Глава 20

      Слава богу, это Андрей.       Полина облегчённо выдохнула. Как он умудрился так незаметно просочиться в ворота? Наверное, она просто пропустила этот момент. Не вовремя он, конечно, решил зайти, у неё сейчас совсем нет настроя заниматься работой.       Тревога заполонила всё её сознание, вытесняя другие мысли.       — Андрей, — вскрикнула она, сбегая с лестницы. — Прости, сегодня такой нервный день. Надо было перенести нашу встречу.       Она подошла к вошедшему парню и по-дружески приобняла его.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил гость.       Светлана поспешила удалиться в кухню, чтобы приготовить чай и обед.       — Я не знаю, — честно ответила Полина отстраняясь. — Владимир что-то почувствовал по своей связи с колдуном под утро и ушел. Я… не знаю что с ним, его до сих пор нет.       — Такой себе у тебя защитник, — усмехнулся Андрей. — Предпочёл своего хозяина тебе.       Полина нахмурилась.       — Не говори так. Сергей спас его от смерти и рискнул жизнью ради этого. И… они друзья. Он скоро вернётся, я уверена.       Полина нервно прошлась по холлу и села на мягкий пуф.       — Друзья? — повторил Андрей. — С чего ты взяла?       Девушка подняла голову и посмотрела на него рассеянным взглядом.       — Сергей так сказал, — пожала она плечами. — У них была очень крепкая связь после сильной драки, может, помнишь, что произошло на коронации? Там очень мощный див вылез из коридора. Владимира тогда по кускам собирали, он не должен был выжить. Но выкарабкался. Потому что Мончинский позволил ему пить столько своей крови, сколько ему было нужно, не думая о рисках собственной жизни.       В глазах приятеля стояла какая-то странная эмоция. Недоумение, смешанное с неверием.       — Почему он это сделал? — тихо спросил он. — Он же… колдун. Ему должно быть плевать на дива.       — Наверное, потому что боялся его потерять, — так же тихо ответила Полина. — Потому что считает его другом. Я бы тоже так поступила, если бы была его хозяйкой.       — Он и твой друг? — спросил Андрей с тем же непониманием в голосе.       — Нет, я его… — Полина замялась, не решаясь признаться приятелю в своих чувствах. — Мне он больше, чем друг, — просто закончила она.       Андрей задержал на ней долгий взгляд, будто сопоставляя что-то в голове.       — Ой, что-то хозяйка из меня отвратная, — подскочила Полина. — Пошли в гостиную, раз прошел, хоть чаю попьём.       Они проследовали в гостиную, размещаясь в креслах у незажженого камина.       — Как дела с инквизицией? — поинтересовался Андрей. — Последнее, что я слышал, это то, что тебя арестовали.       Полина махнула рукой.       — Этот придурошный Илларион додумался накачать меня скополамином, представляешь? Что бы я созналась. Это было ужасно, я думала коньки отброшу.       Полина взяла в руки маленькую подушку и обняла.       — И как ты выбралась?       — Сама никак, — усмехнулась девушка. — Я почти ничего не помню, только мутные пятна. Владимир забрал меня и привёз сюда, не знаю, как он это сделал, просто сказал, что он всё решил.       Парень усмехнулся.       — Он много для тебя делает. Для дива.       Полина улыбнулась.       — Да, он… совсем как будто не див. То есть… конечно, я знаю, кто он и постоянно вижу разные проявления, что он не человек, но… мне это почему-то совсем не важно.       Андрей пристально на нее посмотрел.       — Как это не важно? Он же… див. А ты колдунья, хоть и на половину.       — И что, что див? — хмыкнула Полина. — Поступает-то он как человек. И… он пережил столько боли, столько страданий из-за того, кто он есть, ты даже не представляешь.       Андрей прекрасно представлял.       — И всё равно, он не озлобился. Только замкнулся в себе. Но, представляешь, что я выяснила? На его примере, я думаю, что у дивов есть чувства. То есть, какие-то чувства у них есть, это и так понятно, я про то, что они способны на дружбу и … любовь. Да, я совершенно в этом уверена. Может не все, но некоторые точно способны. К ним просто нужно относиться по-человечески и всё.       Андрей слушал, но никак не мог понять, о чем говорит эта женщина. Каждая её фраза разбивала тот единственный довод в его голове, что она хорошо относилась ко Владимиру только потому, что боялась его. Относиться к дивам по-человечески — это как, вообще? Разрешать спать на кровати, есть за одним столом и разговаривать, как с равным себе? Звучало, как полный бред. Даже не смотря на то, что под личиной Андрея к нему относились как к человеку, он не обольщался. Он понимал, что лишь носит маску, и хорошее отношение положено не ему, а тому, чью кожу он носит.       — Так ты… не боялась его? — решил удостовериться он.       Полина улыбнулась.       — Сперва побаивалась, — внутри у дива растеклось тепло от собственно догадливости. — Но ты же знаешь, я вообще опасаюсь дивов. А потом, и вовсе перестала. Ты знаешь, я очень ему доверяю.       — Настолько, что думаешь, что он сможет справиться со своим зверем?       — Я видела его боевую форму, — с сомнением ответила Полина. — Он меня не пытался съесть.       — Потому что ты не его хозяйка, — спокойно сказал див. — Но будь вы связаны, никакие чувства не удержали бы его от того голода, что вспыхнул бы в нём.       Он знал, о чем говорил. Хозяин, бывало, ранился и его спасало только то, что див постоянно находился в своем подвале, окруженный серебром. Голод был безудержный, разрывающий изнутри, отодвигающий разум в тень сознания.       — Ну, мы и не можем быть связаны, — легкомысленно ответила Полина.       — А если бы? — подначивал див. — Если бы вы были связаны, думаешь, чувства помогли бы ему сдержаться? Та дружба, о которой ты говоришь? Доверяла ли бы ты ему так же?       Полина слегка побледнела.       — Да. — Твёрдо сказала она. — Я знаю, что он не причинит мне вреда. Я… я верю в это.       Андрей усмехнулся. Люди бывают такими идиотами.       Они немного помолчали, больше не находя слов, после откровений.       — Я думал, ты хочешь показать мне что-то по эксперименту, — наконец, нарушил тишину Андрей. — Что в итоге? У тебя получилось?       — Я не уверена на сто процентов, — устало ответила Полина, словно очнувшись от тяжелых мыслей. — Не успела провести последнее испытание, самое важное. Можем вместе попробовать, если я соберу себя в кучу?       Она вопросительно посмотрела на друга. Тот выглядел немного отстраненно.       — Вообще, мы могли бы прогуляться, — вдруг сказал Андрей. — Ты сказала, что у тебя нет настроения, поэтому, может, скатаемся в город?       Полина покачала головой.       — Нет, я не могу поехать без Владимира.       — Да ладно тебе, — широко улыбнулся друг. — Что ты без него теперь и шагу не ступишь?       — Не знаю, — Полина поёжилась. Она уже как-то и отвыкла быть без своей вездесущей тени. — Мне и нельзя уходить, я же, вроде как, под арестом.       — Ты же сказала, что твой дружок всё решил? — с сарказмом сказал Андрей.       — Да, но… — Полина замялась. Дело было в том, что она и не хотела уходить. — Я хочу дождаться Владимира. Если он не придёт в течение часа, буду звонить в Управление, что-то точно произошло.       Див начал судорожно соображать. Хозяин велел привести женщину к ним домой. Он запретил её жрать, потому что сперва хотел с ней «развлечься». Сам он, конечно, просто заглотил бы её одним укусом и дело с концом. Из памяти можно узнать всё, что она выяснила насчет своего лекарства. Но хозяин приказал. И он не ослушается приказа.       — Может, хотя бы по территории пройдёмся? — не отступал он. Если он выманит её незаметно из дома, то с территории будет ускользнуть проще.       Полина немного подумала.       — Да, наверное ты прав, — согласилась она. — Нужно проветриться.       Андрей шел впереди по длинному коридору, незаметно сканируя ситуацию. Они шли мимо постаментов с цветочными вазами, мимо развешанных на стенах пасторалей, стоящих то тут, то там небольших мраморных статуй. Красивый дом, той классической имперской красотой, что есть в дворянских семьях. И в этом доме он как в ловушке, где единственный его выход — это центральная дверь. Когда до неё оставалось рукой подать, раздался тихий голос:       — Здравствуй, Андрей.       Див обернулся.       Красносельский стоял на лестнице, прислонившись к перилам.       — Чувствуешь себя лучше? — Его взгляд был обращён подозрительно пристально на молодого человека.       — Александр Борисович, — он широко улыбнулся, — доброго дня. Вы знаете, да. Мне намного лучше.       — А о чем речь? — непонимающе переглядывалась Полина с отца на бывшего.       Красносельский перевёл взгляд на дочь.       — Наш Андрей последние месяцы пропадал на больничном, — объяснил мужчина. — Но, как я вижу, сейчас ты совершенно здоров?       — Так и есть, — кивнул парень, продолжая улыбаться. — Полина просила помочь с расчётами, мы договорились на днях встретиться и вот, я здесь.       Колдун хмыкнул и продолжал в упор смотреть на гостя.       — Мы хотели прогуляться по территории, — вклинилась Полина, всё ещё не понимая причин странного поведения отца. — А потом позаниматься в лаборатории.       — Отличная идея, — кивнул колдун, однако лицо его продолжало быть хмурым. — Свежий воздух необходим, для хорошей работы мозга.       Полина не понимала, почему отец такой странный. Он всегда относился к Андрею дружелюбно, не смотря на его не знатное происхождение. Она не знала, в курсе ли он о их прошлом романе, так как Полина свои связи не афишировала и, тем более, не представляла любовника родителю в этом качестве, но вездесущая сплетница Марина наверняка растрындела. Тем не менее, Красносельский памятуя о собственном, хоть и дворянском, но бедном положении до женитьбы, относился к людям довольно справедливо. Чем сегодня Андрей заслужил столь пристальное внимание и хмурый вид было не ясно.       Сейчас и сам приятель стал выглядеть настороженно,       — Полина, ты иди, — сказал отец. — Мне с Андреем нужно обсудить кое-что по работе. Он тебя догонит.       Парень усмехнулся и внезапно взял Полину за руку. Жест не ускользнул от взгляда колдуна. Он сложил руки за спину.       — Александр Борисович, к сожалению, у меня сейчас нет времени, — натянуто ответил он. — После прогулки — я весь ваш.       — Прогулка подождёт, — мягко возразил хозяин дома. — Это займёт не больше пяти минут.       — Пять минут в нашем деле — роскошь, — легко парировал Андрей. — Я, к сожалению, не обладаю бесконечным временем, к тому же, обещался Полине помочь в лаборатории.       — Она никуда не спешит, — сказал отец.       — Вообще-то… — начала Полина, но оба мужчины её проигнорировали.       Красносельский сделал шаг вперёд, спустившись на одну ступень.       — Андрей, — его голос стал тише, — отпустите мою дочь.       — Я не держу, — ответил тот, но пальцы на её ладони сжались чуть сильнее.       Полина нахмурилась.       — Вы что, серьёзно? Я сама могу решить, куда мне идти.       — Именно поэтому я предлагаю тебе выйти, — спокойно сказал отец. — Прогуляйся. Одна.       Андрей мгновенно вставил:       — Одной — не самая лучшая идея. Ситуация сейчас напряженная в отсутствии вашего дива.       — В пределах ограды ей ничего не угрожает.       — На сколько я помню, уже был случай, когда вашу защиту обошли, — настаивал Андрей.       — Откуда ты... — Полина изумлённо повернулась с приятелю, но тот не слушал её, разговаривая с Красносельским.       — Потрясающая осведомлённость, — холодно заметил колдун.       Полина переводила взгляд с одного на другого.       — Может, вы уже скажете, что происходит?       — Ничего, — одновременно ответили оба.       Отец вновь посмотрел на Андрея.       — Полина, выйди в сад.       — Александр Борисович, — вмешался Андрей мягче, почти примирительно, — вы же понимаете, что в нынешней ситуации разумнее, чтобы она оставалась рядом со мной. Я, может, и не колдун, но тоже кое-что могу. Если возникнет непредвиденное обстоятельство, я смогу среагировать быстрее.       Полина почувствовала, как воздух между ними густеет.       — Папа, — осторожно сказала она, — может, правда не стоит раздувать? Мы с Андреем быстро вернёмся.       — Нет, — резко сказал отец.       — Именно, — почти одновременно произнёс Андрей.       Оба замолчали.       Андрей первым нарушил тишину, поворачиваясь к чародейке. Голос его снова стал мягким, почти уговаривающим:       — Полина, пожалуйста. Пять минут. Прогуляемся до ворот и обратно. Александр Борисович просто перенервничал.       Он ободряюще улыбнулся и чуть подтолкнул её к выходу. Жест был лёгким, почти незаметным — но настойчивым.       — Я не нервничал, — холодно произнёс отец.       — Разумеется, — легко согласился Андрей.       Полина бросила на отца извиняющийся взгляд.       — Мы быстро.       Она шагнула к двери.       Андрей открыл её и первым вышел на крыльцо. Полина — следом.       И в ту же секунду он резко остановился.       Его плечи едва заметно напряглись.       — Что… — начала Полина.       Андрей сделал ещё раз шаг вперёд — и словно ударился грудью о что-то невидимое. Воздух перед ним дрогнул едва различимой рябью, как поверхность воды под ветром.       Он замер.       Пальцы его медленно коснулись пустоты перед собой.       Какого… он заперт. Но парадный вход точно не был закрыт, он в прошлый раз сбежал через него.       Полина сделала шаг назад, выпуская из его ладони свою руку. Её глаза расширились от ужаса постепенно проникающего в голову осознания. В этот момент за спиной раздался голос отца, уже без той маски спокойствия, что была до этого.       — Беги!       Полина вздрогнула и инстинктивно рванулась назад, к лестнице. Но не успела сделать и двух шагов, как перед ней возникла фигура Андрея. Выражение его лица теперь было совсем другим — чужим. Всегда улыбчивый, теперь он не выражал никаких эмоций, словно восковая фигура.       — О, Боже, нет, — прошептала Полина, прикрывая ладонью рот.       Вот почему Андрей, который после расставания не стремился общаться, резко стал крутиться возле нее. Вот почему он внезапно пропал, после того как появился Владимир. Вот почему Владимир ему не доверял. Он чувствовал, что с ним что-то не так, а не так, блять, то, что Андрея данным-давно сожрал див!       Осознание врезалось в неё, как снежная лавина. Ком подкатил к горлу, глаза защипало от жгучей, внезапной ясности. В ушах зашумело.       Если див здесь — Владимир попал в ловушку.       Мысль ударила по вискам так сильно, что на секунду мир выцвел. Она не могла пошевелиться. Не могла вдохнуть. Пространство стало вязким, липким, как кошмарный сон.       Боковым зрением она увидела вспышку. Колдовские путы рванули из ладоней отца, как живые змеи — серебристые, искрящиеся. Они оплели тело Андрея, вонзились в него, скрутили, роняя на пол с глухим ударом.       — Полина! Из дома! — голос отца прорезал гул в её голове.        Но слова проходили в её уши как сквозь толстое одеяло.        — Поля! Я не могу его долго держать!       Она посмотрела на отца, потом на дергающегося на полу дива и реальность водопадом обрушилась на неё. Не теряя больше времени, она сорвалась с места. Не чувствуя под ногами пола, она в несколько прыжков преодолела пространство до выхода.       Треск лопающихся магических верёвок даже не успел обработаться мозгом, как перед всё еще распахнутой дверью возникло оно: чёрное, вытянутое, антропоморфное нечто. Длинные конечности свисали почти до пола, спина изогнута, как у больного с последней стадией сколиоза. Лицо — если это можно было назвать лицом — с пустыми, блестящими провалами глаз.        Полина резко затормозила, каблуки проскользнули по паркету. Она сменила траекторию, чтобы попытаться добежать до кухни, до чёрного входа, но не успела сделать и нескольких шагов, как тень снова выросла перед её глазами, распахнув пасть, в которой мелькнула воронка длинных зубов.       Сзади раздался грохот.       Отец, тем временем, швырнул мощную струю воды, но див был готов. В своей истинной форме Андрей двигался с нечеловеческой скоростью. Он сорвался в сторону, и струя, не найдя цели, ударила в деревянный комод. Вода прошила его насквозь, распиливая на две идеально ровные части.       Полина метнулась снова, но чёртов див играючи уходил от колдовских атак и одновременно успевал отрезать ей пути отступления.       Она судорожно соображала, что можно сделать, чтобы помочь отцу. Див слишком быстрый, метаться в попытках убежать от него бессмысленно. Но её способность — совершенно бесполезная на поле боя — под категорию оружия она точно не подходит. Она могла бы замедлить время на несколько секунд и выбежать из дома. Но тогда тут останутся отец и Светлана, а это означало оставить их на смерть. На такой шаг она точно не могла пойти.       Андрей, внезапно, из ящера, перекинулся в не знакомого человека и резко прижал Полину к своей груди. Она почувствовала под спиной твёрдое тёплое тело, совершенно чужое, и от силы удара из лёгких выбило воздух. Его рука легла на её горло, локтем перекрывая кислород. Длинные волосы дива щекотали ей щёку и шею. Она схватилась за удерживающую её руку.       — Хватит, — низко пророкотал он, глядя на Красносельского.       Колдун замер и опустил руку. Див использовал Полину на манер живого щита и Александр не мог атаковать его не задевая дочь.       — Сними барьер — снова обратился он к колдуну.       Александр Борисович стоял неподвижно. Его лицо побледнело, челюсти напряженно сжаты.       — Нет, — твёрдо сказал он.       Андрей чуть наклонил голову.       — Ты не в том положении, чтобы торговаться.       — Ты не убьёшь её, — уверенно сказал Красносельский.       Див усмехнулся. Отвратительно, что колдуну нельзя соврать.       — Уверен?       — Да, — хрипло ответил колдун. — Хозяин запретил тебе, не так ли? Иначе, ты бы не устраивал этот спектакль.       Див промолчал, чем подтвердил догадки Красносельского.       — Что мы тогда будем делать? — протянул он, не ослабляя хватки.       — Отпусти её, — глухо проговорил колдун. — Мы позвоним в Управление и всё расскажем их колдунам. Ты просто выполняешь приказ хозяина, за это не накажут, я обещаю.       — Управление? — див словно пробовал слово на вкус. — И что же оно сделает? Я сожрал несколько человек, за это дивов отправляют в Пустошь. А я ни за что не вернусь туда!       В холодном голосе дива мелькнуло нечто, похожее на страх.       Красносельский сделал медленный шаг навстречу диву, держа руки перед собой.       — Нет, — спокойно говорил он. — Если ты действовал по приказу, то тебя не тронут. Ты не смог бы сопротивляться хозяину, люди это понимают. Тебя возьмут на службу, у тебя будет крыша над головой и еда, и ты останешься в этом мире. Доверься мне.       Довериться колдуну. Ничего уморительнее он не слышал. Он уже доверяет одному человеку — своему хозяину. И он не хотел представлять какого живётся служебным дивам, если его жизнь со справедливым и любящим его хозяином была не сахар.       Красносельский сделал ещё шаг, а див с Полиной отступил назад. Нужно что-то делать, сообщить хозяину, он придумает как быть.       В этот момент раздался дребезг разбитой посуды. В холл вошла Светлана Васильевна и от увиденного поднос с чаем выпал из рук, оглушая пространство звоном фарфоровых черепков и ударом гонга металлического подноса о пол. Она прижала руки ко рту, заглушая громкий вскрик.       — Света, в дверь! — крикнул Красносельский, вскидывая руки.       Одновременно Полина резко дёрнулась в сторону, всем своим весом уходя из захвата. Моментально взметнулись колдовские верёвки.       Див, заметивший путы, отскочил в сторону, отшвыривая Полину в стену с такой силой, что она пролетела как пушинка, с визгом врезавшись в стену и сползая по ней безвольной куклой. В мгновение обратившись в боевую форму, див подскочил к Красносельскому и с разворота ударил его мощным острым хвостом, вспарывая рубашку и отшвыривая колдуна дальше от себя. В секунду снова перекинувшись в человека, он рванул за убегающей Светланой, протягивая к ней руку.       Женщина с визгом прыгнула за порог. Див прыгнул следом за ней и налетел на невидимую преграду с глухим ударом — воздух пошёл волной. Она обернулась, с ужасом глядя на яростные, не человеческие глаза незнакомца, что совершенно голым стоял напротив неё в жалких сантиметрах и не мог достать.       — Света, Управление! — тихо прокряхтел Красносельский и она перевела на него взгляд.       Из-за дневного света улицы и темноты в доме, рассмотреть хозяина дома она не могла. Тихое скуление вырвалось месте с выдохом изо рта экономки и она сделала шаг назад под тяжелым взглядом не отрывающего глаз дива. Еще шаг. Еще.       Осознание, наконец, достигло разумной части ее мозга и женщина, развернувшись, бросилась бегом по ступеням, придерживая длинные юбки. Когда она обернулась, карие глаза всё ещё прожигали ее ненавистным взглядом. Потом дверь с шумом захлопнулась.

***

      Почему этого чёртова дива ещё нет?       Разумовский мерил комнату шагами, раздраженно прислушиваясь к каждому шороху у входной двери.       Все прошло как нельзя лучше. Так легко, что даже скучно, в условиях не совершенного плана из-за отсутствия времени. Никаких изящных многоходовок, никаких филигранных просчётов.       В этом Управлении, похоже, одни идиоты работают, даже дивы. Игорь усмехнулся, проводя языком по внутренней стороне щеки.       Ему даже захотелось намеренно получить лицензию, чтобы пойти туда служить и навести порядок. Разогнать половину состава, выстроить систему так, как надо. Навести дисциплину.       Хотя теперь — зачем?       Ему теперь вообще ничего не надо, даже жалкие копейки отцовского наследства. Да, да, по сравнению с тем, сколько принесёт изобретённое вещество Савиной — всё что угодно — крохи.       Он закрыл глаза и позволил себе на мгновение полностью погрузиться в картину будущего. Он уже видел бесконечную очередь из самых состоятельных людей мира, что выстроилась к нему на поклон. Ведь что объединяет самого сильного мира сего и самого его слабого, последнего нищего? Они смертны. Неважно, президент ли ты ядерной державы, король нефтяной монархии или владелец транснациональной корпорации — у тебя есть деньги, есть власть, есть ресурсы. Но нет бессмертия.       А страх — есть.       Страх старения. Смерти. Страх того, что однажды сердце просто остановится — и все накопленные миллиарды станут бесполезной пылью под ногами.       Они не хотят умирать.        Хотят продолжать жить в лучшем из возможных миров — своём собственном. Тратить деньги и здоровье на шлюх, алкоголь и вещества, на бесконечные удовольствия, не теряя при этом ясности ума и силы тела.       И он даст им такую возможность.       Господи, Савина — чистый гений, уникальный первооткрыватель и, действительно, светило науки.       И при этом — набитая дура.       Она бы точно стала нудить о пользе обществу и о том, что открытие должно принадлежать миру. Как хорошо, что он вовремя ее остановит. И как же удачно, что ему самому не пришлось доводить вещество до ума, она даже сама успела с этим справиться.       Раньше Игорь думал, что он неудачник. Он ненавидел это чувство — быть тем, кто не оправдал ожиданий. Но, кажется, бог просто готовил для него нечто грандиозное. И ожидание стоило потраченного времени.       Трель телефона раздалась неожиданно пронзительно в тишине дома. Разумовский метнулся к аппарату, срывая трубку так, будто хотел вырвать её с корнем.       — Да!       — Хозяин, это я, — испуганный голос дрожал на там конце.       — Какого хера ты звонишь? — раздраженно спросил колдун. — Ты должен был уже быть дома с этой ведьмой!       — Все пошло не по плану, — выдавил див. — Колдун замкнул защитный контур в доме, я не могу выйти.       — Блять, — тихо ругнулся Разумовский под нос и потёр уголки глаз.       Не могло всё быть идеально. Слишком гладко шло, так не бывает.       — Ты что, позволил ему понять, что ты див? — в голосе Разумовского зазвенел металл. — Заставь его выпустить тебя!       — Он не снимет защиту, — понуро проговорил див. — Мне нечем на него давить.       Ну конечно, он не снимет защиту. Красносельский, хитрый лис, только выглядит простачком, но на деле — умелый и опытный колдун, просто так его не запугать. Да уж, удача не бывает бесконечной.       — Ты её контролируешь? — резко спросил он.       — Да. Пока да.       — Пока?       — Они… — див замялся. — Они пытаются говорить со мной.       — Говорить? — Игорь коротко рассмеялся без тени веселья. — Ты что, пришёл туда за исповедью?       — Они… — див сглотнул. — Они говорят, что я могу уйти. Что меня не накажут.       — И ты слушаешь?       Молчание.       — Ты слушаешь?! — рявкнул Разумовский.       — Нет, хозяин! — поспешно ответил див. — Все пол контролем. Просто… ситуация осложнилась.       — На сколько?       — Экономка сбежала.       Игорь прикрыл глаза.       — Сбежала куда?       — Я не знаю. Она выбежала из дома, я не успел поймать. Если доберётся до соседей или вызовет Управление…       — Сука, — выдохнул Разумовский, сжимая переносицу. — Ты должен был сделать всё по-тихому. Ну почему ты каждый раз обсераешься?! Почему не остановил её?       — Я не могу выйти из дома, — жалко оправдывался див.       — Я это знаю! — огрызнулся Игорь. — Я спрашиваю, почему она вообще выбежала?!       — Всё произошло быстро, — глухо сказал див. — Колдун атаковал меня, а ведьма побежала. Если бы я сначала ловил экономку, то упустил бы женщину.       Разумовский несколько секунд молчал, просчитывая.       — Хорошо, — выдохнул он наконец. — Я сейчас приеду.       — Хозяин, поторопитесь.       — Ты мне ещё указывать будешь? — голос Игоря стал опасно тихим.       — Нет, нет, конечно, — залепетал див. — Просто… если Управление успеет раньше…       — Не успеет, — отрезал Разумовский.       Он стиснул трубку так, что костяшки побелели.       — И запомни: тебе нельзя её упустить. Сожрать тоже нельзя! Иначе, я тебя лично отправлю туда же, куда уже засунул одного умника, ты понял?       — Да, хозяин, — ответил понурый голос. — А что с колдуном делать?       — Мне на него насрать.       Игорь резко положил трубку и ударил кулаком в стену. Его окружали одни идиоты.       Он схватил ключи и направился к выходу. План ещё можно было спасти. Если он успеет раньше легавых, то всё под контролем.

***

      Полина сидела на софе и сжав окровавленные пальцы отца в своих, едва слышно шептала заклинание заживления ран. Александр стонал сквозь стиснутые зубы. На его боку зиял длинный, рваный порез из которой без остановки сочилась кровь. По какой-то причине, заговоры не работали. Отец сначала сам попробовал применить кровеостанавливающее заклинание — не помогло, потом чародейка испробовала методы своей магии — но чуда тоже не произошло.       Бежать было бессмысленно. Див слишком быстрый, он попросту не даст добежать даже выхода из комнаты. Светлане повезло, что Полина с Красносельский отвлекли чудовище своими маневрами и ей хватило удачи успеть выбежать за порог. Теперь на неё была вся надежда. Но до города далеко. До ближайшего телефона — несколько километров через просёлочную дорогу и редкий лес. Светлана, конечно, женщина крепкая, с характером, но годы всё же берут своё. Пока добежит, пока найдёт связь, пока прибудет Управление… Слишком много «пока». Был риск, что спасать будет уже некого.       Когда Полину отбросило к стене, мир на мгновение померк. Удар затылком о штукатурку вспыхнул болью, и сознание погасло, как свеча на сквозняке. Несколько минут — или секунд? — её не было. Только гул в ушах, темнота и пустота.       Очнувшись, она сперва увидела стену перед собой, с длинной трещиной, а потом стоящего на коленях отца, прижимающего руку к окровавленному боку. Над ним нависал жуткий, даже по меркам своей породы, див. Кровь, тёплая и свежая, стекала по пальцам Александра. Она наверняка будоражила дива, манила, обещала насыщение. Но по какой-то причине он медлил.       Полина нащупала ладонью что-то холодное и острое — крупный фарфоровый осколок, отколовшийся от разбитого заварника. Края были неровными и острыми, пальцы скользнули по гладкой глазури. С трудом подтянувшись, она опёрлась плечом о стену, продолжая сидеть.       — Стой! — крикнула она, и голос её сорвался на хрип.       Див повернул голову. Полина прижала острый край осколка к собственной шее — туда, где под тонкой кожей бешено бился пульс. Она сжала черепок до побеления пальцев.       — Только тронь, — прохрипела она. — Потом будешь сам хозяину объяснять, почему облажался.       Ящерообразное тело моментально превратилось в человеческое и див склонил голову на бок, с любопытством рассматривая девушку. Он так ничего и не ответил, только сделал шаг назад, давая понять, что не собирается ей перечить.       С трудом выпрямившись, она оттолкнулась от стены. Мир перед глазами качнулся, моментально отзываясь головокружением и тупой болью в затылке. Подойдя к отцу, она помогла ему встать и они медленно поплелись в гостиную под пристальным взором дива.       Полина снова попробовала заклинание, перебирая по очереди все известные ей как колдовские, так и чародейские. Она тратила силы, старалась хотя бы облегчить боль, но ничего не работало. Слёзы навернулись на глаза от безысходности. Капля прочертила мокрую дорожку на щеке и упала на оголённый живот отца.       Красносельский взял её ладонь, что была распростёрта над раной и слегка сжал.       — Поля, хватит тратить силы, — тихо сказал он.       — Я не понимаю, почему не работает, — всхлипнула девушка. — Должна была хотяб кровь остановиться.       Он слабо улыбнулся.       — Всё в порядке. Мне не так уж больно, до скорой доживу.       Она снова всхлипнула, приложив ладонь к коже и стала делиться своей силой.       — Нет, нет, дочь, — остановил её колдун. — Сила тебе ещё понадобится, не разбазаривай.       — Зачем она мне? — грустно сказала Полина пожимая плечами. — От моей способности сейчас толку, как от козла молока.       — Ты можешь уйти, — тихо сказал отец. — Ты должна уйти. Задержи его и беги.       Полина подняла на отца обиженный взор.       — И оставить тебя здесь? Исключено.       — Я ему не нужен, — настаивал колдун. — Как и его хозяину. А ты — нужна. Беги, дочка, не думай обо мне.       — Именно поэтому он тебя и сожрёт, — мрачно ответила Полина. — Даже не начинай этот разговор, я никуда не пойду.       Красносельский тяжело вздохнул и откинул голову на подушки. Кожа его уже приобрела нездоровую сероватую бледность.       В комнату бесшумно вошел див. Он до сих пор был совершенно нагим, нисколько не смущаясь своего вида. Полина невольно оглядела его с ног до головы, отмечая болезненную худобу: острые ключицы, выпирающие рёбра, тёмные впадины под глазами. Грязные длинные патлы спадали на плечи спутанными прядями. Ей хотелось бы ненавидеть этого дива, но она не могла. Этот парень — по виду не многим старше Кузи — был лишь инструментом в руках психопата. Весь его несчастный вид говорил о том, что хозяин о своем диве совершенно не заботится и, очевидно, плохо кормит. По его телу, если бы оно не обладало способностью к бесследной регенерации, наверняка тянулись бы десятки шрамов.       — Как тебя зовут? — тихо задала она вопрос.       Див вздрогнул, но не ответил. Стоял в проходе анфиладной гостиной, глядя куда-то сквозь стену.             — Ты ведь не просто «див», — продолжила Полина мягче. — У тебя же есть имя.       Молчание.       Она перевела взгляд на отца. Рана по-прежнему не затягивалась. Ткань вокруг почернела, как будто что-то продолжало разъедать её изнутри.       — Почему я не могу вылечить его? — снова спросила она. — Это твое оружие?       Див медленно моргнул.       — Да, — наконец ответил он. — Яд.       — Какой?       — Я не знаю.       Полина почувствовала, как внутри холодеет.       — Сколько у нас времени?       Он перевёл взгляд на Красносельского.       — Час. Может, меньше.       Отец усмехнулся едва заметно.       — Прекрасно. Успею дать последние наставления.       — Папа, — резко сказала Полина.       В голове был сумбур. Ещё вчера жизнь, казалось, налаживалась — от неё отстала инквизиция, она, вероятно, нашла решение проблемы для своего лекарства. Человек… ладно, не человек, див, в которого она по уши влюблена был рядом и смотрел так, что она и сама уже не допускала мысли, что влюбиться в чудовище такая уж ужасная идея.       Сегодня всё пошло по звезде. Как, ну как она могла не рассмотреть в Андрее изменений? Сейчас все странности находили ответы, но тогда она так была занята собственной жизнью, что списывала всё на… да ни на что не списывала, она вообще о нем не думала.       — Отпусти нас, — она почти умоляла. — Ему нужна помощь.       Див стоял неподвижно, никак не реагируя на ее мольбы.       — Владимир может вернуться с минуты на минуту. Но даже если он не успеет, то он найдет вас. — Полина не угрожала, она говорила это с лёгкой грустью и абсолютной уверенностью. — Тебя и твоего хозяина. Он убьёт обоих, я это гарантирую. Поэтому помоги нам.       Голова невыносимо болела и кружилась, каждое резкое движение отдавало тошнотой, поэтому она говорила тихо, но твёрдо.       — Ты про своего волчонка? — губы дива изогнулись в усмешке. — Он не придёт.       — Что? — нахмурилась девушка. — Ты знаешь где он?       — Знаю, — кивнул див.       Внутри у Полины похолодело. Ничего хорошего ответ дива явно не сулил.       — Где он? — почти шепотом спросила она. Грудь сдавил ком от плохого предчувствия.       Див не стал томить с ответом. Ему даже доставляло некоторое удовольствие сообщить женщине шокирующую новость.       — Он в Пустоши, — улыбнулся парень. — Примерно с тех пор, как покинул твою постель. Ты ведь делила её с ним, не так ли?       Глаза защипало, мир расплылся и слёзы ручьями потекли по щекам. Из груди вырвался тихий, надломленный звук, больше похожий на сдавленный стон, чем на плач. Да господи, как так произошло, что она лишилась всего за один день?       — Вот дерьмо, — выдохнул отец.       Он кряхтя поднялся и облокотился на спинку софы, и притянул к себе плачущую дочь. Полина не рыдала громко. Слёзы просто текли непрерывным потоком, тело мелко дрожало, зубы иногда тихо стучали друг о друга. Тишину нарушали только редкие всхлипы и шмыганье носом. Она уткнулась лбом в отцовскую грудь, стараясь дышать ровно, но каждый вдох всё равно выходил прерывистым.       Постепенно первый шок начал отступать. Она твёрдо решила, что это еще не конец света и Владимира она оттуда вытащит. Правда, для этого было бы не плохо выжить для начала, ведь в том, что хозяин дива её прикончит, она не сомневалась. Было странно, почему он до сих пор не сожрал её, видимо, этот ублюдок хочет с ней поговорить. Полина вытерла рукавом глаза и посмотрела на дива.       — Как давно ты.. — она откашлялась. — Как давно ты занял место Андрея?       — Почти с самого начала, — охотно ответил див.       Полина тяжко выдохнула. Какая же она идиотка. Преступник буквально был в шаге от неё постоянно.       — Кто твой хозяин? — устало спросила она. — Кто так ненавидит меня?       — Скоро узнаешь, — спокойно ответил див.       Полина понимала, что единственный вариант сейчас — это попробовать уговорить дива содействовать им. У него не маленькие уровень, он может обходить приказы своего колдуна и… он не казался ей бездумной машиной. Див был просто запуган или сломлен.       — Так как тебя зовут? — снова попыталась она.       Див едва заметно поджал губы.       — У меня нет имени, — сквозь зубы проговорил он.       Полина смотрела на него несколько секунд с искренней, почти материнской жалостью. Она видела пугливое, забитое существо, которое хорохорилось от страха, а не от искренней злобы. Будь она в Академии, ей бы подзатыльник влепили за очеловечивание дива, однако, она уже не могла смотреть на них иначе после Владимира.       — У всех есть имя, — тихо сказала она. — Если твой хозяин не дал его тебе, то выбери сам.       Див уставился на неё круглыми глазами. Выбрать имя? Женщина сама не понимала, что несла. Он никогда в своей жизни ничего не выбирал, тем более нечто настолько важное. Всегда всё решал хозяин. Он вызвал его из Пустоши, когда он был еще второго уровня и хорошо откормил, но имени так и не дал. Называл «чёрт» или «ты». Само предложение о таком показалось ему крамольным. Он не должен ничего решать — только следовать слову хозяина. До чего же ужасная женщина, не понимает даже основ общения с дивами, а ещё колдуньей себя называет.       — Мне не нужно имя, — подняв подбородок ответил он. — Никто всё равно не будет меня по нему называть.       — Я буду, — пожала плечами девушка.       Так просто она это сказала. Словно ему вообще есть дело до того, как она его называет.       — Мне на тебя плевать, — жестко ответил он.       Полина опустила голову. Не смотря на плохое самочувствие внутри разгоралась злость. Она сама хотела посмотреть на того урода, что сотворил всё это, посмотреть и вырвать ему кадык за то, что он делал с её жизнью и близкими людьми. И не людьми.       — Зато тебе должно быть не плевать на себя, — поднимая голову сказала она. —  Твоему хозяину на тебя насрать, судя по тому, как ты выглядишь. Он получит, что хотел и если запахнет жареным просто оставит тебя здесь, сдавая в руки Управлению. Не знаю, будут ли они с тобой церемониться, после всего того, что ты наделал.       — Ты врёшь, глупая женщина, — прошипел див. — Мой хозяин ценит меня, он заботится обо мне. И он никогда меня не оставит.       Полина лишь усмехнулась. Дивы иногда были наивны, как дети.       — Посмотрим, — только произнесла она.       Чёрт насупившись таращился на чародейку, сжимая руки в кулаки. Внезапно, он повернул голову к окну.       — Он близко.       В тот же момент, Полина услышала шуршание шин на подъездной дорожке.       — Поля, — тихо позвал отец. — Нам надо попасть в комнату вызовов.       Она коротко кивнула. Вариантов не так много, но можно попробовать пробраться с боем. Отец очень слаб, ему бы доковылять до туда. Её же сил должно хватить на несколько секунд.       Когда в гостиную вошел человек и Полина осознала, кто это она даже прыснула от неожиданности.       — Ты?       Никакого мрачного плаща, никакой демонической ауры, которую воображение уже успело нарисовать. Обычный костюм, аккуратная стрижка, знакомый прищур. Тот самый Игорь. Из университета. Вечно обиженный на мир балабол.       Разумовский настолько не укладывался в её ожидания о том самом безумном злодее, что приказал убить нескольких людей ради поиска информации, что её накрыл истерический смех. Начался он с хихиканья и перерос в самый настоящий хохот, который она уже не могла остановить.       — Игорь Разумовский? — выдавила она между приступами. — Серьёзно?       Полина смеялась до слёз, никак не в силах успокоиться.       — Люди… — она едва могла говорить, — люди и правда не меняются…       С каждым её смешком лицо Разумовского становилось всё темнее. Челюсть напряглась, скулы заострились. В глазах блеснуло раздражение, всё быстрее перерастающее в холодный, яростный гнев.       — Заканчивай, — тихо сказал он.       Но Полина не могла. Истерический смех уже жил собственной жизнью.       — Ты… — она вытирала слёзы тыльной стороной ладони, — это всё время был ты? Боже, Игорь, чувствую себя идиоткой, от того, что представляла на твоем месте кого-то посолиднее…       Разумовский резко шагнул вперёд и в следующую секунду его ладонь хлёстко ударила её по щеке.       Полину отбросило в сторону, она потеряла равновесие и повалилась на отца. Щека вспыхнула огнём, во рту появился металлический привкус.       — Что ты себе позволяешь, щенок? — прохрипел Александр Борисович, пытаясь встать, но тут же с тихим стоном упал обратно, зажимая раненый бок.       Полина всё ещё хватала воздух, будто только что вынырнула из воды. Глаза и без того покрасневшие, теперь блестели от новых слёз. Она словно не сразу поняла, что произошло. Щека стремительно наливалась жаром, но её губы всё равно растягивались в странной, нервной улыбке.       — Господи, Игорь, — она утирала мокрые щеки, — и ты ещё упрекал меня в злопамятности?       Колдун молчал, хмуро глядя на девушку.       Полина продолжила:       — Неужели у тебя настолько никчёмная жизнь и пустая башка, что ты способен разве что на воровство чужих идей?       Разумовский схватил её за локоть и резко рванул вверх, приближая растрёпанную покрасневшую Полину к своему лицу.       — Закрой свой рот, шлюха, — процедил он сквозь зубы.       Полина вызывающе смотрела ему в глаза не переставая улыбаться и её снова стали разбирать истеричные смешки.       — Ну и зачем это всё? — спросила она. — Просто позволил бы диву меня сожрать и дело с концом.       — Не твоё дело, — сквозь зубы процедил колдун и швырнул её обратно на диван.       Игорь был зол, хоть и старался сдерживаться. Он рассчитывал, что когда зайдёт, то Савина бросится ему в ноги, умоляя сохранить ей жизнь, взамен на секрет вещества. Он представлял это в разных интерпретациях, в разных формах, неизменным было одно — она унижается перед ним, а он, как вершитель судеб решает помиловать её или нет. Полина же не просто не стояла на коленях, она высмеивала его, смотрела тем же надменным взглядом, что и десять лет назад, и он растерялся.       — Слушай, Разумовский — с наигранной задумчивостью посмотрела она на колдуна, — а как ты собирался использовать те знания, что я дала… Андрею, — она с не доброй улыбкой покосилась на дива, — и оставить меня пускать слюни в каком-нибудь дальнем монастыре, если я возможно поняла, как с этим работать только пару дней как?       Игорь так плотно сжал челюсти, что заиграли желваки. Когда он представлял в голове, что сам закончит за нее работу, даже если на это понадобится пара лет, это выглядело вполне прилично. Когда же это произносила эта сука со своим вечным сарказмом и высокомерным взглядом, то он в глубине души чувствовал себя облитым помоями.       — Подожди… — продолжала она, вытягивая губы в широкую усмешку. — Ты что.. планировал додуматься до решения сам?       Она согнулась от нового приступа смеха.       — Игорь, ты как был тщеславным кретином, так и остался.       Он снова замахнулся для удара, но Полина отмахнулась, и встала сама.       — Идём, — жёстко сказала она, резко становясь серьёзной.       — Ты никуда не пойдёшь, пока я не позволю, — зашипел Игорь хватая ее за руку.       Она медленно подняла не него презрительный взгляд.       — И скажи своему диву, чтобы помог дойти моему отцу, — холодно сказала она. — Сейчас сразу и проверим, сделала я открытие или нет. Не откажи уж мне в такой милости перед смертью.       Чародейка пристально смотрела в красное от ярости лицо соперника. Ноздри его раздувались, он шумно дышал, едва держа себя в руках. Полина молилась, чтобы его любопытство перевесило и он решился пойти в лабораторию. А там и комната вызовов в двух шагах.       Наконец, Игорь кивнул. Он махнул головой диву чтобы тот подхватил Красносельского.       Спустились в подвал всей толпой с Полиной во главе. Александра Борисовича див нёс на руках, словно тот был маленьким ребёнком, а не крупным мужчиной. Полина шла медленно, раз за разом проворачивая не очень-то надёжный план побега, который даже не было возможности обсудить с отцом. Сбежать совсем из дома с подвальна не получится, отец слишком слаб, да и время она на долго не остановит. За эти секунды дай бог успеют запереться в комнате вызовов, а там куча серебра и защитной магии — можно дождаться подмоги.       Она прошла мимо двери колдовской комнаты, с сожалением на неё покосившись. Никакой возможности запрыгнуть в защитное пространство сейчас не было. Отперев соседнюю лабораторию, она вошла туда и сразу приказала положить Красносельского на пол. Див повиновался, опустив массивное тело колдуна у двери. Полина медленно выдохнула и прикрыла глаза. Нужно было настроиться на самое главное.       Не смотря на то, что ситуация была стрессовая, она не была критическая. Магия не пыталась вырваться неконтролируемым потоком для защиты хозяйки. А остановить время для целой, пусть и не большой, но комнаты — это не то же самое, что держать падающее кольцо.       — Ну? — нетерпеливо рыкнул Игорь. — Долго будешь стоять? У меня нет времени, или показывай как это работает, или мы уходим, вместе с тобой в желудке дива.       Он явно нервничал, опасаясь приезда полиции. Полина до сих пор не поняла, почему она всё ещё жива, неужто этот сукин сын такой сентиментальный? Такая глупость казалось ей маловероятной, скорее им двигал азарт и любопытство. Разумовский всегда был безбашенным и любил рисковать.       Полина подошла к холодильнику и взяла единственную пробирку с остатками вещества. Может, это было провидением, что Владимир не позволил ей накануне закончить эксперимент, теперь эти капли могут помочь им выбраться и, возможно, спасти жизнь отцу.       — Не ори, — спокойно сказала она. — Это не фокус с монеткой, тут нужна точная магия и сосредоточенность.       Игорь нервно прошёлся по лаборатории.       — Мне плевать на точность. Мне нужен результат.       — Тогда перестань мельтешить, — холодно ответила она.       Он остановился и посмотрел на неё нахмурив брови.       — Ты забываешь, в каком положении находишься.       — Нет, — она бросила на него короткий взгляд. — Это ты забываешь, что без меня ничего не выйдет.       Она опустилась на колени рядом с отцом. Пульс был слабее, кожа холодела, но об был в сознании. Игорь подошел ближе и склонился над ними.       — Отойди на пару шагов, — резко бросила Полина, обернувшись через плечо. — Во-первых, ты пыхтишь мне над ухом, во-вторых, тебя может задеть выбросом магии, я не гарантирую, что после этого ты досчитаешься всех своих драгоценных конечностей.       Никакого выброса не должно быть. Полина врала, но врала уверенно, потому что ей нужно было пространство для маневров.       — Ты, — она посмотрела на дива, стоящего рядом. — Туда же.       Тот посмотрел на своего хозяина, ожидая разрешения и Разумовский коротко кивнул.       Полина наклонилась ниже к отцу.       — Щит? — одними губами произнесла она, вопросительно глядя на родителя.       Красносельский медленно опустил и поднял веки, в знак подтверждения. Хоть они и ругались часто, и отношения их были не самыми тёплыми, но понимали они друг друга с полуслова всегда.       Она провела ладонью над боком отца, формируя простенькую, но визуально эффектную иллюзию. Голубые линии закружили в воздухе над животом Красносельского, сворачиваясь кольцами в небольшую воронку и расходились замысловатыми вихрями вокруг.       — Это не похоже на ту магию, что ты описывала, — с подозрением сказал Игорь. — Что ты делаешь?       — Я формирую зону силы там, куда будет воздействовать вещество. Иначе оно испарится до того, как начнёт действовать, — ответила она. — Если ты будешь продолжать говорить, я её собью.       Игорь послушно замолчал, внимательно наблюдая за движениями чародейки. На самом деле, это была просто световая иллюзия, красивый отвлекающий манёвр. Само вещество не требовало никакой дополнительной магии — кроме той, что уже была в него вложена. И в этом заключалось его настоящее чудо. Полина, сама того не зная, уже несколько месяцев назад изобрела свое лекарство — тогда же, когда изобрела консервирующее заклинание. Все дело было в правильной очистке — до той степени, чтобы не осталось ничего, кроме самого фермента, даже на энергетическом уровне — а после этого в правильном хранении. Смысл открытия была в том, что маг или чародей окутывал вещество собственной силой для поддержания его стабильного состояния, но суть фермента была в том, что оно поглощало энергию того, в чем находилось, пока не было связано с носителем, поэтому заклинание приходилось постоянно обновлять. Как лёд Пустоши. Пока он не напитался энергией настолько, чтобы породить новых дивов, он поглощал силу, после того как див «рождался» — плоть от плоти льда — он уже имел собственный магический след и сам мог поглощать чужую энергию, развиваясь до новых уровней.       Когда Полина долгое время напитывала пробирки своей силой и полностью заменила магический фон Владимира на свой, а потом случайно уронила каплю крови  в склянку — вещество обрело хозяина. Оно больше не разрушалось, оставаясь стабильным и без подпитки. Это как бы была смесь дива и человека. Полине осталось лишь проверить, встроится ли оно в её собственное тело.       Когда вихри иллюзии замерцали ровным контуром вокруг них с отцом, она тихо шепнула «Сейчас!» и Александр Борисович, собрав все оставшиеся силы выбросил руку вперёд, формируя перед ними золотистый экран защитного поля. Полина подскочила, разворачиваясь лицом к Игорю и диву, что моментально поменял форму и сразу атаковал их щит.       Удары сотрясали защиту, расходясь более насыщенными волнами, пока Полина пыталась собрать в руках магию. Отец отползал назад, капли пота стекали по его лицу. Удары дива не прекращались и щит с каждым новым ударом всё сильнее слабел.       — Достань мне эту суку! — бесновался Игорь, сам колотя кулаками по щиту.       — Поля, я не смогу долго держать, — прохрипел отец, слабеющий с каждой секундой.       Блядская магия никак не собиралась в кучу, оставаясь расхлябанной, разрозненной жижей в её крови. Она прикрыла глаза, медленно вдохнула и выдохнула, на четыре счёта, как учил Владимир, когда они вместе летали. Грохот ударов и стоны отца приглушились, спокойствие разлилось по венам. Она распахнула глаза, вскинула руку и всё пространство за щитом словно остановили стоп-кадром. Пылинки в воздухе замерли, звуки исчезли почти полностью. Чёрный див с оскаленной воронкой зубов висел в нескольких сантиметрах от барьера, Игорь застопорился с перекошенным от ярости лицом.       — Папа, давай быстро! — крикнула она и Красносельский какими-то неимоверными усилиями поднялся, держась за косяк двери и вывалился в коридор.       Раз. Два. Три. Четыре.       Полина отсчитывала секунды, как всегда это делала во время тренировок. Это помогало сосредоточиться и заставить себя потерпеть ещё одну секунду. И ещё. И ещё. Магия выплёскивалась потоками, удерживая такое большое пространство. Время — фундаментальная физическая величина — пожирала энергию в фантастический объёмах. Это было то же самое, что попробовать остановить несущийся на тебя поезд, учитывая что ты — кузнечик на рельсах.       — Поля, ко мне! — наконец раздался приглушенный крик отца.       Она сделала пару шагов назад, в коридор, покидая комнату и резко оборвала магию, отпрыгивая в сторону. Моментально поднявшись с колен, она метнулась в соседнюю дверь и захлопнула её прямо перед тут же возникнувшей фигурой дива.       — Сука! — взревел Разумовский. Мощный удар сотряс железную дверь.       Полина отступила назад, с ужасом глядя на защитные руны на металлическом полотне.       У них получилось. Получилось!       Она сразу же бросилась к лежащему на полу отцу. Выглядел он очень плохо. Так, словно за эти несколько минут постарел лет на десять. Кожа стала не здорового сероватого оттенка, губы — синеватыми. По виску стекала тонкая струйка пота.       Полина опустилась рядом, касаясь его щеки.       — Папа… — голос её дрогнул. — Папа, смотри на меня.       Он с трудом сфокусировал взгляд.       — Получилось? — едва слышно спросил он.       Снаружи раздался глухой удар. Металл мощного засова жалобно застонал. Полина вздрогнула.       — Да, — ответила она. — Не знаю сколько продержатся стены.       Она подняла сжатую в ладони пробирку и посмотрела на отца.       — Я думаю, что это может сработать, — кивнула она на склянку. — Но рана слишком глубокая и проникла глубоко, я не знаю, получится ли… Возможно, если это выпить, то оно поможет…       — Ты уверена, что это поможет?       — Нет, — честно ответила девушка. — Вещество связано с моей кровью и магической силой, есть риск, что это либо не сработает, либо убьёт. Но нам надо попробовать! Ты умираешь, я не могу…       — Дочь, — он накрыл её руку своей ладонью, прерывая её сбивчивые объяснения. — Тогда не нужно.       Ещё один удар. Стена дрогнула, с потолка посыпалась штукатурка.       — Что? — она резко посмотрела на него. — Ты с ума сошёл? У нас нет другого варианта!             — Есть, — тихо сказал он.       За стеной раздался треск — див пытался проломить кладку.       Полина нервно обернулась.       — Поля, есть ли что-то, что Владимир хорошо помнит? Может у тебя есть какая-то вещь, что связывает вас сильными воспоминаниями?       — Нет, — неуверенно повела плечами девушка. — Недавно я дала ему ключи от квартиры и разрешила ему туда приходить, но не знаю, где они, наверное, в спальне. И не знаю, насколько сильно он к ним эмоционально привязан. Ты хочешь попробовать вызвать его?       Красносельский кивнул.       За стеной раздавалась глухая ругань Разумовского и удары по стене.       — Див рано или поздно прорвется, — уверенно проговорил Александр. — Магия и толстые стены пока что сдерживает его, но это не надолго. Управление как-то не торопится на помощь бедствующим, — колдун вымученно улыбнулся.       — Он пробовал мою кровь, — задумчиво сказала Полина и тут же покраснела, заметив недоумённый взгляд отца. — Не спрашивай, как это произошло.       — Хорошо, значит твой запах и твоя сила могут стать для него маяками, — Красносельский не стал задавать лишних деликатных вопросов.       — Что, если он забыл меня? — внутри у Полины похолодело. Она знала, что времени прошло слишком мало, но страх, что дива постигло забвение всё равно клубился в животе. — Или погиб?       — Нет, — спокойно ответил отец. — Он сильный див и опытный. И он тебя не забыл. Я уверен, что если он жив, то почувствует тебя и найдёт.       — Почему ты так думаешь?       Отец коротко усмехнулся.       — Если бы я не был академиком и колдуном до мозга костей, то я бы сказал, что он тебя любит, — Полина недоверчиво посмотрела на него. — Но как мы знаем, дивы на это не способны. Однако, он к тебе очень привязан, это может помочь ему в Пустоши.       Мощный удар сотряс стены. Возле дверной рамы молнией штукатурку прорезала трещина.       — У нас другая проблема, — продолжал колдун. — Владимир пробыл там недостаточно, чтобы потерять память, но слишком долго, чтобы разрушилось его материальное тело. Теперь нужна жертва для его вызова.       — Но у нас нет жертвы, Разумовский болтается за дверью, боюсь у меня не получится остановить время так надолго во второй раз, чтобы затащить его сюда.       Отец смотрел на неё своими серыми глазами и грустно улыбался.       — Нет, — ужас осознания накрыл её с головой. — Нет-нет-нет, даже не думай!       — Ты всегда была очень умной девочкой, — Красносельский провел рукой по её лицу, заправляя выбившуюся прядь за ухо.       — Нет. Мы найдём другой способ.       — Нет другого способа, — мягко сказал он.       — Я не отдам тебя, — её голос сорвался. — Я не отдам Пустоши ещё и тебя.       Слёзы снова акварелями размыли пространство перед ней. Лицо отца поплыло, размазалось и капли солёной воды стекли по щекам. Пустошь забрала у неё всех — мать, Владимира, теперь, отец тоже собирается отдать себя в жертву этому беспощадному ледяному аду.       За стеной грохот усилился.       — Поля, — тихо произнёс он, протягивая руку. — Посмотри на меня.       Она опустилась на него, прижимаясь лбом к его плечу.       — Я не переживу, — шептала она. — Я не переживу, если ты… пожалуйста, папа, у меня больше никого нет…       — Тихо, тихо, — успокаивал её он, гладя по спине. — Всё будет хорошо. Ты сильнее, чем думаешь.       — Я не хочу быть сильной, — всхлипнула она. — Я хочу, чтобы ты жил.       Он провёл ладонью по её волосам — так, как делал в детстве.       — Я уже не жилец, Полина, — спокойно говорил он. Так, будто не прощался с жизнью, а просто успокаивал дочь за разбитую коленку. — Яд не даст мне прожить и получаса, я это чувствую. Мои силы на исходе. Я не хочу умереть зря, пускай моя жертва хотя бы  даст тебе шанс на жизнь.       Полина ничего не отвечала, только глухо выла ему в плечо, сотрясаясь в мелкой дрожи.       — Ты самое удачное, самое великое моё творение, Полина. Ради тебя я готов на всё.       — Нет! — она вцепилась в его рубашку. — Это не просто «всё», это смерть! Мама тоже ушла из-за меня! И ты хочешь уйти из-за меня! Это я должна умереть!       Красносельский поднял её голову и взял покрасневшее лицо в ладони.       — Не смей так говорить, дочь! — строго возразил он. — Долг родителя — оберегать своё дитя, даже ценой жизни. Я прожил жизнь… хорошую, насыщенную и достойную. Теперь твоё время. Ты — только начинаешь.       — Папа, пожалуйста…       Ручьи воды не прекращая капали ему на грудь. Было больно смотреть на искаженное страданиями лицо дочери.       Александр провёл большим пальцем по её щеке, стирая влагу. Она так сильно была похожа на мать.       Он притянул её к себе и поцеловал её в лоб.       — Папочка, прости меня, пожалуйста прости меня… — не прекращая шептала Полина, шмыгая носом.       Все её обиды казались теперь такой мелочью, перед порогом вечности. Господи, как она могла тратить годы на пренебрежение, когда жизнь оказалась так скоротечна, так жестока? Судьба забирает самого родного человека в момент, когда она этого совсем не ожидала.       — Я никогда не считал тебя виноватой, дочка, — шептал он гладя волосы. — Мне не за что тебя прощать. Ты — лучшее, что было в моей жизни.       Трещина в стене расширилась с новым мощным ударом. Из кладки посыпались кирпичи.       Красносельский с усилием приподнялся.       — Полина. Если ты не начнёшь ритуал сейчас… через минуту будет поздно.       Она подняла на него заплаканные глаза.       — Я не могу, — губы её трястись, а голос дрожал. — Я не могу. Не могу!       — Поля! — он снова обхватил её лицо ладонями. — Слушай внимательно, ты сделаешь сейчас вызов, позволишь ему меня сожрать и привяжешь Владимира к себе, поняла?       Она отрицательно мотала головой и скулила, не соглашаясь с планом Александра.       — Да! — прикрикнул Красносельский. — Если ты не сделаешь этого, то это сделаю я! Но нам нужна твоя кровь, чтобы Владимир почувствовал тебя, Поля, соберись!       Он встряхнул осоловевшую дочь, пытаясь привести её в чувства.       — Бери нож, — приказал он ей. — Быстро!       Выпавшие из кладки кирпичи покатились по полу.       Полина, как в бреду подошла к небольшому столику и взяла с него ритуальный серебряный нож. Красносельский, тем временем, собрав последние силы подтягиваясь на руках затащил себя в круг.       — Делай вызов, — твёрдо проговорил отец. — Всё, как мы делали раньше, помнишь? Ты уже знакома с этим, всё получится.       Руки у Полины беспощадно тряслись. Пальцы едва держали в руках нож, норовя ослабеть до такой степени, что он вот-вот вывалится.       — Иди сюда, — поманил рукой колдун.       Полина послушно села. Он осторожно забрал нож, повернул её руку ладонью вверх и быстро полоснул по запястью.       — Читай заклинание и открывай коридор.       Девушка могла только шмыгать и мычать. Слова никак не выходили из глотки, стянутой спазмом.       Красносельский тихо вздохнул и сам прочитал заклинание, раскручивая звезду.       Коридор открылся мгновенно. Пространство разошлось, как разрезанная ткань. Из разлома хлынул сухой, мёртвый холод. Даже удары за стеной прекратились — див почувствовал Пустошь и в замешательстве остановился.       Горячая, густая кровь стекала по кисти руки, но Полина не чувствовала ни холода, ни жара.Всё тело словно онемело. Она смотрела только на отца, не веря в то, что видит его в последний раз. В голове сразу вспыхнули кадры того, как мама стоит рядом с коридором и как она шагает в него, исчезая в воронке морозного портала. Прошло пятнадцать лет и вот, она в той же точке.       Секунды тянулись густой смолой, но никто не появлялся из Пустоши. Ни Владимир, ни другой див. Удары по каменной кладке и маты Разумовского возобновились с новой силой, норовя проломить проход раньше, чем подоспеет хоть какая-то помощь.       Она оторвала взгляд он фигуры отца и заглянула в коридор. Вдалеке виднелась едва различимая тень.

***

      Когда Владимир провалился в плен ледяной пустыни, он даже не сразу сгруппировался, свалившись на толстый лёд. Здоровенная серая туша пробороздила ледяное крошево, взметая клубы мелкой снежной пыли. В пустоши, как и всегда, было серо. Ни день, ни ночь — вечные сумерки под затянутым тучами небом.       Лёд сразу же беспощадно стал вытягивать силу, оставляя под его телом растопленные лужи воды. Владимир поднялся и тяжело взмахнув громадными крыльями оторвался от земли, зависая над поверхностью. По удивительному везению, дивы, пока что, не налетели толпой на новоявленного пришельца, однако, обольщаться не стоило. Черти чувствуют, когда рядом открылся проход на землю и знают, что оттуда могло выпасть что-то съедобное.       Необходимо было срочно найти коридор. Любой. Блядский Разумовский выманил его  не просто так, он отправится к Полине и убьёт её.       Думать о том, что, возможно, еще пара часов и для Полины уже будет поздно он не хотел. Коридоры на Землю не открываются по расписанию, как электрички Москва-Петушки, это явление не такое уж частое и возле них разворачивается настоящая бойня. К моменту, когда он снова попадёт на Землю могут пройти месяцы и даже годы. За это время он забудет всё, что было с ним в том мире: своего главного хозяина, Сергея Мончинского, службу в Управлении, столетия пусть не самой лёгкой, но всё-таки настоящей жизни. Полину…       От отчаяния химера громко заревела, оглашая пустыню протяжным воем.       Сука!       Лучше не думать об этом, иначе единственным его желанием становилось лечь на лёд и позволить ему высосать из себя силы без остатка.       Вдалеке на фоне белой пелены показалась стремительно приближающаяся точка. Див.       Если бы Владимир мог улыбнуться своим хищным клювом, он бы это сделал, но вместо этого вложил больше усилий в массивные крылья, ускоряясь навстречу несчастной жертве. Нужно накопить как можно больше сил, чтобы быть в форме, когда откроется коридор. Что бы быть в форме, придётся неудачливым аборигенам послужить ему кормом.       Правда, за циничными рассуждениями скрывалось ещё кое-что. Отчаянное желание высвободить ту ярость и боль, что распирала его изнутри, при мыслях о том, что и, главное, кого он потерял. То, что несколько часов назад казалось ему лучшим решением — забыть, когда придёт время, сейчас вызывало ужас и отторжение. Нет. Полина была права, как и всегда. Он ни за что не хочет забывать ни её, ни то, что у них было, ни даже то плохое, что он переживал, потому что это и был он.       Следующие часы он носился над Пустошью, прислушиваясь к каждому лёгкому колебанию энергии. Невезучие дивы, что попадались ему на пути, даже не успевали сообразить, что на них велась охота. Только серая тень мелькало на периферии зрения и одним щелчком кривого клюва пресекалась их жизнь. Владимир не позволял себе задумываться, как утекают драгоценные минуты и есть ли вообще смысл возвращаться. Вина затапливала его сознание — за смерть Сергея, за то, что провалил задание, за то, что так глупо подставился и потерял единственного настолько дорогого человека. Сердце разрывалось от беспомощности и боли за женщину, что осталась по ту сторону, вне его защиты.       Внезапно, его мысли прервал жесткий мужской голос, раздавшийся в голове:       «Владимир, ты ли это?»       На секунду он притормозил в воздухе, пытаясь вспомнить, чей знакомый тембр звучал в его голове.       «Какого чёрта ты тут делаешь?» — продолжал голос. — «И прекрати жрать местную фауну без разбора, теперь это не все свободные и независимые дивы, а мои будущие подданные».       Осознание, наконец, настигло его, как и лёгкий холодок — намного более прохладный, чем бодрящий морозец вокруг. Он оглянулся по сторонам, высматривая того, кому принадлежал жуткий глас, но по близости никого не было. Должно быть, знакомый почувствовал его на расстоянии и связался. Ему это было как два пальца обоссать.       «Ваше сиятельство?» — спросил он, уже ясно понимая, что это он и есть.       «Я спрашиваю, хера ли тут опять ошиваешься?» — раздраженно переспросил он. — «Недели не прошло, как вы с Авериным вытащили меня из той морозной жопы, а ты снова здесь. Это он тебя послал?».       «Нет», —  ответил Владимир. — «Произошла… трагическая случайность».       «Трагическая случайность — это залёт старшеклассницы на выпускном, говори, что случилось».       Приказ див приправил давлением собственной силы на сознание Владимира. Хоть Владимир и был дивом замкнутым, но вкратце рассказал о своем задании и как бесславно, и позорно он его провалил.       «Тю, так это из-за человеческой женщины ты такой нервный?» — задорно спросил Александр. — «Никогда не понимал людей с их чувственностью. Даже не знал, что дивы подвержены той же болезни. Это крайне занимательно.».       Владимир сконфузился. Он ни словом не обмолвился о том, что из с Полиной что-то связывало, помимо задания, однако император как-то понял и без прямых намёков. Должно быть, незаметно покапался в его голове. Как знать, может ему и такое доступно?       «Я помогу тебе» — тем временем вещал Александр. — «Я, конечно, не могу открыть коридор, но если таковой появится, то дорожку тебе расчищу».       «Почему вы помогаете мне?» — спросил Владимир. Не в стиле обитателей Пустоши была взаимовыручка.       «Не люблю ходить в должниках», — прохладно отметил император. — «К тому же, мне нужны верные сторонники по обе стороны миров. Распутин затевает нечто любопытное, думаю, скоро людям понадобится моё участие. Напомни об этом Аверину, при случае».       Носа Владимира коснулся призрачный аромат, одновременно с едва заметным колебанием силового поля.       «Хм, как вовремя» — протянул Александр. — «Иногда мне кажется, что случайности не случайны».       Полина жива. Это она открыла портал. Её кровь и принесенный ею запах, что он узнал бы из миллиона, пульсировал маяком, протягивая незримую нить. Владимир ощущал дыру в пространстве, как будто имел внутренний компас, притягивающий его именно к этим воротам.       Коридор очень далеко, несколько десятков километров. Он рванул навстречу ощущениям, яростно махая крыльями. У портала часто собиралась куча дивов, грызя друг другу глотки. К тому же, в прошлый раз на их экспедицию и вовсе напали сообща. Однако, сейчас весь его путь был пуст. Он летел и летел, до онемения напрягая мышцы крыльев. Запах чувствовался всё сильнее, стимулируя Владимира торопиться еще больше.       К удивлению дива, Александр каким-то образом и правда смог повлиять на дивов в округе. После нескольких склок и долгого полёта, сил у него изрядно поубавилось, он был не уверен, что смог бы победить в драке с толпой сильных чертей. Коридор показался впереди голубоватым свечением и абсолютной пустотой вокруг.       «Не забудь, что я тебе говорил, Владимир. Скоро в Пустоши всё изменится», — пронеслось далёким эхом в сознании и див нырнул у портал.

***

      Здоровенная химера шагнула в магический круг, складывая массивные крылья. Яркие голубые глаза быстро пробежались вокруг, оценивая обстановку и остановились сначала на стоящей на коленях заплаканной Полине и из горла вырвался облегченное фырканье. Затем, взгляд упал вниз на распростёртое под лапами тело.       Вот дерьмо.       Владимир вскинул голову на Полину, что тихо всхлипывала и смотрела на своего отца, прижав ладонь ко рту. Он не знал, что делать. В демонической форме он не мог оставаться слишком долго, материального тела больше нет, ему нужна жертва. Только какой ценой. К Красносельскому он относился с уважением за то, с каким теплом и пониманием он к нему относился, но сожрать его было сложно не по этой причине. А по той, что Полина, вероятно, никогда ему этого не просит. Он запомнится в её глазах монстром, что убил близкого человека. Её красные, умоляющие глаза служили ему доказательством этого.       Стены сотряс сильный удар. В образовавшейся небольшой дыре мелькнула чёрная тень. Еще несколько ударов и защитная магия не сможет сдерживать натиск чудовища.       — Владимир, — раздался снизу тихий голос. Див наклонил голову. — Всё в порядке. Делай, что должен.       Див снова посмотрел на чародейку. Слёзы с новой силой хлынули по опухшим щекам.       — Я люблю тебя, папочка, — прошептала она.       — И я тебя люблю, — слабо ответил Александр Борисович. А затем, повернулся к Владимиру и коротко кивнул.       Через пару секунд на месте волка стоял голый Владимир и не смел поднять глаза на тихо воющую Полину, что свернулась в калачик перед ним. Он хотел бы обнять её, прижать сильно-сильно и умолять простить его за ту природу, что он собой представляет, но не мог даже протянуть к ней руку.       — Полина, — глухим голосом позвал он. — Меня нужно выпустить. Нужно закрыть коридор.       Каким-то чудом, из него всё ещё никто не вывалился, вслед за Владимиром. Вероятно, Александр до сих пор контролировал территорию вокруг.       — Не позволь умереть ему зазря.       Его голос словно вытащил чародейку из того транса, в котором она находилась. Она подняла на него мутный взгляд, затем, перевела назад, на сотрясающуюся дверь, и снова посмотрела снизу вверх на Владимира. Он встал на колени, чтобы быть на одном уровне и ласково произнес:       — Дай мне свою руку, — Полина послушно протянула ладонь. — Читай заклинание.       Язык дива прошелся по порезанному запястью, собирая дорожки свежей крови, что уже успела изрядно набежать. Колдунья, к счастью, подчинилась его просьбе и тихо шептала заклинание привязи. Он почувствовал, как после произнесения последних слов его окутала невыносимая горечь, что тут же передалась по новой связи.       Полина потянулась рукой к границе круга, чтобы стереть часть узора и выпустить дива, но он её остановил.       — Стой, — мягко сказал он. Полина с непониманием посмотрела на него. — Сначала, закрой коридор.       Девушка молча кивнула, и взмахом руки закрыла портал и вместе с потоками ледяного ветра оттуда.       — Теперь, останови кровь, — кивнул он ей на руку.       Полина безропотно прошептала заживляющее заклинание. Голос был тихим, безжизненным, но заклинание точным. Тонкие нити света скользнули по разорванной коже, стягивая края раны.       Полина совсем не говорила с ним и это молчание оказалось мучительнее любых обвинений. Несколько секунд она смотрела на линии Алатыря, а потом молча нарушила окружность. Владимир сделал шаг навстречу, медленно, будто боялся спугнуть её. Остановился вплотную — так, что чувствовал тепло её тела на своей холодной после Пустоши коже. Вдохнул носом аромат её волос. Полина смотрела под ноги, не желая поднимать взгляда на монстра, которым всегда был див. Владимир осторожно поднял руку. Пальцы дрогнули. Он остановил ладонь в нескольких сантиметрах от её щеки — не касаясь.       — Я… — начал он, но голос сорвался.       Простит ли она его хоть когда-нибудь?       За то, кто он есть и за то, что он сделал. За сам факт своего существования.       Полина слегка наклонила голову вбок, сама ища долгожданного прикосновения. Владимир замер на долю секунды, не веря. А потом его пальцы всё же коснулись её кожи.       В груди дива словно взорвалась сверхновая от смеси чувств сострадания, вины и любви.       Кирпичная кладка с грохотом вылетела россыпью обломков внутрь комнаты и Владимир резко прижал к себе Полину, поворачиваясь спиной к летящим кускам камня. Они били по его спине, оставляли кровавые царапины, но это были мелочи. Толкнув Полину в угол, Владимир моментально перекинулся, резко прыгая на черную тень.       Дивы сцепились в один рычаще-скулящий клубок, в котором невозможно было различить, где чья шкура, где чьи конечности. Пол вздрогнул от удара, стены коридора пошли мелкой вибрацией. Их вынесло в тесный, каменный, слишком узкий для существ такого размера проход. Крылья Владимира в этом пространстве оказались бесполезны — они били по стенам, цеплялись за выступы, перья летели в стороны. Каждый неудачный взмах лишь мешал, делая его неповоротливым, уязвимым. Второй див этим пользовался. Чёрная, вытянутая тварь двигалась стремительно и гибко, как ящерица, выскальзывая из захватов, выгибаясь под невозможными углами. Он подныривал под подмышку, под крыло, вгрызался в самые не защищенные места. Зубы с хрустом смыкались на плоти, вырывая куски. Кровь брызгала на стены, оставляя тёмные полосы. Владимир взревел, ударив противника мордой. Клюв щёлкнул в сантиметре от глаза чёрной твари. Он рванул когтями вдоль бока врага — длинные борозды разошлись по чешуе, обнажая красное мясо. Густой, металлический запах крови мгновенно наполнил коридор.       Чёрный див зашипел, но не отступил. Он вцепился когтями в плечо Владимира, повис на нём всем весом и резко дёрнул, стараясь повалить. Они рухнули.       Камень под ними треснул, по полу побежала сеть мелких разломов. Владимир перекатился, придавливая противника массой, но тот извернулся, текуче выскользнул из-под него и полоснул по брюху. Боль вспыхнула яркой, обжигающей полосой.       Владимир прорычал, перехватывая чёрную шею зубами. Кости хрустнули, но не сломались. Чёрный див резко ударил тяжёлым, мускулистым хвостом. Удар пришёлся в висок, в глазах Владимира на секунду вспыхнули искры. Он отшатнулся — и в этот момент противник метнулся к его горлу.       Владимир успел пригнуться. Клюв сомкнулся на скользком хвосте чёрной ящерицы. Он рванул изо всех сил. Тварь взвизгнула, когда её оторвало от пола. Химера извернулась всем телом и с силой швырнула противника в стену. Кладка, не защищённая магией, не выдержала. Кирпичи взорвались наружу облаком пыли и осколков. Чёрный див проломил стену собственным телом и выкатился на лужайку за домом, ломая кусты и взрывая дёрн. Свежий воздух ворвался в пролом.       Владимир, тяжело дыша, шагнул следом, ломая остатки стены плечом. Чёрная тварь уже поднималась, встряхивая головой. Из пасти капала кровь — неясно, чья именно.       — Нихуя, блять, не работает без меня! — взревел Разумовский, который до этого наблюдал за дракой дивов из-за угла лаборатории.       Он выбежал, становясь перед дырой в стене, вскинул руку и сжал кулак, вкладывая в него всю магическую силу. В ту же секунду Владимира скрутило. Воздух пронзил болезненный рёв волка. Боль, что пронзила каждую клетку дива была сумасшедшей. Он пошатнулся, попятился от распластанного чёрного монстра, тряся головой, пытаясь удержаться на лапах. Это было за гранью всего, что он переживал. Его кормили серебром, втыкали булавку в ухо, колотили до слезающей с костей плоти, оставили растворяться под серебряной сетью, но всё это было ничтожном по сравнению с тем, какая запредельная боль концентрировалась сейчас в каждом натянутом нерве.       Полина, до этого тряпичной куклой лежавшая в углу, очнулась от забытья. Она была морально и физически истощена, привязка отняла последние крохи сил. Даже рукой пошевелить было сложно, в голове стоял туман. Однако, она услышала дикий, наполненный болью рёв и внутри всё задрожало от ужаса.       Игорь обернулся к Полине. Глаза его были абсолютно дикими и она вздрогнула, увидев в них чистое безумие.       — Потерпи ещё пару минут, дорогая, — прокричал он. — Этот цирк затянулся, пора дрессированным зверям покинуть арену.       Он провернул сжатый кулак и Владимир тяжело рухнул на бок, лапы больше не держали. Крыло судорожно дёрнулось и распласталось по траве. В ту же секунду чёрный ящеродив, уже оклемавшийся от удара о стену, метнулся вперёд. Длинный, острый хвост жалил, как копьё, вонзаясь в бок, в бедро, в плечо. Зубы сомкнулись на шее, вырывая куски плоти. Кровь тёмными брызгами брызгала на траву. Владимир попытался отбиться — когти судорожно полоснули по воздуху, зацепив чешую противника. Но боль ослепляла. Мир сужался до пульсирующего красного пятна.       Полина наконец сумела перевернуться на бок. Перед глазами плыло, но сквозь пролом она видела — смутно, рваными кадрами — серую тушу на траве и чёрную тень, разрывающую её.       — Хватит… — прошептала она, но голос утонул в грохоте.       Игорь лишь усмехнулся, не сводя глаз с лужайки и сильнее сжимая кулак.       Она нахмурила брови. Взгляд упал на ритуальный нож, валявшийся у её ног. Она медленно подтянула его к себе.       Нужно собраться.       Владимир уже не визжал, а только хрипел сорванными связками. Игорь отпустил его на несколько секунд, давая самому себе передышку, но в это же время его активно атаковал ящер. Одного крыла волк уже лишился, поэтому не мог взлететь, чтобы атаковать сверху. Он пытался подняться, но ящер вцепился ему в плечо, рванул, и химера снова рухнула в траву.       Полина закрыла глаза и абстрагировалась от внешнего шума. Её сердце билось слишком быстро.       Вдох.       Выдох.       Даже если это лишит её жизни, ей плевать. Она больше не позволит умирать тем, кого любит. Она не позволит, чтобы отец погиб зря. И тем более, не позволит чтобы Владимир, которого она такой ценой достала из Пустоши, закончит свое существование в пасти этой недоящерицы и уж тем более, не даст вонючему Разумовскому почувствовать хоть каплю ощущения победы.       Полина медленно поднялась на ноги, мир качнулся перед глазами, но она устояла. Она смотрела на Игоря, который снова мучил Владимира, проворачивая кулак. По его виску стекала тонкая струйка пота — удерживать такую концентрацию было тяжело даже для него.       Собрала всю магию, каждую её крошку, внутри собственного тела. Тепло прошло от груди к кончикам пальцев, заискрилось золотыми блёстками на подушечках.       — Сядь! — рявкнул Разумовский, не оборачиваясь.       Владимир снова дёрнулся в траве.       — Я сказал — сядь! — Он сбросил воздействие, переключая внимание на неё.       Полина не подчинилась. Она сделала шаг ему навстречу.       Колдун развернулся к ней, взмахивая рукой, но Полина опередила.       Время вокруг всего поместья загустело, словно кисель. Из рук Игоря рвались голубоватые путы, что должны были через секунду обвить её тело, но она лишь безразлично обошла их стороной. На поляне в моменте боя замерли дивы. Они оба были сильно потрёпаны, из ран текла темная кровь, у ящера отсутствовал хвост — обрубок ещё сочился густой тёмной жижей. Он остался висеть в прыжке, перед раскрытым орлиным клювом химеры, что, судя по всему, планировала поднырнуть под брюхо ящеродива и не позволить себя атаковать.       Силы утекали с каждой милисекундой, по краям зрения стала сгущаться темнота. Полина упорно шла, заставляя ватные ноги передвигаться, словно сквозь толщу воды. В последнем шаге от Игоря, она достигла самого дна своего сосуда энергии и время резко ворвалось в ее реальность, оглушая звуками битвы.       — Какого…       На краткий миг она рассмотрела испуг в глазах Разумовского, ведь для него она возникла буквально из воздуха, но не дала себе и мгновения на сомнения.       Рука резким взмахом взлетела вверх и лезвие прочертило красную полосу прямо там, где бьётся жизненная сила — по артерии на шее.       На миг, образовалась полная тишина. Игорь растерянно приложил руку к шее, а потом, отняв ее зачарованно смотрел на окрашенные в красный пальцы.       — Сука, — прохрипел он, поднимая взгляд на Полину.       В его глазах больше не было ярости. Только изумление.        А через секунду перед её глазами мелькнул чёрный призрак, забирая с собой тело её бывшей первой любви. Теперь перед ней стоял не Разумовский, а длинный двуногий ящер.       Он задрал к верху голову и округу огласил протяжный вой. Див не сдержавший порыв и пожравший собственного хозяина, теперь горестно выл, потому что тоже потерял единственное существо, которое любил.       Полина стояла напротив и внутри у неё не было ничего. Ни облегчения, ни страха. Ни даже удовлетворения от того, что она всё-таки перерезала ублюдку горло. Пустота.       Словно, когда она замедлила время, вместе с магией из неё вытекло что-то ещё — способность чувствовать. Всё, что раньше пылало — страх за Владимира, ненависть к Игорю, отчаянная решимость — будто сгорело дотла. Остался лишь пепел.       Див дёрнулся — и за долю секунды его тело сжалось, перетекло, обретая человеческие черты. Он шагнул к ней, но Полина не отступила. Даже не подняла нож. Она вдруг осознала, что сил нет. Совсем.       Рука с длинными, не человеческими когтями наотмашь полоснула по её горлу.       Боль пришла с запозданием. Сначала был скребущий, хлюпающий звук, потом — тепло, быстро растекающееся по ключицам и груди.       — Сдохнешь так же, как и он, — в глазах дива стояли слёзы.       Больше он не успел ничего сказать, так как щёлкнул клюв и див исчез, поглощенный химерой.       Ноги перестали держать Полину и она бы рухнула, если бы не подхвативший её Владимир. Он упал на колени, держа её на руках и с ужасом осознавал, что в нём поднимается животный голод. Чародейка зажимала ладонью распоротое горло, из под пальцев струилась горячая кровь. Она смотрела в голубые глаза и на фоне чистого неба они казались даже более насыщенными, чем все те оттенки, что она видела до этого. Она видела, как зрачки дива вытянулись в щели, чувствовала, как мелко дрожат его руки, сжимающие её кожу в попытке удержать голод.       Полина никогда не забывала, кто он на самом деле. Его природа заставляет его убивать, пожирать, быть хищником. Судьба сложилась так, что жертва теперь она. В судорожно сжатом кулаке до сих пор находилась треклятая пробирка, так и никому не пригодившаяся. Она разжала кулак, позволяя ей выскользнуть из ладони в мягкую траву и протянула руку к лицу Владимира.       «— И давно вы тут стоите? — вопрос был лишним, она прекрасно знала в какой момент он появился.       Див не меняясь в выражении ответил:       — С того момента, как почувствовал, что печать нарушена, — спокойно ответил Владимир. — Несколько минут добирался до Петергофа. Прибыл только что. Успел… наблюдать вас в необычном положении.»       «Она открыла дверь и сделала шаг внутрь.       — Я должен находиться рядом с вами. — повторил див у неё за спиной.       — Это не приемлемо. — Она посмотрела на него через плечо и уголки ее губ язвительно дрогнули.»       Картины из её счастливых воспоминаний сменяли друг друга быстро, как детский калейдоскоп. Будто некто нарезал плёнку с самыми тёплыми кадрами и теперь показывал ей, заставляя губы растянуться в улыбку, а в груди защемить невыносимой тоской.       «— А как ты пропилишь кость, — отвлекла его Полина.       — Я просто отсеку здесь…»       «— Потому что я не влюблена в него, это же очевидно. И не смогу когда-либо принести себя, свою работу или свободу в жертву ради него.       — Любовь всегда подразумевает жертвенность?       — Чаще всего — да, — спокойно ответила она. — Мы просто выбираем, ради кого мы готовы пойти на эти жертвы.»               Сквозь гул в ушах пробились отдаленные звуки сирен. Шины десятка машин шуршали по гравию, приближаясь к поместью.       «— У тебя такие красивые глаза, — прошептала она, следя за своими пальцами и возвращаясь к его горным озерам. — Почему ты никогда не давал заглянуть в них?       Он помолчал мгновение, ощущая, как водная гладь смыкается над его головой.       — Боялся утонуть в твоих.»              Его челюсти были сведены так сильно, что под кожей заходили желваки. Мышцы дрожали от напряжения, зубы скрипнули. Глаза заволокла животная пелена. Голубая радужка потемнела, зрачки вытянулись в тонкие щели. Взгляд метался — от её лица к распоротому горлу, к пульсирующей в ране крови. Каждая капля, стекающая по её коже, пахла для него слишком ярко, слишком сладко.        В начале, она боялась, что Владимир её сожрёт, теперь же, ей это не казалось настолько ужасным. Если уж умирать — то в его руках. Она погладила щёку дива, ощущая под ладонью тепло его кожи и улыбнулась. Он совсем не холодный, совсем не каменный.       Одинокая слеза скатилась из уголка глаз.       — Я так тебя люблю, — прошептала она и её накрыла тьма.