Глава 4. Необъяснимая тяга.

Два огня в груди моей горят,

Сердце мечется, не знает, куда.

Один как шторм, другой как закат,

И каждый зовёт меня туда.

***

      Когда я дошла домой, в доме стояла тишина — та, что сразу падает на плечи после шумного места. Я бросила сумку у двери, почувствовала липкость сладкого пунша на пальцах и сразу направилась в душ.       Горячая вода стекала по коже, смывая запах алкоголя, чужих духов и дым сигарет, который пропитал волосы. Но мысли смыть было сложнее. Подставив голову под поток, я прикрыла глаза — и, как назло, в голове всплыло лицо Билли.        Его усмешка, эта нервирующая ленивость во взгляде…        Почему он меня вообще задел? Он же ведёт себя так, будто уверен, что мир крутится вокруг него. Напыщенный, заносчивый, слишком громкий. И ещё — этот взгляд, как будто читающий тебя, даже если ты отворачиваешься.        Меня это раздражало. И цепляло. Но я не собиралась себе в этом признаваться.       Я смыла с лица воду и резко выдохнула. Нет, это глупо. Он просто типичный хищник школьных коридоров. Всё.       Гораздо спокойнее думать о Стиве. Добрый, слегка растерянный, вечно пытается держать лицо, хотя его легко прочитать. И тот момент у выхода…        Он выглядел так, будто ему действительно стало легче, когда он увидел меня. И когда мы ехали в машине — будто с ним рядом нормально дышится. Я поймала себя на улыбке. Тихой, короткой.        Я встряхнула головой.       Нет, я сегодня слишком много думаю о парнях. Хватит.       В комнате я натянула пижаму, села на подоконник, распахнула окно и закурила. Ночь была тихая, почти звенящая после всей той духоты у Тины. Дым растворялся в холодном воздухе — и стало легче.        Я щёлкнула тумблер рации и сказала: — Эхо вызывает «Партию неудачников»… приём.        Ответа не было. Я слушала только сухие трески эфира и чувствовала, как в комнате сгущается тишина. Уже собиралась повторить, когда вдруг короткий хрип — и голос Лукаса: — Я тут! Слышу тебя отлично! — Наконец-то, — пробормотала я. — А где остальные? И почему Дастин молчит? — Мы… не знаем. — сказал Лукас. И голос у него был какой-то неуверенный.        Присоединился Майк — слышно было, как он ставит рацию поближе к себе. — Чарли, привет! Мы с Уиллом у меня в подвале. — А Дастин? — спросила я снова, нахмурившись. — Наверное, дома. — сказал Уилл, чуть тихо, будто ему было неудобно. — Да, точно, — быстро подхватил Майк. — Он просто выключил рацию, и всё.        Ни один из них не звучал убедительно. Но ладно, Дастин — это Дастин. Парень мог отвлечься на новый прототип ловушки для монстров и забыть о мире. — Ладно, — вздохнула я. — Как там ваши вылазки по домам?       И тут они оживились, будто только и ждали, чтобы перескакивать на безопасную тему.       Уилл говорил спокойно: — Мы прошли почти весь наш район. Миссис Робертс дала нам шоколадные батончики, те самые, которые обычно только на Рождество…       Майк фыркнул: — А мистер Каллахан вообще нас выгнал, сказал, что он «не поддерживает этот языческий праздник». Я ему сказал, что он скучный старикашка, и… — Майк! — засмеялся Уилл. — Ты этого не говорил! — Ну, подумал же.       Я улыбнулась, слушая их. Как же они шумные. Как же они… мои. — И что, вы одни ходили? — спросила я, хотя ожидала обычное «да».        Но Уилл почему-то замялся: — Ну… не совсем.        Майк быстро вставил: — Да, ничего особенного, всё нормально было. — Майк, — строго сказал Лукас. — Хватит, дай я расскажу.       Майк зашипел в рацию, шурша помехами, но замолчал. Лукас выдохнул: — С нами была Макс.       Я выпрямилась. — Что? Макс? Серьёзно? — Ага, — ответил Уилл. — Она сама подошла. Сказала: «Мне всё равно с кем идти, лишь бы конфеты давали».        Я представила это и непроизвольно улыбнулась.        Лукас подхватил: — Она вообще не боялась подходить ко всем домам. В одном ей даже дали двойную порцию, потому что она сказала, что «работает одна за четверых идиотов». А потом обогнала нас на пять домов, потому что, цитирую, «вы двигаетесь как пенсионеры»! — И что, вы как, нормально с ней? — Она классная, — уверенно сказал Лукас. — И соревновалась со мной, — мрачно добавил Майк. — И выиграла. — Так ты облажался, а не она выиграла, — фыркнул Лукас.        Я рассмеялась: — Ну ничего себе. Даже я удивлена.        Потом они с новой волной начали тараторить. Лукас рассказывал, как одна старушка вручила ему маленькую пачку изюма «потому что полезно». Майк ругался, что они прошли всю улицу и половину домов сделали вид, будто их «нет дома». Уилл делился, как один мужчина нарочно напугал их, выскочив в маске. Они спорили, кто собрал больше, смеялись, доказывали друг другу, что их маршрут был лучшим. Потом Лукас вдруг сказал: — И… было ещё кое-что…       Он замялся. — Ничего не было, — резко перебил Майк.       Чересчур быстро. — Майк, — нахмурилась я. — Что значит — ничего? — Всё было нормально, — отчеканил он. — Просто Лукас драматизирует. Мы нормально прошлись, нормально вернулись. Конец истории.       Лукас тихо выдохнул в рацию, будто хотел что-то сказать — но не стал.       Я это заметила. Но настаивать не стала — они бы всё равно не сказали.       Но этот тон… Этот тон говорит: «не лезь, пожалуйста». И вдруг до меня дошло — рядом с Майком сидел Уилл. Паузы… тишина… напряжение… Они что-то скрывали. Что-то про Уилла.       Я откинулась назад, вдохнув прохладный воздух у окна. — Ну ладно, — вздохнула я. — Тогда моя очередь. Хотите знать, как прошла самая идиотская вечеринка года?        И я рассказала. Подробно. Как в доме у Тины было тесно от людей, которых я никогда в жизни не видела. Как кухня была залита липким алкоголем, а пунш был таким крепким, что язык немел. Как на заднем дворе все орали вокруг какого-то перформанса, но мне не хватило роста разглядеть хоть что-то. Как я стояла у стены и чувствовала себя чужой. Как Стив и Нэнси стояли у кухни. Как Билли вошёл, будто сцена принадлежит ему, и как его взгляд снова упал на меня.       И да, я призналась им, что показала ему средний палец. Майк засмеялся. Уилл осторожно сказал, что «иногда это лучший ответ». Лукас фыркнул что-то одобрительное.       А вот про машину со Стивом — я промолчала. Это было только моё. — Ну… вечеринка так себе, — закончила я. — Точно хуже, чем ваше охотничье путешествие. — Мы завтра весь улов пересчитаем, — пообещал Уилл. — Если ты придёшь и посмотришь, — добавил Лукас. — Мы даже оставим тебе самые нормальные конфеты, — сказал Майк.        Я усмехнулась. — Договорились. Всем отдыхать. Приём и конец связи.       Рация щёлкнула и затихла. Комната стала тише, чем обычно. И пустее. Что они скрывают? Почему Майк так резко? Почему Лукас так замялся? И при чём тут Уилл?        Я повернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и поняла, что всё это я узнаю.       Рано или поздно.       Но точно не сегодня.

***

       Третий урок по четвергам всегда тянулся мучительно долго. В спортзале пахло резиной от мячей, лакированным деревом пола и слабой струйкой холодного воздуха, которая просачивалась из щелей под дверями. Баскетболисты бегали по площадке, мяч ритмично стучал о паркет, и казалось, что этот звук забивает всё внутри — мысли, скуку, желание уснуть.       Мы, «простые смертные», как их называл Дастин, сидели на скамейках вдоль стены. Кто рисовал, кто разговаривал, кто делал домашку, кто просто смотрел куда-то в пустоту. А я — пыталась придумать строчку для нового стиха. Ничего не складывалось. Слова упорно не хотели ложиться в рифму.       Я подняла взгляд на игру — просто чтобы отвлечься. И тут взгляд упал на Билли. Он, конечно, был без футболки. Конечно. Только шорты, кеды и этот… вызывающий способ держаться. Казалось, даже в обычной тренировке он демонстрировал всем, что сильнее, быстрее и опаснее. Свет падал на его плечи, на чёткие линии пресса — и я слегка покраснела, поймав себя на мысли, что разглядываю его слишком внимательно. — Спокойно, Чарли, — сказала я себе. — Это просто тело… просто парень. Дерзкий, самоуверенный, раздражающий — и всё.       Хотя кого я обманываю. Он цеплял. Каким-то странным, неприятно-магнитным способом.       Стив играл тоже — в футболке, конечно, потому что он нормальный человек. И всё равно выглядел уверенно, будто и не старался. У него был свой стиль: мягкий, выверенный, он не ломился вперёд, а подстраивался под команду. Понимал других, подсказывал, прикрывал.       Два разных мира. И неудивительно, что Билли толкал Стива при каждом удобном случае. Не из-за спорта — просто потому что мог.       Я наблюдала, как Стив слегка пошатнулся после очередного толчка, но удержался на ногах и только бросил на Билли усталый, даже разочарованный взгляд. А тот — улыбнулся. Очень довольной, очень неприятной улыбкой.        Мяч прошёл по кругу, кто-то забил, кто-то закричал — и наконец раздался звонок. Баскетболисты начали расходиться, выдыхая, смеясь, хлопая друг друга по плечам.       И тут в дверях появилась Нэнси. Её строгая походка, аккуратный свитер, волосы, собранные чуть небрежно, — всё в ней говорило, что она пришла не просто так. — Стив, — позвала она. Тихо, но достаточно уверенно.       Он бросил взгляд на команду, потом на неё, и ушёл к двери. Они что-то обменялись короткими фразами, и исчезли через задний выход.       Я уже собиралась тоже выходить, но вдруг почувствовала, что кто-то смотрит.       Повернула голову — и увидела Билли.        Он стоял, опёршись рукой о стену, тяжело дышал после игры. Волосы липли ко лбу, грудь поднималась в ровных, сильных вздохах. И он смотрел на меня. Не просто смотрел — словно изучал, как будто я была чем-то… интересным. Он прищурил глаза. Медленно провёл языком по нижней губе. И улыбнулся — хищно, лениво, будто говорил: «я тебя увидел».       У меня внутри всё сжалось. Я подняла одну бровь — максимально равнодушно. Повернулась и, не ускоряясь, пошла к выходу. Пусть думает что хочет.       В коридоре было шумно, люди текли мимо, обсуждали контрольные, планы на выходные. Я дошла до своего шкафчика, открыла дверцу — она всегда слегка заедала, и мне пришлось дернуть её сильнее.        Пока я раскладывала учебники, попыталась выдохнуть напряжение. Что это вообще было? Почему он так смотрит? И почему у меня такое чувство, будто я должна быть настороже?        Металлическая дверца тихо хлопнула. Вот бы знать, чего этот Билли добивается. И почему во мне он вызывает смесь раздражения… и чего-то ещё. Непрошеного. Нежеланного.        И как только я закрыла дверцу шкафчика, меня внезапно схватили под обе руки. Две разные ладони — одна тёплая, вечно нетерпеливая, другая чуть напряжённая — и меня буквально потащили по коридору. — Эй! — я едва удержалась, чтобы не споткнуться. — Какого хрена вы делаете?!        Лукас слева молчал, будто выполнял спецоперацию. Майк справа тоже не оборачивался.       Впереди шли Уилл, Дастин — сияющий как лампочка — и даже Макс, которая смотрела на меня с выражением «я тебя не знаю, но ты сама всё увидишь».        Меня тащили быстро, и я только успела заметить знакомую дверь Радиоклуба. Они втолкнули меня внутрь, закрыли за собой дверь — и я осталась посреди комнаты, тяжело дыша. — Вы собираетесь объяснить? — спросила я, поправляя измятый рукав.       Дастин шагнул вперёд и, сияя, как будто нашёл инопланетный артефакт, торжественно поставил на стол… свою ловушку от вчерашнего костюма «охотников за привидениями». — Нееет, — я выдохнула. — Вы что, притащили меня сюда, чтобы показать конфеты? Серьёзно? — Сейчас увидишь, — Дастин хищно улыбнулся.        Он нажал на кнопки, крышка ловушки раскрылась со щелчком. Все наклонились. И я тоже.        И замерла. Внутри, свернувшись, сидело… нечто.        Что-то между лягушкой и ящерицей, блестящее, влажное, будто изготовленное из желатина. Мелкое. И при этом отвратительно живое. — Та-дааа, — сказал Дастин. — Его зовут д’Артаньян.       Он осторожно взял существо в руку — оно едва помещалось на его ладони — и поднял ближе к себе. — Он прелесть, правда? — Прелесть? — я моргнула. — Это?..        У меня внутри всё сжалось. Оно было мерзкое. И определённо неправильное.       Макс скрестила руки. — Он был в твоём мусоре. — Разыскивал еду, — гордо кивнул Дастин. — И я его нашёл. Вернее… он нашёл меня. — Объясни… — я провела рукой по лицу. — Что здесь происходит?       Дастин вдохнул поглубже — как профессор, собирающий лекцию. — Я пришёл домой после сбора конфет. Услышал странное бульканье в мусорном баке у крыльца. Открыл. И там сидел он. Смотрел на меня. Прямо так…       Существо пискнуло, будто подтверждая слова.       Я отступила на шаг. — Дастин. А если оно… опасное? — Ты посмотри на него! — Дастин почти обнял это чудовище. — Он маленький! Милейший!        Я снова посмотрела на «милейшее» — и меня передёрнуло. Слизкое. Скользящее. Слишком тёплое на вид. — Хочешь подержать? — Дастин повернулся к Макс. — Нет! — она отшатнулась. — Не надо! О боже! Он… склизкий!        И, к моему ужасу, она сунула его в руки Лукасу. — Уф, — поморщился тот. — Как живая сопля. — Замолчи и держи, — буркнул Дастин.        Но Лукас, с отвратительным выражением лица, резко переложил его… мне. — ЧТО?! — я чуть не вскрикнула.       Тёплая, влажная, дышащая масса оказалась у меня на ладони. Я закрыла глаза, зажала второй рукой рот и — максимально аккуратно — перекинула его Уиллу. — Фу-у-у, господи… — простонал Уилл и передал Майку.        Тот, к моему удивлению, не дрогнул. Рассматривал существо почти научным взглядом. — Кто он вообще? — спросил он. — У меня тот же вопрос, — с удовольствием ответил Дастин.       Он полез в рюкзак, доставая книги, тетради, какие-то распечатки. Мы сели вокруг стола. — Сначала я думал, что это головастик, — уверенно заявил он. — Головастик? — переспросила Макс. — Который вырастает в жабу, — сказал Дастин. — Начальная стадия развития. — Правда? Вот это сейчас открытие… — я закатила глаза. — Но! — поднял палец Дастин. — Большинство жаб — водные! А Дарт нет. Он воду терпеть не может. — Бывают неводные головастики, — заметил Лукас. — Да, — Дастин оживился. — Два вида. Бурая лягушка и равнинная. Индия, Южная Америка. Но как один из них мог попасть в мой мусор?! — Может, сбежал от учёных? — предложила Макс. — Или это мутант, — сказала я. — И нам нужно отнести его подальше. Лучше — мистеру Кларку. — Вы видите это? — резко сказал Майк.        Мы все наклонились. В животе существа… что-то двигалось. Будто внутри шевелилась вторая сущность. Майк поднёс лампу ближе. Существо завопило. Резко. Громко. Неприятно.       Мы одновременно отпрянули. Дарт рванулся к краю стола, но Дастин схватил его в последний момент. — Тише. Тише, — прошептал он. — Всё хорошо, малыш. Знаю, тебе неприятно. Всё хорошо…       Он поднял взгляд на нас. — И ещё кое-что… Все рептилии холоднокровные. Они любят тепло и солнце. Но Дарт это ненавидит. Ему больно. — Раз он не головастик… — протянул Лукас. — И не рептилия… — добавил Майк.       Дастин сиял. — То я обнаружил новый вид.       В комнате повисла тишина. — Это плохая идея, — сказала я. — Этого уродца нужно сдать. К хоть кому. Пока ещё не поздно.        Прозвенел звонок. Дастин осторожно положил Дарта обратно в ловушку и спрятал в рюкзак. Мы вышли в коридор. — А если мистер Кларк присвоит моё открытие? — возмутился Дастин, шагая рядом со мной. — Не присвоит, — сказала я. — Он нормальный. И точно умнее тебя. — Думаю назвать его в честь себя, — мечтательно произнёс Дастин. — Дастониус Головастикус.       Он повернулся к Макс. — Как тебе? — Как всегда, ты идиот, — ответила она.       Я, шагая между Майком и Лукасом, усмехнулась: — А она мне нравится. — Когда я стану знаменитым, — продолжил Дастин, — не приходите потом ко мне в слезах: «О, Дастин, прости, что сомневались в тебе!»       Мы рассмеялись. Хотя у меня внутри всё ещё неприятно холодело от вида того существа. И от ощущения, что это всё — только начало.