Глава 10. Новый семестр и новые неприятности

      Морозное январское утро было на удивление солнечным. Лис с Гермионой шли под руку, кутаясь в зимние мантии и с улыбками наблюдая, как Гарри и Рон, подначивая друг друга и хохоча, перекидываются снежками.       Была первая неделя второго семестра в Хогвартсе, и друзья возвращались в замок на обед после сдвоенной пары по Травологии. — Постараюсь подойти сегодня к Дамблдору, когда он будет выходить из Большого зала, — запыхавшийся Поттер подбежал к девушкам и обнял их за плечи, вклинивая свое раскрасневшееся лицо посередине. — Надо попробовать узнать у него про вторую часть Пророчества. Может, получится даже про палочку спросить. — На твоем месте я бы не обольщалась, — протянула Гермиона, закидывая руку ему на спину в ответном жесте, — не припомню, чтобы директор славился привычкой делиться с тобой важной информацией просто так. — Сейчас всё иначе, Герм. Тёмный Лорд вернулся, и нам нужно быть готовыми. — В любом случае, попытаться стоит, — меланхолично отозвалась Лис. — Переговорщик из тебя, конечно, так себе — ты больше склонен давить на жалость или ввязываться в конфликт, — она ловко увернулась от подзатыльника, который попытался отвесить ей кузен. — Но, кто знает, может именно сегодня ты сумеешь растопить его старое сердце. — Ой, кто мне это говорит. Переговорщик, все методы которого сводятся либо к навороченным заклинаниям, либо к заигрыванию с Малфоем, — Гарри отстранился и теперь бодро вышагивал рядом с кузиной, исподлобья заглядывая ей в лицо. — Я до сих пор не могу поверить, что ты его трогала там. — Я тебе уже тысячу раз повторяла и повторю еще столько же, если потребуется: там я его не трогала. И вообще, если хочешь сказать слово «член» то просто скажи, ни к чему прикрываться всякими «там». — Ты просто отвратительно развязна, Лис. Когда это с тобой произошло? Всегда была такая милая и приличная, а потом раз и… — Это называется взрослением, Гарри. Может, лет через десять с тобой оно тоже наконец произойдет, — едко усмехнулась Певерелл. — Твои пошлости не имеют ничего общего со взрослением. Гермиона, скажи ей. Это же ужасно непристойно, — Поттер пытливо взглянул в лицо подруги, ища её поддержки.       Та в ответ широко улыбнулась: — Знаешь, Гарри, тут Лис права. Ничего такого она не сделала — я сама видела, а я, уж поверь, смотрела во все глаза. Да и в слове «член» действительно нет ничего плохого, сугубо обиходное название. Так что проблема не в ней, а в том, что ты ханжа.       Гриффиндорец потрясенно выдохнул и уставился на хитро переглянувшихся девушек. — Нет, ну ты слышал это, Рон?! Она испортила нашу Гермиону! Они теперь вместе говорят всякие непристойности! — Что еще за непристойности? — мигом заинтересовался Уизли, нагоняя их. — Ну давайте, скажите ему, — Гарри выжидающе поджал губы. — Что сказать, родной? — Лис старательно изобразила замешательство и едва заметно ткнула подругу в бок, чтобы та подыграла ей. — Да, Гарри, мы понятия не имеем о чем ты, — отозвалась Гермиона, пряча улыбку за высоким меховым воротом. — Не слушай их, Рон, всё они прекрасно понимают. Они только что пытались внушить мне, что это нормальное слово, которого не нужно стесняться. А теперь открещиваются! — Да что за слово-то? «Жопа» что-ли? — Рональд, ну это просто невозможно! — оторопело закашлялась Грейнджер. — У кого что на уме, а у тебя сразу… — Так я откуда знаю, что вы там обсуждали без меня, — насупился Уизли. — Гарри, так в чем в итоге дело-то? Пока я сам попытаюсь перебрать все возможные варианты, Гермиона меня проклянет. — Я тебе потом скажу, — промямлил тот, смутившись и отводя взгляд. — Нет уж, говори сейчас. Потом я забуду, а мне страсть как интересно.       Поттер снова поджал губы в ответ на тихий смех девушек и подошел к другу, наклоняясь и шепча тому что-то в самое ухо. — Вот же черт, Гарри, щекотно! — Рон отстранился и протестующе замахал руками, когда тот снова стал приближать свое лицо, чтобы повторить. — Да скажи так, зачем устраивать это гейское шоу? Раз уж даже Гермиона сказала это, значит, ничего страшного в этом точно нет. — А он у нас человек чрезвычайно тонкой душевной организации, ему всё страшно, — подначила Певерелл. — Я бы сказала, это совершенно девственный рот, на который не липнет ничего хуже «мерлиновых подштанников». — Я надеюсь, что твой рот тоже еще девственный, сестренка, — обиженно отозвался юноша, — и что на него не липнет ничего похуже гадких слов. — О-хо-хо, хочешь поговорить со мной об этом? — рассмеялась Лис и доверительно наклонилась к кузену. — Например, не прилип ли ещё к моему рту какой-нибудь… ну, тот самый, которого тебе почему-то нельзя называть. — Так вы про члены говорили, что-ли? — громко воскликнул обрадованный догадкой Уизли, привлекая к ним удивленные взгляды идущих навстречу учеников. — Ты можешь не кричать так сильно? Нас будут считать больными извращенцами, — щёки Поттера стали пунцовыми, и он опустил глаза в землю, стараясь делать вид, что не имеет никакого отношения к этой компании.       Девушки заливисто расхохотались. — Так а что в этом такого-то? Слово как слово. А как ты называешь то, что у тебя в штанах? — как ни в чем не бывало продолжал Уизли. — Никак не называю. Все, давайте закончим на этом, с вами невозможно! — сдавленно пробормотал Гарри, сильнее кутаясь в мантию. — Ну, ты странный, конечно, дружище. Вон, Дин Томас уже вовсю… — Да хватит уже, я не хочу обсуждать Дина Томаса и его похождения! — Ладно-ладно, как скажешь. Я как лучше хотел… — примирительно поднял руки Рон и замолк.       Почти до самого замка они шли в тишине, лишь изредка прерываемой сдавленными смешками девчонок. Внезапно Поттер остановился как вкопанный, во все глаза глядя на притоптанный снег впереди себя, на котором быстро появлялись прописные буквы. — Нет, ну это никуда не годится! Ты сама напросилась! — вскрикнул он и, развернувшись, подбежал к кузине, легко подхватывая ее на руки и с воинственным криком кидая в сугроб.       Та в ответ запустила в него дюжину летящих со всех сторон наколдованных снежков. — Вот я тебе сейчас покажу! — Член? — едва сдерживая хохот, отозвалась из сугроба Певерелл. — Член, — вдруг серьезно подтвердил гриффиндорец, после чего, вынув из кармана мантии палочку, собрал большой пласт пушистого снега и обрушил на девушку. А затем упал сверху на барахтающуюся на земле Лис и стал щекотать.       Та завизжала, брыкаясь и стараясь отпихнуть кузена. — Получается, мы провели Гарри урок сексуального просвещения, — с усмешкой протянул Уизли, обращаясь к смеющейся Гермионе. — Кто бы мог подумать, что он такой зашоренный? Как василиска убить — так это запросто. А тут одно слово вызывает вселенский стыд. — Иногда я жалею, что тебе не досталось хоть немного этого вселенского стыда, Рон, — несмотря на укоризненный взгляд, Грейнджер улыбалась. — Зато мне достались харизма и замечательное чувство юмора, — самодовольно отозвался тот, — тоже, между прочим, дорогого стоит.       Занятые беззаботной вознёй, друзья не заметили — да и, вероятно, не смогли бы заметить — как из окна третьего этажа за ними хмуро наблюдала пара серых глаз.       Драко, разумеется, не слышал, о чем они говорят, лишь с тоской смотря, как счастливо смеется с Поттером Лис. Как запросто он может подхватить ее на руки и закинуть на плечо. Как они дурачатся и веселятся вместе. Так близко. Как бы он хотел оказаться так же близко к ней. Во рту стало горько, а горло неприятно сжалось спазмом.       Слизеринец дотронулся до стекла там, где в сотне метров от него была Певерелл. Но ожидаемо ощутил лишь влажный холод окна.       «Лис, — едва слышно прошептал Малфой, — Лис, Лис, Лис». И обреченно закрыл глаза, утыкаясь лбом в стылое стекло.       Огромные часы в холле замка возвестили о начале обеда. ***       Вечернее патрулирование шло своим чередом: в паре с ним сегодня был Тео, и они весьма весело проводили время, придумывая, как еще можно разыграть Миллисент — среди всех слизеринок Буллстроуд являлась самой грузной и неповоротливой, и оттого было чрезвычайно смешно наблюдать, как она катится по полу, после того как из-под неё исчезло кресло. Или неуклюже соскальзывает с лестницы, ведущей в женское общежитие — ступени которой под ее ногами вдруг превратились в мокрый лед.       Юноши уже заканчивали обход и направлялись в кабинет Амбридж, чтобы доложить о нескольких обнаруженных нарушениях, когда увидели впереди себя толпу учеников с разных курсов. Все они были в крайней степени взволнованы, а некоторые — даже явно напуганы.       По бокам от процессии шли Миллисент Буллстроуд и Дафна Гринграсс, воинственно направлявшие палочки на собравшихся. А завершала колонну профессор Амбридж, на которой сегодня был отвратительно оранжевый костюм, и чьё лицо выдавало неподдельное упоение и крайнюю степень довольства. Рядом с ней, кривясь в уродливой улыбке, ковылял Филч. — Открывайте дверь, заходите и выстраивайтесь перед моим столом, — голос профессорши был еще приторней и мерзее, чем обычно.       Малфой с замиранием сердца выхватил взглядом из толпы Лис. Она держала Поттера под руку и что-то успокаивающе говорила ему, склонив голову почти к самому лицу кузена. — А, мистер Нотт и мистер Малфой, — Амбридж заметила их и поманила рукой, — вы как раз вовремя, мне потребуется ваша помощь. Ну же, живее, идите сюда.       Незаметно обменявшись быстрыми взглядами, они подчинились.       Пойманные ученики молча стояли перед массивным столом, утыканным всевозможными безделушками — преимущественно, с зацикленными изображениями котят. — Итак, — начала профессор с плохо скрываемым торжеством в голосе, — кто желает объяснить мне, чем именно вы занимались в этой комнате на восьмом этаже?       Ответом ей послужило лишь напряжённое молчание. — Никто? Что ж, я даже не надеялась, что вам хватит благоразумия сотрудничать со мной. В таком случае, я вынуждена перейти к крайним мерам, — женщина повернулась к стоящим у стены слизеринцам. — Обыщите их. Палочки заберите и положите мне на стол.       Миллисент и Дафна первыми сорвались с мест, подходя к стоявшим подле них когтевранкам и нарочито грубо забираясь руками в карманы их мантий. Те вскрикнули было протестующе, но Амбридж деликатно кашлянула, привлекая к себе внимание. В ее руке была палочка, которую она направляла на учениц. Встретив их возмущенные взгляды, профессорша лишь широко улыбнулась и медленно покачала головой.       Тео неспешно направился в самую гущу толпы, где стояло Золотое трио. Малфой, секунду помедлив, последовал за ним. С язвительной усмешкой он приблизился к Поттеру. — Подними руки и стой смирно. Иначе мне придется применить силу, — протянул он, растягивая гласные. — Ублюдок, — выплюнул гриффиндорец, тем не менее, подчиняясь.       Краем глаза Драко заметил, что Нотт проводит руками по карманам мантии Лис, ловко вынимая из одного из них палочку. — У вас есть что-то запрещенное при себе, мисс Певерелл? — услышал он приглушенный голос друга. — Разумеется. Все виды темномагических артефактов. Тебе только остается их найти, — мелодично отозвалась она.       Грейнджер как-то нервно комкала в руках ткань мантии и оглядывалась на друзей с явной тревогой. Разумеется, Тео заметил это. — Это что-то важное? — вдруг серьезно спросил он.       Малфой заинтересованно повернулся. В его душе расползалось смутное волнение. И еще закипала злость на Нотта. Чертов ублюдок же знал теперь, что Драко нравится Лис, так зачем полез к ней сейчас?! — Мы понятия не имеем, о чем ты, — независимо ответила за подругу Певерелл, — и что такого великого ты планируешь найти в наших карманах. — А это мы сейчас узнаем, — насмешливо отозвался Теодор, поворачиваясь к Гермионе.       Та неосознанно сделала шаг назад.       Нотт мягко усмехнулся, видя ее панику, и вдруг тихо обратился к Драко: — Встань перед нами, чтобы закрыть обзор.       Малфой непонимающе вскинул брови, но послушался.       Тео обошел грязнокровку сзади и быстро запустил той руки в карманы, вынимая оттуда палочку девушки и какой-то небольшой свиток, который, не глядя, тут же незаметно переложил к себе. — Заберете завтра на Зельях. Обещаю не читать, — с этими словами он подмигнул Грейнджер и тотчас же отошел от них к близнецам Уизли, коротко приказывая тем вывернуть карманы и поднять руки.       Драко оторопело глядел на спину друга. Затем перевел глаза на Лис. Та изучала его — с легкой улыбкой и явным вызовом. Она держалась так, словно ничего необычного только что не произошло. — Ты что-то хотел, Малфой? Если желаешь нас потрогать, то вперёд — тебе подвернулся отличный шанс.       Если он чего и хотел сейчас, так это ударить Тео. Тот явно вел какую-то свою игру, и она Драко определенно не нравилась. Вряд ли дело здесь было в грязнокровке. Юноша прищурился и подошел к Лис вплотную, игнорируя, как заполошно забилось его сердце. — Ты всем так откровенно предлагаешь себя, Певерелл? По-моему, это как-то недостойно наследницы такого рода как твой. — О нет, себя я предлагаю только избранным, — подняв бровь, ответила девушка, обращая к нему лицо и глядя прямо в глаза, — так что если ты сделал здесь всё, что хотел, можешь убираться. — Шлюха, — процедил он, едва справляясь с болезненным спазмом в груди.        «Я предлагаю себя только Избранным», — крутились в голове ее слова. Так значит, они всё-таки вместе.       Лис в ответ удивленно подняла бровь, глядя на него с нескрываемым интересом. — Мне кажется, ты слишком много думаешь о моем нравственном воспитании, Малфой. Не хочешь рассказать, почему?       Сердце юноши пропустило удар: она догадалась тогда. Певерелл знает про его глупую влюбленность и смеется над ним. Внезапно он ощутил смутный порыв признаться ей. Но это было бы неимоверно глупо и бессмысленно. На них смотрело сейчас все Золотое трио, а также стоящие рядом ученики: на Лис — с одобрением, а на него — с ненавистью. Поэтому Драко решил играть до конца. — Что бы ты там о себе ни надумала, я не захотел бы касаться тебя когда-либо. Ты просто распоследняя блядь — что неудивительно, с такими-то гнилыми родственными связями, — он многозначительно указал глазами на гневно сопевшего рядом Поттера. — Поэтому — только в твоих мечтах, Певерелл, — с этими словами Малфой скривил лицо в презрительной гримасе и отошел от них, ища взглядом следующую жертву.       Однако, пока он пререкался с Лис, прочие дружинники уже успели завершить сбор палочек и обыск, и теперь несли добычу к столу расплывающейся в слащавой улыбке Амбридж.       Игнорируя, как больно и мучительно давило в груди, слизеринец отнес палочку Поттера в общую кучу и, навесив на лицо привычную едкую усмешку, обернулся к затихшей толпе пойманных ребят. На Певерелл не смотрел — хотя хотелось почти до боли.       Она никогда не будет с ним. Точно не после того, как он оскорбил ее во всеуслышание. Лис не простит его. "С другой стороны, — вдруг горько подумалось Малфою, — вряд ли был хоть малейший шанс с самого начала". Так что, скорее всего, он даже ничего не испортил своим ядовитым выпадом. Ведь портить было решительно нечего. — Каждый день после ужина я буду принимать вас в этом кабинете по одному, — Амбридж была явно разочарована, что выворачивание карманов не принесло плодов, но старалась скрыть это, маскируя недовольство еще большей патокой в голосе. — Если не хотите рассказывать, то мне придется самой добиться истины. Также можете не сомневаться: информация о том, что в школе была обнаружена антиправительственная организация, дойдет до Министра в кратчайшее время. Я с самого начала поняла, что Хогвартсу нужны твердая рука и дисциплина, которых нынешний директор, к сожалению, не в состоянии обеспечить.       С этими словами она громко хлопнула в ладоши и обвела понурые лица собравшихся хищным взглядом. — Кроме того, каждый из вас получит по три месяца отработок. Я составлю списки и оповещу каждого при личной встрече. Очевидно, у вас имеется избыток свободного времени, который необходимо направить в правильное русло.       Возмущенные вздохи, прокатившиеся по толпе, казалось, несказанно обрадовали её, потому что профессорша испустила визгливый и крайне довольный смешок. — А теперь отправляйтесь по общежитиям. Вы все пропустили отбой, поэтому с каждого будет снято по тридцать баллов. Спокойной ночи!       Ученики нестройной гурьбой потекли прочь из кабинета, расходясь по разным сторонам коридора. Отовсюду слышался гневный шепот, перемежаемый обиженным сопением.       Драко и Тео, обогнав остальных, быстро направились к Подземельям. Малфой чувствовал себя чертовски паршиво. Но вместе с тем в нём бушевало едва выносимое желание наброситься на друга с кулаками. — Как-то глупо они попались, — начал было Теодор, но звук его самодовольного голоса стал последней каплей для выдержки Драко: тот кинулся к товарищу и толкнул его к стене, хватая за отвороты мантии. — Какого черта ты устроил, Тео? Заделался лучшим другом грязнокровок? — он зло смотрел в лицо Нотта, выгадывая момент, когда тот попытается высвободиться — чтобы ударить.       Но Теодор лишь откинул голову и рассмеялся. — Ты ведешь себя как ревнивый кретин. А я, между прочим, всего лишь хотел тебе помочь. — Помочь?! Помочь, сукин ты сын?! — Успокойся и выслушай голос разума, раз собственного благоразумия у тебя недостаточно, — Нотт глядел на него серьезно, но с легкой понимающей улыбкой. Которая внезапно взбесила Драко почти до колик. — Ну давай, удиви меня, — он по-прежнему с силой вдавливал друга в каменную кладку и даже не думал отпускать. — Ты действуешь как зеленый второкурсник, который дергает девчонок за косички, чтобы добиться их внимания. И в ответ получаешь враждебность и неприятие. Что совершенно логично. — Зато ты… — начал было Малфой, но Тео остановил его, выставив ладонь и склоняя голову. — Зато я, дорогой мой друг, знаю куда более действенный способ. А именно — завоевать доверие, показать, что ты не токсичный бесчувственный ублюдок, а вполне себе неплохой парень. Завтра я отдам им ту милую бумажку с гриффиндорскими секретиками, и они проникнутся. Даже скептицизм Певерелл не устроит перед таким простым жестом. — Зачем тебе это? — Драко отступил, выпуская мантию товарища из рук и отворачиваясь. — Я же сказал уже — хотел помочь. Но твой неуемный энтузиазм нагрубить девушке своей мечты как всегда сыграл против тебя. — Она не девушка моей мечты, Тео, она просто… — Просто кто? Шлюха?       Из легких Драко будто разом выбили весь воздух. Он налетел на Нотта и сильно ударил того по лицу. В ответ ему немедленно прилетел кулак друга — прямиком в живот. Затем Теодор быстро достал из кармана палочку и занял боевую стойку. — Так кто же она, Драко? Расскажи мне, я весь внимание. — Да пошел ты, — он разогнулся, скривившись от тупой боли, и, не оборачиваясь, направился к выходу на лестницу.       Тео нагнал его через пару шагов, на ходу убирая магией кровь из разбитого носа. — Перестань вести себя как болван, и всё получится. — Ты правда думаешь, что у меня есть шанс? — почему-то ему отчаянно хотелось услышать мнение Нотта. Хоть в душе и всё ещё клокотала злость на него. — Да, я в этом уверен. И если ты позволишь мне, я помогу, — Теодор, казалось, ничуть не обиделся на выпад Драко и теперь как ни в чем не бывало бодро шел подле него. — Спасибо, — это слово далось непросто, но он пересилил себя. — Не проблема, — отозвался Тео, убирая палочку.       Дальнейший путь до слизеринского общежития они проделали молча. ***       Поразительно холодный и пасмурный март сменился таким же неприветливым апрелем, а друзья так и не продвинулись в своих поисках ни на дюйм. Они не успели узнать у Дамблдора ничего про Пророчество. И где теперь искать бывшего директора Хогвартса, никто не мог даже представить.       После доноса Амбридж в Министерство директора сняли с поста и обвинили в подготовке политического переворота. Пусть мерзкая профессорша так и не нашла тот список, что Нотт заботливо помог гриффиндоцам спрятать, но она придумала другой способ докопаться до правды. Их допрашивали: каждый вечер один из членов их импровизированного клуба приходил в отвратительно розовый кабинет на третьем этаже, где подвергался допросу с пристрастием. Быстро поняв, что угрозы и снятые баллы не дают желаемого результата, Амбридж перешла к более действенным методам — отпаиванию учеников Веритасерумом. Чжоу Чанг была первой, на ком она опробовала эту методику — у когтевранки не было ни единого шанса сохранить их секрет.       Дамблдор принял удар на себя, заявив, что отряд был создан по его приказу. И исчез. Гарри винил себя. Гермиона не находила себе места. Она то и дело останавливалась: то не донеся ложку каши до рта, то переворачивая пергамент с очередным эссе, заданным ищущей отмщения Амбридж, и шептала, уставившись в пустоту, блуждая взглядом по чему-то, видимому, казалось, только ей: «На кой черт я предложила это название?! Это же так глупо. Так глупо…». Её глаза наполнялись слезами.       Лис же была в бешенстве. Её трясло от бессилия и несправедливости. Им назначили ежедневные отработки, и в факультетскую гостиную они возвращались теперь перед самым отбоем и почти без сил. Их с Гермионой отрядили в помощники Снейпу и Поппи Помфри — по вторникам и четвергам они варили базовые зелья для Больничного крыла вместе с мрачным профессором, а в остальные дни — ассистировали в лечении бесконечных отравлений и переломов. Впрочем, Гарри и Рону повезло еще меньше: те попали в распоряжение Филча и разгребали теперь завалы в бесчисленных каморках и кладовых замка.       Певерелл ненавидела Амбридж и раньше — когда узнала еще осенью, что та заставляет Гарри писать Пыточным пером, чтобы тот отказался от своих слов про воскрешение Волдеморта, и когда из Хогвартса изгнали нескольких учителей по указу Министерства в лице заносчивой старухи. Но сейчас Лис была готова рвать и метать от ощущения бессильной злости. Она знала, что они сильнее, чем Амбридж. Они могли победить её в магической дуэли, могли убить. Она могла заставить её страдать одним лишь взглядом, произнося про себя заклинание, которое нашла в старых дневниках кого-то из предков в недрах семейной библиотеки — и с которым уже успел познакомиться Симус. Но в то же время — не могла. Ведь тогда школе бы пришел конец. Министерство камня на камне не оставило бы от старинного замка. И это ощущение собственного бессилия сводило её с ума.       Из-за чёртовой старухи, из-за глупого британского Министра магии, из-за их идиотской неосторожности они теперь не могли продолжать поиски ответов, от которых зависела их судьба и даже, быть может, жизнь.       Гарри видел, как терзается Лис, но не знал, чем помочь. Он сам был растерян и потрясен исчезновением директора. Выматывающими отработками. Новыми порядками в школе. Комендантским часом с наступлением первых сумерек. Он так же, как и кузина, сходил с ума от бессильной злости. И не мог помочь — ни ей, ни себе.