Глава 32. Невеста для Теодора

      Драко всегда любил скачки. Особенно самое начало сезона, когда майское солнце ласково согревало ипподром и трибуны, а рядом с полем открывались летние веранды с живой музыкой и танцами. Но в это воскресенье он едва сдерживал себя от того, чтобы не аппарировать в мэнор сию же секунду.       День выдался непривычно жарким для конца весны, и в удушливом воздухе незримо витала пыль, мешая дышать. Тонкая летняя рубашка юноши уже начинала липнуть к спине, а от духоты не спасали даже прохладные напитки, которые любезно разносили по рядам официанты.       Кроме того, рядом с ним с самого прибытия сюда бледной тенью таскалась Астория. Как оказалось, влюбленность в Драко вселила в слизеринку какой-то странный трепет перед ним, и она едва могла произнести хоть слово, чтобы поддержать отвратительно фальшивую и светскую беседу — которую Малфой старательно пытался вести с ней вот уже второй час кряду. Гринграсс была в лёгком летнем костюме — узких брючках и коротком жакете, через который было слишком хорошо заметно, как ссутулены и приподняты от напряжения её плечи. Она говорила визгливо и чуть жеманно, неловко хихикая каждый раз, когда Драко обращался к ней. В то же время девушка не отпускала его от себя ни на шаг, следуя по пятам повсюду — даже когда он решил сходить и раздобыть им мороженого. Просто чертовски весело.       Астория неловко держала его за запястье — будто боялась, что он вдруг исчезнет. «И я был бы несказанно рад действительно исчезнуть», — тоскливо думал про себя Малфой, в очередной раз галантно отвешивая ей совершенно незаслуженный комплимент. Щёки слизеринки стали пунцовыми, а тщедушные плечики под жакетом сгорбились, казалось, еще больше.       Драко вдруг вспомнил Лис в тот день на вокзале, когда он помог ей с застрявшим каблуком: на ней был похожий костюм, а может, даже точно такой же. Только Певерелл держалась так, словно ей принадлежал весь мир, и Малфой едва ли смог бы смутить её — что бы он ни сказал. Сердце снова тоскливо сжалось. — Жарко, не правда ли? — внезапно раздался неуверенный голос Астории, вырывая слизеринца из задумчивости. Та заметила, что Драко притих и засмотрелся на поднимающих пыль лошадей, и не замедлила напомнить о себе. — Просто невероятно, — отозвался он, снова возвращая себе заинтересованный вид, — я обожаю скачки, но уже с нетерпением жду, когда наконец будет последний забег и мы сможем переместиться на летнюю веранду — там обычно настроены специальные чары. — А вот я терпеть не могу скачки, — выпалив это, Гринграсс сделала длинную паузу, словно ожидая его реакции. — Мне до жути жаль лошадей: как им, наверное, ужасно бегать по такой жаре, в пыли...       Малфой настолько оторопел, что даже не нашёлся, что на это ответить. Поэтому ляпнул первое, что пришло в голову. — Так почему тогда ты решила сюда прийти? — он едва не скривился от того, как резко и насмешливо это прозвучало. Но девушка, кажется, не заметила его тона. — Я хотела увидеть тебя. — А… — Драко почувствовал нарастающую неловкость. Что можно было ответить на такое заявление? Ну, кроме того, что это страшная глупость. — Тогда, может, ты хочешь сразу пойти на веранду? Отец потом расскажет мне, чем закончилось.       Астория кивнула, но осталась сидеть на месте, потупившись. Его уже начинал злить этот фарс, но Малфой справился с собой, поднимаясь и учтиво предлагая ей ладонь. Не поднимая на него глаз, девушка приняла её и послушно последовала за ним. — Если ты не любишь скачек, то что ты любишь? — вдруг нашел Драко отличную тему, чтобы продолжить этот бессмысленный разговор. Признаться честно, ему было чхать. Но он изобразил неподдельный интерес и заглянул своей спутнице в лицо. — Ну вообще, кажется, тебя, — слизеринка глуповато захихикала и потупилась, — и ещё котов и книззлов. И путешествовать. Я хочу объехать всю Европу, и в Америку еще очень хочу.       Оторопев сначала от её неловкого признания, Малфой вдруг почувствовал, как его сердце пропустило удар при слове «Америка». Он задумчиво посмотрел далеко вперед — туда, где огромное поле, посреди которого расположился ипподром, соединялось с бескрайним голубым небом. И тихо произнес — скорее для себя, чем для неё: — Я бы тоже очень хотел в Америку. Слышал, в Аризоне очень красиво. — Это Лис Певерелл тебе рассказала? Она из Аризоны. Вы общаетесь? — тонкий голос Астории вдруг стал напряженным и подозрительно заинтересованным.       Откуда она только знала про Лис и откуда она? Сердце юноши тревожно ухнуло вниз, но он как можно более непринужденно проронил: — Да, она. Слизнорт поставил нас напарниками на Зельях, мы работали вместе полгода, пока я не сбежал, — в горле будто застрял горький ком, но Малфой усердно держал лицо улыбающимся и расслабленным, чтобы ничем себя не выдать. — О, это интересно! Дафна не говорила мне, что у тебя была напарница. — А она часто тебе про меня говорила? — Драко, пожалуй, не хотел этого знать, но надо было как-то выводить разговор из опасного поворота. — О, да, каждый день! Мне было интересно узнать всё о тебе! Я даже знала наизусть твое расписание! — девушка наконец осмелилась посмотреть на него — смущенно улыбаясь и будто ища одобрения.       Он вернул ей улыбку, изо всех сил заставляя себя не поморщиться от нелепости их беседы. Астория, кажется, хотела сказать что-то ещё, но они уже добрались до открытой площадки ресторана. С дальнего столика им активно махала рукой Дафна Гринграсс. Которая сидела в компании своего друга, Теодора, мать его, Нотта. Их отцы когда-то дружили, поэтому Тео и Дафна с детства были весьма близки, хоть в Хогвартсе предпочитали держаться порознь — по им одним известным причинам. Старшая Гринграсс была лучшей подругой Миллисент Буллстроуд, а Нотт — тут Драко снова едва не поморщился — их с Блейзом другом.       Дафна, одетая в широкий и будто мужской летний костюм — который ей, к слову, почему-то отлично шёл, весело защебетала, как только они приблизились: — Ты только посмотри на них, Тео: просто идеальная пара! Ну какие красивые!       Теодор в ответ усмехнулся, неотрывно глядя на Драко. Во взгляде юноши словно прыгали веселые чёртики. — Это точно, Дафни. Первого с нашего потока отправляем в семейную жизнь!       Если бы то же самое сказал Блейз или хотя бы та же Гринграсс, Драко бы только широко улыбнулся, продолжая играть свою роль. Но от Нотта это звучало как подначка. Потому что Драко знал. А Нотт явно знал, что Драко знает. И, казалось, наслаждался беспомощностью его положения сейчас. — Нет, правда, Тори, ты просто светишься рядом с ним, — девушка довольно рассматривала их, пока Драко галантно отодвигал стул для Астории, а затем устраивался за столом сам. Младшая Гринграсс что-то неразборчиво пробормотала себе под нос. — Ну что, Драко, рассказывай: как ты решился наконец пригласить Асторию на свидание? — тон Теодора был безукоризненно светским и будто дружеским, но Драко едва удержался, чтобы не сжать руки в кулаки. — Да, честно говоря, понятия не имею, Тео. Просто когда отец спросил, кого бы я хотел видеть своей женой в будущем, я вдруг понял, что это судьба, — он слышал, что его голос был расслабленным и чуть скучающим — как раз то, что нужно. Но эта небольшая победа едва ли радовала его сейчас. Драко до смерти хотелось ударить чертова Нотта. Однако он понимал, что это было лишь начало их замечательной беседы, и Тео только разогревался. Все силы нужно было бросить сейчас на то, чтобы отыграть сегодняшний день, а уж потом он как следует разберется с этим сукиным сыном.       От внутренней борьбы его отвлекло тщательно сдерживаемое хихиканье Астории, и Малфой снова включился в эту странную извращенную битву, чувствуя, как в кровь приливает адреналин от злости и от осознания того, как высоки были ставки. Не в пример тем, за которые бежали сейчас на поле взмыленные лошади. — Я думал, что ты так и останешься одиноким волком, приятель, — Теодор лениво изучал его лицо насмешливым взглядом — явно думая, куда бы ещё ударить.       Девушки же совершенно не замечали того, что происходило между друзьями, с интересом слушая их светский разговор. — Ты прекрасно знаешь, Тео, что наследники таких родов как наши с тобой не могут позволить себе долго разгуливать в поисках. Так что скоро и тебе выпадет честь сопровождать какую-нибудь прекрасную благородную леди, — тут он, изо всех сил изображая восхищение, кинул взгляд на Асторию, вызывая новый всплеск смущенного хихиканья, — на первое свидание.       Нотт вдруг откинул голову назад и расхохотался. Кажется, он получал несказанное удовольствие от этого фарса. Малфой мысленно сосчитал от десяти до одного — держать себя в руках становилось всё трудней.       Наконец, отсмеявшись, Тео вдруг нагнулся совсем близко к ним и веско произнес: — Скажу вам — но только никому! Я уже выбрал, кого я приглашу под венец.       Дафна восторженно завизжала и захлопала в ладоши. — Ах ты паршивец! И не говорил мне! Ну, давай, колись, кто она?! — девушка едва могла усидеть на месте, выжидающе смотря на друга. Её голос поднялся до совсем высоких, визгливых нот. Драко едва заметно скривился.       Теодор в ответ лишь хитро ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. — Предпочту держать это в секрете до поры до времени, — он быстро поднял ладонь, останавливая возмущенный протест старшей Гринграсс, и продолжил: — но сразу вам скажу, друзья мои, что она будет единственной, и я готов ждать сколько угодно, пока она не согласится. Размениваться не стану, — Нотт уже не смотрел на Драко, но тот чувствовал, что Тео говорит это ему. Что Лис будет с ним, пока Малфой стелется под чертову Асторию.       Сердце бешено застучало в груди, мешая дышать. — А с чего ты взял, что дождешься её? Вдруг она не захочет быть с тобой? Я, конечно, не ставлю под сомнение твою привлекательность и твое происхождение, но ты знаешь девчонок, они могут быть своенравными, — и он многозначительно посмотрел на Дафну, вызвав у той звонкий смех. — О, Драко, я уверен, что рано или поздно она сдастся. Я уже добился некоторых успехов, и уверен, что на правильном пути.       Малфой постарался не вдумываться в смысл его слов, чтобы не потерять контроль, и лишь лениво проронил: — Ну хорошо. Тогда зайдём с другой стороны: а почему ты решил, что хочешь быть именно с ней? Я не настаиваю на раскрытии личности этой незнакомки, не хочу портить твоего сюрприза. Но всё же, — почему-то возможность поговорить о Лис, хотя бы так, в такой странной и больной форме, неожиданно подняла в его душе интерес. Впервые за сегодняшний день. Пусть его всё еще и мелко потряхивало от злости. — Я выбрал её, потому что хочу смотреть в её глаза и слушать её смех до конца своей жизни, — голос Тео вдруг перестал быть наглым и тягучим. Слизеринец будто всерьез задумался и говорил сейчас то, о чем действительно думал. — С ней рядом легко даже просто молчать. И даже если она не будет любить меня, — с этими словами он поднял глаза на Драко и окинул его каким-то странным, мрачным взглядом, — я всё равно готов быть рядом с ней, если она позволит. Когда она позволит. — Тео, да ты романтик! — Дафна удивлённо смотрела на друга, как-то криво и презрительно усмехаясь. — Где же ты раньше это прятал?       Малфоя неожиданно накрыло воспоминание. Как они с Лис сидят за круглым столиком на вечеринке Слизнорта, и та, смешливо смотря на него, принимает из его рук бокал с шампанским. И, вторя Тео, он едва слышным шёпотом произнес одновременно с ним, на мгновение забывшись: — Берёг для особенного случая, чтобы сохранить элемент сюрприза.       Никто не заметил. Кроме чёртова Нотта. Тот усмехнулся, но ничего не сказал. К счастью, Дафна вдруг сменила тему разговора, начав взахлеб рассказывать про поместье на Сицилии, которое недавно приобрел их отец. Драко едва слушал её, снова прокручивая в голове тот вечер: их медленный танец, её талию под своими ладонями и почти невинный поцелуй на балконе. Юноша чувствовал, как на душе становится всё паршивей и мрачней.       Внезапно старшая Гринграсс прислушалась и повернулась в сторону трибун. После чего кивнула куда-то вдаль и махнула рукой. — Тори, нас отец зовет, пойдём быстренькой подойдем, — бросила она сестре. А затем —уже им с Тео: — не скучайте, мальчики, мы скоро.       Астория кивнула, взглянув на Драко почти с тревогой. — Ты… ты не против, если я…       Юноша улыбнулся и тотчас же поднялся с места, отодвигая её стул.       Когда девушки отошли уже достаточно далеко, Тео первым нарушил повисшее за столом молчание. — Драко, я не хочу, чтобы между нами были ссоры или недомолвки. Но я тебе сразу скажу: я не отступлюсь, — Нотт, кажется, заметил произошедшую с Малфоем перемену, и разом перестал вести себя как распоследний сукин сын. — Она моя, — напряженно отозвался Драко. — Лис — моя. И я сделаю всё, чтобы она была со мной. Даже если мне придется убить тебя. — О-хо-хо, малыш, придержи коней, — Теодор мягко усмехнулся и наклонился к нему, — ты хочешь усидеть на двух стульях разом. А это очень рискованная игра. Знаешь, чем грозит, если заиграться? — в его взгляде снова появился прежний мрачный азарт. — Разорвётся зад, Драко.       Малфой вскинулся было, норовя ударить сукина сына, но Теодор быстро отпрянул, выставляя вперед открытые ладони. — Я думаю, тебе хватит благоразумия вести себя со мной хорошо. Ведь Астория понятия не имеет, как славно ты проводил время с Лис в запертом классе,— встретив удивленный взгляд серых глаз, Нотт рассмеялся. — Да, Драко, я знаю. И в твоих лучших интересах сделать так, чтобы про это не узнала она. Ведь тогда твоя замечательная история про внеземную любовь к Тори разлетится вдребезги, славная свадебка отменится, и, если твой хозяин потерпит поражение, то ты либо сдохнешь, либо уедешь в Азкабан. Ведь ты Пожиратель смерти, не забывай об этом, — Тео смотрел на него с улыбкой, но холодно.       Малфой прекрасно понимал всё то, что сейчас любезно пояснял ему сейчас бывший друг. И так же прекрасно осознавал, в каком гипогрифьем дерьме оказался. Лис узнает про Асторию — а блестящие глаза Тео не давали усомниться в том, что она узнает. И у Драко не останется выбора — ему придется отступить, чтобы не сделать свое положение ещё более паршивым, потеряв расположение Верховного судьи. Но из какого-то странного упрямства он всё равно зло бросил Теодору: — Она тебя к себе близко не подпустит, чертов ублюдок.       Нотт сыто усмехнулся. — Не подпустит? Дружище, я уже держал её в своих руках. Пока ты тратил время на выставке послушных кукол.       Малфой замер и неверяще посмотрел на него. — Ты лжешь. — К твоему сожалению, я не лгу, — Тео усмехнулся. Вероятно, его позабавило отчаяние, промелькнувшее в глазах Драко. Однако затем он вдруг милостиво пояснил: — Певерелл пробовала какое-то колдовство в Выручай-комнате почти каждый вечер. Выходя оттуда, она едва шла, видимо, они с Поттером нашли какую-то чертовски мощную хрень и усиленно пытались ее применить. Я курил на балконе напротив каждый долбанный вечер, а затем незаметно шел за ней до башни, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. И в один из вечеров она не вышла ни в привычное время, ни после отбоя.       Он смешливо окинул взглядом Малфоя, который, едва заметно подобравшись, внимательно ловил каждое его слово, уставившись в сцепленные на столе руки. Едва Тео замолчал, юноша поднял на него мрачный взгляд и вопросительно склонил голову. — Не думал, что ты такой благодарный слушатель, Драко, — губы Теодора снова растянула улыбка. — С тобой приятно иметь дело. — Иди к чёрту и рассказывай уже. — Как прикажешь. В тот вечер Лис вышла очень поздно, была уже почти ночь. Она буквально шла по стенке, то и дело останавливаясь. Я хотел было вмешаться, но она уже повернула в туалетные комнаты девочек, и туда я решил за ней не наведываться, хотя ей было чертовски плохо, я это слышал. А затем, к моей удаче, она решила выйти на балкон. — И тут уж ты своего не упустил, — зло процедил Драко. — Знаешь, друг, — Тео как-то особенно выделил это слово, и сейчас оно прозвучало почти как подначка,— признаться честно, я вообще понятия не имею, зачем рассказываю тебе это сейчас. Может, мне тебя жаль, — он ответил легкой усмешкой на ненавидящий взгляд Малфоя. — Но, скорее всего, я просто не хочу, чтобы ты думал что-то не то про неё. Уж не знаю, почему меня вообще беспокоит твое мнение на этот счет, но говорю как есть. Певерелл пока не подпускает меня к себе, в этом ты прав. Но я имею свойство появляться в тот момент, когда она не может не принять мою помощь. Потому что я всегда рядом. И всегда буду, — Нотт вдруг серьезно посмотрел на Драко и неожиданно закончил историю: — Я донес её тогда на руках до спальни, она почти сразу отключилась. У неё шла кровь из носа, и я даже начал переживать, почему она не останавливается. А когда я опустил её на кровать, она посмотрела на меня так… — юноша замолчал, подбирая слова, — недоверчиво, но как-то трогательно. И если раньше я ещё сомневался, стоит ли вообще влезать в эту историю, то в тот момент понял, что, определенно, да. Она стоит всего.       Драко молчал, пытаясь осознать только что услышанное. Он был в замешательстве, стараясь вместить новую информацию в свою картину мира. В голове у него билась лишь одна единственная мысль: он не позволит, не допустит Нотта до Лис. — Тео, я люблю её, — он поднял взгляд на бывшего друга. — Я не отступлюсь, чего бы мне это ни стоило.       Нотт указал ему глазами на возвращавшихся к веранде Дафну и Асторию, и тихо проговорил: — Не думаю, что у тебя есть выбор, Драко.