Глава 8. Истязатель разума.

В тени он шепчет, давит тьмой,

Вползает тихо в разум твой.

Ты чувствуешь — внутри он встал,

Истязатель разума — твой кошмар.

Он видит страх, он знает боль,

Плетёт внутри чужую роль.

И если шаг его услышал ты —

То поздно. Он уже внутри.

***

      Мы шли по лесу медленно, стараясь идти по следам, оставленным демопсами. Лес был густой, ветки скрипели под ногами, а под листьями поскрипывала влага. Туман поднимался низко с земли, обволакивая ноги и придавая лесу странно нереальный вид. Никогда раньше я не видела такого тумана. Сердце чуть учащенно билось, но я старалась сосредоточиться на следах, чтобы не терять путь. — Ты уверен, что это был Дарт? — спросила Макс, сжимая фонарик так, что костяшки белели. — Да, — сказал Дастин, наклонившись, чтобы внимательно рассмотреть следы. — У него был такой же жёлтый рисунок на заднице.       Я нахмурилась, разглядывая следы. Крошечный два дня назад… а теперь уже почти взрослый? Как он так быстро растет? — думала я, чувствуя, как лёгкий холод пробирает спину. — Он уже три раза линял, — продолжил Дастин. — Сбрасывал кожу, как змея, чтоб расти. — Вот чёрт, — выдохнула я, невольно зажав руку на рукояти пистолета. — И кошками уже не наестся, — подтянул Стив, вскинув бровь. — Что? — переспросила я. — Кошек? Дарт съел кошку? — пробормотал Лукас. — Нет, что… — Дастин замялся, а я уже понимала, что он что-то скрывает. — Он же съел Мяуса! — резко вставил Стив.       Я глянула на него в шоке. — О, господи… Дастин… — выдохнула я, сжимая пистолет чуть сильнее. — Мяус? Что за Мяус? — переспросила Макс, морща нос. — Это кот Дастина, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Стив, зачем ты… — начал Дастин, но Лукас перебил: — Я знал, что он был у тебя! — Нет! — вскрикнул Дастин, а я развернула взгляд на него с неприязнью. — Как это нет? А как же тогда он съел кота? — потребовала я. — Нет, нет, он… соскучился и хотел вернуться домой, — пробормотал Дастин. — Фигня! — воскликнул Лукас. — Зачем ты врёшь? Скажи честно, что это ты его забрал! Всё равно Мяуса это не вернёт. — сказала я. — Я что знал, что он станет демогоргоном?! — вскрикнул он.        Лукас нахмурился: — То есть ты признаёшься? — Какая разница? — вставила Макс. — Нужно идти. — Разница большая! — воскликнул Лукас. — Ты подставил команду под угрозу! Нарушил закон! — Как и ты! Ты рассказал правду чужаку! — ответил Дастин.       Я закатила глаза и ударила Дастина по руке, потому что он тыкнул фонарём в лицо Макс: — Хватит ребячиться! Нужно идти, идиоты! — Чужаку?! — переспросила Макс. — Ты тоже хотел ей рассказать! — крикнул Лукас. — Да, но не рассказал же! — отрезал Дастин.        Я повернулась к Стиву. Он смотрел вдаль леса, будто искал что-то, что я не могла разглядеть. Вдруг послышались низкие, гортанные рёвы. Я сжала пистолет сильнее, ощущая, как туман становится гуще, словно затягивая нас в неизвестность. — Эй, ребята… — осторожно позвала я.        Споры позади нас продолжались, но я уже не слушала. Каждое движение, каждый звук — листья под ногами, треск веток, тихие шорохи — усиливали чувство тревоги. — Эй, сопляки! — крикнула я наконец, чуть раздражённо, — Живо за нами!        Мы побежали вместе, фонари мелькали, туман обволакивал ноги и скрывал тропинку. Я думала о том, как странно сейчас чувствовать себя в этом лесу: напряжение, страх, ответственность — всё смешалось в один клубок, и даже попытки шутить и спорить с ребятами не могли этого развеять.       Я слышала их голоса, но в голове было только одно: нужно идти, нужно держаться вместе, нельзя допустить, чтобы кто-то отстал. Мой взгляд скользил по деревьям, каждый куст казался подозрительным, каждая тень — потенциальной опасностью.       Мы бежали всё дальше, и чем ближе мы подходили к департаменту энергетики, тем отчетливее становились следы демопсов на земле. Я пыталась удерживать мысли от паники, но внутри всё сжималось от неизвестности, от того, что нас ждало впереди.

***

      Мы бежали уже минут пятнадцать, но лес вокруг будто сгущался, становился темнее, тяжелее. Ветки скребли по куртке, воздух был холодным и влажным, а дыхание превращалось в хриплые облака. У меня колотилось сердце — где-то глубоко, внизу живота, неприятно и тревожно. Каждый раз, когда казалось, что вот-вот станет тише, — наоборот, становилось ещё громче: хруст веток, лай демопсов, отдалённые ревы.        И тут впереди мелькнул свет. Не явный — рассеянный, ненадёжный. И голоса. Нечёткие, будто через вату. Я замедлила шаг и подняла руку, чтобы остановить ребят. Мы переглянулись — и пошли осторожнее, почти крадучись.        Я чувствовала, как напряжение поднимается по позвоночнику, как будто кто-то тянет меня за тонкую жилку внутри. А если это демопсы? А если это военные? А если… вообще что-то хуже?        Мы вышли из кустов. И замерли.       Две фигуры стояли на поляне спиной к нам, подсвеченные тусклым лунным светом. И когда они обернулись — мне будто в солнечное сплетение ударило.        Нэнси. И Джонатан. И у них на лицах было то же, что, наверное, и на наших — смесь шока и непонимания. — Стив?.. — первым сказал Джонатан. — Нэнси?.. — выдохнул Стив, растерявшись как-то по-человечески. — Джонатан? — неожиданно сама сказала я, и это прозвучало почти как вопрос самой себе: ты ли это? Правду ли я вижу? — Чарли? — Нэнси нахмурилась, будто пытаясь понять, как мы вообще оказались здесь.       Мы медленно подошли ближе. Мне казалось, что даже лес вокруг замолчал, прислушиваясь к нашей встрече. — Что вы тут делаете? — спросила Нэнси, но в её голосе была не только тревога, но и усталость. Та самая усталость людей, которые уже слишком много знают. — Это вы что тут делаете? — не удержалась я. И в груди снова что-то неприятно дёрнулось — чувство, что всё куда хуже, чем мы думаем. — Мы искали Майка и Уилла, — сказала она. — Они пропали.       Имя Майка будто щёлкнуло у меня в голове. Господи. Как я могла забыть? Как я вообще могла про кого-то забыть, когда всё это происходит? Дастин подался вперёд, пальцем указав на департамент: — Они не там. Верно? — Мы не знаем, — ответила Нэнси. — А что? — уточнил Джонатан.        И тут внутри меня всё сжалось так сильно, что я почувствовала, как похолодели пальцы. — Мой отец тоже пропал, — сказала я. — Уже три дня. И я думаю, что…        Но договорить я не успела. От здания раздался рёв — глухой, хищный, такой, что вибрация прошла по земле. У меня по спине побежали мурашки, а горло пересохло мгновенно. Мы разом повернулись к департаменту. Он был тёмным. Совершенно. Ни огонька. Ни движений. Словно вымерший.       И через секунду — щёлк. Один свет вспыхнул в окне. Потом другой. Потом ещё. Через мгновение здание загорелось полностью — как будто кто-то включил весь комплекс одним рубильником. — Свет включился… — прошептала Нэнси. Её голос дрогнул.        Мы рванули к будке охраны. Джонатан колотил по кнопке ворот так, будто от этого зависела его жизнь.       Но ворота молчали. И это молчание было хуже рёва. Мы стояли, глядя на них, беспомощные, маленькие перед этой железной махиной и тем, что было за ней.        И вдруг — грохот. Скрежет металла. Ворота сами поползли в стороны. — Это что… — начал Стив, но договорить не успел — Нэнси и Джонатан уже мчались к машине и резко уезжали внутрь.        Мы остались стоять. И впервые за вечер я почувствовала настоящую тишину — давящую, весомую, ледяную. Стояли моча пару минут. — Ребят… — сказала Макс тихо, тронув меня за рукав.        Я посмотрела туда, куда она указывала. И сердце просто провалилось куда-то вниз. По территории на полной скорости летели две машины: Джонатана… и машина моего отца. Я резко выдохнула — аж в груди заболело. Он жив. Он здесь. Он всё это время был здесь.        Мы инстинктивно отскочили в сторону, когда машина притормозила, почти юзом, дверь распахнулась. — Прыгайте! — крикнул он, и голос его был такой… тёплый. Родной. Злой, но живой.        Я распахнула дверь и начала впускать остальных: — Быстрее-быстрее! Живее!       Стив со стороны повторял: — Быстрее, давайте!!       Когда все оказались внутри, я вскочила сама, а за мной буквально впрыгнул Стив и захлопнул дверь. Сзади уже было так тесно, что дышать было сложно, поэтому я юркнула вперёд — на переднее сиденье. Но оно было узкое, и мне пришлось сесть вплотную к Стиву, почти боком, прижимаясь плечом к его плечу.        Если бы кто-то год назад сказал мне, что я буду сидеть вот так рядом со Стивом Харрингтоном, я бы рассмеялась ему в лицо. Или послала. Или и то, и другое.       Когда машина сорвалась с места, Стив, чтобы удержаться, положил руку мне на плечо — почти приобнял. Это было не романтично, не специально… но от этого у меня внутри всё странно сжалось.       Это что, так нервы работают? Или место слишком тесное? Или… что-то другое? Не думай. Не сейчас.       Отец бросил взгляд сбоку, увидел, как близко мы сидим: — Эй, парень. Руки убрал. А то вырву.       Стив тут же поднял руки вверх: — Не трогаю! Не трогаю, сэр! Руки вот! — А нельзя было хотя бы записку оставить?! — сорвалось у меня, внезапно, резко. Всё накопившееся вылетело одним толчком.       Отец прищурился: — Чарли, ты сейчас серьёз… — Да, серьёзно! — голос предательски дрогнул. — Три дня тебя не было. Три. Что мне думать?!       Он вздохнул, взгляд стал мягче: — Ладно. В следующий раз напишу. — Не будет следующего раза, — буркнула я, отворачиваясь.       Он протянул руку, взял мою и слегка потряс — как всегда делал, когда хотел подбодрить или извиниться без слов.        И я… не смогла не улыбнуться. Даже если я злюсь. Даже если мы тут едем в чёртов ад. Даже если всё вокруг рушится… Он жив. И рядом. Этого достаточно. Да ещё и Стив под боком.

***

       Кухня в доме Байерсов казалась слишком маленькой, чтобы вместить всё напряжение, которое сейчас висело в воздухе. Скрип стула, тихое дыхание, редкие всхлипы из гостиной — всё сливалось в какое-то гнетущее эхо.       Мы сидели за старым деревянным столом. Я рядом с Лукасом и Макс, напротив — Дастин.       За моей спиной стоял Стив, опёршись рукой о холодильник. Я чувствовала, как он время от времени переводит дыхание — неровно, будто сам пытается осознать происходящее. Но он держался.        Справа — гостинная. Уилл лежал на диване под тонким серым пледом, лицо бледное, как у человека, который не просыпался сутками. Джонатан сидел у его ног, Нэнси стояла рядом, прижав руки к груди. Они смотрели на него так, будто каждое его движение могло быть последним.        А отец… Он ходил из угла в угол гостиной с телефоном у уха, нервно сжимая провод так сильно, что казалось — он его перетрёт.       С его губ доносились обрывки фраз: — Я не знаю, сколько там людей осталось… — Да, они мертвы, вероятно все! — Я вам назвал номер! Шесть семь шесть семь, да, правильно. — Это не шутка! Я полиция. Шериф Джим Хоппер!       Его голос не дрожал, но мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять — он боится. Это меня пугало больше всего.        Я сглотнула, оглядывая дом. Вместо привычного уюта — рисунки. На стенах, полу, шкафах. Чёрные, синие, серые линии, будто чужие щупальца ползут по дому, цепляются за всё вокруг. Я смотрела на них и чувствовала, как по спине ползёт холод.        Как Уилл вообще мог всё это рисовать? Как он не сошёл с ума? Майк сидел ближе всего к дивану, хмурый, с красными глазами. Он тряс ногой и не отрывал взгляда от Уилла, будто боялся, что если моргнёт — друг исчезнет.        Тишину нарушил Дастин: — Они вам не поверили, да?       Отец закатил глаза, но промолчал. — Посмотрим, — сказал он только, убирая телефон. — «Посмотрим»? — Майк аж подпрыгнул. — Мы не можем просто сидеть! Эти твари скоро будут здесь, а мы… — Мы останемся здесь и будем ждать подмоги, — перебил его отец. — Так безопаснее.        Он ушёл в коридор, хлопнув дверью. Мы остались одни. Молчание было настолько густым, что казалось — если его потрогать, оно порежет пальцы.       Я сидела, смотрела на свои руки, и впервые за весь день почувствовала… слабость. Руки дрожали, будто мышцы устали держать меня в тонусе. Голова раскалывалась.       Господи… Папа жив… Это главное… Так почему мне всё ещё так страшно?..       В этот момент Майк резко поднялся. Прошёл в гостиную. Наклонился за диван, что-то взял и вернулся.       В руках у него был маленький синий кубик. — Вы знали, — тихо сказал он, — что Боб основал радиоклуб?       Все замолчали. Я не знала Боба. Но я знала, что он погиб в лаборатории сегодня. И знала, как Джойс отвернулась, когда ему вырывали внутренности. У меня кольнуло в груди. — Правда? — спросил Лукас.        Майк кивнул: — Он собрал деньги. Писал письма. Уговаривал школьный совет. Мистер Кларк говорил, что без него ничего бы не было. Он… он сделал куча всего просто так… из доброты… И сейчас он умер… просто так?       Он поднял на нас глаза — отчаянные, злые, мокрые.       Я выдохнула: — Он не умер «просто так». — Я не знала, правильно ли это говорить. Но сказала. — Он спас вас. И нас тоже.       Майк отвёл взгляд, но я видела — он услышал. — Чего ты хочешь, Майк? — тихо спросил Дастин. — Хоппер прав, — добавил он. — Нам не остановить это самим. — Демопсов, — поправил сам себя Дастин, как будто обсуждаем домашних питомцев. — Демогоргонов, — вздохнула Макс. — Или что они там. — Демопсы! — гордо сказал Дастин.        Я зажмурилась: — Дастин, мы поняли. — Да я не вам, — обиделся он. — Это игра слов! «Демогоргон» и «пёс»!        Макс фыркнула. Лукас повёл плечами: — Когда был только Дарт… — А теперь их армия, — закончил Дастин.       Майк резко обернулся: — Его армия.. — В каком смысле? — Стив нахмурился.       Я подняла глаза. — Он о главном монстре, — сказала я. — Который управляет остальными.       Майк кивнул быстро, облегчённо: — Да!        Он бросился в гостиную, схватил рисунок — тот самый, где нарисовано паучье чудовище с длинными лапами.        Я вздрогнула. Даже нарисованный — он будто смотрел прямо в душу. — Вот он! — сказал Майк. — Он внутри Уилла. Доктор сказал — это вирус.       Макс тихо спросила: — Он связан с туннелями? — С туннелями, с монстрами, — Майк говорил всё быстрее. — Со всей Изнанкой.       Как оказалось чуть ранее, отец всё это время находился в каких-то туннелях. Не знаю как именно, но они связаны с Изнанкой и всей это нечистью.        Стив нахмурился сильнее: — Так, стоп… я до конца не врубаюсь. — Уилл подключён к нему, — говорю я. — Как телефон к линии. Он часть его системы. — И если лоза чувствует боль — Уилл тоже, — добавил Майк. — И Дарт тоже. — То есть это коллективный разум? — подал голос Лукас. — Суперорганизм, — подтвердил Дастин. — Коллективное бессознательное!       Стив криво улыбнулся: — Просто скажите словами для людей. — Это мозг, — сказал Майк и ткнул пальцем в рисунок. — Весь этот... огромный паук — это мозг.       Меня передёрнуло. — Значит это он… — выдохнула я. — Истязатель разума.        Ребята посмотрели на меня. Лукас щёлкнул пальцами: — ТОЧНО! — Ага! — поддакнул Дастин.        Стив и Макс одновременно: — Что?       Мы переместились на кухню. Дастин открыл огромную потрёпанную книгу — руководство по D&D.        Отец вернулся, положил руку мне на плечо, заглянул: — И что это ещё за чушь? — Не чушь, — обиделся Дастин. — Это монстр из другого измерения. Древний. Психически порабощает другие расы. Управляет всем, что связано с ним.       Отец закатил глаза: — Господи… детские сказки… — Это лучшая метафора! — попытался отстоять книгу Дастин. — Аналогия, — пробурчал Лукас. — Аналогия? Пусть будет аналогия! — хлопнул страницами Дастин.        Нэнси наклонилась: — Значит… этот искажатель разума... — Истязатель! — взвыл Дастин.        Я надавила ему пальцем в плечо: — Дастин!        Он фыркнул, но замолчал. — Чего он хочет? — спросила Нэнси.        Я выпрямилась: — Завоевать нас. Ему нужны другие измерения. Он считает их низшими. Ущербными. И наш мир — тоже.        Стив поднял брови: — Как немцы?       Я повернулась: — …ты сейчас серьёзно? — Как нацисты, — вмешался Дастин. — Если бы нацисты были из другого измерения. — Ну… — я пожала плечами. — В целом очень отдалённо похоже.        Майк заговорил быстро: — Если он жив… если главный мозг жив… То убив его — мы уничтожим всех, кто под ним.       Лукас кивнул: — Логично.        Отец поднял руки: — Отлично. И как нам убить монстра из другого измерения? Огненными шарами? Магией? — Нееее, — протянул Дастин. — Лучше призвать армию нежити. У зомби нет мозга, и ему они не интересны…        Мы одновременно застонали. — Дастин, заткнись, — сказал Стив.       Отец медленно сел на стул: — Господи… Что мы тут делаем?.. — Ждём подмогу военных, да? — спросил Дастин. — Да, — выдохнул отец. — И как они его остановят? — Майк смотрел на него так, будто требовал ответа на экзамене. — Мы не знаем! — рявкнул Хоппер. — Нам никто ничего не сказал! — Но вы же сказали… — я подняла голову. — Что в лаборатории все мертвы.       Отец замолчал. Сжал руку в кулак. Да. Он это сказал. И это означало, что помощи может и не быть. — И монстры скоро полиняют, — добавил Лукас. — Это только вопрос времени, — Дастин серьёзно кивнул. — Туннели уже под городом, — сказала Макс.        И вдруг в кухню влетела Джойс. Глаза красные. Руки дрожат. — Они правы. Мы должны его убить. Я хочу его убить.       Отец подошёл, взял её за плечи: — Джойс… я тоже хочу. Но мы не знаем, как. Мы не знаем, с чем имеем дело.       Я поднялась со стула: — Правильно. Мы ничего не знаем. Но Уилл знает.       Все одновременно посмотрели в сторону гостиной. На его бледное лицо. На дрожащие ресницы. На холодные пальцы.       Майк прошептал: — Да… Он подключён к нему. Он знает его слабые места. — Но ему нельзя доверять, — тихо сказала Нэнси. — Тогда… — я перевела взгляд на всех. — Нужно найти место, где Уилл не знает, что мы там.       Я сделала вдох. И сказала: — Нам нужно тёмное, тихое, бесшумное место, где он не сможет увидеть нас его глазами.