Часть 11

      Воздух внутри был сырой, пропахший ржавчиной, старым деревом и плесенью. Цех был вытянутым, высоким, с металлическими рельсами вдоль стен и множеством полуразобранных станков. Пыль лежала повсюду плотным серым слоем, лампы на потолке висели оборванные, некоторые чуть покачивались от сквозняка. В углах медленно сгнивали горы сломанных паллет, тряпки, промасленные инструменты. Сквозь битые окна тянуло ветром. С потолка свисали провода, тени от них метались по полу, как чьи-то пальцы.       — Жуть, — выдохнул Антон.       — Красота, на, — Бяша хмыкнул и пошёл дальше, освещая путь тусклым лучом.       — А где охранник? — Антон старался говорить шёпотом, но эхо всё равно разносило звуки.       Бяша посветил дальше, и ребята увидели несколько небольших будок, стоящих на платформе. Наверх вела узкая железная лестница с облупившейся краской и ржавыми ступенями, скрипевшими под ногами. Бяша, светя фонариком, бодро пошёл вперёд, махнув Антону следовать за ним.       — Идём, на, покажу кое-что, — шепнул он через плечо.       С высоты полузаброшенный цех выглядел по-своему красиво. Глаза художника могли разглядеть в этом некую романтику, и, возможно, при иных обстоятельствах Антон бы достал свой блокнот и сделал зарисовку. Но сейчас он был здесь не ради этого. Пол дрожал под ногами. Дверь с облезлой табличкой и мутным стеклом была приоткрыта. Бяша подошёл и аккуратно толкнул её. Скрипнула. Внутри тускло светилась керосиновая лампа. За деревянным столом, на котором вперемешку валялись чашка, обрывки газет и пустая жестянка из-под шпрот, спал полный мужчина лет пятидесяти. Он храпел, раскинув руки, как медведь в берлоге. На полу валялась разбитая бутылка водки, а вокруг неё растеклась мутная лужица.       — Это… — прошептал Антон, но Бяша только хмыкнул.       Он смело зашёл в комнату, прошёл мимо охранника, как мимо мебели, и ногой с силой пнул стоявший рядом стул. Тот грохнулся на бок, но мужик даже не шевельнулся, только храп сменился на какой-то булькающий звук и тут же вернулся к прежнему ритму.       Бяша подошёл ближе, щёлкнул пальцами у уха спящего, словно проверяя слух. Тот — ни звука, ни вздоха, даже веки не дрогнули.       — Спит как убитый, — довольно протянул Бяша, выходя из комнаты. — Говорил же, всё схвачено, на.       Он насвистывал какую-то мелодию, будто был в полной безопасности. А вот Антон шёл за ним напряжённый, с ощущением, что вот-вот что-то пойдёт не так.       — Бяш, ты что-то недоговариваешь, — голос дрогнул, но Антон продолжил. — Откуда ты знал, что охранник не проснётся?       — Та тише, Тошик, не кипишуй, — Бяша довольно улыбнулся. — Проснётся он в лучшем случае часов через семь. Водка со снотворным, знаешь ли, делают своё дело.       — Ты серьёзно? — Антон даже не заметил, как взорвался. — От такого же и помереть можно.       — Та не ори ты, на! — в ответ прикрикнул Бяша. — Ничего ему не будет, дозировка мелкая.       В этот момент Антон начал понимать, насколько сильно вляпался. В его представлении они должны были собирать ничейный металл, всякое барахло, чтобы выручить каких-то сто или двести рублей. Но теперь блондин вспомнил, кто такой Бяша, кто такой Рома, их первую встречу и всё остальное. Было глупо удивляться подобному поведению друга.       Но что насчёт него самого? На самом деле Антон корил себя не за участие в воровстве, а за то, что был таким наивным, несмотря на всё то, что уже пережил.       — Ну что ты так палишь, а? — грубовато спросил Бяша. — Очково за реальное дело взяться?       — Я просто никогда ещё не делал ничего такого, — стыдливо ответил Антон.       — И что? Посмотри разок вокруг. Сейчас куда ни глянь: бандиты, убийцы, наркоманы, мошенники, воры. Я знаю, ты хороший парень, Тоха. Но в реальном мире хорошие — это лохи. Нельзя честным трудом заработать на достойную жизнь, — Бяша отвёл взгляд, словно скрывая какую-то печаль от этих слов. — Придут домой, заберут, что нажил трудом, ещё и должен останешься.       Недолгое молчание, затем бурят развернулся и пошёл дальше по цеху.       — Ты идёшь или как? — луч света ударил Антона по глазам.       — Да, иду, — решив забыть про все нравы и законы, Антон поспешил за другом.              Петров шёл следом за Бяшей, чуть ссутулившись. Он понимал, что делает что-то серьёзное, но не страх, а азарт от этого только возрастал.       Работали в темпе: снимали мелкие двигатели, от проводки отрезали толстые куски — внутри тянулось тугое медное жило. Кабели сворачивались в бухты, укладывались в мешки. Из распиленной коробки трансформатора вытряхивали куски меди прямо с пластинами. Алюминий шёл из разобранных корпусов, частей кожухов, элементов корпуса пульта, сломанного вентилятора. Бяша методично складывал всё в отдельный мешок, отмечая, что пригодится, а что не стоит потраченных сил.       Со временем усталость накапливалась. Спина ныла, ладони саднило, несмотря на перчатки, одежда впитала запах металла и пыли. Они устроили короткий перекур у ворот, отхлебнули газировку из пластиковых бутылок. Дышалось тяжело, но внутри было странное удовлетворение. Антон ощущал, как в нём что-то переключается. Он чувствовал себя взрослым, крутым, самостоятельным и уже придумывал, как порадует Катю.       К утру «буханка» уже поскрипывала от груза: в ней лежало три двигателя, около сорока килограммов меди в кабелях, ещё двадцать алюминия и куча разного железа: кронштейны, петли, пластинки, уголки. Бяша в шутку остерегался, что «буханка» могла и развалиться по дороге с таким грузом. Тяжелый физический труд сделал из обезьяны человека, а Антону помог не думать о том, что он, возможно, будущий уголовник. Тусклая полоска света вдали напомнила ребятам, что пора заканчивать.       — Ох ты ж япона мать, Тоха. Ты хоть представляешь, сколько тут бабла? — Бяша довольно смотрел на «улов», лежащий в «буханке».       — Ну, — Антон пытался прикинуть, но и близко не знал расценок на металл, ещё и краденый. — Рублей триста?       — Отсоси у тракториста. Ты что, совсем дурак, на? Стал бы я так рисковать и надрываться ради трёх соток. Тут на всё две, а то и три тысячи.       У Антона аж голова закружилась, он подбежал к Бяше и стал смотреть на всё наворованное. Он рассчитывал заработать сегодня больше, чем объём его карманных денег, но такую сумму он даже не мечтал услышать.       — Да ты гонишь?       Бяша заулыбался самой счастливой улыбкой, несмотря на то что тело готово было свалиться от усталости. Столько тяжести перенести за ночь для него не впервые, но оттого легче не становилось. Старая «буханка» тяжело урчала, выплевывая чёрные клубы дыма из выхлопной. Бяша ехал медленно, подвеска сильно просела из-за всего металла, расположенного по машине. Усталость, недосып стали напоминать о себе. Если бы не постоянные ямы на дорогах, то Бяша точно бы уснул за рулём.       — Уже придумал, что будешь покупать? — вдруг заговорил Бяша.       Антон вынырнул из полусонного состояния, быстро заморгал и стал потирать глаза.       — А?       — Что Катьке-то покупать будешь? — спокойно повторил Бяша.       — Та не знаю. Яблоки, апельсины. Что там ещё нужно, когда болеешь? — промямлил Антон.       — Купи клубнику.       — Клубнику? Почему именно это?       — Ну, во-первых, сейчас уже не сезон, она дорогая, это красивый поступок. А во-вторых, слыхал я от её подруг, что она прям обожает клубнику.       — Ну ладно, — Антон пожал плечами и стал дальше смотреть вдоль дороги. — А где я куплю её? В нашем сельмаге вряд ли найдёшь, только в город ехать.       Бяша тяжело вздохнул, нахмурился, сдерживая тяжёлые веки. Пальцы постукивали по рулю, пока вторая рука держала сигарету.       — Короче, Ромео, — начал Бяша, поворачивая на перекрёстке, — я как раз повезу металл сдавать в город, когда отосплюсь, ясен хер. Но думаю, к сегодняшнему вечеру вернусь.       — Давай я с тобой, — оживился Антон.       — Та нет, я сам. Ты ж понимаешь, что у нас ворованный металл, меня люди там знают, а тебя…       «Буханка» проехала въездной знак. Вдали показались первые дома, посёлок уже стал оживать, начался первый урок, а Бяша с Антоном ехали объездной дорогой, чтобы не привлекать лишнего внимания.       — Приехали, на, — выдохнул Бяша, вываливаясь из «буханки». — Тох, ты в школу собираешься?       Антон собирался сказать «да», но вдруг появилась уверенность, что лучшим решением будет прогулять. Толку не будет никакого, даже если Антон туда явится. Бяша хитро заулыбался, словно читая мысли Петрова.       — По глазам всё вижу. Оставайся, поспи у меня, или тебе от предков достанется?       — Та нет, я всегда в школу ухожу первым, они не должны узнать, — уверял себя Антон.       Тело так ныло, крепатура уже отдавала в каждой клетке мышц. Он был уверен: едва ляжет — сразу уснёт.       — Ну так и нахер тебе та богадельня, на! — Бяша хлопнул его по спине и прошёл во двор.       Антон молча согласился. Портфель, взятый с собой как раз на такой случай, благополучно остался в «буханке», рядом с кусками металла. Антон зашёл во двор, Бяша уже снял с себя всю грязную одёжку и в одних тапках и трусах шагал по дорожке из плитки к летнему душу.       — У-ух, бодрящая, — подвывал Бяша, стоя под прохладной утренней водой.       Антон сидел на пне, на котором, судя по всему, рубили дрова. Старый пёс Джек, кажется, принял Антона за своего и подошёл понежиться в надежде на угощение.       — Ну что, твоя очередь, — Бяша выскочил из душа, чуть не поскользнувшись в мокрых пенных тапках. — Блять! Щас полотенце дам.       Пока Бяша сходил в дом за новым полотенцем, Антон уже разделся и покрывался мурашками от прохлады. Холодный утренний душ хорошо освежил, даже усталость и сон на время отступили. Пока Антон был в душе, Бяша сходил к соседке, у которой постоянно покупал свежее молоко.       Голова Петрова была так забита мыслями, тревогами. За последнее время произошло много всего — как хорошего, так и не очень. От этой насыщенности уже хотелось отдохнуть, но максимум на шесть часов сна, пока не кончатся уроки. Внутри у Бяши было простенько, но уютно. Дом небольшой, но Бяша, как хозяин, добросовестно за ним следил.       Они сели за небольшой стол на кухне. Бяша включил телевизор и первый попавшийся канал с утренними мультиками. У каждого — по чашке свежего коровьего молока и куску батона. Почти не говорили, в доме тепло вновь стало расслаблять их тела, сил хватило только на приём пищи и чтобы дойти до раскладного дивана.

***

      Антон сидел дома и ждал звонка. Он пытался занять себя всем, чем только мог, но мысли были только о том, что вот-вот услышит звонок и Бяша скажет, что вернулся. Ему повезло, что родители ничего не заподозрили, он вернулся домой как раз в то время, когда кончились уроки, перед этим переодевшись в школьную форму. Оля долго крутилась вокруг брата, расспрашивая, где он был, но Антон смог отделаться, нарисовав очередной рисунок дракона.       На часах было почти девять.       Карина смотрела новую серию своего любимого бразильского сериала вместе с Олей, а отец сегодня ночевал в городе из-за работы. Дребезжащий и звонкий шум раздался из коридора на первом этаже. Антон быстро рванул вниз, почти слетая со ступенек.       — Да! — резко поднял трубку Антон.       — Хуй на! — на другом конце провода раздался громкий смех Бяши. — Дыши глубже, Тошик, а то лечить придётся тебя, а не Смирнову.       — Ты всё сделал?       — Да, можешь заходить.       Антон бросил трубку, вернулся в комнату за кофтой и уже собирался выходить из дома, но вдруг остановился перед зеркалом в прихожей. Вернулся. Зашёл в ванную. Умылся, почистил зубы. Не то чтобы Антон на что-то рассчитывал, но подумал, что лучше быть готовым. Даже достал расчёску, чтобы привести в порядок свои вечно хаотичные волосы.       — Ой-ой-ой, вы посмотрите на него. Жених, — Карина стояла в коридоре перед ванной и с улыбкой наблюдала за этой суетливой подготовкой.       — Та мам, — протянул Антон.       — Куда намылился? — Карина сложила руки на груди.       — К друзьям.       — Ага, конечно, — цокнула Карина. — И кто тебя, мать, учил врать, а?       Карина спустилась вниз. Антон рассчитывал избежать подобного разговора, но неужели так заметно его притворство? Затем куда более серьёзный вопрос стал крутиться в голове, словно надоедливая муха. Ну и что такого, что он идёт к Кате? Ему уже семнадцать лет, в этом нет ничего такого. Только попусту опозорился глупым враньём.       — Держи, купишь шоколадку. Тёть Надя ещё не должна была закрыться, — Карина сидела за столом и пила чай, а перед собой положила десять рублей.       — Мам, — Антон удивился, — не надо мне денег. У меня ещё остались.       — Бери, ничего не знаю, — Карина встала и вложила купюру в карман кофты. — Только смотри, Антон, будь аккуратнее. Поздно уже на улице.              Быть может, этот посёлок был спасением для их семьи не только как убежище? Антон с каждым разом всё больше удивлялся, как это место меняло их семью, словно от той атмосферы постоянных скандалов, ругани и угроз развода не осталось ничего. Может, это так повлияла недавняя поездка с отцом? Антон обнял мать со всей нежностью, поблагодарил и выскочил из дома. Тёмные ветки сосен над лесной дорогой не пугали, прохладный ветер не заставлял тело съёживаться от мурашек. Он бежал по дороге со всех сил, минуя мост, первые дома, колодец. Магазин он тоже пропустил, а мамины деньги хотел тайно вернуть обратно, ведь у него уже были свои.       Антон остановился только под домом Бяши, тяжело отхаркиваясь и держась за бок. Бяша вальяжно сидел на лавке у дома, покуривая сигарету. Рядом с ним стоял плетёный пакет.       — Ну ты даёшь, — Бяша спокойно наблюдал, как Антон почти выплёвывал лёгкие. — Ну, если тебя Лилька спалит, то по съёбам сможешь дать.       Бяша подсунул пакет поближе к Антону и достал из кармана бумажник.       — Купил всё по твоему списку, — Бяша стал отсчитывать деньги. — Ну и твоя доля.       В руке были протянуты купюры. Антон, не веря в этот успех, осторожно взял деньги. Тысяча триста рублей осталась после покупок Бяши.       — Если захочешь ещё, то скажи, — Бяша ехидно улыбнулся. — Напарник из тебя неплохой.       — И часто ты так промышляешь? — Антон забрал пакет и стал осматривать содержимое.       — Хочешь жить — умей вертеться, — Бяша пожал плечами и затянулся. — Иди уже.       Антон несколько раз поблагодарил друга и направился в сторону дома Кати. С каждым шагом уверенность падала, в животе всё сжималось в одну точку. Антон несколько раз останавливался, подумывая вернуться домой и не делать всё сегодня.       — Уже поздно, — говорил он вслух на пустой улице.       Делал разворот, проходил несколько метров, но всё равно передумывал и шёл к Кате.       — Я просто принесу фрукты, они полезны для больного человека…       Но это всё лишь отмазки. И дураку было понятно, что между ним и Смирновой была не просто дружба. Что-то невнятное, мутное, туманное. Сегодняшний поступок должен был рассеять эту неясность, но страх перед неизвестным будущим был огромен. Антон представлял, как она смеётся ему в лицо, рассказывает всем подружкам, и с него в школе все смеются, даже друзья. Может, он всё надумал и ничего между ним и Катей нет?       Но ведь и Лиза говорила, и Бяша, и Лена. Да только слепой не видел, что между ним и Смирновой было нечто большее, чем просто дружба. Хотя Антону казалось, что этап дружбы они определённо пропустили.       Нет, в худшем случае Катя просто скажет «нет».       Антон набрался уверенности и стал идти быстрее, чтобы в очередной раз не передумать. Вскоре он уже стоял перед домом Смирновых. Красивый одноэтажный кирпичный дом, ухоженное крыльцо и палисадник, в котором росли цветы, кусты ягод и несколько деревьев. Хотя завтра уже октябрь, несколько алых бутонов роз продолжали цвести, несмотря на резкое похолодание. В одном из окон горел свет. Сквозь шторы нельзя было разглядеть что-либо, но по сменяющемуся тону света можно было предположить, что работал телевизор.       Дом стоял на углу. Антон обошёл с другой стороны и заметил слабое свечение ещё из одного окна. Оно выходило на внутреннюю часть палисадника, и добраться к нему было не так легко. Должно быть, именно это комната Кати, хотя знать наверняка Антон не мог. Парень осмотрелся по сторонам. Пустой тёмный перекрёсток, вокруг ни души, лишь свет из домов освещал тьму вокруг.       Антон неторопливо подошёл к деревянному заборчику. Пошатал один из столбов и убедился, что конструкция надёжная. Пакет аккуратно перекинул и бросил под оградой, а затем, вцепившись руками в забор, одним прыжком преодолел препятствие.       Замер.       Стал прислушиваться к звукам. Телевизор было слышно даже на улице, никаких лишних звуков не было. Сердце бешено колотилось, но это чувство риска и опасности стало более привычным с тех пор, как он переехал в этот посёлок. Эти чувства будоражили, уже и в мыслях не было отступить, сбежать, струсить. Сейчас Антон думал только о том, как бы не наступить на что-то важное в палисаднике. Он пробирался сквозь него, пытаясь добраться до кирпичной стены дома. В несколько шагов он проскочил к холодной кирпичной стене, встав на бетонную дорожку, Антон быстро зашёл за угол и оказался прямо под окном, которое ему было нужно.       — Катя, — Антон попытался позвать девушку не слишком громко, но спустя минуту ничего не произошло.       Он осмотрелся. На заборах сидели соседские коты, где-то вдали ещё были слышны разговоры соседей. Антон поднял с земли маленький песчаный камень и швырнул его в окно. Камень рассыпался в песок, столкнувшись со стеклом. Тихий, короткий и глухой звук точно никого бы не привлёк, кроме того, кто находился в комнате. Секунд десять ничего не происходило. Антон уже стал думать, что Катя спала. Может, это вообще не её комната? Но вдруг отодвинулись шторы, и за стеклом показалось удивлённое, слегка перепуганное лицо Смирновой.       До того быстро бьющееся сердце включило повышенную передачу, пульсация ощущалась практически по всему телу. Он глупо улыбался, не знал, куда приткнуть руки и куда смотреть. Прямой зрительный контакт стал слишком волнительным, пугающим, чарующим. Катя на несколько секунд застыла от удивления, обернулась, прислушиваясь к звукам из коридора, а затем открыла окно.       — Петров, — тихо прошипела Катя, слегка высовываясь из окна, — ты совсем с ума сошёл? Что ты тут забыл?       — Я…       В горле встал ком. Сколько бы Антон ни продумывал себе этот разговор ранее, сейчас это не имело ни малейшего значения. Все мысли вылетели из головы, и чем дольше он молчал, тем больше начинал волноваться.       — Что ты? — Катя закашлялась, отошла на мгновение от окна и вернулась уже с накинутым пледом. — Не дай бог, моя мама тебя застукает.       — Вот, возьми. Антон протянул вверх пакет, решив начать не со слов, а с подарка. Катя нахмурилась, глядя на увесистую поклажу, протянула руки вперёд и затащила в комнату.       — Я думал, тебе нужны витамины, — промямлил Антон, пока Катя открывала и рассматривала пакет.       — Антон, — ошарашенно прошептала Катя, вытаскивая из торбы лоток клубники, — это для меня?       — Ну, конечно, для тебя.       — Это же дорого, не нужно было…       Катя не верила своим глазам, она снова заглянула в пакет, где, кроме клубники, были также апельсины, бананы, шоколад. Она не смогла сдержать счастливую улыбку, но не подарки вызвали её. Она отложила всё в сторону и повернулась к Антону. Парень всё так же стоял на месте, стараясь унять дрожь в теле, он случайно встретился с ней взглядом. Несмотря на мрак вокруг, освещаемый лишь небольшой настольной лампой из комнаты Кати, было видно, как подрагивали зелёные глаза блондинки, губы чуть приоткрылись. Она прижала руки к груди и, казалось, волновалась не меньше Петрова.       — Мне не жалко, — более уверенно ответил Антон, но голос дрогнул, выдав весь настрой. — Ты только выздоравливай.       — Это всё, что ты хотел сказать? — спросила тихо Катя, чуть опустив голову.       Вокруг стало так тихо, словно даже сверчки затаили дыхание, ожидая ответа Антона.       — Всё, что я хотел сказать? — повторил в голове Антон.       Что она имела в виду? Она смотрит с опаской, теребит край пледа, дыхание стало сбивчивым. С опозданием, но Антон понял, что Катя сейчас ощущает себя точно так же, как и он.       Она нервничает.       Почему же так сложно выдавить эти слова? Что в этом такого? Но внутри всё равно зародился, вырос и плотно засел страх. Страх получить отказ, быть опозоренным, ощутить, как твои чувства выбрасывают, словно ненужного щенка.       — Прости, забудь, — вдруг заявила Катя, слегка улыбнувшись.       — Ты мне нравишься.       Петров сам не понял, как собрался с духом и выпалил эти слова разом, на одном дыхании, громче, чем хотел.       Катя застыла в немом шоке, её глаза расширились, а сама она невольно подалась вперёд, высовываясь из окна. Она упёрлась руками в подоконник, плед спал с её плеч, открывая взору тяжело вздымающуюся грудь. Антону казалось, что он и сам заболел. Тело полыхало, этот трепет не прекращал кошмарить сознание, первый шаг дался с трудом, но Антон сделал его и приблизился к девушке.       Послышался топот.       Катя и Антон одновременно повернулись в сторону улицы. Из-за угла выскочила Лилия Павловна с веником в руках, с бигудями в волосах и в домашнем халате.       — Мама, — только и успела сказать Катя.       Лилия Павловна бросилась вперёд, на Антона, замахиваясь веником:       — Петров! Скотина! Я тебя разве не предупреждала?       Женщина махнула веником, но Антон смог рывком прошмыгнуть за спину учительницы и, не останавливаясь, перепрыгнул деревянный забор. Лилия Павловна продолжала кричать вслед, пока Петров не жалел своего уставшего тела и бежал подальше от дома Смирновых. Он бежал столько, сколько позволяли его лёгкие и ноги, хотя Лилия Павловна и не думала за ним гнаться. Антон слишком поддался эмоциям, в голове была сплошная каша. Он сел прямо на траву, на обочине дороги, и схватился за голову:       — Идиот! Идиот!       Антон стал бить себя ладонями по голове, даже не понимая зачем. Только что он признался Кате в том, в чём себе ещё напрямую не говорил.       В голове, словно киноплёнка, стали проявляться кадры той ситуации. Антон вздохнул, стараясь вспомнить всё с точностью: Катя явно намекала, он выпалил признание, но она ничего не ответила. Зато она показала. Всем своим видом показала, что именно этих слов ждала, иначе зачем так тянулась к нему?       Да. Точно. Антон вмиг повеселел и даже подпрыгнул на месте, а затем завалился на траву, раскинув руки и ноги в стороны, продолжая пересматривать эти моменты. Они хотели поцеловаться. По-настоящему, не случайно. Это и был ответ, но у Лилии Павловны явно были другие планы.       Отдышавшись, Антон продолжил идти. Была мысль зайти к Бяше и всё рассказать, но Петров решил отложить это на завтра. Ноги сами подскакивали, а улыбка не сползала с лица; холодный ветер, что с наступлением ночи только усиливался, больше не заставлял дрожать от холода. Тело и душа пылали ярким пламенем, потушить которое никому не под силу.       В весёлом настроении Антон не смог сразу пойти домой, он повис в мыслях и мечтаниях, незаметно для себя стал нарезать круги по посёлку. Одумался, уже когда и без того уставшие ноги стали дрожать от усталости. Ночная вылазка за металлом отдавала болью по всему телу, но результат стоил всех затраченных усилий. Время на наручных часах перевалило за полночь, и Антон поспешил домой. Свет уже везде потух, он аккуратно прошёл наверх, выпил лекарство, а стоило телу коснуться мягкой постели, как сон сразу одолел уставшего парня.

***

      Утром эйфория немного угасла, особенно из-за предстоящей встречи с Лилией Павловной на уроке. Как ему теперь вести себя с учительницей, Антон не знал, а потому в голову пришла уже не такая абсурдная идея — прогулять первый урок.       — Да ты гонишь, Тох, — Рома от удивления хватался за голову. — Реально признался?       Они стояли около повешенного. Антон рассказывал друзьям результат вчерашнего похода к Кате, желая услышать какой-то совет. Парни долго смеялись после части истории с Лилией Павловной, но все единогласно высказали Антону уважение.       — Та даже не парься, Антоха, — Бяша рьяно подбадривал товарища. — Там по Катьке изначально было видно, что неровно к тебе дышит.       — Ага, — подтвердил Пятифанов. — Расслабься, братан. Придёт в школу и бросится к тебе как миленькая. Правда, Вован? Чё думаешь?       Пятифанов перевёл взгляд на Матюхина, который весь разговор был странно молчалив.       — Вован, приём, Земля на связи!       Матюхин оторвал взгляд от земли и встрепенулся, словно только проснулся.       — Ты последнее время чутка тормозишь, Вован. Ты всё из-за гара… ну, ты понял.       Рома перебил себя, чтобы в очередной раз не заставлять Бяшу дрожать от страха.       — Та нет, — отмахнулся Вова. — Всё путём. Тох, ну ты красавчик, чё сказать.       Вова пожал плечами, встал и похлопал Петрова по плечу:       — Ладно, пацаны, на урок идёте?       — Та чё ты лошадей гонишь, на? — возмутился Бяша. — Дай докурить.       — Тогда догоните, — Вова скрылся за поворотом, оставив друзей в недоумении.       — Какой-то он странный в последнее время, — подметил Рома. — Ладно, в жопу эту литературу и Лильку.       Рома с Бяшей решили не оставлять Антона одного, потому первый урок был благополучно пропущен сразу тремя. Следующим был урок трудового обучения. Прогул у трудовика приравнивался к смертному греху, ведь Михаила Павловича знал и уважал каждый школьник этого посёлка. Если бы не Матюхин, то Антон так и провёл бы целый день в мыслях о вчерашнем вечере, но странное поведение друга не могло остаться незамеченным. Вова с каждым днём, начиная с похорон Вики, стал выглядеть всё хуже и хуже. Разговор с Леной ни к чему не привёл, девушка и сама заметила странные перемены в парне.       — Вован, — Рома остановил друга за плечо, — что ты как крыса шаришься?       — Не понимаю, о чём ты, — безразлично ответил Вова.       — Иди гуся купи и ему лапшу вешай, — повышал тон Рома.       — Отстань, Пятифан, — буркнул Вова и отдёрнул плечо.       — Вов, расскажи, в чём дело, — окликнул друга Антон.       Матюхин остановился в проёме дверей. Закончился очередной урок, и они были последние в классе. Парень тяжело вздохнул и повернулся к друзьям:       — Та всё нормально. Батя с мамкой опять поссорились. Вы как будто первый раз, — ответил Матюхин и вышел из класса.       Лена бросилась вслед за ним, оставив мальчишек втроём. Рома принял слова Матюхина за чистую монету, ведь знал о таких случаях и раньше. Вова был не из тех, кто любил жалость, и никогда не просил её для себя, сейчас он хотел быть один.

***

      Школьный день прошёл незаметно, за ним последовал второй. Антон сидел вечером за столом и делал ненавистную домашку по алгебре, представляя себе завтрашнюю пятницу, а точнее — придёт ли Катя. С того самого вечера он больше с ней не говорил, пытался пару раз звонить, но трубку брала Лилия Павловна. Приходилось сразу же обрывать звонок. Парень почти засыпал над ненавистным учебником, постоянно подхватывая падающую голову над столом. Но вся сонливость вмиг улетучилась, когда снизу донёсся такой знакомый звук телефона.       Он сорвался с места, переворачивая стул со школьной формой, вылетел в коридор и с шумом спустился по ступенькам.       — Алло, — запыхавшись, Антон сорвал трубку с телефона и с надеждой ждал услышать голос Кати.       — Не отвлекаю, Антош?       Голос Полины ещё никогда не приносил столько раздражения и разочарования. Весь энтузиазм стал быстро улетучиваться, но чтобы не казаться грубым, Петров приготовился слушать.       — Нет, Поль, всё хорошо. Что-то случилось?       — Честно говоря, да, — тихо ответила девушка.       — Почему ты говоришь шёпотом?       — Не хочу дедушку разбудить. Мне нужна твоя помощь, Тош.       По её голосу Антон решил, что Морозова не шутит. Казалось, что вот-вот, и девушка начнёт всхлипывать, а затем и вовсе разревётся.       — Конечно, всё, что смогу, сделаю, — твёрдо заявил Антон.       — Мне дедушка кое-что подарил, а я в первый же день потеряла, — голос дрогнул, Полина на пару секунд замолчала. — Мне очень нужно найти это.       — Хорошо, куда подойти? Я сейчас ещё ребятам позвоню, вместе точно найдём это…       — Не нужно, — перебила Полина. — Я звонила уже Лене, она там с Вовой отношения выясняет, а Ромы дома нету. Вроде бы с Бяшей куда-то по своим делам уехали.       Антон немного растерялся, он ничего не знал о планах Ромы и Бяши, ещё и ссора Вовы с Леной. Антон решил, что нужно обязательно поговорить с Вовой, он ощущал нарастающую тревогу. Но это всё потом. Сейчас он уже накидывал на себя олимпийку, в двух словах объяснил матери ситуацию и под её недовольные нотации выскочил из дома. Антон не очень хорошо помнил, где живёт Полина, потребовалось время и несколько раз ошибиться с поворотом, но вскоре он узнал знакомые очертания.       Полина как раз закрывала за собой дверь, когда Антон подошёл к дому. По первому взгляду на её лицо Антон поверил, что дело действительно важное.       — Я уже думала, ты не придёшь, — чуть робко сказала Морозова.       Она подтянула воротник вязаного свитера повыше, прячась от играющего осеннего ветерка. Её волосы лезли в глаза, развевались, как языки чёрного пламени за ветром, девушка достала из кармана резинку, затянув волосы в обычный хвост.       — Просто заблудился, — коротко ответил блондин. — Так что ищем-то?       — Кулон, — Полина машинально обвила пальцами шею. — С медвежьим когтем.       — Ух ты, — вскинул брови Антон. — Должно быть, важная вещь?       — Очень, — девушка отчаянно закивала головой. — Этот кулон дедушка уже лет тридцать носит. Говорит, что он заколдованный.       — Ты веришь в это?       — А почему бы и нет?       Вся эта мистическая история о силе кулона казалась Антону до абсурда смешной, но у него не было желания обидеть подругу. Пусть она и не была его любовным объектом, но Полина — первая, кто был к нему здесь по-настоящему добр.       Антон оставил последний вопрос без ответа:       — Ну, куда идти? Где искать? — Антон осмотрелся.       — Пойдём, — Полина взяла его за руку и повела по улице к центру посёлка. — Если идти по тому же маршруту, что и я, то точно найдём.       Пускай. Антон позволил себе не думать о скрытых смыслах всего этого, он просто помогает подруге. Полине становилось явно лучше, тревога и грусть понемногу исчезали, а их прогулка превратилась в состязание, кто первым найдёт пропажу. Несколько раз что-то похожее показывалось среди травы, но даже спустя час тщательных поисков они так и не смогли найти кулон.       — Блин! Блин! Блин! — Морозова стала немного психовать, размахивая руками и топая ногой, но потом резко замерла. — Блять!       Едва мат вырвался из её уст, как девушка тут же закрыла рот руками с таким выражением, словно прокляла весь свой род до двадцатого колена. Перепуганная Полина выглядела для Антона весьма забавно, из-за чего улыбку парень сдержать не смог.       — Прости, Тош, — стала оправдываться девушка. — Я обычно так не говорю.       — Не извиняйся. Что в этом такого? — легко улыбнулся Антон и пожал плечами.       — Ну… Это, как минимум, некультурно.       — Русский без мата — как солдат без автомата, — лёгкий смех вырвался из Антона.       Морозова закатила глаза, сложив руки на груди:       — Сразу видно влияние Пятифанова, — вздохнула брюнетка и стала светить фонариком дальше.       — А что плохого в Роме? — Антон стал идти рядом, тоже освещая обочину с травой.       — Грубиян, пошляк, бандит, курит, пьёт. Достаточно? Не понимаю, почему ты так его защищаешь.       — Потому что, — Антон на секунду запнулся, осмысливая вопрос, — он человек слова. Да, конечно, со своими минусами, но, мне кажется, ты слишком строга к нему.       Они вышли на местную центральную площадь возле дома культуры, где в основном проводились дискотеки. Антон посветил вдаль к старой проржавевшей качели на одной из небольших детских площадок посёлка.       — Всё, что ты сказала, — правда, но, как по мне, важнее то, что на него можно положиться.       Полина оставила эту мысль без ответа.       Под сиденьем качели в песке лежало что-то неестественное для этого места. Глаз сразу зацепился за уловку, а ноги зашагали вперёд. Кулон лежал прямо перед ногами Антона, в центре яркого круга фонарика. Полина подскочила к парню с радостным визгом:       — Ты нашёл!       Девушка, не веря своим глазам, подняла с земли кулон, отряхнула его от песка и грязи.       — Я уже думала, что никогда его не найду, — она ещё пару раз подула на коготь и протёрла. — Хочешь посмотреть?       Любопытство не позволило Антону отказаться, увесистый коготь с мехом у основания весил довольно немало для украшения. Парень повертел его со всех сторон.       — Настоящий? — с подозрением спросил Антон, а затем отдал Полине.       — Конечно. Дедушка говорил, что этот кулон ему подарил один из шаманов, которые раньше здесь жили.       — Интересно, — задумчиво ответил Антон. — А кто твой дедушка?       — Он у меня краевед. Но вообще любую работу делает, если попросят. Добрый очень и всем помогает.       То тепло и ту нежность, с которыми говорились эти слова, нельзя было не заметить. Полина надела кулон и спрятала его под свитер, а сама села на качели. Даже с приходом октябрьских холодов молодёжь в посёлке не сидела дома. Антон оглянулся вокруг и увидел тройку разных компаний: кто-то толпился на лавочках с пивом, другие мимо проходили, ещё одна компания парней занималась на турниках.       Полина слегка покачивалась на качелях. Найдя кулон, между ними словно упала стена.              Всё. Цели находиться рядом больше для Антона не было. Но уходить просто так было бы некрасиво.       Петров стал покачивать качели чуть сильнее, Полина этому явно обрадовалась, сильнее вцепившись в боковушки сиденья.       — Вы поругались с Леной? — спустя пару минут молчания Антон решил всё же нарушить тишину пусть и немного бестактным вопросом.       — Нет, — легко ответила Полина. — Просто не всегда же нам друг от друга не отлипать.       — А что там с Вовой, что они не поделили?       — Это же Ленка. У неё характер побуйнее, чем у Ромы. Стоит Вове немного измениться, как Ленка уже подозревает измену. Вот и сейчас так, бедный Вова.       Полина по-доброму хихикнула, а затем спрыгнула с качелей, встав перед Антоном. Парень чуть не отшагнул назад, между ними было только сантиметров пятнадцать. Голубые глаза Морозовой подрагивали, зрачки расширялись, смотря прямо на него.       И враз всё померкло.       Когда вдалеке, сквозь сумерки, плохое зрение Антона заметило фигуру. Парень смотрел за спину Морозовой в сторону дома культуры, из которого выходила блондинка в свитере и джинсах.       И садилась в коляску мотоцикла какого-то парня.       Морозова заметила выражение лица Антона и повернулась в ту же сторону. Завёлся мотор, мотоцикл проехал недалеко от них по дороге, скрываясь с центральной поляны. Но этого хватило, чтобы и Антону, и Полине узнать в блондинке в коляске Катю Смирнову. Она не заметила его. Смотрела вперёд себя и что-то говорила парню за рулём.       Сердце пропустило удар, который Антон не был готов принять. Он физически ощутил, как с тела пропадает энергия, ноги подкашивались.              Что всё это значит? Вопрос, как зациклившаяся плёнка, повторялся в голове. Что это было?       — Я думала, она сейчас болеет, — удивилась Полина, оборачиваясь назад к Антону.       Но парень даже не слышал её. Он всё ещё смотрел глазами в конец улицы, где уже всё покрывалось мраком, где скрылся силуэт Смирновой. Должно быть, он не так понял? Ведь так? Она же явно проявляла к нему симпатию. Хотя от неё даже звонка за эти дни не было. Может, и вправду всё себе накрутил?       Накрутил…       Слово стало эхом отдаваться в голове, пока Антон не почувствовал, как его резко, будто влекомого чьей-то волей, потянули вперёд — за воротник кофты. Он едва не споткнулся, и в следующее мгновение…       Губы. Мягкие, горячие, нежные.              Сладкий привкус ежевики — первое, что понял взбудораженный мозг. Она обвила его шею руками, прижимаясь ближе и сильнее. Антон буквально мог ощутить её сердцебиение, прерывистое дыхание, дрожь в теле. Всё ещё ошарашенный от увиденного, Антон не спешил прекратить поцелуй, его руки сами по себе обвили талию. Возможно, он хотел так оттолкнуть её, но ощущение стройного тела в руках вскружило голову.       И всё же… что-то не так. Совсем не так.       Да, поцелуй был невообразимым, интимным, неуклюжим, но именно поэтому таким важным. Почти кинематографичным. Но уже через несколько секунд шок и трепет пройдут, и в голове Антона воцарится мрак. В ушах стоял лишь звук мотора, уходящего вдаль. Перед глазами — не ресницы Полины, а блики фары и развевающиеся светлые волосы Кати, мелькнувшие в коляске мотоцикла.       В какой-то момент он будто захлебнулся от волны этих мыслей.       Резко, почти грубо, Антон отстранился, отпуская её талию и делая шаг назад. Воздух вдруг стал холодным, свежим, будто прорвавшимся сквозь плёнку наваждения. Он тяжело дышал, будто только что вынырнул из воды, глаза метались, сердце колотилось.       — Прости… — голос сорвался. — Это… это была ошибка.       Полина замерла. Несколько секунд просто смотрела на него широко раскрытыми глазами. Её губы ещё были приоткрыты, казалось, девушка перестала дышать. Потом она медленно выпрямилась, будто в ней щёлкнуло что-то, и на глазах начали собираться слёзы.       — Ошибка? — тихо переспросила она.       Антон сделал ещё шаг назад. Он не хотел ранить её, но слова сами вырывались:       — Я… Я был в растерянности. Я не знал, что делаю. Я подумал…       — Прекрати, — тихо перебила его Морозова. Голос уже дрожал, Полина старалась сдерживать эмоции, отвернулась в сторону. — Просто прекрати.       Она зарылась пальцами в волосы, сдерживая истерику, но слёзы уже текли по щекам.       — Я сама виновата, идиотка! — девушка засмеялась, а затем снова заплакала. — Бегаю перед тобой, как собака.       Антону казалось, что его тошнит. От себя, от ситуации, от глупой надежды, что всё обойдётся. Он не знал, что ответить. Он не хотел причинить ей боль. Но и продолжать этот цирк не мог.       — Прости… — снова выдохнул он.       — Иди к своей Смирновой, — пробормотала Полина.       Он подошёл и слегка коснулся плеча в надежде её успокоить, но вместо этого Морозова резко отпрянула, а затем быстро ушла в сторону дома. Антон не стал кричать, догонять, только смотрел ей вслед. Когда девушка пропала из виду, он развернулся и пошёл прочь, проклиная наличие телефона в своём доме.