Глава 12. Возвращение директора

      Коридоры шумели радостными голосами — в Хогвартсе чувствовалась странная легкость, как будто замок сбросил с себя тяжёлый груз и снова задышало волшебством и свободой.       Амбридж исчезла. Никто не знал, куда, но после нападения Волдеморта на Отдел тайн и схватки с аврорами — которую оперативно прибывшие на место репортеры Пророка успели заснять почти во всех подробностях — Министерство отозвало ее с поста. И в один день жизнь в замке изменилась, снова забив ключом.       Дамблдор вернулся в начале мая. За очередным ужином Макгонагалл объявила, что в честь восстановления их замечательного директора в должности, в Хогвартсе будет проведен торжественный вечер в последний день перед летними каникулами. Большой зал наполнился гомоном: все одновременно заговорили о предстоящем событии. Ведь это уже через две недели — а у девчонок ещё не было нарядов! И, кроме того, надо было как можно скорее найти пару!       Драко поймал на себе кокетливый взгляд Панси. Разумеется. Он изобразил на лице галантную улыбку и предложил той стать его спутницей на торжественный вечер. В ответ юноша получил жеманный кивок головой. На душе у него снова становилось паршиво.       Малфой бросил быстрый взгляд на гриффиндорский стол. Поттер и Лис о чём-то перешучивались, а Уизли активно жестикулировал ложкой — поддерживая кого-то из них.       “Зато я знаю, с кем пойдет она.”       После его возвращения в слизеринские спальни той ночью Тео и Блейз, заметив понурое лицо Драко, почти силой заставили его признаться, что же произошло. Панси уже успела растрепать всему Слизерину, что Малфой наконец поцеловал её, и друзья были уверены, что тот вернется в общежитие в самом что ни на есть приподнятом расположении духа. У него не было ни единого шанса отмолчаться: юноши уже начинали грозиться подмешать ему в кофе Веритасерум. В конце концов Драко сдался.       После его краткого изложения теории о том, что Лис и Поттера связывает нечто большее, чем родство, Нотт и Блейз медленно переглянулись между собой и заливисто расхохотались. — Ты просто сумасшедший сукин сын, который совсем поехал от ревности, — сквозь хохот сдавленно проговорил Теодор, — ничего более глупого я от тебя не слышал за всё время нашей дружбы. — Да пошел ты. Я прекрасно знаю, что видел и слышал. Сложить два и два не так уж и сложно, если постараться. — Братец, ты на нас не обижайся, конечно, но Тео прав: ты совсем с катушек слетел от своей влюбленности. Это совершеннейший бред, я тебе как эксперт могу сказать. Они правда всего лишь кузены и хорошие друзья.       После недолгой перепалки им наконец удалось убедить друга, что его теория о тайных отношениях Певерелл с собственным кузеном несостоятельна. И Драко почти поверил — чувствуя, как на душе становится чуть легче и светлей.       Вот уже который день он ещё более внимательно, чем обычно, наблюдал за гриффиндорцами, ища подтверждения тому, что между Лис и Поттером действительно ничего нет, и что их связь — лишь плод его паранойи и больной фантазии.       "Она его дальняя кузина по линии отца, — постоянно напоминал он себе. — Не более того”.       Драко уже почти уверил себя в этом, почти перестал ревновать. «Ведь нет же ни единого повода сомневаться, — твердил он мысленно, провожая взглядом Лис, идущую под руку с Гермионой вслед за Гарри и Роном по школьному двору. — Просто друзья и всё».       Но весть о вечеринке снова оживила воображение Драко, которое юноше, казалось, удалось обуздать: возвращаясь после ужина в факультетскую гостиную, он прокручивал в голове образы танцующих Поттера и Лис — она в струящемся открытом платье, его руки на её талии. Они стоят близко, и Певерелл склоняет голову гриффиндорцу на плечо, когда они танцуют вальс. Во рту стало горько. Драко уже и сам не знал, зачем это делает — намерено терзает себя, представляя то, чего на самом деле нет. Додумывает, что они могут скрывать от его взора.       Словно по заказу, впереди себя он увидел Золотое трио. И Лис. Они неспешно шли по коридору в сторону лестниц и, казалось, продолжали начатый за едой спор.       Малфою вдруг захотелось, чтобы Певерелл сейчас же посмотрела на него. Как он держит под руку Панси, как он прекрасно обходится без нее. Как Лис ему совершенно безразлична.       Он уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы окрикнуть Поттера и его друзей. Но вдруг слизеринца кто-то стремительно обогнал, направляясь как раз туда, куда был обращён взгляд Драко.       Вратарь грифов, Оливер Вуд, с легкой улыбкой обогнул спорящих подростков и встал у них на пути. Гарри от неожиданности ойкнул, но тут же обрадованно протянул капитану руку. Далее рукопожатия удостоился Рон. Вуд кивком поздоровался с Гермионой и посмотрел на Лис.       Малфой остановился, всё еще держа Панси под локоть. Та, в недоумении проследив за его взглядом, тоже стала наблюдать. — Лис, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной на вечер, который объявила Макгонагалл. И, если тебе не надоест моя компания, на мой выпускной на следующий день. Мы с ребятами организовываем тусовку в баре «Медовый бочонок», будет весь седьмой курс,— тут Вуд смущенно улыбнулся. — Я соглашусь отпустить свою сестру с тобой, капитан, её давно уже пора пристроить в надежные руки, — ответил за Лис Гарри, которому явно нравилось, что его кузиной заинтересовался кумир его детства, — только взамен хочу капитанское кресло на следующий год!       Драко пораженно замер, забыв как дышать. В тот момент он вдруг ясно как день осознал, что между Певерелл и Поттером абсолютно точно ничего нет. Он наконец окончательно поверил. Слизеринцу показалось, что его легкие стремительно освобождаются от гигантского валуна — он вдохнул полной грудью, ощущая себя почти счастливым. Губы стали было расползаться в глупой улыбке, но он вовремя остановил их.       В реальность его вернул смех Вуда. — Договорились, — Оливер, широко улыбаясь, обменялся еще одним рукопожатием с Поттером, на этот раз скрепляя договор. — Я бы с радостью отдал и большее. Лис, так ты согласна?       Драко не видел ее лица, но готов был отдать голову на отсечение, что Певерелл усмехалась. — Мой братец уже с удовольствием обменял мою честь на капитанское кресло, так что я вся Ваша, Оливер Вуд.       Тот снова расхохотался. — Кстати, на выпускной вы тоже приглашены, — он окинул взглядом Золотое трио. — Главные идейные вдохновители вечера — Фред с Джорджем, так что должно быть весело!       Рон издал победный клич, Гермиона смущенно улыбнулась Оливеру. Гарри едва не прыгал от радости.       Драко же по-прежнему смотрел.       Что-то снова начинало закручиваться у него внутри — очень медленно, но уверенно заполняя все пространство в животе и под ребрами тянущей пустотой. Он уже не мог вспомнить того счастливого облегчения, которое заставляло его радоваться несколько секунд назад.       Вуд улыбнулся Лис, отсалютовал остальным и поспешил в сторону лестниц, где в проеме его уже ждали заговорщицки ухмыляющиеся близнецы Уизли.       Малфой почувствовал, что дрожит.       "Ничего между ней и Поттером. Абсолютно ничего. Как ты и хотел. Ты ведь этого хотел? — зло думал он про себя. — А почему тогда так хреново?”.       Словно под гипнозом, юноша отпустил локоть Панси и шагнул вперёд. Ноги несли его сами. Слизеринец и сам не заметил, как оказался рядом с Золотым трио. Даже не думал, что скажет сейчас. — Поттер, — бросил он, но голос вдруг предательски сорвался. Малфой одернул себя и продолжил, мгновенно собравшись,— как мило. Ты такая продажная шлюха! Готов стелиться под любого, кто попросит тебя, — тут он картинно закатил глаза, чувствуя нарастающий азарт, — ручной зверек Локонса, верный пёс Макгонагалл, а теперь еще и лучшая подстилка капитана команды по квиддичу. Теперь я начинаю понимать, как ты получил место ловца.       Тот посмотрел на него почти весело — он явно был в слишком хорошем расположении духа, чтобы начинать перебранку. — Катись к чёрту, Малфой! — Или ты сам уже наигрался с ней и теперь решил предложить такую сомнительную честь кому-то еще?       Поттер враз растерял все остатки благодушия, резко подаваясь вперёд. — Закрой свой поганый рот, Малфой, пока не пожалел о сказанном. — Почему? Правда режет глаза? Или...       Что «или» — договорить он не успел: в скулу прилетел кулак гриффиндорца.       Драко замешкался на мгновение и не успел увернуться — из рассеченной губы заструилась кровь. Но он не спешил отвечать. Краем глаза юноша заметил, как уже до боли знакомые тёмные глаза наблюдают за ним с неприкрытым интересом. Поэтому продолжил: — И это всё, на что способен Избранный? По-моему, Потти, ты слабак. Я не удовлетворен. Видимо, не я один, раз твоя «сестра», — он особенно выделил это слово, стараясь сделать намек как можно более очевидным и грязным, — выбрала себе другого ебаря.       Драко ждал следующего удара и уже был готов уворачиваться. Но вместо этого почувствовал, как легкие сжимаются буквально в точку, причиняя страшную боль. Он попытался закричать, но не смог выдавить из себя и звука. Отчаянно стараясь вдохнуть, слизеринец окинул взглядом компанию Поттера и натолкнулся на серьезный взгляд глаз Лис. — Малфой, — тон девушки неуловимо напомнил юноше его полоумную тетку Беллу, и он вытаращился на Певерелл почти в ужасе, — мне кажется, нам надо поговорить с тобой.       Давление в лёгких вдруг ослабло — она отпустила его. Но только для того, чтобы, взмахнув рукой, впечатать Драко спиной в стену. Он резко выдохнул от боли. Но, собравшись, снова вскинул на нее взгляд. Старался смотреть нагло, презрительно. Но был почти уверен, что получилось жалко.       Панси завизжала. Грейнджер дернулась и закрыла рот рукой. — Лис! Что ты делаешь?! — она обеспокоенно подалась к подруге.       Но та не обратила внимания. Певерелл снова, как и тогда в коридоре у библиотеки, смотрела только на Драко.       Малфой вдруг почувствовал себя от этого почти счастливым. Пусть ушибленные лопатки саднили, а легкие внутри всё ещё фантомно сжимались. Нет ни Поттера, ни Вуда. Только они вдвоем.       Лис подошла к нему вплотную, и Драко оскалился еще больше. — Что ж, Певерелл. Я впечатлён. Должен признать, что ты превосходно умеешь ещё и колдовать, а не только раздвигать ноги, — он снова рыл себе могилу, пилил чертову ветку, на которой сам же и сидел. И совершенно точно знал, что стоит Лис уйти, как он тотчас же горько пожалеет о сорвавшихся с языка словах. Однако раздражение от того, что она согласилась пойти на вечеринку с Вудом, от того, что он снова оказался в хреновом положении, прижатый к стене магией, словно подливали в его кровь яда, заставляя изо всех сил стараться задеть её побольней. — О, бедный маленький Драко, — она проговорила это почти ласково,— ты жалок в своих попытках привлечь внимание. Признайся уже себе, что ты просто влюблен и страдаешь, что тебя не замечают.       Внутри юноши всё сжалось от подступающей паники. Она опять разыгрывала эту чёртову карту с его чувствами, однако на сей раз говоря уже в открытую, а не ограничиваясь смутными намёками. Драко лихорадочно стал придумывать отповедь о том, что её самомнение не знает границ, и она переоценивает свою сомнительную привлекательность. Он не был уверен, что получится сказать это достаточно правдоподобно, чтобы Лис поверила, но попытаться всё же стоило.       Однако тут Певерелл продолжила: — Ты ведь не просто так таскаешься за ним с первого курса, правда? Ты наверняка влюблен в нашего Гарри и из кожи вон лезешь, чтобы он заметил тебя, — Лис повернулась к застывшим за ее спиной друзьям, чтобы те поддержали её.       Рон мигом уловил игру девушки и сально присвистнул.       Но Драко не обратил на него внимания. Он едва не рассмеялся от облегчения. — Конечно, красавица, — он наигранно надул губы и изобразил, будто утирает несуществующую слезу, — как ты могла разгадать мою главную тайну?! На самом деле я сумасшедший, который сбежал из Мунго, ведь только у умалишенного хватит ума запасть на Поттера. Ой, прости, я же забыл, что это твой любимый «братец». Ну ничего, может быть, если ты вовремя обратишься за помощью, тебя смогут вылечить от умственного помешательства. Оно у тебя явно прогрессирует.       Певерелл вдруг рассмеялась. Драко во все глаза глядел на неё, ожидая новой реплики, и уже готовя остроумный ответ. Нервная дрожь отступила, давая место звенящему облегчению — кажется, она всё же не знала. Теперь он почти наслаждался происходящим.       Вернув лицу серьезность, девушка склонила голову и снова посмотрела ему в глаза. И Малфой с ужасом почувствовал, что легкие опять стали сжиматься. — Хватит, не нужно. Прости, — всё же это было больно, и он не хотел испытать это ещё раз. — Держись от нас подальше. Амбридж больше не защитит твою подлую задницу от дуэли. А я надеюсь, ты уже понял, что не победишь. Ты просто жалок.       С этими словами Лис как-то сочувственно улыбнулась ему и вернулась к ожидавшим её друзьям. Поттер всё ещё прожигал слизеринца ненавидящим взглядом, но вместе с тем Драко уловил в его глазах нечто сродни торжеству. Вся компания молча направилась по коридору, не оглядываясь.       Панси наконец пришла в себя и с громким вскриком метнулась к нему.       Он едва удержал себя от того, чтобы не оттолкнуть её руку. В голове билось брошенное Лис: «Ты жалок».       И, вопреки своему желанию, он чувствовал, что начинает верить ей. ***       Большой зал был неузнаваем. Потолок являл собой летнее вечернее небо, усыпанное звездами. Золотые гирлянды лениво колыхались в воздухе, а факелы отбрасывали на стены мягкий янтарный свет. В нем переливались парадные мантии, платья, украшения и блёстки на подкрашенных лицах девчонок.       Драко стоял у входа, в парадной мантии поверх белого жилета и нарядной рубашки. Его рука лежала на талии Панси. Паркинсон выглядела просто замечательно: черное платье плотно облегало фигуру, макияж был на грани дозволенного — но к её глазам он шёл идеально. Волосы, уложенные мягкой волной, блестели. Она была неотразима.       “Отлично, — подумал Драко и позволил себе легкую улыбку — пусть Лис увидит”.       Впрочем, он сразу одернул себя. Мнение Певерелл его больше не интересует.       Они с Панси пришли к самому началу, почти опоздав. Спустившись в самую гущу разодетой толпы и поймав на себе множество восхищенных взглядов, Малфой поймал себя на том, что снова ищет глазами Лис. Что ж, пускай: всё же ему чертовски хотелось, чтобы Певерелл тоже поскорее увидела его: безупречно одетого и причёсанного, в компании роскошной спутницы. Но девушки нигде не было видно.       Внезапно толпившиеся в холле ученики почти синхронно повернули головы к лестнице, по которой Драко и Панси только что спустились. Взгляд слизеринца невольно метнулся туда же.       Гермиона Грейнджер спускалась первой — в том самом розовом платье, в котором была на Святочном балу год назад. Она держалась скромно, сдержанно улыбаясь, но явно знала, насколько сейчас хороша, потому что в лице гриффиндорки сквозило самодовольство. За её спиной, отставая всего на пару ступеней, шла Певерелл.       Драко почувствовал, как весь воздух вышел из легких рывком.       Лис была в простом серебристом платье из шелка с тонкими, едва заметными бретелями. Ткань струилась, словно вода, по её телу — обтекала изгибы бедер, обнимала высокую грудь и чуть приоткрывалась вырезом внизу, являя взгляду длинные стройные ноги в изящных босоножках на тонком каблуке. Кожа — светлая, как фарфор. Темные волны волос убраны назад, но лёгкие пряди у лица словно нарочно приковывали взгляд к красивой шее и линии ключиц.       “Чёрт, какая же она охуенная”, — гулко пронеслось у него в голове.       Его сердце бешено билось где-то в горле. Он едва не шагнул к ней.       До одури хотелось коснуться Певерелл. Узнать, как ощущается её кожа — под пальцами. Под поцелуями. Драко не мог справиться с эмоциями: дыхание стало сбивчивым и частым, а руки мелко подрагивали. Ведь раньше он никогда не видел её такой.       Внизу лестницы девушек встречали Уизли и Вуд, помогая им сойти с последней ступени. Лис улыбалась — легко и беззаботно. Улыбалась чертову Вуду.       Драко почувствовал, как внутренности снова заполняет жгучая горечь, и отвёл взгляд. Постарался придать себе беспечный вид, поворачиваясь к Панси. Но тут же едва удержался, чтобы не скривиться: его взгляд невольно стал выхватывать в его спутнице всевозможные изъяны, которые он только смог придумать. Малфой вдруг заметил всё: как грудь Паркинсон вываливалась из лифа слегка больше нужного, как шея казалась слишком короткой, как краснел на чуть рыхлой коже вдавленный след от корсета. Как недостаточно длинный подол платья открывал неуклюжие щиколотки.       Как её смех звучал чуть визгливо.       Как он не хотел её трогать.       Как никогда не бы не захотел. — Ты выглядишь чудесно. Все в зале смотрят только на нас, — голос слушается его воли беспрекословно, звуча самодовольно и игриво.       Панси хихикает и крепче вцепляется в его руку.       А Драко — не смотрит в сторону Вуда, ведущего Лис в гущу толпы. Не видит, как она беспечно болтает с ним, держа под руку. Как его ладони наверняка касаются её талии.       Не смотрит. Ни разу. И это стоит ему силы воли и выдержки, каких он в себе даже не подозревал. ***       Спать разошлись почти за полночь.       В спальне было тихо. Ночная мгла расползалась по потолку, и только тусклый свет луны чуть заметно пробивался в окна сквозь мутные воды Тёмного озера. Блейз уже спал, а Тео беспрестанно ворочался, бормоча что-то в полудрёме.       Драко лежал в темноте, не раздеваясь.       И вдруг понял, что по его вискам на подушку текут слёзы. Злые. Он злился на самого себя. За то, что сегодня так и не увидел, как она танцует в этом платье. Как запрокидывает голову, хохоча над очередной шуткой Уизела. Как её руки обнимают за шею чёртова Вуда, на месте которого Драко, при должном усилии воображения, мог бы потом представлять себя. Как он лишил себя последнего, чем располагал с Лис — возможности тихо смотреть со стороны и запоминать каждую мелочь. Изучать её, хотя бы издалека. Потому что большего у него не будет никогда.