Глава 17: Помоги мне.

Калеб лежал на своей кровати, прислонившись к её изголовью. Он смотрел в потолок с закрытыми глазами. Возле своего уха он держал телефон. Дозвониться Мисс Саше сразу, конечно, не получилось. Впрочем, было бы большой удачей получить ответ с первого гудка в такое-то время. Калебу потребовалось около четырёх попыток, чтобы получить ответ. Первые слова, которые он сказал, даже не дав вставить Саше слово, были <<Мы можем... Встретиться завтра или в ближайшие дни? Мне... Нужно поговорить...>> Причём слова были сказаны как-то тихо, даже робко и будто... С каким-то нежеланием, прикусив нижнюю губу. Весь последующий разговор между ними был... В определённой мере хаотичным. Саша, по голосу которой недавно спала, практически сразу проснулась и говорила быстрым, порой даже сбивчивым и перепрыгивающим с темы на тему, голосом. Она постоянно задавала вопросы, спрашивала, в порядке ли он. Даже с особым подозрением и одновременно беспокойством спрашивала про наркотики. Да что уж там говорить, она даже угрожала, что сама, лично и прямо сейчас приедет к нему домой, чтобы провести обыск и убедиться в отсутствии наркотиков. Калеб на большую часть вопросов отвечал сухо, коротко, порой даже с лёгким раздражением. Разве что когда речь зашла о наркотиках, то он спохватился и начал говорить быстро, развязно, с беспокойством и как бы стараясь убедить Сашу, что никаких наркотиков нету и что он даже не курил, не пил. Это, конечно, до конца не сработало. Семя сомнений и подозрений уже было в голове у девушки. Однако убедить её не приезжать Калебу всё-таки удалось. В конце концов, минут тридцать спустя, их разговор закончился. Разговор, полный беспокойства по разным причинам с обеих сторон. Что Саша, что Калеб положили трубку со вздохом. Калеб, продолжая лежать на кровати и прислонившись к её изголовью, уронил телефон куда-то на пол и на какие-то бумаги с тяжёлым, измученным вздохом. Он приложил ладони к лицу и сквозь пальцы смотрел на потолок. По какой-то причине он не просто впервые за несколько лет почувствовал укол совести с каким-то сомнением, но и увидел образ Клэр. Какой-то расплывчатый, непонятный и даже сумбурный, беспорядочный силуэт. Он не говорил. Просто смотрел на Калеба и всё. Раздражённо фыркнув, детектив резким движением руки убрал ладонь с лица. В эту же секунд как ушла ладонь, то исчез и силуэт. Всё так же молча и бесшумно, как и появился. Калеб ещё какое-то время просто смотрел на потолок. По большей части покрытый мраком потолок, в котором едва, но всё же виднелся белый цвет. - Подумать только, мне пришлось просить помощи... Какой же я лицемерный ублюдок. Вся ночь не была чем-то... Уникальна Как и большинство прошлых ночей после смерти Клэр, Калеб не спал практически всё время. Он просто лежал в кровати и смотрел в потолок. Большую часть времени даже не думал ни о чём. Просто смотрел в одну точку и не более. Как овощь. Как неодушевлённый предмет. Если бы тело Калеба было как-то незаметно накрыто чем-то (А он бы это не заметил), то сторонний человек вполне мог бы даже подумать, что здесь лежит вполне себе мёртвый человек, которого можно без угрызений совести хоронить, даже забывать. Но Калеб, как можно понять, не был мёртв. Да и будет всё же враньём сказать, что он совсем не двигался. Когда голод или жажда достигали своего пика по мнению детектива, то он мог встать и пойти просто... Попить стакан воды. Съесть какое-нибудь яблоко. Крайне редко в последнее время Калеб хорошо и полноценно ел. Впрочем, он и не ел совсем. Это и позволило ему не исхудать до самого конца. На следующий день, как раз таки который упал на воскресенье и на который он договорился с Сашей, Калеб всё-таки поел. Полноценно, хорошо. Даже несмотря на всё ещё сломанное окно и весь беспорядок на кухне сам, каким-то образом на плите смог что-то приготовить. Однако и ел он медленно. Можно даже сказать через силу. Но всё же ел. По какой-то причине во время еды его мысли всё чаще и чаще возвращались к Саше. Именно в моменты такой задумчивости чаще всего и происходила, продолжалась трапеза. И лишь в эти короткие, почти несуществующие моменты можно было сказать, что в наконец-то Калеб оказался живым за последнее время. Даже на место встречи, в центральный парк города, Калеб не поехал на своей машине. Она... Была не в лучшем состоянии, так сказать. Впрочем, это было не удивительно, ибо машина - это такой же житель дома, как и Калеб с комнатами. Вместо машины Калеб поехал на метро. Он проезжал множество станций, часто забывая выйти на нужной. Шёл не туда, глубоко задумываясь о чём-то или ни о чём. Порой, он даже находил для себя совершенно новые места, где раньше не был, хотя жил в этом городе всю свою жизнь. Однако... Даже подобные прогулки не помешали Калебу придти на место встречи вовремя, не опоздав... Что уж говорить, он пришёл на место встречи, когда ещё оставался целый час в запасе. И это так же не было удивительным. Калеб проснулся и занялся своими делами куда раньше, чем следовало бы обычному человеку в похожей ситуации. Тяжело сказать, предвидел ли он своё состояние или просто так совпало... В любом случае чем-то занять себя на целый час ещё надо было. Калеб не нашёл ничего лучше, чем просто сидеть на скамейке у места встречи и смотрел в землю. Больше ничего не делал. На протяжении часа его мысли постоянно метались от Энгеля, к учителям, а в конце практически всегда к Клэр. Но ни одна из этих мыслей так и не сложилась в полноценную картину. Каждая из них так и осталась лишь каким-то обрубком. Разве что тот силуэт Клэр заставил Калеба серьёзно задуматься , будто даже выведя его из состояния полного овоща. Что-то смутное, не до конца понятное ему самому было в этом силуэте. Калеб, когда смотрел и вспоминал его, ощущал и страх, и сожаление, и гнев и раздражение. Все эти эмоции были в нём какой-то непонятной кашей, которая, несмотря на хаотичность и сумбурность, всё же смогла собраться во что-то единое. Калеб потянулся в карман. Вот только чем ближе он был к карману, тем сильнее дрожали его руки. Калебу они становились по ощущениям всё холоднее и холоднее. Словно внезапно лёд из Арктики приложили к его обоим руками, хотя тянулась в карман только одна. Когда же он достал из кармана пачку сигарет, то руки начали бесконтрольно трястись, а зрачки снова уменьшились как и ночью. Какое-то время он просто смотрел на эту сигарету. Потом достал. Поднёс ко рту. И тут же резко, совершенно неожиданно даже для самого себя убрал сигарету обратно в пачку и пачку в карман. - <<Не сейчас.>> - подумал он. Лишь после этого, когда пачка была в кармане, руки Калеба перестали трястись, а холод в них постепенно ушёл и сменился привычным теплом. Он снова наклонился немного вперёд и начал смотреть в землю, погрузившись в себя. И так, просидев целый час, в каких-то своих глубоких раздумья и задумчивости, на Калеба наконец-то упало две тени. Мисс Саша, впрочем как и ожидалось, пришла не одна. Она была со своим мужем. - Так зачем ты позвал меня? - спросила мягким голосом Саша, садясь на скамейку и устраивая голову на плече Деми. Калеб не ответил сразу. Какие-то первые секунды он всё ещё продолжал смотреть в землю и всё. Он не говорил, однако дыхание его в эти секунды постоянно менялось. То останавливалось и Калеб становился практически бледным, то было крайне сбивчивым и нервным. Время от времени Калеб посматривал и бросал взгляд на этих двоих, почти что параноидальные. Но не такие, как сегодня ночью. Какие-то другие. Саша и Деми, казалось, практически не заметили этого. В целом нечему удивляться, ибо все эти изменения от дыхания до взглядов происходили крайне мало времени и сменяли друг друга слишком быстро. Однако пусть напрямую заметить это и не удалось, но какое-то предчувствие и опасения были у Саши. Она не отводила взгляд от Калеба ни на дюйм в эти секунды. С каждым мгновением взгляд её становился всё более и более обеспокоенным, всё более и более жалостливым. Когда же Калеб продолжил молчать даже после того, как успокоился, то это опасение достигло своего пика. Саша подняла голову с плеча Деми, на что тот немного удивился, ведь обычно его жена никогда не уходила с плеча так быстро. Мягким голосом, заметив недалеко кофейню, Саша попросила своего мужа принести ей кофе и воды для Калеба. Деми, впрочем, несмотря на удивление и замешательств,о в конце концов просто кивнул и ушёл со скамейки за напитками. Лишь после ухода Деми на нужное расстояние Калеб с каким-то тяжёлым облегчением выдохнул и откинулся на спинку скамейки. Саша сидела пряма и не осмеливалась смотреть ему в глаза. Что-то похожее на грусть, даже печаль овладело ею. Но внезапно, неожиданно даже для себя, она засмеялась. Таким звонким, весёлым смехом, схватившись за живот. Будто и всей прошлой печали не было. Будто её никогда не существовало. - А помнишь как ты с Циркуль и остальными превратил весь кабинет в поле битвы пиратов! А ещё помнишь лицо Грейс, когда она зашла?! Она же в то время нашей старостой была! Я до сих пор не могу забыть той сцены, где она вас четверых ругала, ха-ха-ха! И смех этот был... Чуть ли не заразительным. Он был настолько искренен, что даже сам Калеб, обычно угрюмый и не разговорчивый, а в последнее время всё более и более стрдающий, невольно улыбнулся и начал смеяться. Как-то и вся нагнетающая атмосфера ушла. Не было тоски, печали или груза. Саша и Калеб просто вспоминали весёлое прошлое. Каждый добавлял что-то своё... Порой они спорили как было на самом деле. Споры были настолько мелочными, что один из них был о том, что они ели в столовой в день, когда Калеб одел на Грейс кошачьи ушки. Саша всё более и более улыбалась, веселилась. Всё больше и больше выглядела как мать, которая смотрит на своего счастливого сына и шутит с ним. Вот только улыбалась она далеко не из-за воспоминаний или шуток... Она улыбалась из-за Калеба. Калеба, у которого она впервые за долго время увидела такую искреннюю, подростковую и живую улыбку. Калеба, который искренне смеётся и радуется. Который не одержим местью, убийством и не работает детективом. Она видела перед собой Калеба. Самого обычного что не на есть Калеба. Но внезапно Калеб замолк. Будто и шутки все ушли. И воспоминания снова стали противны, ядовиты. И Саша, заметив это, тоже умолка. Никто из них не говорил следующие несколько секунд. Стояла какая-то гнетущая, напряжённая и даже... Омерзительная тишина. Та тишина, которая самым внезапным и резким образом напоминает о самых ужасных поступках и ситуациях в жизни человека. Эту тишину можно было бы сравнить с окроовавленным ножом. - Почему ты... Почему ты просто перевела всё в шутку, Саша? - сухо, отстранённо и даже с лёгкой обидой спросил Калеб, снова смотря в землю. - Потому что я не люблю, когда люди страдают, - ответила женщина, отводя взгляд и притихнув. - Не хочу, чтобы ещё кто-то умирал. Не хочу, чтобы ещё кто-то грустил. Я... Не хочу всего этого. Я ненавижу когда люди страдают. Вот поэтому я так отреагировала, когда ты позвонил мне. Поэтому я хочу узнать что с тобой. Между ними повисла тишина. Всё та же гнетущая, невысказанная и омерзительная тишина. - А если этот человек сам причинил другим страдание? Что, если... Из-за него самого погибло множество людей? Или если он прикрывает эти самые убийства? Неужто он тоже достоин жизни? Неужели ты будешь сострадать даже ему? Саша, по твоему мнению такие не должны страдать? Ты считаешь, что они не должны страдать точно так же, как их жертвы? Неужели убив одного человека мы не спасём тысячу? Вспомни, к примеру, моего отца или Циркуль... Разве не было бы лучше, если бы он умер раньше, а она - умрёт сейчас? Почему должны страдать совершенно невинные люди? Можно... - Нет. - твёрдо, резко отрезала Мисс Саша, наклонившись вперёд и даже с некоторым раздражением смотря в землю. Калеб повернулся и посмотрел на неё. - Этот человек, может, и достоин страдания, но не тех же, что пережили их жертвы. Так же и наоборот. Человек, переживший страдание, не должен заставлять страдать других. Вот только это считается нормой и даже обязанностью. А о праве имеющей и твари дрожащей всё ещё идут споры. Мне порой это даже лицемерно кажется. Почти одинаковые ситуации разбирают совершенно по разному. Одних чуть ли не убивают за мысль, а других восхваляют и практически боготворят за "вечное" терпение и оплакивают душу жертвы. Зная тебя, Калеб, ты никогда не приведёшь такой разговор просто так. У тебя явно есть что-то на уме. Внезапно Мисс Саша встала. Каким-то лёгким, грациозным и даже изящным движением. Калеб, ранее уже слушавший слова учительницы рисования в лёгком шоке, может, даже смятении или раздражении, теперь полностью был... Поражён её действием? Что-то незнакомое, материнское и даже... Почти божественное было в этом движение для Калеба. - Как бы то ни было, - заговорила Саша, смотря через плечо с лёгкой улыбкой. - я всё ещё надеюсь и желаю тебе лишь добра. Не хочу, чтобы ты скатывался в наркотики как тогда. Мне противно смотреть на страдания. На любые. Будь то животное или человек. И раз уж мы закрыли этот вопрос, может, пойдём гулять? Тем более Деми уже идёт с напитками. Мистер Деми, учитель музыки и муж Саши, действительно подходил к скамейке. В его руках была два стаканчика с кофе и бутылка воды. Воду он отдал в немного дрожащие, будто даже шокированные руки Калеба. Какое-то время он всё ещё не ответил взгляда от Саши. К счастью, это продлилось недолго. Какие-то пару секунд и всё вернулось на круги своя. Мисс Саша поблагодарила мужа за кофе, а после позвала жестом Калеба. Тот встал медленно, как-то даже неуклюже и удивительно неуверно для себя. Впрочем, если Деми сильно и не отреагировал на это, может, максимум, немного засмущался, то Сашу это наоборот, немного развеселила. Она, прикрыв ладонь рукой, издала короткий и весёлый, возможно, даже озорной смешок. Вся последующая прогулка была для Калеба как в тумане. В последующие дни он едва ли смог бы хоть что-то припомнить оттуда кроме своих раздумий. А думал он после разговора с Сашей много. Одновременные сомнения, а также побитая гордость были в нём. Словно кто-то, даже если и не специально, залез в его душу и кардинально попытался поменять все струны там. Он не помнил ни лес, ни тропинку, ни случайных людей вокруг. Однако помимо мыслей он всё-таки запомнил как шёл в шагах двух или трёх позади Деми и Саши, которые время от времени всё посмеявались, смущались. Да, о Калебе они не забывали. Спрашивали, останавливались ради него... Вот только отвечал и двигался Калеб как-то машинально. Словно и не слыша слов совсем. Иной раз мог просто кивнуть и не более. - <<Что за бред... Не может быть человек настолько невинным! - думал Калеб. - Бывают же... Бывают же случаи, когда то или иное отродье просто нельзя простить. Бывали же смертные казни раньше... И сколько человек спаслось благодаря ним? И сколько... Погибло просто так, по ошибке... Может, она не так уж и не права? Может, вся моя цель и месть просто... Бред сумасшедшего? Может, мне и в правду стоит отказаться от... Хотя нет, что за бред! Неужто тысячи детей и сотни взрослых должны умирать из-за того, что я решил пойти назад? Неужели смерть одного человека не спасёт столько жизней! Но... Я же всё ещё не знаю... Я же до сих пор не знаю связан ли вообще Гейл хоть как-то с учителями или школой... Что Циркуль, что Тавел говорили на том идиотском мероприятие обходными путями. Как-то не желая говорить напрямую. Если бы... Если бы Гейл действительно знал, что они убивают... Если бы он знал про Грейс и всю эту школу... То и смысла говорить загадками не было бы. Пускай там и было много народу, но место, где никого нету и можно спокойно всё обсудить, точно нашлось бы. Неужто в таком случае я убью невиновного...?>> И как-то мысли не шли у Калеба какое-то время. После этого вопроса... Словно всё в ещё большем тумане. В последующие дни, конкретно события после этого вопроса, он не мог вспомнить практически полностью. Если раньше он мог хоть и смутно, но вспоминать Сашу с Деми... То после этого отрывка не было практически ничего. Калеб просто шёл и всё. Он ни о чём не думал, хотя со стороны казалось, что погрузился в глубокие раздумья. Вскоре и сама прогулка закончилась. Саша и Деми попрощались с Калебом и все разошлись по домам. Калеба же дома... Ждал всё ещё не убранный хаос. Однако теперь какая-то пустота... Ненавидящая всё пустота была в нём. Сомнения прошлые оставались, но будто эта пустота пыталась вытиснуть, заменить собой их. Калеб, даже не желая слушать эту борьбу, просто закурил сигарету и упал на кровать в своей комнате. Он снова прикрыл лицо ладонью, как в прошлый раз и смотрел сквозь пальцы на потолок... И снова появился образ Клэр. Теперь уже более чёткий, не такой расплывчатый и непонятный как в прошлый раз. Девочка будто даже что-то говорила. Что-то неразборчивое, неясное и, казалось бы, даже бессмысленное. И снова Калеба раздражал этот силуэт. Вот только будто та пустота, ненавидящая всё пустота будто откликнулась на этот силуэт. Резким движением ладони Калеб снова убрал этот силуэт. Он сел прямо, тяжело дыша и закуривая. Дым резкими, порой даже хаотичными узорами растелался по всей комнате. Он нервно и быстро закуривал. - <<Нет, всё это бред! - внезапно подумал он. - Бред обо всех этих страданиях! Клэр умерла из-за них... Все остальные умерли из-за них! Сколько человек ещё должно умереть... Гейл точно причастен. Я уверен в этом. У меня нет доказательств, но я уверен. Они не смогли бы так долго скрывать трупы и убийства имея лишь одну Грейс. Не одним подкупом полиции. Не одним каким-то... Магическим способом. Тут точно замешан этот идиот. Этот легкомысленный, лицемерный идиот. Да, он замешан. Другого варианта быть не может. Будь там хоть одно убийство... Хоть десяток... Да даже если и сотня, то просто так не смогли бы скрыть! Они не смогли бы скрыть убийства без помощи сверху, именно! Я должен его найти! Я должен его пытать! У него явно есть какая-то информация! Что-то точно я найду...>> И каждую свою мысль, каждое своё слово Калеб подкреплял закуриванием или затяжкой сигарет. Яд распространялся по всему его телу и лёгким, словно вода по реке. Так быстро и плавно. Зрачки его снова уменьшились, стали бегать по всей комнате и параноить. Искали одновременно что-то и ничего. Калеб уже выбрасывал и закуривал третью сигарету за эти минуты. Вот только затянуться он не успел (Это-то и невозможно для него!). Резко, абсолютно хрипло и даже... Омерзительно противно начал кашлять детектив. Кашлял он и кашлял... В итоге в очередной раз он начал харкать кровью. Красной, алой и смертельной кровью. И продолжал, не останавливался кашлять он минуты три. Три минуты мучений было у него. Три минуты была сигарета у него в руках, которую он не закуривал. К счастью, он не умер. Кашель прошёл. Как и кровь. Дыхание постепенно выровнялось. А сигарета упала и затушилась в какой-то жидкости из хаоса на полу. С тяжёлым вздохом Калеб упал на подушки спиной. Сил не было у него встать. Всё тело, особенно лёгкие, постоянно ныли и просили об отдыхе, пощаде. Но Калеб не стал спать или отдыхать. Он пролежал на кровати какое-то время, смотря в потолок. Потом медленно, едва стоя на ногах он встал, схватившись даже за бок. Он поплёлся... Не пошёл, а медленно поплёлся на кухню. Он проходил мимо хаоса в доме. Всё того же сломанного дивана. Ящиков. И... Двери в комнату Клэр. Такой закрытой, чистой двери. Будто её никогда и не трогал весь хаос, который был в доме. Будто её и не трогал весь тот Калеб, который был сейчас. Мужчина дошёл до кухни. Там он подошёл к столешнице. На столешнице же была всё ещё опущенная рамка с фотографией. Калеб поднял рамку и посмотрел на неё. На фотографии была всё та же картина. Там стоял молодой он, Циркуль, Тавел, Блуми и ещё какая-то девочка, явно младше остальных. Какое-то время Калеб просто смотрел на неё и ничего не делал. Для него не существовало ни тишины, ни беспорядка, ни чего либо ещё. Он сжал рамку в своих руках сильнее чем следовало бы, а после просто положил обратно. Вернувшись в свою комнату, он так и уснул. Лёжа здесь, на своей кровати. Среди хаоса дома и комнаты... Возможно, думая о худшем поступке своей жизни.