Глава 31. Кое-что о Лис

      Драко сидел в глубоком кожаном кресле, разглядывая бокал с вином у себя в руке и думая о том, что был бы не прочь утопиться в нём, если бы только мог. Люциус расположился у камина, спиной к нему, и медленно листал одну из безупречно отреставрированных книг. И ждал, что Драко ему ответит. — Отец, я не думаю, что это необходимо сейчас, — осторожно начал слизеринец. — Эта дурацкая помолвка только через полтора года. К тому же, я надеюсь, что до неё не дойдет. — Не будь идиотом, сын, — спокойно отозвался Люциус, не оборачиваясь. — Мы это уже обсуждали и не раз. Твоя девица Певерелл может сдохнуть в любую секунду, потому что тебя угораздило влюбиться в подружку Избранного, за которым охотится половина Лондона, включая, между прочим, нас с тобой, — он обернулся и устало посмотрел на юношу. — Астория же никуда не денется. — Я не смогу изображать, что без ума от неё, — скривился Драко. — Это нелепо!       Мужчина раздражённо захлопнул книгу и отбросил её на каминную полку. Его лицо выражало едва сдерживаемый гнев, а взгляд стал холодным и жёстким. — А тебя никто не спрашивает, сможешь ты или нет. Но ты будешь, — он подошел к сыну вплотную и уперся руками в подлокотники его кресла, вынуждая юношу отпрянуть назад. — Гринграсс написал, что Астория хочет встречи. Он и сам не прочь взглянуть на тебя, прежде чем начать согласовывать детали нашей сделки. Поэтому ты пойдёшь туда, подаришь ей что-нибудь красивое и будешь вести себя с ней как такой галантный сукин сын, что у Рудольфа не останется ни единого сомнения, что твои воспылавшие к ней чувства — самая настоящая правда!       Драко молча смотрел на отца, едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть его от себя. Ноздри его раздувались. — Я не шлюха, чтобы продавать себя какой-то глупой девке, которая решила, что раз её отец занимает высокий пост, то она может получить всё, что ей понравилось!       Люциус дёрнулся — казалось, он едва удержал себя от того, чтобы не влепить сыну пощечину. Но вовремя остановился и, резко выдохнув, отстранился, отходя обратно к камину. — Драко, — мужчина взял себя в руки, и теперь его голос звучал почти мягко, но всё же чуть подрагивал от сдерживаемого раздражения, — то, что Тадеуш Певерелл согласился отдать свою дочь за тебя, не означает, что партия выиграна, и мы можем расслабиться и наслаждаться жизнью. Я хочу тебе напомнить формулировку, в которой он написал свой ответ. А именно то, что он согласен на любой союз своей дочери, какой она захочет для себя. Хоть со сраным домовым эльфом! — он сорвался было на крик, но тотчас же замолчал, пытаясь снова вернуть эмоции под контроль.       Слизеринец нервно хмыкнул, едва заметно вжавшись в кресло. — Ты вроде никогда не был дураком, сын, — продолжил Люциус уже почти спокойно. — И я надеюсь, ты понимаешь, что быть зависимым от воли какой-то девчонки, которая к тому же не давала тебе никаких обещаний — это не то, на что следует полагаться. — Я люблю её, отец, — тихо проговорил юноша и вдруг задумался. Но после секундной паузы упрямо продолжил, — И я думаю, что это взаимно. — Ты думаешь, Драко. Ты, — снова вспылил старший Малфой. — Но не она. Кто знает, с кем она сейчас там путешествует. Я слышал это от тебя же самого: она красивая и своенравная. Может, пока мы тут в сотый раз переливаем из пустого в порожнее, за каким-то Мерлином обсуждая прописные истины, она уже развлекается в постели с кем-нибудь другим!       Он не успел осознать, как резко подскочил с кресла и подлетел к отцу, трясясь от гнева. Люциус среагировал мгновенно, взмахнув рукой и отбросив его обратно — казалось, даже не напрягаясь.       Драко вдруг откинул голову на подголовник и улыбнулся. — Лис тоже так умеет, — сейчас это звучало чертовски глупо, но почему-то он действительно подумал об этом и почувствовал, как на душе становится чуть теплее. — Рад за неё, — мужчина смотрел на него устало и, казалось, перебирал в голове оставшиеся у него аргументы, чтобы убедить сына включиться наконец в игру и перестать валять дурака. — Хорошо, я согласен, — Драко закрыл глаза. — Но я буду вести себя так, как посчитаю нужным, — затем он поспешно добавил, видя, как снова наливаются злостью глаза отца, — Астория останется довольна, не переживай. — Слава Мерлину, он понял наконец, — Люциус провел рукой по лицу. — В это воскресенье мы встретимся с Гринграссами на скачках в Уоррингтоне. Не забудь приготовить ей какой-нибудь милый подарок. — Не забуду, — глухо сказал Драко, поднимаясь с кресла. — Заодно начну сочинять ей сонеты. — Лучше пока ограничься взглядами, полными обожания. У тебя получится, если постараешься.       С этими словами старший Малфой развернулся и вышел из комнаты, оставляя сына в одиночестве. Драко схватил тяжелую шёлковую подушку с небольшой козетки у камина и с силой швырнул её о стену. Он уже не думал об Астории и о том, что ему придется изображать черт-пойми-кого на потеху этой влюблённой дуре в это воскресенье. В его голове всё ещё звучали слова отца о том, что Лис сейчас может быть с кем-нибудь другим. Например, с Вудом. И вопреки тому, что у этого предположения не было никаких оснований, Драко чувствовал, что готов буквально взорваться от ревности и злости. ***       Гостиную наполнял приглушённый свет — кто-то закрыл шторы, чтобы не тревожить спавшую уже вторые сутки Лис, и теперь закатные лучи просачивались через ткань золотыми полосами.       Гарри уже привычно сидел возле кузины, сосредоточено изучая старый потрёпанный учебник Боевых чар с курса подготовки авроров, который украдкой всучил ему мистер Уизли.       Внезапно Певерелл зашевелилась под слоем из нескольких одеял и приподнялась на подушках. — Лис! — облегченно вскрикнул Поттер, тотчас вскакивая на ноги и кидаясь к ней.       Певерелл потерянно огляделась — хмурясь и потирая пальцами виски. В голове у неё шумело, а картинка перед глазами мутно расплывалась. — Сколько я спала? — её голос был скрипящим и хриплым, и под конец фразы перешёл в надсадный кашель. — С позавчерашнего вечера. Мы уже начали переживать, что придется рискнуть и доставить тебя в Мунго, — Поттер встревоженно всматривался в бледное лицо кузины. — Вот дерьмо, Гарри. Мы потеряли почти два дня, — взгляд девушки наконец стал осмысленным, и она торопливо попыталась подняться. — Подожди, тебе нужно пока лежать, ты ещё слишком слаба, — гриффиндорец положил руки на одеяло, стараясь удержать Певерелл, но та только отмахнулась. — Я чувствую себя вполне сносно. Кроме того, если я сию же секунду не доберусь до уборной, то диван Молли будет безнадёжно испорчен! — Я отведу тебя! — юноша подхватил её под локоть, помогая встать. — Не валяй дурака, Поттер, я правда в порядке. И почему-то чертовски хочу колдовать. Магия будто распирает меня изнутри, — с этими словами она взмахом руки откинула с себя многочисленные покрывала и опустила ноги на пол. — Мерлиновы подштанники, Лис! — Гарри поражённо замер, провожая взглядом стремительно разлетевшиеся в стороны плед и стёганое одеяло. — У тебя было истощение, и мы не думали, что ты сразу сможешь пользоваться магией. — О, я действительно чувствую себя чертовски истощённой, — девушка слабо улыбнулась кузену и поднялась с постели. — И ещё жрать хочу. Просто как хренов волколак.       Гарри рассмеялся. Даже усталое бледное лицо и синеватые круги под глазами не мешали Лис крепко выражаться. — Ладно, твоя взяла. Дуй в уборную, а я пока позову миссис Уизли, чтобы она накормила тебя. Я бы и сам, но ты знаешь, какой она устроит скандал, если я буду самовольничать на её кухне.       Однако звать миссис Уизли не потребовалось. Дверь гостиной резко распахнулась, ударяясь о стену, и в помещение вихрем влетела Молли, за которой поспешно семенили Гермиона и Рон. — Очнулась?! — женщина быстро приблизилась к кровати. — Ну наконец-то, а то я уже думала, как писать твоим родителям, что я недосмотрела за их единственной дочерью! Чем ты думала, дурная твоя голова?! — вопреки гневному тону, миссис Уизли крепко обнимала оторопевшую Лис и гладила её по волосам. Затем послышался всхлип. — И не вздумайте больше говорить мне про Гриммо 12! Даже думать не смейте об этом! — Миссис Уизли, причем тут Гриммо 12? Простите, что напугала вас, но я не понимаю, — Певерелл чуть отстранилась и теперь заглядывала в лицо раскрасневшейся Молли с тревожным недоумением.       Но та, казалось, не услышала её, сотрясаясь в рыдании от облегчения.       Остальные застыли в растерянности, молча наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой воссоединения.       Затем Лис как-то нервно дернулась и настойчиво выпуталась из кольца рук матери Рона. И, чуть потупив взгляд, проговорила: — Прошу прощения, но мне нужно в уборную. Очень нужно.       Молли отпустила её. Затем, грузно усевшись на диван, закрыла лицо ладонями. Рон подошел к женщине и обнял её, опускаясь рядом. — Мама, ну что ты? Всё же хорошо, никто не умер.       В ответ она лишь заплакала ещё горше. ***       Когда они наконец расселись в кухне, наблюдая, как Лис с остервенением уплетает подогретый суп, Поттер наконец решился снова затронуть тему переезда. — Миссис Уизли, я не хочу опять затевать этот спор, но выслушайте нас, пожалуйста. — Гарри, если ты снова начнёшь убеждать меня, что у вас какие-то важные секретные дела с твоим крестным, которые требуют вашего постоянного пребывания на этом чертовом Гриммо, то можешь даже не утруждать себя. Мой ответ «нет». И если вы сбежите, молодые люди, то я лично явлюсь туда и заберу вас домой со скандалом! — Гарри, а зачем нам на Гриммо? Я всё никак не могу взять в толк, — Певерелл с сожалением оторвалась от тарелки и теперь выжидающе смотрела на кузена.       Тот замялся. — Ну, это долгая история, Лис. Но нам обязательно нужно, просто необходимо переехать туда.       Девушка недоуменно нахмурилась, но, будто решив удовлетвориться таким, едва ли исчерпывающим ответом, перевела взгляд на Молли. — Миссис Уизли, — тихо позвала она. Когда их глаза встретились, Певерелл спокойно, но твердо проговорила: — всё хорошо. Просто мне, Гарри и Рону с Гермионой нужно переехать на площадь Гриммо к Сириусу. Это очень важно. Отпустите нас, пожалуйста.       Рон не сдержал громкого смешка: если бы уговорить его мать было так просто — как бы не так!       Однако после слов девушки взгляд Молли, — на мгновение вспыхнув в гневном протесте, — вдруг сделался каким-то отрешённым и будто удивлённым. Словно она неожиданно поняла то, чего не понимала раньше. Женщина неуверенно улыбнулась. — Ну разумеется, если вам нужно, то переезжайте...       Гермиона от неожиданности закашлялась, а Уизли тихо прошептал себе под нос: "Да иди ты!". — Спасибо, миссис Уизли. — Ты наелась, моя девочка? Или попробуешь ещё клубничного пирога? Я приготовила его на ужин, но отрежу тебе кусочек, ведь посмотри на себя — у тебя одна кожа да кости! — Благодарю, но я наелась. Вы потрясающе готовите! — Ну, хорошо! Тогда вы тут почирикайте о своем, о молодом, а мне ещё надо успеть выкопать немного батата до темноты. Через час чтобы все были к ужину!       С этими словами Молли, бодро напевая себе под нос, удалилась в сторону сада.       На кухне повисло молчание. Лис недоуменно глядела вслед женщине — она и сама не ожидала такого эффекта от своих слов. Все остальные же пристально вглядывались в Певерелл. — Охренеть, — наконец произнесла девушка, поворачиваясь к друзьям. — Охренеть?! ОХРЕНЕТЬ?! — голос Рона сорвался на взвизг, но он этого даже не заметил. — Что за дьявол, Лис? Какого Мерлина ты только что сделала с моей матерью? — Рон, не кричи, я сама не знаю, что я сделала. И тоже удивлена. Но мне вдруг показалось, что если я просто попрошу, то она согласится. И она почему-то правда согласилась. И да, Рон, это охренеть, потому что сейчас именно это со мной и происходит — я в полнейшем, блять, шоке!       Гермиона, вопреки обыкновению, даже не отреагировала недовольным шипением на переход Певерелл с обычной её брани на ещё более грязную брань. — Это внушение, — Грейнджер прищурилась, оценивающе разглядывая лицо подруги, — как лёгкий Империус, но который словно не подчиняет волю, а меняет её. Ты мысленно произнесла заклинание? — Какое к дьяволу заклинание, Гермиона? — Лис уже начинала злиться. — Я вообще ни о чём не думала! Просто сказала то, что вы услышали. — Давайте попробуем ещё раз? — вдруг выдохнул Гарри. Теперь удивлённые взгляды переместились на него. — Прикажи мне что-нибудь!       Певерелл скривилась от выбранного кузеном слова, но промолчала. Затем поразмыслила с секунду и вдруг посмотрела Рону в глаза. — Попрыгай на одной ноге. — Да иди ты к чёрту, сама прыгай! — всё ещё визгливо отозвался Рон.       Девушка недоуменно нахмурилась и попробовала снова — только теперь её голос звучал более властно и вкрадчиво. — Попрыгай на одной ноге, Рон.       В следующее мгновение юноша, не задумываясь, вскочил с места и начал подпрыгивать. — Всё, хватит, — Лис с интересом разглядывала как ни в чем ни бывало скачущего друга. — Что хватит? — Уизли смерил её взглядом, глядя как на идиотку и словно не замечая своих движений. — Хватит прыгать, Рональд! — вдруг рявкнула Гермиона. Словно тот был виноват в том, что с ним происходило.       Юноша недоверчиво глянул вниз, и его глаза, округлившись, чуть не вывалились из орбит. — Да иди ты! — он неверяще разглядывал свои ноги, словно видел их впервые. — Вот же дьявол! — Охренеть, — хором пробормотали Гарри и Гермиона.       С явным трудом Уизли заставил себя остановиться и попятился от Лис, затравленно оглядываясь на друзей. — Певерелл, не подходи ко мне больше никогда! Ты знаешь, что было? Я услышал твой голос прямо вот тут — он указал себе на висок, всё ещё таращась на Лис почти в священном ужасе. — И я даже не понял, почему решил последовать ему. И это какая-то срань, Лис! Откуда у тебя это вообще?! — Я не знаю наверняка,— девушка, пошатнувшись, поднялась со стула и подошла к окну, — но, очнувшись сегодня, я поняла, что чувствую себя сильней. Словно у меня стало больше магии. И я боюсь, что догадываюсь, почему. — Почему? — Гарри подошел к кузине, пытливо заглядывая ей в глаза. — Я думаю, это родовая магия, которая произошла от первых Певереллов и вот уже много поколений передаётся в нашей семье. Нас с детства учат сдерживать и контролировать её. И раньше у меня это получалось. Однако, когда я обратилась к Дару, она будто стала сильней. Я и прежде иногда чувствовала её приливы — кстати, после тех странных снов два года назад. Но эти всплески были незначительными. Теперь же, — она задумчиво посмотрела на садящееся за горизонт солнце, — теперь я едва ли могу удержать её — меня будто распирает изнутри. — Так это же круто! — гриффиндорец воодушевлённо оглянулся на друзей в поисках поддержки. Но те лишь напряженно молчали. — Нет, Гарри, это не круто! — вдруг зло выплюнула девушка. — Потому что это тёмная магия. Очень древняя и просто пиздец какая тёмная!       Юноша отшатнулся, испугавшись помрачневшего лица кузины. — Но ведь это не значит, что и ты станешь тёмной, Лис. Ты же можешь её контролировать, и у тебя есть достаточно здравого смысла, чтобы не стать вторым Лордом. — Каким к Мондреду вторым Лордом, Поттер? Что за бред ты несешь? — Певерелл нахмурилась. — Я говорю не о том, что вдруг стану чертовски сильной черной дырой и начну поглощать всё, что нам дорого и любимо.       Вопреки напряженной обстановке, Рон хрюкнул от нервного смешка. — Я лишь боюсь, что теперь не знаю, чего ещё от себя ожидать, и чем это может обернуться для окружающих...       Её прервал взволнованный голос Гермионы: — Но ведь раньше ты уже использовала её — ещё в школе. Когда проворачивала тот ментальный трюк с Симусом, например. И тогда ты не говорила, что это может быть опасно. — Это было другое, Герм. Тогда я действительно контролировала силу — я почти не чувствовала её внутри. Меня учили этому с детства: возводить ментальные барьеры, подавлять всплески. И это было совсем не сложно. Сейчас же — магия словно рвётся наружу, став в сотни раз мощнее. — Расскажи нам про неё подробней, Лис. Потому что сейчас я, признаться честно, ничего не понимаю, — не дожидаясь согласия подруги, Грейнджер подобралась на стуле и придвинулась ближе — приготовившись слушать.       Певерелл вздохнула, откидывая ноющий — очевидно, после падения в обморок — затылок к прохладному стеклу. — Согласно легенде, когда трое братьев встретились со Смертью на мосту, та не просто дала им Дары. Вместе с ними она отравила их души, впустив туда частички Тьмы, которая с сотворения мира была заперта глубоко под землёй. Эти ростки были недостаточно сильны, чтобы сию же секунду завладеть ими, но были способны соблазнять душу, искушать, толкать к разрушению, хаосу и убийствам. Тогда, по преданиям, душа мага истончилась бы настолько, что Тьма смогла бы пересилить её, захватить тело и разум, и, в конце концов, освободиться. Эти самые частички Тьмы якобы и дают Певереллам некоторые способности сверх обыкновенного магического ядра — малую толику от того, чем обладала сама Тьма. — Получается, если ты сама не знаешь, как заколдовала миссис Уизли, то оно как раз-таки и овладело тобой! — нетерпеливо выкрикнул Гарри, всплеснув руками. — Однажды овладев, Тьма ни за что не отпустила бы меня так просто. Поэтому вряд ли это было как-то связано с легендой. Однако, когда я обратилась к Дару, родовая магия действительно стала сильнее. И как раз это-то меня и пугает больше всего — теперь я и сама до конца не знаю, как ещё она может проявиться. Предвидение — это ментальная составляющая родовой силы, она самая редкая из всех проявлений и передается далеко не всем. Моя бабушка владела этим даром. Однако Ба ни разу не рассказывала мне про неконтролируемый поток магии внутри… — Певерелл устало вздохнула — силы снова заканчивались, а ноги девушки уже подкашивались от слабости.       Гермиона заметила это и поспешно подошла к подруге, позволяя ей опереться о своё плечо. — Я предлагаю не пороть горячку раньше времени. Пока что случившееся не вызывает у меня плохого предчувствия. В конце концов, то, что Лис стала сильнее, нам пока только на руку, — голос девушки звучал уверенно и твёрдо, хотя её глаза выдавали, что она и сама не до конца верит тому, что говорит.       Певерелл обняла её и тихо усмехнулась себе под нос. — Знаешь, я всё гадаю, когда наконец смогу переступить ту черту, после которой ты начнешь меня ненавидеть. Я уже успела переспать с Малфоем, потом помочь ему бежать, когда он пришел убить Гарри, а сейчас вообще приобрела способность управлять волей других людей с помощью тёмной магии. Но ты всё ещё поддерживаешь меня.       Грейнджер только ласково улыбнулась и обняла подругу в ответ. А от окна донесся недовольный голос Поттера: — Я готов простить тебе всё что угодно, Лис, но если ты ещё раз упомянешь ваши интимные подробности с Малфоем, то я оторву тебе голову!       Друзья рассмеялись, чувствуя, как напряжение немного отступает.