Часть 3. План.

Проснувшись утром после тяжёлой ночи, Гермиона почувствовала себя так, будто её переехал «Ночной Рыцарь», а потом пару раз прокатил туда-обратно, уточняя маршрут. Голова раскалывалась, глаза были опухшими, а мысли… мысли вообще отказывались строиться в связные цепочки. Но сейчас, сидя на полу своей комнаты между Джинни и Гарри, она чувствовала себя чуть стабильнее — благодаря тому, что наконец рассказала правду. И реакция Гарри оказалась одновременно предсказуемой, пугающей и… немного трогательной. Потому что он действительно хотел убить Рона. Не фигурально — а со всей подростковой яростью. — Значит… — Гарри прошёлся по комнате, сжав кулаки. — Значит, он сказал тебе, что это тывиновата? Ты? Гермиона Грейнджер, которая вытащила нас из сотни передряг? Он совсем… — Гарри сделал резкое движение рукой. — Я не могу это даже культурно сформулировать. — Попытайся, — фыркнула Джинни, скрестив руки на груди. — Я хочу услышать, насколько изобретательно мой брат умудрился облажаться. — Это же Рон, — откликнулся Гарри. — Изобретательность в облаживаниях — это его жизненный талант. Гермиона тихо вздохнула. Было легче, но боль всё ещё саднила внутри, будто незажившая рана. — Пожалуйста, — устало сказала она, — давайте без шуток о нём. Мне… пока тяжело. Джинни моментально смягчилась, подползла ближе и обняла её за плечи. — Прости, Герми, — тихо сказала она. — Просто я… я правда злюсь. За тебя. За то, что он сказал. Ты вообще представляешь, что я сделаю, если он попробует подойти к тебе в ближайшие пару дней? Гарри хмыкнул: — У неё уже есть список. И рисунки. — Гарри! — Джинни запустила в него подушкой. — Это была презентация, а не рисунки! Пуховая подушка шлёпнулась Гарри в грудь. Он поймал её и покорно опустил обратно на кровать с видом человека, который уже неоднократно становился жертвой Уизлиевской мести. Гермиона впервые за весь день слабо улыбнулась. Но улыбка быстро сошла с лица, когда Джинни резко выпрямилась и сказала: — Ладно. Теперь серьёзно. Нам нужен план. Гарри задумчиво почесал подбородок, будто вспоминал стратегию для квиддичных матчей. — Месть? — уточнил он. — Не просто месть, — поправила его Джинни. — Красивая месть. Элегантная. Та, что оставит след в истории Хогвартса. Та, от которой Рон будет рыдать в подушку до конца учебного года. Гермиона нервно дёрнула край свитера. — Я не хочу причинять ему вред… физически. — Да никто не говорит о физическом вреде, — успокоила её Джинни. — Мы же Уизли, а не Пожиратели. Хотя… — она задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Иногда разница тонкая. — Джин, — простонал Гарри. — Шучу! — Она закатила глаза. — В большинстве случаев. И тут глаза Джинни внезапно сверкнули. — Итак! В Хогвартсе будет благотворительный Рождественский бал. Надеюсь вы об этом не забыли. Гермиона моргнула, собираясь с мыслями. Бал. Танцы. Красивые платья. Сотни глаз. И традиция: каждый староста обязан выйти на первый танец с партнёром. Она уже знала, что пойдёт одна или с Гарри. Они даже обсуждали это шутливо в начале года. Но теперь… — Бал может стать идеальной площадкой, — продолжала Джинни, делая широкий жест руками. — Просто невероятной. Идеальной. И… — она театрально опустила голос. — И, возможно, с участием одного очень… специфического человека. Гарри нахмурился. — Джинни… я начинаю бояться того, что ты сейчас скажешь. — Сделка, — улыбнулась Джинни хищно. — Сделка с тем, кто по-настоящему сможет потрясти Хогвартс. И самое главное — Рона. Гермиона внезапно замерла. Уже на секунду раньше, чем прозвучало имя. — Я предлагаю… — Джинни подняла палец. — Попросить Драко Малфоя стать твоим партнёром на балу. Гарри издал звук, похожий на поперхнувшегося гиппогрифа. — С Малфоем?! Ты серьёзно?! — Абсолютно, — уверенно кивнула Джинни. — Он — идеальный выбор. - Глаза Джинни горели как будто она озвучила самую гениальную идею за время существования Хогвартса. — Это худшее предложение за всю историю предложений, — простонал Гарри. — Нет, — парировала Джинни. — Хуже было бы предложить Филчу. Малфой — второй по эффектности вариант. Гермиона чуть не подавилась воздухом. — Джинни… но почему… именно он? Девушка и вправду не понимала хода направления мыслей подруги. Их с Малфоем объединяли годы насмешек друг над другом и более менее терпимое отношение в последний год. Джинни покачала головой и начала загибать пальцы: — Потому что:       1.      Он красив. Ну давайте честно, у него лицо как у надменной статуи, но в хорошем смысле.       2.      Он из Слизерина, а значит — контраст максимальный.       3.      Он невероятно самолюбивый. И если он придёт с тобой — это ударит по Рону так, будто его сбил шайерский омнигигант.       4.      Он хочет восстановить репутацию семьи. Ему выгодно появиться с тобой.       5.      И главное: он никогда не позволит Рону даже подумать, что он лучший выбор. Гарри хмыкнул: — На самом деле… я ненавижу, что это звучит… логично. Гермиона нервно закусила губу. Представить себя рядом с Малфоем — хладнокровным, острым на язык, высокомерным — было… странно. Слишком странно. И немного пугающе. — Он ведь не согласится, — тихо сказала она. — Мы никогда особо не общались. Если не учитывать годы оскорблений и вражды. — Гермиона, — Джинни положила руки ей на плечи и посмотрела прямо в глаза. — Ты недооцениваешь собственную силу. И влияние. Это не ты должна сомневаться… это он должен думать, достоин ли он твоей компании. Гарри фыркнул: — Определённо не достоин. Но если это поможет свести Рона с ума — я готов терпеть Малфоя на расстоянии двух метров весь вечер. Гермиона заломила пальцы. — А если… — она сглотнула. — Если он откажется? Джинни расплылась в фирменной Уизлиевской улыбке, полной уверенности и отваги: — Тогда… мы просто попросим его так, как он не сможет отказаться. Гарри заглянул в глаза своей девушке которую даже такой смелый волшебник как он ,иногда побаивался. — Джин… что ты задумала? Она обняла Гермиону за плечи, подмигнула им обоим и уверенно сказала: — Давайте так: я договариваюсь о встрече. Вы — просто приходите. И поверьте… — она заговорщически понизила голос: — Малфой скажет «да», ещё до того как Гермиона успеет открыть рот. Гермиона хотела возразить. Но впервые за долгое время она почувствовала не боль и не стыд. А… неожиданное ощущение власти. Силы. Она медленно выпрямила спину и сказала: — Ну что ж… посмотрим, сможет ли Малфой отказаться. И Гарри, и Джинни одновременно кивнули. План был запущен. И уже никто — ни Рон, ни страх, ни прошлое — не мог его остановить.