, прищурился от солнца, будто просыпался прямо сейчас.       — Да нет. С утра как ушла, так и нет. Сказала, что по делам. Только куда — не уточнила. — Он зевнул. — Наверное, с бабушкой или с той своей подружкой… как её там…       Катя молча кивнула.       — Спасибо, — сказала она и повернулась, чувствуя, как внутри сжалось.       «Куда она могла уйти?..» — мелькнуло в голове. Лиза никогда не пропадала вот так, без предупреждения.       Что-то тревожно кольнуло, но она быстро отогнала это чувство. «Наверняка просто решила погулять одна. Не всё же нам вместе торчать.» Она вернулась к машине и села на своё место.       — Лизы нет, — коротко сказала она, пристёгивая ремень. — Ушла с утра, не сказала куда.       — Ну и чёрт с ней, — пожал плечами Бяша. — У нас без неё будет не хуже. Поехали.       — Странная она в последнее время, — пробормотала Катя, но уже больше себе, чем кому-то из ребят.       Машина тронулась, и пыль от шин закружилась в воздухе, скрывая позади деревянный дом Лизы, стоявший будто в стороне от всего посёлка. Бяша сначала подвёз Катю к её дому. У крыльца, среди клумбы, колупалась в земле Лилия Павловна. Завидев дочку в компании Антона и Бяши за рулём, она сразу нахмурилась, вскинула голову и застыла с лопаткой в руках. Катя скривилась, пробормотала:       — Заберите меня минут через десять, — и, прежде чем мать успела заговорить, выпрыгнула из машины и забежала в дом.       Бяша, хмыкнув, повернулся к Антону:       — Ну, пахнет, конечно, бурей. Павловна на нас в школе точно отыграется.       Антон ничего не ответил. Он всё ещё ощущал неловкость от самой ситуации: он, Катя, Лилия Павловна… Всё выглядело так, будто он приехал за ней на свидание. А это, конечно, не так. Пока Катя собиралась, Бяша поехал завезти Антона и Олю домой. Оля была в восторге: сидела на заднем сиденье и болтала ногами, напевая что-то себе под нос.       — Дай ей только повод куда-то поехать, — усмехнулся Антон, выходя из машины.       Быстро оставив на кухонном столе записку для родителей, он бросился в комнату собирать вещи: полотенца, нарукавники, бутылку воды, плед, небольшую подушку. Порывшись в ящике, достал остатки карманных и те деньги, что давал отец. Всё это заняло не больше пяти минут. В дверях его уже ждала Оля, натянувшая панамку. Снова сев в машину, они выехали к дому Пятифановых. Лена уже была готова: в соломенной шляпе, в расстёгнутой рубашке поверх купальника, в джинсовых шортах. Увидев в машине Антона и незнакомую девочку, она удивлённо вскинула брови:       — А это кто у нас тут?       — Оля, — немедленно отозвалась младшая Петрова и протянула руку. — Мне шесть. Почти семь.       — Очень приятно, — Лена усмехнулась и села на переднее сиденье. — У нас прямо семейный отдых.       — Почти, — буркнул Антон, — а Рома где? — спросил он у Лены.       — Не поедет. Дела какие-то, — ответила она, отворачиваясь к окну. — Вову я тоже звала, он не может. А Полина… Ну, Полина с утра не встала даже. Умирает после вчерашнего.       — Та ещё бы так бухать, на.       Бяша плавно свернул к дому Смирновых и заглушил мотор.       — А чего мы тут? — удивлённо спросила Лена, обернувшись к нему.       — Катька с нами едет, — с ухмылкой ответил Бяша, хлопнув ладонью по рулю.       — Правда? — Лена приподняла брови и перевела взгляд на Антона. — Ну надо же… Какая приятная новость. Кто бы мог подумать…              Из дома в этот момент выскочила Катя — с рюкзаком на плече, торопливо застёгивая замок. За ней почти сразу появилась Лилия Павловна в рабочих перчатках.       — Екатерина! — рявкнула она. — Ты куда это собралась? Я с кем разговариваю?       Бяша выскочил из машины, хлопнув дверью, и поприветствовал её как ни в чём не бывало:       — Лилия Павловна, ну что вы сразу так нервничаете? Да не с кем попало она едет. Со мной. То есть… с нами. Через пару деньков вернёмся. З-здоровыми, зуб даю.       — Самойлов! — прикрикнула Лилия Павловна, упёршись руками в бока. — Ты мне поговори тут! У тебя даже прав нету, шпана!              Катя не стала слушать. Она, ни разу не обернувшись, запрыгнула на заднее сиденье, рядом с Антоном. Щёки пылали, глаза — сверкающие от возбуждения и испуга.       — Поехали, — сказала она быстро, — пожалуйста, просто поехали.       — Есть! — скомандовал Бяша, мигом юркнул обратно в авто и завёл мотор.       Машина дёрнулась и выехала на улицу, оставив за спиной встревоженную мать, клумбы и скандал. Катя сидела молча, сжав лямки рюкзака, и только через пару минут выдохнула:       — Я не верю, что это сделала.       Антон искоса посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся.       — Я тоже.       — Ну всё, теперь ты в банде, — обернулся Бяша, ухмыляясь. — Поздравляем, Катюх.       Лена закинула ногу на ногу и многозначительно посмотрела на Антона. Тот предпочёл смотреть в окно. Пока солнце пробивалось сквозь пыльное стекло, и старый «москвич» ковылял по трассе, внутри начиналась маленькая, но настоящая история.       Дорога до водохранилища заняла почти два часа. Старенький «москвич» Бяши громко урчал на поворотах и поскрипывал, словно жаловался на судьбу. За окнами плыли пожухлые поля, перелески, редкие просёлки и покосившиеся остановки. Оля, прижавшись к стеклу, восторженно разглядывала пейзажи и постоянно спрашивала, далеко ли ещё. Впереди Бяша, не отпуская руль одной рукой, крутил ручку едва живой магнитолы — из динамиков то и дело прорывался шипящий сигнал какой-то местной станции, искажающий попсовые треки. Лена, сидевшая рядом, то дразнила его выбор, то начинала подпевать всерьёз, хлопая в такт ладонями. На заднем сиденье царила своя, напряжённая тишина. Антон сидел посередине, чуть сутулясь, стараясь не задевать никого, но это было невозможно. Старенькая подвеска машины дрожала от каждой кочки, и каждый раз, когда кузов подбрасывало, плечо Кати касалось его руки, а её бедро — его колена. Эти мимолётные, случайные прикосновения отзывались лёгким током где-то под рёбрами. Катя не отстранялась, но и не смотрела на него. Она тоже сидела напряжённо, смотрела в окно, будто слишком сосредоточена на пролетающих деревьях, но губы её сжались, а дыхание стало чуть глубже. Оля, как всегда, болтала без умолку, не замечая ни неловкости, ни внезапного жара, повисшего на заднем сиденье.       Скрипя тормозами и подвывая на ухабах, старый «москвич» наконец выехал из-за последнего холма и остановился в тени большого дерева, раскинувшегося на краю парковки у пляжа. Бяша выключил зажигание и, с облегчением откинувшись на спинку сиденья, протянул:       — Ну вот мы и приехали, на.       Первой из машины выскочила Оля — сразу распахнула дверцу и, захлопывая её всем весом, с восхищением замерла. Перед ними раскинулся огромный став, гладкая, слабо поблёскивающая на солнце водная гладь уходила вдаль, где в лёгкой дымке сливалась с горизонтом. Берег был усыпан мягким бело-жёлтым песком, тёплым и чистым, почти морским. Повсюду сновали отдыхающие: кто-то загорал на покрывалах, кто-то играл в мяч, кто-то уже бултыхался в воде, визжа от удовольствия. Поодаль возвышались ларьки с надписями, сделанными вручную на кусках фанеры: «ПИРОЖКИ», «КВАС», «СИТРО», «ВАРЁНАЯ КУКУРУЗА». Из-за прилавков доносились голоса продавцов, запах жареного теста и лука.       Ребята потягивались на солнце, вдыхая горячий, напитанный пылью воздух. Из-за озера тянуло прохладой — ветерок обдувал лица, принося лёгкую свежесть. Антон, с трудом отлипший от сиденья, поднёс ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца. Он ещё был немного разбит после дороги и вчерашнего, но с каждым вдохом чувствовал, как похмелье отступает. Он разглядывал берег, и сердце понемногу отпускало. Всё вокруг дышало каким-то лёгким, живым спокойствием — как будто они вырвались из поселковой глуши в иной, более беззаботный мир.       Бяша закурил, опираясь о капот, прикрыв глаза от удовольствия:       — Ох, хорошо-то как… — протянул он, выпуская дым. — Вот это я понимаю — жизнь.       Катя стояла чуть поодаль, лицом к озеру. Антон взглянул на неё — в прядях, развивавшихся на ветру, застряли солнечные блики. Она не улыбалась, но в её взгляде была та самая тишина, как у воды: глубокая, всепоглощающая. Она казалась Антону в этот момент удивительно красивой, хрупкой, будто вырезанной из светлого янтаря. Когда её глаза скользнули в его сторону, он поспешно отвёл взгляд, будто боялся, что она прочитает в нём слишком многое. Оля снова подпрыгнула и радостно закричала:       — Антооон! Пошли быстрее! Море ждёт!       — Это не море, — тихо поправила её Катя с едва заметной улыбкой.       — Зато большое! — фыркнула Оля и, закинув руки за голову, закружилась на месте, поднимая песок.       Антон посмотрел на неё и тоже улыбнулся. Он поймал себя на том, что давно так легко не дышал.       Пока Бяша докуривал и щурился на тёплое солнце, девушки вместе с Антоном разложили покрывало на песке, выбрав уютное местечко неподалёку от кромки воды, где лёгкий ветерок был особенно ощутим. Катя и Лена удивительно ладили между собой — обменивались фразами, помогали расправлять покрывало, делились салфетками. Антон, таская сумку с полотенцами и надувными нарукавниками для Оли, с удивлением отмечал про себя, как легко и беззлобно Катя шутит с Леной, будто они лучшие подруги.       «Может, Лиза на неё так влияет?» — мелькнуло в голове у Антона. — «Когда рядом нет Дорониной, Катя совсем другая. Свободнее. Легче.» Через несколько минут к ним, важно балансируя поднос, подошёл Бяша — на нём была майка с непонятной надписью и довольная ухмылка от уха до уха.       — Угощаю, на, — с торжественным видом произнёс он и поставил поднос с пластиковыми стаканами, в которых плескался квас с плотной пеной.       — Опять металл где-то подрезал и теперь хвастаешься? — прищурилась Лена, держа в руке нож и огурец. — Хороший понт дороже денег.       — Не хочешь — не пей, — флегматично пожал плечами Бяша и начал потягивать квас из своего стакана.       Солнце уже ощутимо припекало, песок под ногами стал горячим, и Антону холодный напиток казался манной небесной. Он взял стакан, сдержанно поблагодарил и сделал глоток. Освежающая прохлада прошлась по телу, словно смывая остатки похмельной хандры.       — Спасибо, Бяша, — с искренней благодарностью произнесла Оля. Она двумя руками обхватила стакан и осторожно сделала глоток.       — Пей потихоньку, он холодный, — с заботой заметил Бяша и поправил волосы Оле, которые ветер растрепал на лицо.       Катя в это время уже занялась закуской — на дощечке ловко нарезала колбасу тонкими ломтиками, аккуратно, будто в этом был какой-то медитативный процесс. Лена резала помидоры, рассказывая Бяше анекдоты, от которых тот лишь фыркал и мотал головой, якобы осуждая, но с трудом сдерживая улыбку. Оля уже стояла у воды, осторожно ступая по мокрому песку. Первое прикосновение озера к её ногам вызвало лёгкий писк — вода оказалась бодряще холодной. Малышка захихикала и быстро отскочила, но через пару секунд снова сунулась ближе, осторожно пробуя рукой и вызывая на себя брызги. Когда всё было разложено, а солнце уже заметно поднималось над горизонтом, девушки встали с покрывала. Катя кивнула Антону и взяла Олю за руку:       — Пойдём, покажу тебе кабинки, Оля.       Лена пошла вместе с ними. Пока девушки скрылись за ширмами, Бяша, оставшись в одних спортивных шортах, гордо вышагивал по пляжу, демонстрируя свой, пусть и худощавый, но отчётливо прокачанный торс. Он поправил волосы и принялся прохаживаться вдоль песка, скользя оценивающим взглядом по окружающим девушкам.       — Здрасьте, красавицы, — кивнул он в сторону двух загорелых девчонок в соломенных шляпах, но те лишь посмеялись и отвернулись. — Эх, всё вам блестящих на джипах подавай…       Тем временем из кабинок вернулись Лена и Катя.       Сначала вышла Лена — в ярком, почти алом купальнике, подчёркивающем её смуглую кожу и стройную фигуру. Волосы она заколола в небрежный пучок, но выглядела так, будто сошла со съёмок рекламы. Вслед за ней появилась Катя. Тёмно-синий купальник с высоким вырезом подчёркивал изгибы её тела, пышную грудь и бёдра. Волосы она собрала в высокий хвост, а в глазах читалась лёгкая нервозность — ей явно не по себе от внимания, которое мгновенно привлекла её фигура. Пляж на секунду будто замирает.       Пара парней с мячом, проходящих мимо, остановились. Один что-то шепнул другому, и оба, не сговариваясь, направились к девушкам.       — Девчонки, привет! Может, с нами волейбол? Или потом вместе покупаемся? — с явным самодовольством в голосе предложил один, делая шаг ближе.       Катя уже готовилась сверлить их ледяным взглядом, но Лена опередила:       — Мальчик, гуляй лесом. У меня парень есть. И у подруги — тоже. Двое, вот они сидят, — она кивнула в сторону Антона и Бяши.       Парни замялись, пробормотали что-то про «непонятно чего сразу» и, отступив, пошли прочь, бросив напоследок косые взгляды на Бяшу. Тот в это время уже шёл обратно к покрывалу, на ходу хлопая ладонью по плечу Антона:       — Видал, как отшила? Ленке палец в рот не клади.       Антон слабо улыбнулся, всё ещё не отводя глаз от Кати. Она заметила его взгляд, чуть смутилась, но быстро отвела глаза, будто не замечая. Катя уселась рядом, достала полотенце и начала его разворачивать. Антон чувствовал, как сердце снова выдаёт лишний удар — слишком близко она была.       — Ну что, — Бяша хлопнул в ладоши, — кто первый в воду?       Оля, едва успев сесть, уже вскочила:       — Я! Я первая!       Антон аккуратно надел на Олю надувные нарукавники, поправил их, убедившись, что они крепко держатся.       — Будь осторожна, ладно? — Он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — И не отплывай далеко.       — Да я не маленькая! — фыркнула Оля, надув щёки. — Я — акула!       — Ну, тогда я точно за тебя спокоен, — улыбнулся Антон.       Тем временем Бяша подошёл к бабушке, мирно лежавшей на покрывале рядом:       — Бабуля, приглядите за сумками, если не сложно? А то у нас тут заплыв века намечается!       — Ишь ты… ладно уж, идите, молодёжь, — с усмешкой отозвалась она, не отрывая взгляда от газеты.       — Погнали! — скомандовал Бяша и, словно загнанная торпеда, с разбега влетел в озеро.       Раздался оглушительный всплеск, струи воды полетели в стороны, некоторые капли достигли и Катю с Леной. Девушки одновременно вздрогнули от контраста: горячее солнце на коже — и внезапный холод воды.       — Бяша! — закричала Лена. — Я тебе это припомню!       Оля, в восторге от происходящего, захихикала и вырвалась из руки Антона:       — Я тоже так хочу!       Её коротенькие ножки затопали по воде, но уже через пару секунд она оступилась, упала, и её тело коротко ушло под воду. Антон дернулся вперёд, но прежде чем он сделал шаг, из воды вынырнул Бяша, поднял Олю на плечи, и та уже, оседлав его, заливалась смехом.       — Корабль Бяша готов к отплытию! — провозгласила она.       — Осторожно с ней, слышишь? — настороженно сказал Антон, подходя ближе.       — Да ты расслабься! На ней же нарукавники, в худшем случае. Отдыхай! — подмигнул ему Бяша.       Антон на секунду колебался, затем всё же позволил себе немного выдохнуть. Сделал шаг, второй. Вода приятно холодила кожу. Дно было твёрдым, с приятным песком. Привыкнув к температуре, он остановился по пояс в воде, глубоко вдохнул. Всё вокруг будто затихло. Шум прибоя, визг детей, редкие крики «ой, смотри, куда плывёшь!», даже чуть хриплая музыка из магнитофона на дальнем пледе — всё сливалось в единую, медитативную картину. Озеро расстилалось до горизонта, гладкое, сверкающее, словно зеркало. Камыши колыхались на фоне лесной линии. И в этот момент он почувствовал странное спокойствие. Словно впервые за долгое время мог просто… быть.       Но не успел он закрыть глаза, как его резко дёрнуло вниз. Кто-то схватил его за обе ноги и с силой потянул назад.       — Эй! — не успел даже выдохнуть.       Он с шумом ушёл под воду, захлебнулся, вынырнул, хлопая глазами и стряхивая с лица мокрые волосы. Перед ним — два ликующих лица: Катя и Лена, стоящие в воде по грудь, буквально умирая от смеха. Антон медленно выпрямился, провёл рукой по лицу. Уголок губ дёрнулся.       — Ага, значит, война?       И прежде чем они успели сообразить, он с силой ударил ладонями по поверхности воды, взметнув вверх целую волну. Брызги накрыли девушек, и всё началось — настоящая водная битва. Катя, смеясь, закрывалась руками, а Лена плескала в ответ. Бяша с Олей наблюдали со стороны, улюлюкая и подбадривая, а Оля уже требовала, чтобы её тоже «взяли в бой». Ребята решили взять перерыв и вылазили на берег. Девушки легли загорать, и Оля, пародируя им, тоже примостилась рядом. Бяша отошёл куда-то со словами:       — Да вы ваще охренеете, на.       Антон спокойно лежал на покрывале, прикрыв лицо полотенцем. Потребовалось меньше минуты, чтобы он провалился в лёгкий сон, но вскоре его больно укусил овод. Он подорвался и отогнал большую муху, почесывая место укуса. К этому времени девушки уже назагорались, Катя с Олей игрались на мели в воде, Антон вдруг поймал себя на мысли: в Смирновой будто что-то изменилось. Или это он смотрит иначе? Её смех, светлые волосы, бликующие на солнце, звонкий голос — всё казалось особенно ярким. Он то и дело бросал короткие взгляды в её сторону, пока она играла с Олей. В один из таких моментов Лена шепнула прямо в ухо:       — Что, Антошка, втрескался по уши?       Он вздрогнул. Покраснел. И нахмурился — Лена застала его врасплох, и смущённый вид Петрова, кажется, только веселил её.       — Ничего такого. О чём ты вообще говоришь? — Знаешь, она на тебя тоже так посматривает.       Сердце Антона ударило сильнее. Он не знал, как это воспринимать — как дразнилку или откровение.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я просто слежу, чтобы с Олей ничего не случилось.       — Да хватит валять дурака. Ты вообще что знаешь о Смирновой?       — Ну… она староста. Отличница… — Антон пытался выдать ещё что-то, но мысли скакали, будто в голове провели ураган.       — Она за всю жизнь к себе ни одного парня не подпустила. Это, блядь, натуральная снежная королева. Могла в могилу свести человека за просто так, — Лена чуть повысила голос, но тут же понизила его, бросив взгляд на Катино плечо.       Антон переводил взгляд то на Катю, по-настоящему беззаботную рядом с Олей, то на Лену. Он знал слухи, слышал истории, видел, как Катя отшивала ухажёров — резко, без колебаний. Но только сейчас начал понимать, что с ним она — совсем другая.       — У неё ухажёров по нескольким посёлкам хватает, в ноги готовы броситься. Но почему-то только с тобой она… «такая», — Лена сделала акцент на последнем слове и чуть заметно кивнула на блондинку.       — Зачем ты мне всё это говоришь?       — Потому что ты, Антошка, можешь упустить свой шанс, если так и будешь только пялиться.       Вдалеке из-за зарослей показался катамаран — пёстрый, с выцветшими сиденьями. Кто-то махал рукой.       — Это что, Бяша? — удивлённо спросила Лена.       — Походу, — Антона это сейчас не слишком волновало. — Ты мне лучше скажи… А разве ты не должна Полину поддерживать? Вы же лучшие подруги?       — В том-то и дело, — вздохнула Лена, не отрывая взгляда от приближающегося катамарана. — Я слишком хорошо её знаю. Ты ей понравился только потому, что ты чужой. Городской. Не такой, как все.       — Или ты просто хочешь помочь брату.       Лена грустно улыбнулась.       — Ну, может, и так. Рома хоть и чудит, и я сама на него злюсь порой… Но если бы не он… — она замерла, глаза её задрожали. — Он заслуживает большего. Он далеко не просто балбес. Когда отца посадили, Рома…       Она не закончила. Смахнула с щеки слезу и отвернулась, сделав вид, что ничего не произошло.       Тем временем Бяша подплыл ближе к берегу. Оля заворожённо смотрела на «корабль» и даже не вымолвила слова — только показывала пальцем в сторону катамарана и с восторгом поглядывала на Катю, крепко держа её за руку. Бяша, привлекая к себе внимание, с гордым видом тормознул подальше от основной толпы и крикнул:       — Тысяча чертей, живо на борт!       Лена закатила глаза, усмехнувшись. В стороне кто-то пробурчал:       — Что это за клоун?       — В общем, Тош, мой тебе совет — действуй, — сказала Лена, уже собирая вещи.       Бяша снова крикнул:       — Ну чё вы там торчите? Погнали поплаваем! А то скоро и домой ехать, на!       Антон помог Лене отнести их вещи к машине. Разговор с Леной выбил его из колеи. Катя тоже на него так смотрит? Да не может быть. Или всё-таки может? Он не знал, чему верить. Боялся поверить. А вдруг обманется? Вернувшись на пляж, Антон увидел, как Катя шла к катамарану, тянув за собой Олю. Катамаран оказался четырёхместным, с небольшой горкой — почти как аттракцион. Оля сияла от радости.       — Ну пойдём, — сказала Лена, заходя в воду. — Антон, чего застыл?       Он не сразу понял, что она к нему обратилась. В голове всё ещё звучал её голос: «Ты можешь упустить свой шанс».       — Всё понятно с тобой, — хмыкнула Лена и пошла дальше одна.       — Я просто задумался, — буркнул Антон и двинулся следом.       Все забрались на катамаран. Антон с Бяшей заняли передние места у педалей, а Катя с Леной уселись сзади, рядом с горкой. Оля уселась между ними, обнимая Катю за талию. Антон то и дело оборачивался проверить, всё ли с сестрой в порядке, но волновался зря — девочки заботились о ней даже лучше, чем он сам.       — Ну можно и попрыгать, на, — сказал Бяша, остановив педали и оглянувшись по сторонам. — Красота-то какая.       — Откуда ты вообще катамаран нарешал? — спросил Антон.       — Та есть тут у меня один должничёк. Не бери в голову, — усмехнулся Бяша и достал пачку сигарет. Но тут же получил от Лены по руке.       — При ребёнке не курить!       Антон оглянулся — пляж остался далеко позади. Люди казались крохотными точками. Ветерок стал прохладнее. Бяша фыркнул, спрятал сигареты обратно в бардачок и без предупреждения сиганул в воду.       — У-у-у-х! — донеслось от него с волной брызг.       Оля захлопала в ладоши, восторженно прыгая на месте. Она с горящими глазами показала на горку. Её не пугала ни глубина, ни расстояние от берега — только азарт.       Все стали прыгать с катамарана. Кто-то с разбега, кто-то по-детски — сидя, кто-то с визгом, как Оля. Антон позволил себе ненадолго забыться. Солнце, брызги, вода — всё слилось в один тёплый, живой миг. Даже запахи стали другими. Он улыбался — впервые за долгое время по-настоящему. Бяша удивлял всех своими коронными прыжками — то сальто, то рыбкой, то вбок, словно дельфин.       — Уииии! — в очередной раз завизжала Оля, взбираясь по горке. Она съехала в воду с радостным воплем — и пропала под поверхностью.