Глава 7. Ловушка для ловца

      В скором времени Драко осознал, что участие в Инспекционной дружине, помимо дополнительных баллов, сулило и прочие выгоды: они неожиданно получили в свои руки почти безграничную власть — так как Амбридж было плевать, кого и за что наказывать. Поэтому любой донос, даже надуманный, влек за собой неотвратимую кару для всякого ученика, впавшего в немилость к дружиннику.       Малфой с нетерпением ждал повода, чтобы использовать свое новое влияние против Золотого трио. Но слизеринцу хотелось, чтобы они не ограничились потерей баллов: Драко старательно придумывал, как подвести их под месяцы отработок в отвратительно розовом кабинете профессорши. Потому что сам он бывал там с докладами о вечерних дежурствах почти каждый вечер и совершенно точно попался бы Лис на глаза.       Как бы она ненавидела его в этот момент, но что гораздо важнее — думала бы о нем. Пусть со злостью и обидой, но Малфой занял бы место в ее мыслях, не позволяя так запросто игнорировать себя. "Скоро ловушка захлопнется, Певерелл, и ты не отвертишься. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому, — с каким-то странным волнением думал он. — Считаешь, что сможешь вот так запросто разгуливать по выходным в Хогсмиде со своим драгоценным Поттером? Черта с два. Если не со мной, то ни с кем".       Однако прошло уже почти две недели с того момента, как он стал носить на мантии значок отряда Амбридж, а подходящего случая осуществить задуманное ему так и не представилось. Гриффиндорцы с каким-то загадочным видом появлялись в Большом зале и быстро уходили, едва поев. Драко ни разу не встретил их в коридорах или на лестницах, а после совместного со Слизерином урока Зелий они срывались с мест едва ли не самыми первыми.       Тем не менее, после множества бесплодных попыток подловить их и спровоцировать Поттера на драку Малфою наконец улыбнулась удача: в один из вечеров, патрулируя Западное крыло за полчаса до отбоя, он услышал приглушенные голоса гриффиндорцев, эхом отдававшиеся в опустевших коридорах. — Ты уверен, Гарри? — Драко без труда опознал высокий голос Грейнджер. — Это может быть просто похожая палочка… — Я уверен, Герм! Я сотню раз видел её у него в руке. Тем более, никто не делает палочек со множеством узлов, ведь это расхолаживает магический поток — ты сама нам только что об этом говорила. Это точно она, я знаю!       Малфой, стараясь ступать неслышно, последовал за ними по смежному с галереей коридору, изо всех сил напрягая слух. — На каникулах нам нужно наведаться к Оливандеру. Он точно знает про это побольше нашего, — Уизли зевнул посреди фразы и глубоко вздохнул. — Черт, эти посиделки в библиотеке вытягивают из меня все силы! Хорошо, что мы наконец нашли зацепку и можно пока расслабиться до января. — Ну вот еще, Рональд! Какое расслабиться?! Ты забыл, что завтра мы еще должны проверить вторую теорию? — Черт, я надеялся, что ты про это забыла… Ну вот скажи, за каким хреном мы будем снова перебирать эти сраные фолианты, если можно просто пойти к отцу и попросить его рассказать об этом? Он давно работает в Министерстве и наверняка знает о Пророчестве. — Ты выражаешься как грязный пьяница, Рон. Мне противно это слушать. Если ты не хочешь — пожалуйста: ступай играть с Дином в шахматы или рассматривать свои идиотские журналы про квиддич. Мы сами все изучим! — Грейнджер ускорила шаг — ее каблуки теперь гулко отстукивали по каменному полу. — Ну что ты начинаешь? Я же не говорил, что не пойду. Ты же меня потом первая сожрешь с гов… а-ай! — Лис, уйми свою подругу, она опять переходит к насилию!       До слуха Малфоя донесся тихий смех Певерелл и Поттера.       Продолжая перепалку, гриффиндорцы направились в сторону башни, а Драко свернул к лестницам. Он уже услышал всё, что ему было необходимо. Завтра он сможет найти их здесь.       И он будет готов. ***       Очередной дождливый ноябрьский вечер они провели среди шкафов читального зала. За окном почти совсем стемнело, когда друзья наконец решили, что на сегодня довольно, и направились в факультетскую гостиную.       Коридор был пуст, камни под ногами глухо отзывались на каждый их шаг. Шли молча, думая каждый о своем.       Вчера они нащупали зацепку: сильнейшим оружием, о котором они читали в начале года, могла оказаться палочка Дамблдора — Гарри нашел сделанный от руки рисунок в потрепанном издании сказок, где содержалась легенда о Дарах Смерти. И именно эта палочка могла быть одной из целей Волдеморта после возрождения.       Но кроме этого они обнаружили ещё кое-что чертовски занятное: в одной из старых газет — тех времен, когда Темный Лорд собирал сторонников в первый раз — Лис заметила короткую заметку про некую Августину Квиншот — судя по всему, очередную городскую сумасшедшую, так как колонка с текстом была помещена в рубрике "Шуток и занимательных историй". В заметке Августина утверждала, что она подверглась нападению в темном переулке, и разбойники, — как их окрестила сама потерпевшая, — ограбив ее и отобрав палочку, мимоходом упомянули о каком-то Пророчестве. Глумливый автор с особым смаком представил множество теорий, что могло бы быть этим самым Пророчеством: в частности, он допускал, что это артефакт, позволяющий сумасшедшим магам следить за своими вещами и не терять волшебные палочки в темных переулках. Или же большая говорящая голова, призывающая бросить пить.       Колонка сопровождалась снимком взлохмаченной женщины с глазами навыкате. Она с жаром что-то говорила фотографу — на колдофото ее рот бесконечно открывался и закрывался в зацикленной петле магической пленки.       Певерелл зачитала друзьям короткий текст и выжидающе подняла на них глаза. — С каких пор тебя интересуют старые анекдоты? — хохотнул Гарри, потягиваясь. — Мне почему-то кажется, что она не врет. Посмотри на ее глаза — она напугана, но взгляд осознанный и решительный. Я верю ей, — Певерелл ткнула кузена локтем в бок и подсунула газету ему под нос, — чего ты усмехаешься, Поттер? Сам взгляни! — По-моему, она просто чокнутая. Похожа на соседку Дурслей с Тисовой улицы, миссис Фиг. Видимо, тоже перенюхала кошачьей мочи и пошла сыпать сенсациями. — Я не понимаю твоего скептицизма. Эта газета была издана четырнадцать лет назад. Как раз тогда, когда начались первые исчезновения. Такие свидетельства нельзя игнорировать. — Кажется, я что-то слышал о Пророчестве, — вдруг нахмурился Рон. — Отец мимоходом упоминал его, когда рассказывал про новую партию артефактов в Отделе тайн. Это было еще очень давно, но я уверен, что он говорил именно это слово. Я расспрошу его. — Сперва мы должны сами прочитать про это. К тому же, если это действительно что-то важное, не стоит писать об этом в письме, — Гермиона задумчиво закусила губу. — Отлично, значит, будет чем заняться на выходных, — Лис отложила газету и устало протерла глаза. — Сейчас всё равно уже не успеем — отбой через полчаса. — Да и эссе по ЗОТИ никто не отменял. Пойдемте, время и впрямь уже позднее, — Поттер первым поднялся со скамьи, наспех собирая книги и хрусткие листки в шаткую стопку.       Направляясь по коридору в сторону башни, друзья отчаянно боролись с зевотой. Чертовски хотелось спать.       Их молчаливую задумчивость внезапно прервал звук чьих-то шагов. Подняв глаза, гриффиндорцы наткнулись взглядами на неспешно направлявшегося к ним Драко Малфоя. Мантия сидела безукоризненно, сверкая значком дружинника Амбридж, волосы были идеально уложены — как на рекламной обложке. Выражение лица — скучающее, почти ленивое, но уж слишком выверенное. Малфой ждал их. — Так-так-так. Потти и его безродные соратники, — голос был тягучим, но с характерной ноткой удовольствия. Договорив свою первую, явно тщательно отрепетированную реплику, он повернулся и посмотрел в глаза Лис. — А также не безродные, но определенно не располагающие должным вкусом.       Гарри заметно подобрался, готовясь драться. А Рон вынул палочку и опасно усмехнулся: — Куда ты так напомадил волосы, Малфой? Это все ради нас, или ты идешь на свидание с самим собой в этот поздний час?       Лис прыснула. Слизеринец быстро посмотрел на нее, а затем снова перевел злой взгляд на Уизли: — Пошел к черту, нищий ублюдок! — Оставьте его, он же специально провоцирует, — Гермиона потянула обоих друзей за мантии. — Просто игнорируйте. Взыскание нам сейчас ни к чему. — Ты права. Пойдем отсюда. Нас всё равно больше, он не рискнет напасть, — усмехнулся Гарри и подхватил кузину под локоть.       На секунду Лис показалось, что Малфой запаниковал: в прищуренных глазах промелькнуло смятение, а губы дернулись в невольном, каком-то нервном жесте. — На твоем месте я бы не был так уверен, Потти. Видишь этот значок? — бледный палец ткнул в поблескивающий на груди крохотный шеврон. — Он означает, что я могу отправить в тебя или твою грязнокровую подружку любое проклятие — и мне за это ничего не будет. Занятно, что всё наконец-то встало на свои места, не находишь?       Ноздри Поттера раздулись от негодования, а руки сжались в кулаки. Как и всякий раз, когда Малфой называл их Герм грязнокровкой. — Не слушай его, он не рискнет, — тихо проговорила Певерелл, склоняясь к ближе. — Не рискну? — наверное, у слизеринца был просто до чертиков острый слух. Потому что Лис была совершенно уверена, что произнесла это почти шепотом. — Что ж, предлагаю проверить, — с этими словами он поднял палочку, занимая боевую стойку.       Гриффиндорцы переглянулись. Получать отработку отчаянно не хотелось — как и проводить остаток вечера в кабинете мерзкой профессорши. У Малфоя не было шансов против них — это было ясно как день. Но едва ли у них получилось бы отделаться от него, хотя бы не обезоружив.       Певерелл почувствовала, как настроение стремительно портится: теперь нечего было и думать быстро разделаться с эссе и завалиться в постель. Малфой не отстанет так просто — пока не навлечет на их головы неприятности.       От задумчивости её внезапно отвлек голос слизеринца — тот отчего-то по-прежнему не нападал, но и не убирал палочки: — Кстати, юбка, Певерелл, коротковата по уставу. Или ты решила, что твоему братцу будет приятно? Поттеру нравится, когда ты позволяешь ему многое? — Малфой, ты болен? Что ты несешь? — из голоса Гарри мигом ушла вся злость. Напротив, казалось, что он вот-вот нервно рассмеется.       Лис сама не успела осознать своего порыва: она звонко расхохоталась, запрокидывая голову и прикрывая глаза. Потому что у Малфоя явно заканчивались подходящие варианты вывести их из себя. И он перешел к откровенно паршивым.       Тот старался удержать на лице ехидную усмешку, но Певерелл прекрасно видела, как его щеки едва заметно покраснели. Наверняка он и сам уже понял, что проигрывает без боя. — Рада, что ты заметил, — отсмеявшись, она тряхнула волосами и неспешно направилась к нему. — Тебе нравится?       Он не успел себя остановить и попятился — как-то затравленно и резко. Глаза расширились и суетливо забегали по лицам стоявших за ее спиной друзей. — Ну же, не бойся, расскажи нам. За весь семестр в школе только ты заметил непристойную длину моей юбки. Ты такой наблюдательный, — в крови разливался азарт. Интересно, сможет ли она добить его настолько, что он сбежит? Как та грубая девчонка из Ильвермони, с факультета Пакваджи, которую Лис столько раз ставила на место.       Губы Драко дернулись в гадливом жесте, но его выдавал взгляд: напуганный, почти отчаянный. Наверное, он чувствовал себя теперь полнейшим идиотом.       Лис склонила голову, изучая мелькавшие в его лице эмоции. Что ж, убегать он пока вовсе не планировал. А значит, нужно было еще что-нибудь. Что-то, что окончательно сбило бы его с толку.       Подходящая идея нашлась почти мгновенно: не сомневаясь ни секунды, Певерелл расстегнула застежку на мантии и сбросила ее на пол. — Может, ты хочешь рассмотреть получше, но не решаешься попросить? Так смотри. Тебе нравится, Драко?       Едва она произнесла его имя, слизеринец дернулся как от заклятия. И, поджав губы, отступил на шаг, опуская палочку. Его щеки горели, а вот губы, напротив, побледнели почти до синевы. Разумеется: так оплошать перед ненавистным ему Поттером и быть поднятым на смех. Чертовски неловко.       Лис подошла ближе. На его месте она бы уже признала поражение и оставила позиции. Но Малфой оказался чертовски упрямым. Или просто растерялся.       До неё доносились глумливые смешки Гарри и Рона, но Драко их словно не слышал — он неотрывно глядел только на Певерелл. — Какого черта ты делаешь? — вдруг прошептал слизеринец. Его голос подрагивал от злости. — А на что похоже? — сделав еще шаг вперед, Лис оказалась совсем близко. И подняла голову, прошипев ему в самое ухо: — Или лучше скажи, какого черта делаешь ты? — а затем игриво подняла бровь, растягивая губы в улыбке.       Малфой тихо, судорожно выдохнул и сжал ладони в кулаки.       Какого дьявола он никак не желал убраться прочь?       Лис коснулась его мантии кончиками пальцев, проводя невесомую линию от значка дружинника до пряжки ремня. — Ты так и не ответил, Драко. Тебе нравится моя юбка? Или, может, тебе нравлюсь я? — глумливо задала она новый вопрос, заглядывая ему в глаза.       И это сработало: грубо оттолкнув ее руку, Малфой наконец отпрянул, глядя на нее с возмущением и обидой. — Да я лучше сдохну, чем коснусь тебя, Певерелл. Поганое отродье предателей крови! Отвали от меня! — с этими словами он бросился прочь — почти бегом, сбиваясь с шага. И вскоре исчез за поворотом. — Ну ты даешь! — счастливо хохотнул Рон, снова расплываясь в широкой улыбке. — Видели его лицо? Словно с дементором столкнулся, и тот хотел высосать из него душу — аж посерел! Кто же знал, что Малфой так боится девчонок! — Ну да, а назавтра он всем расскажет, что Лис к нему приставала и зазывала встречаться. Наверняка он опешил, потому что подумал, что нравится ей. А впрочем, Мерлин с ним, скоро отбой — нам надо поскорее добраться до башни, пока не встретили еще кого-нибудь из дружины, — сопровождаемая ворчанием Гермионы, Певерелл подняла с пола мантию и, посмеиваясь, поспешила за друзьями.       Всё же она чертовски хорошо умела улаживать конфликты. ***       Блейз и Тео тоже были членами дружины но, в отличие от Драко, еще не закончили свой патруль. Поэтому, когда он ворвался в спальню — хлопнув дверью гораздо сильнее, чем собирался — в ней никого не оказалось.       Слизеринец сбросил мантию на пол — резким движением, почти сорвав пуговицы. Рухнул на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Затем резко сел, схватил эту самую подушку и с силой зашвырнул в угол. Рывком вскочил, прошёлся по комнате, провёл рукой по затылку. Вернулся. Ударил кулаком по матрасу. — Идиот. Конченый идиот, — шипел юноша, невидяще глядя перед собой.— Она догадалась. “Или ты решила, что твоему братцу будет приятно?”       Фраза жгла язык как свежее клеймо.       Какого черта это вообще сорвалось с его глупого языка?! Каким надо было быть придурком, чтобы сказать что вслух?!       Он много думал об этом. О том, как Лис и Поттер сидят слишком близко. Как нежно смотрят друг на друга. Шутят и смеются вместе. О том, что они не такие уж и близкие родственники. Это пахло безумием. Драко сейчас и чувствовал самым настоящим безумцем. Он чертовски ревновал. Практически сгорал от этой ревности. И теперь они это знают, потому что Малфою хватило ума самому им рассказать.       Слизеринцу хотелось провалиться под землю или спрыгнуть с Астрономической башни. Он нервно раскачивался на кровати и думал о том, что только что пошел и мало того, что выставил напоказ все свои больные комплексы, так еще и выдал свои чувства с потрохами. Теперь она не просто не будет замечать его, она станет его презирать. Как он развесил уши, стоял пускал слюни, пока она играла с ним на потеху Поттеру. Драко уязвленно зажмурился.       Её лицо снова встало перед глазами. Как она подошла. Как улыбнулась. У него перехватило дыхание, а в животе против воли начал закручиваться горячий узел, когда ее губы вдруг изогнулись в хитрой, до странного волнующей улыбке. Драко назвал бы ее зазывной. Он никогда не видел, чтобы Лис улыбалась кому-либо так. Малфой был бесповоротно сбит с толку ее реакцией. Он ждал криков и проклятий, обвинений в извращенной фантазии. Но не этого нежного призыва в глазах.       “Тебе нравится, Драко?”       Да. Да, блядь, нравится. И от этого — хуже всего.       Когда он стоял перед ней в том чертовом коридоре, его сердце норовило выскочить из груди от волнения и какого-то странного трепета: когда Певерелл назвала его по имени, когда коснулась его, когда склонилась совсем близко, так что он чувствовал ее дыхание на своей коже — его словно сжимало горячими тисками изнутри, и только нечеловеческим усилием воли Драко удерживал на лице презрительную усмешку. Да и вряд ли удерживал удачно, ведь он едва помнил себя в тот момент. Когда она провела рукой от его груди почти к самому паху, он чуть не застонал от невозможности, от сладости происходящего.       Разумеется, ему следовало сразу догадаться, что это не может быть всерьез. Она ведь смеялась над ним. Черт подери, его глупые чувства вызвали у нее лишь смех!       Драко встал. Прошёлся. Остановился перед зеркалом. Уставился на своё отражение, будто не узнавая. — Придурок, — прошептал он одними губами и обреченно закрыл глаза.