Глава 15: Похороны.

В баре было на удивительно тихо. Это не был тот же бар, куда ходит Гейл. Этот бар был в другой части города и был куда менее популярен, от того в нём всегда было мало людей. В основном те, кто просто хотел забыться в алкоголе. Часто можно было даже встретить бывших тюремщиков. Сегодня, впрочем, людей было особенно меньше. Даже привычный бармен не работал и заменял его какой-то совершенно незнакомый человек. Возможно, управляющий этим самым баром. Время же было практическое ночное. Очень поздний вечер, около 22:30, может, даже позже. В любом случае в одном уголку стояла чёткая, будто отмеренная границами тишина. Такая, если можно выразиться, полная невысказанных воспоминаний и чего-то одновременно горького и приятного. Будто друзья с тяжёлой, но давней историей собрались в этом уголку и вспоминают что-то, от чего у них обоих целый спектр, ураган противоречивых эмоций. С одной стороны веселье и беззаботность, а с другой полное отчаяние и вопросы к самим себе. Мисс Циркуль и Мисс Тавел сидели в этом углу. Циркуль была без своего протеза, делая глоток красного, крепкого и дорогого вина. Обе девушки были в своей обычной рабочей форме, будто придя сюда, в этот безымянный бар, сразу после работы. И одежда эта, конечно, была слегка помята. Но не от погони. Скорее от усталости и кучи бумажной работы. Если Циркуль сидела немного наклонившись вперёд, смотря на стол и в каких-то глубоких, хаотичных раздумьях, то Тавел наоборот. Она сидела ровно и держала спину, опустив взгляд не в стол, а прямиком в свой стакан с виски со льдом. Её задумчивость, казалось бы, куда более плавной и менее хаотичной, чем у её коллеги, подруги. Задумчивость, как бы так сказать, была... Сбалансированной, может? Однако, несмотря на общую задумчивость, Циркуль и Тавел давно уже разговаривали. Да и в баре они была порядка трёх часов. Разговаривали коротко, тихо. Циркуль на некоторые ответы или вопросы Тавел могла даже раздражённо фыркнуть, отвернувшись или сделав большой глоток вина. Сама же Тавел, впрочем, никак не реагировала на данные действия подруги и на протяжении всего диалога была... Меланхоличная спокойна? После очередных слов Тавел, её коллега внезапно, как неожиданное цунами или прилив воды, начала чуть ли не выплёвывать своё вино. К счастью для бармена и работников этого не произошло и обошлось всё простым кашлем. - Грейс что решила?! - едва сдерживая крик и чуть ли не вскидывая руки с бокалом вверх прошептала Циркуль. - Похороны?! Она с ума сошла? Она что, решила всех нас угубить?! Впервые за три года НАШЕЙ работы и за пять лет работы Грейс как директора такое происходит! Да и как она собралась устроить "тихие" похороны? А если поймут, что это похороны Клэр и что их организовала Грейс?! Тогда же всей школе... Боже, что за идиотзим! С этими словами Циркуль резко подняла бокал вина и выпила его залпом, не оставляя ничего на дне. - Но... Кто-то кроме учителей знает об этом...? - тихо, даже робко и отводя взгляд продолжила учительница математики. Тавел не ответила сразу. Она ещё какое-то время просто смотрела в свой стакан с виски. Взяв стакан в руки, она слегка взболтнула его и наблюдала за течение жидкости. Сделав небольшой, почти незначительный глоток учительница языков отставила напиток и со вздохом опёрлась с помощью локтя на стол, переводя взгляд прямо на Циркуль. - Даже из учителей об этом не все знают, - спокойно отвечала Тавел. - Саша и Деми уж точно не в курсе. Никто из учеников кроме Энгеля и, скорее всего, Бабл об этом тоже ничего не знают. Я уверена, что Эмили, как самая приближенная к Грейс, точно в курсе этих похорон. После этих слов Тавел невозмутимо, однако как-то отстранённо взяла свой стакан и допила виски. Циркуль же на протяжении всех слов своей подруги не смотрела ей в глаза. После озвученной информации она в очередной раз за вечер раздражённо фыркнула и заказала новое, всё то же дорогое вино. Тавел, наблюдая за заказом и едва ли не гневными словами Циркуль на бармена, сама вскоре сделала новый заказ. В этот раз она заказала простую холодную воду и не более. - Знаешь, - крайне тихо даже для самой Тавел начала она. - порой я до сих пор думаю правильно ли мы тогда... - Заткнись! - резким криком на весь бар перебила Циркуль. Она как-то неожиданно и даже незаметно для самой Тавел повернула голову и впилась в её глаза своими. - Мы уже давно договорились не вспоминать тот случай! И ты, и Блуми это знаете. Смысла нету оплакивать прошлое. Циркуль снова сделала большой, почти опусташающий бокал, глоток вина. Тавел же словно с каким-то страхом, смешанным с сожалением немного отколиналсь назад на стуле. Циркуль больше не отводила взгляд от своей подруги. Ну... Как не отводила. Она всё так же как и раньше большую часть времени смотрела в стол или в пол, однако теперь время от времени она бросала раздражительный, практически гневный взгляд на свою подругу. Порой это даже подкреплялось небольшим глотком вина, во время которого эта женщина не отводила взгляд от коллеги. - Как думаешь, - снова тихо и неуверенно начала Тавел. - Грейс пригласит на эти похороны Калеба? Просто... Ты же знаешь, как в последнее время он вёл себя возле школы и как Грейс к нему относится. Каждый день приходит, смотрит несколько часов и уходит. При том он вообще впервые появился хотя бы возле школы... Раньше, до смерти Клэр, он даже не приходил на родительские собрания или другие обязательные мероприятия. Пришёл разве что раза два или три когда только стал её опекуном. Да и то мы тогда не видели его... Ни ты, ни я, ни Блуми. Циркуль продолжала молчать. Однако взгляд её смягчился. Так, что даже Тавел в какой-то мере удивилась и у неё совсем на капельку расширились зрачки при виде своей подруги в таком состоянии. Это не был гнев, раздражение или что-то такое, к чему она или кто-либо ещё привык ожидать от Циркуль. Наверно, даже сама девушка не знала что это. Тяжело назвать это мягкостью, это не в её стиле. Грустной ностальгией тоже тяжело. Это было что-то другое, не до конца объяснимое или описуемое. Циркуль даже перестала бросать эти короткие взгляды на Тавел. Она просто сделала медленный глоток вина и спокойно поставила его на стол. - Калеб... - едва слышно произнесла она. - Кто его знает, будет ли он. Может, будет, а может и не будет. Да и кто знает... - Циркуль взмахнула левой рукой. - может, даже если он и будет на похоронах, то посчитает это не похоронами из акта доброты, а актом насмешки над собой. Тавел лишь коротко кивнула и сделала глоток своей воды. Никто из этих двоих больше не говорил. Тишина вернулась в полном объёме. В баре не было никого кроме этих двоих и псевдо-бармена. Даже музыка не играла. В один момент Циркуль встала из-за стола со словами <<Мне надо подышать>> и взяла пачку сигарет Тавел, удалившись из бара на улицу. Её подруга просто бросила один единственный взгляд в её спину и вернулась к своей воде с мыслями. На улице был прохладный до мурашек ветер. Такой, что чтобы не замёрзнуть надо было бы одеть хотя бы кофту или лёгкую куртку. Циркуль же была в своей обычной и рабочей одежде. Она явно мёрзла. Тряслась. Дышила как-то тяжело и отрывисто. Руки у неё дрожали, а ладони постепенно бледнели. Однако даже такими дрожащими, трясущимися руками Циркуль смогла достать сигарету и прикурить. Дым медленно поднимался в небо, куда-то в пустоту. Он приходил с земли и уходил в никуда. Просто исчезал. Циркуль курила и просто какое-то время наблюдала за дымом. Даже ничего не думала. Лишь спустя около минуту, нервно закуривая вторую сигарету, взгляд девушки сместился с неба и дыма на грязный, противный и даже поломанный асфальт. - <<"У тебя был счастливый билет..." "Я порой думаю..." как же меня всё это бесит. - думала она, затягиваясь предметом отравления. - Как будто я сама этого не знаю и мне этого разжёвывать надо. Я знаю, что в тот день мы поступили ужасна. Я знаю, что у нас могла бы быть другая и нормальная жизнь, если бы не я. Я знаю, что в том убийстве полностью виновата сама. И я знаю, что у меня был полный билет в счастливую жизнь. Но нет же, надо же "бедненькой" (Как будто я такой являюсь) Циркуль всё разжевать и разложить по полочкам. Я не ребёнок. Мне не нужно все эти... Милостливые подачки. Просто бред какой-то. Бред... Бред, который, мать его, всё же правдив. И до ужаса проницателен. Ненавижу Тавел за это. Просто ненавижу.>>С этими мыслями Циркуль потушила сигарету в кирпичной стене, оставив сигарету в самих кирпичах и ушла. Она даже не заходила обратно в бар. Просто ушла и всё... В доме Калеба, а именно в его комнате было невыносимо душно. Стоял какой-то мерзкий, будто из канализации и противный запах. Словно во всём доме не открывали окна уже как несколько дней подряд, из-за чего и появился столь омерзительный запах. В комнате его тоже было не лучше. Шторы были как всегда закрыты. Где-то валялись бумаги. Где-то жидкость высохшая была. Всё это можно описать даже не хаосом или ужасным беспорядком... Это можно описать лишь как что-то мерзкое и противное. Не более. Калеб сидел напротив своего стола в своей комнате. Грязного и до ужаса пыльного. Он придерживал свою голову ладонью, наклонив влево. Он смотрел в одну точку. Больше ничего не слышал. Ни ночных машин. Ни птиц. Ни людей. Абсолютно ничего. Не было видно ему и стен. И потолка тоже не существовало. Не было ничего, кроме вещи на столе. Калеб смотрел на свой пистолет. Уже два часа просто неподвижно сидел и смотрел как-то вдумчиво, неопределённо и глубоко. Порой, время от времени, он брал пистолет в руки и крутил его. Будто изучал с разных сторон. Иногда поднимал над головой и рассматривал каждую деталь, проводил рукой по всей длине и словно пытался запомнить каждую деталь, каждый выпуклый кусочек. Когда он заканчивал осмотр, то мог поднести пистолет к своей голове, руке, ноге или совершенно любой части тела. Закрыть глаза. Поставить палец на курок. Но не выстрелить. Калеб всегда с широко раскрытыми глазами и тяжёлым дыханием просто резко отдёргивал, практически швырял пистолет на стол от себя. Он обжигался им. Сейчас он сделал так же. Взял пистолет, покрутил, поднёс к себе и откинул. Его дыхание снова стало учащённым, а зрачки расширенными. Но в этот раз как-то вся эта паника, весь этот страх как-то быстро ушли. Буквально и тридцати секунд не прошло, как Калеб полностью успокоился и вернулся к себе обычному. Он снова подпёр свою голову ладонью и смотрел на пистолет. На это чёрное оружие убийство. Внезапно резким, почти машинальным движением Калеб встал и развернулся. Он не взял пистолет. Он просто пошёл прочь из своей комнаты, игнорируя весь тот мусор и хаос в комнате. В коридоре было тихо. Невозможно тихо. Была такая удушающая, едкая и противная тишина. Не было разговоров. Не было звука шуршания бумаги из комнаты Клэр. Была лишь тишина и всё тот же хаос на кухне, что и раньше. Оттуда же до сих пор шёл прохладный ветер из окна, которое разбил Калеб. Такой холодный до мурашек ветер. По ощущениям даже зимний. Со вздохом он опустил плечи и пошёл дальше, прямо в комнату Клэр. В комнате Клэр всё было чисто. Игрушки лежали как раньше. Окно открыто как раньше. Ничего не изменилось. Вот только... Всё-таки есть одно изменение. Энгель лежал на кровати Клэр на спине и просто смотрел в потолок. Ничего не делает и, скорее всего, ничего не думает. Калеб медленно подошёл к кровати и сел на её край, спиной к мальчику. Он, наклонившись вперёд и смотря в пол, закурил сигарету. Такую ядовитую, но уже абсолютно пустую сигарету. Серый, абсолютно безцветный дым заполонил потолок. Никто из них двоих не говорил какое-то время. Каждый из мужчин просто молчал, занимаясь чем-то своим. Калеб курил, задумавшись. Энгель лежал на спине на кровати, смотря в потолок. - Так... Когда и где ты говоришь похороны...? - едва слышно, сквозь кашель и дым бесстрастно спросил Калеб. - Через три дня. - абсолютно пусто ответил Энгель. - На каком-то пустыре. Грейс уже дала мне координаты. Калеб после услышанных слов ответил не сразу. Он ещё раз закурил сигарету, а после сжал её в кулаке едва не потушив. Какая-то особая, невыразительная и неописуемая гримаса была на его лице. Не думаю, что описать в полной мере его эмоции можно в тот момент. Это нельзя было назвать просто гневом или яростью. Но и нельзя сказать, что Калеб ощутил себя униженным. Все те эмоции, которые были у детектива в тот момент, попросту нельзя передать на бумаге. Это невозможно. Калеб лишь кивнул. Он отбросил сигарету куда-то в сторону двери, в коридор. Он не оставил сигарету в комнате Клэр или не выкинул её в мусорку. Просто отшвырнул в сторону, и всё. Когда Калеб встал и начал уходить, то Энгель впервые посмотрел ему в спину. Но ничего не сказал и, с точно таким же пустым выражением лица как раньше, вернулся обратно к потолку. Последующие три дня не прошли как-то необычно или странно. В доме всё ещё было грязно и до ужаса тихо. Всё ещё Энгель и Калеб практически не говорили. Они и редко-то из своих комнат выходили. Калеб, впрочем, и ел не часто. Питались они в основном заказами, но детектив часто просто отдавал большую, а иногда и всю, часть еды Энгелю. Сам мальчик, естественно, задавался вопросом и предлагал Калебу поесть, но тот всегда отказывался и просто уходил. И таким образом прошли три дня. Когда наступило время ехать, то эти двое практически ничего не взяли с собой. Даже телефоны оставили двое. Калеб с Энгелем сели в машину и поехали на "кладбище". Несколько часов дороги и вот он. Абсолютно безжизненный пустырь. На нём не было ничего, кроме камней и песка с пылью. Стояла оглушительная, полная грязи тишина для Калеба и какая-то на удивление спокойная, почти успокаивающая тишина для Энгеля. Людей, естественно, кроме этих двоих тоже не было. Калеб с Энгелем подошли к месту захоронения. Там была могила. Совершенно обычная могила. Не дешёвая, по типу один крест и всё. Настоящая. С именем, фотографией и даже какой-то надписью сзади. На фотографии счастливо улыбалась Клэр... Будто так всегда и должно быть. Будто это никогда не должно было меняться. Стояли они несколько минут и просто смотрели на эту могилу. Калеб стоял чуть позади Энгеля, смотря едва ли не свысока. Мальчик же стоял ближе. Он будто с удовольствием и приятными воспоминаниями смотрел на неё. На эту девочку с фотографии. На могилу. На даты. В один момент у него даже появилась какая-то пусть и грустная, небольшая, но до ужаса тёплая и искренняя улыбка. - <<Она насмехается над нами, да... - в сдерживаемой ярости, сжав кулаки думал Калеб, всё ещё стоя позади. - Эти похороны... Это же не ради милостыни или доброты, верно? Она просто хочет посмеятся над нами и всеми остальными... Просто... Лицемерная сволочь, не более. Она не из искренности или сожаления это делает... Она просто хочет заткнуть нам рот и всё. Ей плевать на меня. Ей плевать на Энгеля. Она смеётся над нами.>> Внезапно рука упала на плечо Энгеля и выбила его из созерцания могилы. Он повернулся, будто впервые по-настоящему оживившись в последнее время. Там, стоя над ним, но постепенно опускаясь на колени и кладя вторую руку на второе плечо, был Калеб. Он вбился какими-то параноидальными, даже жестокими глазами в глаза Энгеля. Мальчику от этого стало до того некомфортно, что у него словно скрутило живот и он сделал шаг назад чтобы уйти, но это было бесполезно. - Послушай, Энгель, - начал каким-то параноидальным, лихорадочным голосом Калеб. - А разве она должна была умереть? Разве должны другие люди, как ты, страдать? Из-за этой лицемерной школы просто так умирают люди. Из-за этих трёх учителей обычные дети боятся ошибиться. Разве должны они так страдать? Калеб замолк на секунду, наблюдая за реакцией Энгеля. - Почему ОНИ не страдают так же? - продолжил он. - Мы должны что-то с этим сделать, Энгель. Мы должны УБИТЬ этих троих учителей. Этих ублюдков. Этих мразей. На эти слов Энгель даже сразу не ответил. Он просто стоял в каком-то ступоре. То ли от слов, то ли от действий Калеба. Наконец, словно оживившись, он резко откинул руки Калеба от себя и сделал шаг назад, смотря на того с широко раскрытыми глазами. - Убить?! - тихо, но в страхе прошептал мальчик. - Что... Нет! Это... Это бред. Мы... Мы не должны никого убивать. Зачем... Смысл этого? Разве... Разве не лучше и безопасней найти против них доказательства? Но Калеб даже не стал слушать. Он снова схватил плечи Энгеля, но уже сильнее. - У нас нет другого выбора, Энгель. Подумай, сколько ещё людей может умереть от их рук. - Но...! - пробормотал себе под нос мальчик. Он смотрел, смотрел и видел этот параноидальный, лихорадочный взгляд Калеба. Не выдержав столь удушающего взгляда на себе, мальчик опустил голову и всё с теми же раскрытыми глазами смотрел в землю. Всё его тело тряслось. Но не от слёз. Тряслось от чего-то другого. - Но... Мы не готовы к убийству. Нет... Я не готов как минимум... Убить человека, даже таких ужасных как они... Калеб ещё крепче сжал плечи Энгеля. - Ты никого не будешь убивать, - тяжело дыша и смотря практически с умоляющим взглядом сказал Калеб. - Тебе нужно лишь отвлечь хотя бы двоих из них. Получить пару двоек, всего лишь. Я всё сделаю сам. Такие мрази как они не должны существовать. Энгель продолжал молча смотреть в землю. Он поднял свои ладони и смотрел уже на них. Будто видел или представлял что-то, а после резко закрыл глаза. Как бы в отвращении и страхе. Его дыхание участилось, стало прерывистым, тело ещё сильнее задрожало. До ужаса дрожащим, едва слышимым голосом он сказал: - Х... Хорошо... Лишь после этого Калеб выдохнул. Отпустил плечи Энгеля и ушёл к машине, показывая мальчику рукой идти за ним. Энгель пошёл не сразу. Он ещё некоторое время стоял на месте с закрытыми глазами. Лишь спустя минуту он пошёл за Калебом. Следующий день не был чем-то... "Примечательным" в начале. Был выходной день, поэтому-то и Энгель был дома, а не в школе. У себя дома, а не у Калеба. Калеб же... Не так давно созванивался с Грейс. Он сказал, что хотел бы поговорить с ней по поводу Клэр и недавних похорон. Грейс, пусть и не сразу, расспрашивая, с сомнениями и опасениями, но всё же согласилась. Калеб был уже в школе. Учеников в коридорах, конечно же, не было. А учителя если и были в школе, то ни одного Калеб так и не встретил. Он шёл по пустым, по ощущениям даже не живым кордорам. Он не ощущал даже тишины, лишь вакуум и воздух. Впрочем, вскоре Калеб дошёл до нужного кабинета. Кабинета директора Грейс. Он открыл дверь и зашёл туда, почти сразу сев напротив директора. В кабинете было на удивительно чисто и прохладно. Не было грязных кружек из под кофе, не было грязи, стопки бесконечных бумаг или чего-либо ещё. Пятен на полу тоже не было, а во всём кабинете стоял какой-то приятный ароматизатор. Скорее всего, клубники. Воздух был приятно прохладный. Сама же Грейс сидела прямо, не ссутулившись и без своего обычно уставшего вида. Лицо её выражало полную серьёзность и готовность слушать, но не уступать. Не далеко от самой Грейс, чуть левее, стояла немного нервная Мисс Эмили. Она время от времени поглядывала на Калеба и Грейс, хотя большую часть времени старалась просто стоять прямо и смотреть куда угодно, но не на этих двоих. - Что ты хотел? - спокойно спросила Мисс Грейс, сцепив пальцы домиком. Калеб, конечно же, не ответил. Он просто смотрел в стол и всё. Лишь смотрел, что-то обдумывая. В какой-то момент это будто даже начало раздражать Грейс. Она опустила свои руки и крепко сжала их в кулаки под столом, смотря на Калеба прищурив глаза. Она уж было что-то хотела сказать, но... - Вы же полные лицемеры, - твёрдо и смотря на Грейс сказал Калеб. - Лицемеры, садисты и убийцы. Вам совершенно плевать на остальных. На учеников, на родителей. На людей. Вам бы лишь убить ещё одну кучку детей, не более. Вы не люди... Вы существа. Самые омерзительные, противные и садистские существа, которых я только видел. Грейс, тебе плевать на учеников. Все эти похороны просто ради галочки и чтобы Энгель успокоился. Ты просто лицемерная сволочь, неспособная на сострадание... Даже на минимальное. Едва Калеб замолчал, как Эмили хотела ответить. Она сделала шаг вперёд, подняла руки и даже открыла рот, но... Внезапно, как пуля пистолета, Калеб достал этот самый чёрный пистолет, оружие убийства и, моментально наклонившись вперёд, подставил пистолет к виску Грейс. Эмили тут же остановилась, а Грейс инстинктивно откинулась назад, словно пытаясь убежать от пистолета и человека перед ней. Она вцепилась в подлокотники своего стула мёртвой хваткой, а глаза её были широко раскрыты... Но не от страха. Чего-то другого, что сейчас нельзя описать. - ДАЖЕ НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ! - закричал Калеб, подводя палец к курку. - ВСЕ ВЫ - ЛИШЬ ГРЯЗНЫЕ УБИЙЦЫ, НЕ БОЛЕЕ. ВЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТЕ НИ ЖИЗНИ, НИ СОЖАЛЕНИЯ. ВЫ ЛИШЬ УБЛЮДКИ! МЕРКАНТИЛЬНЫЕ, УЖАСНЫЕ МРАЗИ, ЧЬИ ДЕЙСТВИЯ НЕ ПОДДАЮТСЯ ЗАКОНУ. СКОЛЬКО ЕЩЁ УЧЕНИКОВ ДОЛЖНО ПОГИБНУТЬ?! СКОЛЬКО РОДИТЕЛЕЙ СОВЕРШАТ СУИЦИД?! ОТВЕТЬ МНЕ! АХ ДА, ОТВЕТА У ТЕБЯ НЕТУ! И тут Калеб резко замолчал. Но он не убрал пистолет. Холодный, жестокий метал продолжал нависать у виска Грейс. Женщина не отводила взгляд от яростного, животного взгляда Калеба. Она, тяжело дыша и с широко раскрытыми глазами, встречала его. Не пыталась оглядываться или убежать. Просто встречала своим взглядом чужой. Резко, словно пуля, выдохнув, Калеб моментально убрал пистолет и, внезапно развернувшись, просто ушёл. Без слов. Ушёл и всё. Грейс так и осталась сидеть, прижавшись к своему стулу и крепко схватившись за подлокотники. Потом, резко выдохнув, она наклонилась вперёд и легла на стол. Плечи её с трудом опустились и расслабились. - Ты... В порядке? - мягко спросила Эмили, кладя руку на спину директора. - Вполне... - тихо ответила Грейс приглушённым от рук голосом. Эмили какую-то секунду почти что в панике просто осматривала кабинет, будто что-то ищя. Всё это время она не убирала руку со спины Грейс. Наконец, спустя небольшое количество времени, Эмили отошла от директора и взяла одну из чистых кружек. Она подошла к кофейной машине и сделала кофе с тремя ложками сахара. Поставив его возле Грейс, женщина наконец-то медленно повернула голову и устало посмотрела на кружку. - Зачем...? - тихо, бесстрастно спросила она. - Просто... Подумала, что тебе это понадобится. - отводя взгляд ответила Эмили. Со вздохом, в котором было больше смирения, чем раздражения, Грейс встала и взяла кружку кофе, сделав глоток. - Спасибо, - едва слышно сказала директорша. - Возьми сейчас документы из того шкафа, их надо кое-куда отнести. Эмили так и сделала. Она взяла какую-то стопку бумаги из шкафа и, кивнув друг другу, обе женщины пошли в коридор. В коридоре школы, как и раньше, никого не было. Была тишина. Уютная, спокойная тишина. Грейс шла, о чём-то задумавшись и время от времени делая глоток своего кофе. Чуть не поспевая и позади неё шла и Мисс Эмили, которая несла в руках документы. Большую часть дороги они шли молча, обмениваясь лишь редкими словами и фразами. Однако Грейс давно заметила, что Мисс Эмили хочет что-то спросить, но всё не решается. - Говори, если у тебя есть что-то на уме, - спокойно сказала Мисс Грейс, делая глоток кофе. Эмили вздохнула. - Я просто тут подумала, - начала она. - и кое-что хотела спросить. А тебе было страшно, когда он... Ну, пистолет на тебя направил. Ты же... Могла умереть. Шаг Грейс сильно замедлился после этих слов. Она почти что остановилась, но продолжала идти. Она сделала ещё один, до ужаса медленный и вдумчивый, словно пробуя вкус, глоток кофе. Даже после этого глотка она не ответила. - Я не боялась умереть. - после минуты молчания ответила Мисс Грейс. - Я давно уже привыкла и свыклась с тем, что рано или поздно я умру или меня посадят в тюрьму. Я о другом думала в тот момент. А что произойдёт с ними тремя? Кто будет их контроллировать? Продолжут они убивать учеников? Начнут ли убивать обычных людей? Эмили, я уже три года не боюсь смерти. Меня беспокоят совсем другие вопросы. После этих слов двое женщины продолжили идти в совершенном молчании. Мисс Эмили время от времени смотрела и бросала взгляды на Грейс, но ничего и не осмелилась сказать. Сама же Грейс так и не ускорила шаг, а продолжила медленно идти. Взгляд её, всё более и более задумчивый, всё чаще возвращался к чашке с кофе и жидкости в ней.