Глава 46. Беженцы

      Вопреки их опасениям, новоприбывших оказалось немного — не более двух дюжин волшебников и волшебниц. Закопчённые, припорошённые пылью, а некоторые — с тёмными разводами запёкшейся крови на одежде, они ввалились в старый дом нестройной гурьбой, наперебой причитая и всхлипывая.       Малфой, с виду совершенно бесстрастный и невозмутимый, стоял в углу гостиной, украдкой наблюдая за помятыми лицами. Поверх футболки он благоразумно накинул предложенную Поттером маггловскую толстовку: учитывая обстоятельства, лучше было не светить Темной Меткой перед собравшимися.       Вуд появился из портала одним из последних. Он выглядел паршиво — избитый и какой-то потерянный. Глаза бывшего капитана грифов казались пустыми, стеклянными. Однако, едва заметив обрабатывающую рану какого-то старого волшебника Певерелл, Оливер вмиг ожил, и, подняв брови, как вкопанный замер в паре футов от девушки — не отрывая от неё глаз. И в то мгновение Драко отчетливо разглядел в его взгляде ту самую тоску, о которой говорил Поттер. Значит, тому не показалось.       Едва Лис обернулась, Вуд тотчас же кинулся к ней с приглушенным вскриком и крепко сжал в объятиях, зарываясь лицом в распущенные волосы девушки.       Малфой инстинктивно дёрнулся, но вовремя спохватился и остановил себя, в раздражении отводя взгляд от обнимающейся парочки. Он заставил себя найти себе дело в кипучей суете их импровизированного пункта эвакуации магов, оказавшихся в беде. Но всё же старался держаться поближе к Певерелл — чтобы слышать и украдкой замечать все поползновения чертова Вуда в её сторону. — Я так соскучился, Лис. Ты прости меня, но я просто не могу сдержать эмоций. Мне казалось, что всё кончено: я приехал к ним на выходные, и вдруг ворвались Пожиратели и забрали моих родителей... Наш дом сгорел дотла, мне едва удалось вырваться и сбежать. Но я так счастлив видеть тебя снова, ты не представляешь, — Малфой едва заметно поморщился, услыхав хриплый и сбивчивый шепот Оливера.       Девушка послушно позволяла обнимать себя, невесомо обвив руками шею Оливера ответ. На секунду ее растерянный взгляд встретился со вперившимися в неё злыми серыми глазами. Драко, криво усмехнувшись, поднял бровь — давая понять, что заметил, и что начал подсчитывать ее прегрешения.       Певерелл закусила губу, но тут же взяла себя в руки, резко выдыхая и отворачиваясь.       День тянулся бесконечно: нужно было обработать раны пострадавшим, дать нуждавшимся успокоительные зелья и чистую одежду, разместить прибывших по наспех подготовленным комнатам.       Спустя, казалось, целую вечность, когда самое необходимое было улажено, а в окна старого дома уже заглянули первые сумерки, Сириус громогласно объявил, что всем необходимо подкрепиться и выпить бренди перед сном.       Кричер, которому доверили заботы с ужином, теперь важно помогал гостям устроиться за расширенным и удлиненным магией обеденным столом — который сейчас занимал почти всё пространство столовой. Неприязненно поджав тонкие губы, он нехотя исполнил приказ хозяина поместья — с усилием притаскивая из кладовой пыльную бутыль.       Лис вместе с Грейнджер расположились на небольшом диване у окна, без аппетита поедая поданный домовиком салат. Лица девушек были встревоженными, а глаза устало слипались.       Рядом с Певерелл, прямо на полу, примостился Вуд. Он отказался от еды, лишь залпом осушив всученный ему Сириусом стакан с бренди, и теперь задумчиво полулежал, положив голову на колени Лис, словно верный пес. Девушка успокаивающе поглаживала его по волосам.       Драко незаметно наблюдал за ними, изо всех сил удерживая на лице маску невозмутимости. Когда первые из гостей стали вставать из-за стола и отправляться в отведенные им комнаты, слизеринец тотчас же поднялся и последовал их примеру. Снова видеть их вместе было невыносимо.       Едва войдя в свою спальню, Малфой изо всех сил ударил кулаком по стене — как это давно вошло у него в паршивую привычку. Его разрывало от ревности и злости. От того, что он не мог подойти и оттолкнуть от Лис чертова Оливера, а мог лишь молча смотреть. Сдерживаться было необходимо, но почти физически больно.       Юноша с силой сорвал с себя ни в чем не повинную кофту и кинул на кровать. Подошел к зеркалу, мельком оглядывая свои побледневшие от гнева щёки и судорожно пляшущие под скулами желваки.       Надо было собраться. Он никак не мог изменить обстоятельства, но мог взять то, что принадлежало ему — сегодня ночью. И Драко собирался взять её. ***       Дом успокоился и затих, и только с первого этажа, из гостиной, всё ещё доносилось несколько приглушенных голосов и редкий перестук тяжелых стаканов.       Малфой лежал на кровати и задумчиво глядел в потолок. Он ждал. И отчаянно надеялся, что Вуд не вцепится в Лис мертвой хваткой и отпустит ее от себя в конце концов.       Слизеринца по-прежнему едва заметно потряхивало от злости. Видеть ее с ним оказалось гораздо больнее, чем просто говорить об этом.       Вскоре в паре футов от него тихо отворилась дверь. Странно — он даже не услышал шагов Лис в коридоре.       Певерелл стояла на пороге и исподлобья смотрела на него, кусая губы.       Тревога и напряжение тотчас же стали отпускать. Она всё же пришла к нему. Однако Малфой не спешил облегчать ей жизнь, и поэтому, приподнявшись на локте, теперь лишь молча рассматривал девушку и ждал, что она сделает дальше. — Драко, прости, — Лис закрыла за собой дверь и прошла к кровати, устало опускаясь рядом с ним. — Я не представляла, что всё получится вот так. Не думаю, что тебе было приятно наблюдать за этим. — Тут ты права.       Какое-то время они просто лежали рядом в тишине, словно переводя дух после волнений сегодняшнего дня.       Драко не выдержал первым: придвинулся ближе и заглянул ей в лицо. Затем осторожно поцеловал. — Я соскучился. — Прости.       Кончиками пальцев он коснулся ее волос, лба, носа. Невесомо провел по губам, очерчивая края.       Лис, смешно наморщившись, отстранилась. — Щекотно.       Затем она вдруг, словно поймав какую-то неожиданную мысль, заглянула Драко в глаза и перехватила его руку. И, поднеся к своему лицу, по-прежнему не отрывая взгляда, медленно облизала его указательный палец.       Слизеринец подавился вдохом. Он глядел на неё расширившимися от удивления глазами, чувствуя, как в животе почти мгновенно разливается жар, вытесняя давешние злость и раздражение.       Уловив его реакцию, Певерелл хитро улыбнулась и снова погрузила палец юноши в рот, влажно проходясь по нему языком.       У Драко перехватило дыхание — он сам не заметил, как с губ сорвался легкий стон. Желание, накатывая в такт неспешным движениям ее языка, наполняло все его существо вибрирующим нетерпением. — На колени, — хрипло проговорил он такие желанные слова. И едва слышно зарычал от поднявшейся внутри горячей волны, когда Лис безропотно поднялась с кровати и опустилась рядом с ней на пол, заводя руки назад.       Он среагировал мгновенно. Не потребовалось даже палочки — невербальное Инкарцеро уже давно получалось у него весьма неплохо.       Слизеринец поднялся вслед за девушкой и подошел к ней почти вплотную. Лис снова смотрела на него так, как умела, кажется, только она — с ласковым призывом в глазах. Так, что всё внутри него тотчас же сладко сжималось от жажды и похоти. — А Заглушающие? — с улыбкой напомнила она. — Молчать, — Малфой сам не узнавал своего голоса сейчас. Он говорил низко и строго. — Сегодня тебе придется громко не кричать, Певерелл. Если не хочешь, чтобы твой дорогой друг ненароком услышал, как грязный Пожиратель Смерти делает тебе очень хорошо.       Брови Лис удивленно взметнулись вверх, но она не возразила. Потому что он сказал ей молчать — вдруг понял Драко. И рвано выдохнул от того, какой хлесткой волной возбуждения отозвалось в нём это осознание.       Юноша снова провел пальцами по её губам. И Лис послушно приоткрыла рот, позволяя ему проникнуть внутрь. — Блять, — Малфой сжал зубы, чувствуя, как горло сводит судорогой.       Он жадно смотрел, как проникает пальцами в её рот — такой гладкий и горячий. И старался заставить себя не спешить, насладиться моментом. Лис, не отводя взгляда, заглядывала ему в глаза. — Ты представить себе не можешь, как распутно выглядишь сейчас, Певерелл, — собственный голос доносился до него словно со стороны, пока он переводил взгляд с блестящих желанием глаз Лис на собственную руку, терзающую её рот. — И с каким толком ты умеешь использовать свой несдержанный обычно язычок.       Напряженный член уже пульсировал от прилившей крови, и Драко поскорее хотелось заменить им свои пальцы. Но он медлил, словно нарочно мучая себя. Возбуждение буквально разрывало изнутри — Певерелл выглядела до боли горячо. Малфой жадно смотрел на неё, стараясь запомнить каждую деталь. — Интересно: как глубоко ты сможешь взять его? Ты же хочешь попробовать его, Лис? — юноша вдруг почувствовал, что дрожит от нетерпения поскорее почувствовать на себе её губы и язык. Это обещало быть просто до одури прекрасно.       Вместо ответа девушка легко прикусила его пальцы и чуть наклонила голову.       Драко задохнулся от новой волны похоти. Он сдавленно застонал — помня о том, что комната не защищена заклинанием. И высвободил налившийся член из-под брюк и белья.       Лис закусила губу и едва заметно усмехнулась, изучая эмоции, наверняка калейдоскопом плясавшие на его лице сейчас.       Ощущая странный трепет, он поднес головку к ее рту. Его уже ощутимо трясло от сладкого предвкушения — руки подрагивали, а дыхание то и дело срывалось на хрип.       Девушка лукаво посмотрела ему в глаза и неспешно коснулась губами. Он наконец толкнулся внутрь, закидывая голову и сильно зажмуривая глаза, едва помня как дышать от острого удовольствия, прошившего всё его тело. — Блять, да. Да, да, да… — Малфой изо всех сил старался удержать рвущиеся вперед бедра на месте, позволяя ей привыкнуть и приноровиться. Он уже не думал о том, что ему не мешало бы оставаться в своей роли — горячая картинка перед глазами вкупе с нежным скольжением языка девушки выбили из головы Драко почти все связные мысли. Он тихо поскуливал в такт размеренным и неспешным пока движениям, глядя на нее во все глаза. До чертиков хотелось отпустить себя и насадить ее до самого основания, глубоко и быстро трахая податливый горячий рот. Заявляя свои права на неё. Присваивая. Но он не мог позволить себе так сорваться.       Лис вдруг, едва слышно выдохнув, подалась вперед, принимая его почти целиком и сглатывая. Слизеринец пораженно выдохнул, опешив от интенсивности ощущений. Член проник ей в самое горло, и Драко чувствовал, как оно едва заметно сокращается, сжимая его.       И наконец не выдержал — представшее взору зрелище сорвало последние тормоза: положив руку ей на затылок, юноша стал отчаянно и быстро толкаться внутрь, кусая губы и всхлипывая от распирающего внутренности наслаждения. Он сходил с ума. Комната перед глазами потеряла четкие очертания — весь мир сузился лишь до неё, опрометчиво позволившей несдержанно и глубоко трахать себя. В глазах Лис уже стояли слезы, по подбородку стекала слюна — она удивленно и как-то жалобно смотрела на Малфоя, пытаясь отстраниться. Но он держал крепко — с низким рыком вколачиваясь внутрь и жадно глядя на ее растерянность, которая почему-то завела его до последнего предела. Это было очень горячо. Вероятно, это было самым сексуальным, что он вообще когда-либо мог себе представить. Его разрывало на части от невозможности и сладости происходящего. Драко не думал о том, что, возможно, причиняет ей боль — внутри было только животное, неконтролируемое желание. Вкупе с осознанием, что никакой Вуд никогда не сможет оказаться на его месте. Это позволено только ему.       Певерелл подавилась и закашлялась — слизеринец глухо взвыл от того, как быстро и сильно она сжимала его горлом. Во взгляде девушки отчетливо промелькнул страх, она протестующе замычала, задыхаясь. Драко задушенно вскрикнул, но не отпустил — не смог. — Блять, Лис, я сейчас…— он знал, что должен отстраниться, что Лис неприятно, что он ведет себя как чертов садист. Но не мог заставить себя. Самоконтроль и все остатки воли окончательно покинули его, оставив внутри только хлестко накатывающее возбуждение и жадное удовольствие.       Её горло вибрировало и сокращалось вокруг него от отчаянных попыток кричать и отбиваться, но он настойчиво и быстро трахал ее рот, крепко держа девушку за волосы и буквально насаживая на себя. Драко чувствовал каждый издаваемый ею звук, и это доводило его до исступления.       Он сам не осознал момента, когда стал изливаться прямо ей в горло. Не ожидав этого, Малфой поражено ахнул и вскинул ладонь к лицу, изо всех сил вцепляясь в нее зубами, чтобы не закричать в полный голос и не выдать их.       Певерелл давилась и сдавленно пищала — ее лицо было мокрым от ручьем текущих слез и слюны, она уже едва могла дышать. Девушка отчаянно пыталась высвободить руки из магических пут, но те не поддавались.       Драко, словно в бреду, продолжал двигаться в ней, всё ещё расфокусированно разглядывая её и жалобно постанывая. Лис глядела на него в ответ — зло и обиженно, хрипло и с усилием дыша и шмыгая носом.       Спустя несколько секунд он всё же заставил себя отстраниться и отошел на шаг, машинально поправляя одежду и глядя на связанную девушку растерянно. До Малфоя стало постепенно доходить, что он только что сделал. В душе промелькнуло малодушное желание не развязывать ей рук и оставить ее так, но он тотчас же отмел глупую и трусливую мысль, снимая с Певерелл заклятие. Девушка надсадно кашляла, обхватив одной ладонью шею, а другой — обессиленно опираясь о ворсистый ковер. — Лис, прости, — он запустил ладони в волосы и опустился на пол у кровати, не справившись с накатившей истомой и слабостью. Драко посмотрел на неё потерянно и виновато. — Я потерял контроль и не сдержался. Черт, какой же я идиот…       Она не ответила, по-прежнему пытаясь прокашляться и отдышаться.       Слизеринец не решался подойти к ней сейчас. Он повел себя как чудовище, растворившись в собственных ощущениях. Певерелл, наверное, ненавидит его теперь.       Вопреки терзающему его стыду, юноша всё ещё чувствовал желание, которое лениво растекалось по всему телу, вторя отголоскам пережитого яркого оргазма. Потому что слишком отчетливо помнил, что именно происходило перед его глазами пару минут назад: как кровь буквально кипела от осознания собственной власти над Певерелл, от того, как безупречно она смотрелась в этой симуляции, и как упоительно сладко оказалось вот так трахать её в рот.       Драко ощутил, как стремительно набегает вязкая слюна, а горло уже привычно сводит судорогой от возбуждения. Но даже снова подступающее желание не могло отогнать тревожной мысли, назойливо вгрызающейся в его сознание с той секунды, едва он кончил: он сделал ей больно, заставил задыхаться. Краем глаза Малфой заметил, что с запястья девушки на пол капает кровь — она разрезала кожу магической веревкой, отчаянно пытаясь высвободить руки. Лис не простит его. Он сам себя не простит.       В его животе всё неприятно сжалось от леденящего страха перед тем, что она сейчас скажет ему. Наверняка встанет и уйдет. Он бы на ее месте непременно ушел.       Его душевные метания прервал охрипший и низкий голос Певерелл: — Пожалуй, завтра я буду осторожнее с поползновениями Вуда. Это было достаточно наглядно.       Малфой едва сдержался, чтобы не распахнуть от удивления рот и не вытаращить глаза. Она не злилась. Более того, ей, кажется, понравилось — его грубость и несдержанность. Это не могло быть правдой.       Стараясь взять себя в руки, Драко нетвердо произнес: — Нихера себе, — ничего умнее он, к сожалению, придумать не мог. Мозг словно заволокло мутной пеленой от остро накатившего возбуждения.       Девушка смотрела выжидающе. Мокрое от слез лицо выражало теперь неподдельный интерес. Слизеринец вдруг понял, что должен сделать сейчас, и едва слышно застонал от невероятности разворачивающихся событий. — Раздевайся.       Она подчинилась, легко поднимаясь на ноги и сбрасывая сарафан.       Малфой жадно глядел на неё во все глаза, боясь поверить в происходящее. — В постель.       Девушка неспешно проследовала к кровати и растянулась на одеяле, не сводя с него насмешливого взгляда.       В два шага он стремительно приблизился к ней, тотчас же накрывая ее собой и медленно целуя в шею. Рука юноши наощупь опустилась вниз — Малфой сдавленно выругался, когда его пальцы мгновенно намокли. Он отстранился, пораженно, неверяще улыбаясь. — Я понятия не имел, что ты настолько хорошая девочка, Певерелл. Тебе понравилось доставлять мне удовольствие, верно?       Лис в ответ лишь призывно улыбнулась.       Внутри снова разрасталась животная, неконтролируемая жажда. Поддавшись порыву, слизеринец легонько шлёпнул её, с восторгом улавливая мокрый, хлюпающий звук. — Отвечай.       Девушка едва слышно застонала и закусила губу, после чего едва слышно прошептала: — Да.       Он шлепнул ещё раз, сильнее. Лис приоткрыла рот и жалобно всхлипнула. Слизеринца словно ударило заклятием — он дернулся и застонал от прошивших его эмоций. Драко отчаянно старался решить, что хочет сейчас больше всего: спуститься вниз и вылизать ее, или трахнуть пальцами, вязко утопающими сейчас внутри. Хотелось всего и сразу. В конце концов он решил, что может не ограничиваться сегодня одним раундом и попробовать всё. Поэтому глубже проник внутрь и стал медленно исследовать ее наощупь, стараясь понять, как Лис нравится больше всего. Он неплохо изучил теорию, поэтому примерно понимал, что делать. Развернув и согнув пальцы, юноша медленно гладил ее и завороженно смотрел, как Лис беспомощно открывает и закрывает рот, подаваясь на его руку. — У меня на тебя большие планы сегодня, Певерелл. Не думай, что сможешь отправиться сегодня спать в свою теплую кроватку. Сперва я хочу проверить, как еще могу довести тебя до оргазма руками. Наслышан, что есть вариант, которого мы с тобой пока не пробовали, — вторя своим словам, он чуть ускорил движения, постепенно увеличивая амплитуду. — Драко… — хриплый шепот Лис звучал требовательно, она в нетерпении двигала бедрами навстречу его ласкам. — И да, пока еще не поздно, хочу напомнить, что на комнату не наложены Заглушающие чары. Поэтому ты должна вести себя тихо, если не хочешь, чтобы у нас появились незваные зрители. Ведь я не отпущу тебя, пока не добьюсь чего хочу. А я хочу, чтобы ты забыла себя от наслаждения.       С этими словами слизеринец чуть отстранился и вдруг быстро и сильно задвигал ладонью, завороженно наблюдая за своими действиями и за сменяющимися на лице Лис эмоциями: она изо всех сил закусила губу и отчаянно поскуливала, глядя на Драко как-то трогательно и просяще. Ноги девушки едва заметно подрагивали от напряжения, а пальцы рук уже привычно комкали одеяло.       Малфой почувствовал, как член снова начинает стремительно наливаться кровью. На его руку отлетали брызги, а комната наполнилась влажными звуками, которым вторило его хриплое дыхание. — Тебе нравится, Певерелл? — он жадно разглядывал Лис, уже явно не до конца осознававшую происходящее. Та молчала — скорее всего, не услышав его вопроса. Вдруг Драко усмехнулся пришедшей в голову блестящей идее, и резко отвел руку, чем вызвал у девушки протестующий стон. — Когда я спрашиваю, нужно отвечать. Поэтому сейчас нам придется начать все сначала.       Певерелл возмущенно вдохнула, чтобы что-то сказать, но закашлялась. Он тихо рассмеялся себе под нос и вернул пальцы на прежнее место — впрочем, поглаживая её теперь нарочито медленно и игнорируя капризное хныканье. — Тебе нужно быть внимательнее, Певерелл. Я не хочу тебя мучить, но ты же сама понимаешь, что все проступки имеют последствия. — Драко, пожалуйста… — голос девушки был едва слышен. Горло явно было сорвано. — Пожалуйста что, Певерелл? — Малфой наслаждался их игрой. Её реакцией и мелкой дрожью от нетерпения, которую он прекрасно видел. — Быстрее, прошу тебя, — слова сорвались в тихий всхлип. — Так? — юноша чуть ускорил движения, но он и сам прекрасно понимал, что этого не достаточно. — Умоляю, Драко, я так хочу… — Хочешь кончить? Не думаю, что это пока возможно. Я еще с тобой не наигрался, Певерелл, — член снова жался к животу, но Малфой игнорировал собственное возбуждение, сосредоточив все внимание на сладко выгибающейся навстречу его ласкам Лис.       Та в ответ лишь снова захныкала, подаваясь ближе и стараясь ускорить темп. — Я и представить себе не мог, что ты такая отзывчивая в постели. Когда наблюдал за тобой в школе. Ненавидел себя за то, что не могу отвести от тебя глаз. Ревновал тебя к Поттеру — думал, что вы только на публике играете милых родственников, а на самом деле между вами что-то есть. Ревновал к Грейнджер, к сраному Лонгботому, к Снейпу — ко всем, кто мог подойти и заговорить с тобой. Потому что я сам не мог.       Слизеринец не знал, почему откровения вдруг полились из его рта. Он никогда не говорил ей этого раньше — всё не было повода. Сейчас же, наблюдая, как Лис жадно отдается ему, требуя большего, что-то словно заставило его произнести это вслух.       Девушка сдавленно застонала и вскинула на него удивленный взгляд. — Ты не знала? Я влюблен в тебя с пятого курса, с самого первого взгляда, когда встретил вас с Поттером тогда на перроне. Думал, что у меня нет ни единого шанса. Но ты полна сюрпризов, Певерелл, чему я, не скрою, несказанно рад.       Внезапно его рука снова сорвалась на бешеный темп, сильно и размашисто двигаясь в Лис. Девушка едва не вскрикнула — но вовремя закусила губу, заглушая звук. Она отчаянно схватилась за плечи Малфоя, тихо поскуливая. Её заметно потряхивало от напряжения.       Игнорируя сбивающееся от быстрых движений дыхание, Драко продолжил свой рассказ, глядя ей прямо в лицо: — Тогда, в Больничном крыле, я не смог тебе признаться: я разбил себе руку, когда увидел вас с Вудом в Хогсмиде. Как он целовал тебя, а ты позволяла. Это было глупо, наверное, но я сломался. Потому что думал, что никогда не смогу быть так близко к тебе, как смог он. А мне этого до боли хотелось. Поэтому даже сейчас я все еще не могу до конца поверить, что ты со мной. Что ты можешь вот так запросто просить меня ласкать тебя сильнее. И что сегодня ночью я снова возьму тебя.       Лис задышала чаще и сжалась под ним. Драко понял, что она уже на грани, и хрипло застонал от горячей волны внутри. Ему вдруг захотелось, чтобы последней каплей для неё стали его слова. Потому, не сбиваясь со взятого темпа, он наклонился к её уху и хрипло прошептал: — И я буду трахать тебя долго, Певерелл, очень долго, потому что теперь мне это позволено.       А затем накрыл губы Лис своими, целуя глубоко и властно. И со сладким восторгом почувствовал, как девушка забилась под ним, низко застонав в поцелуй. Вокруг его пальцев сокращались её внутренние мышцы, пока Певерелл изо всех сил сжимала его бока ногами. Драко хрипло зарычал, едва не теряя сознание от разрывающей его похоти, и, не справившись с порывом, рывком раскинул её сжатые ноги и быстро вошел во все ещё переживающую оргазм девушку, двигаясь сильно и глубоко. — Блять, Лис, как же сладко ты кончаешь… — хрипел он, толкаясь всё быстрее.       Она не ответила, но вскоре едва заметно нахмурилась, сжимаясь, и юноша тихо выругался на самого себя сквозь зубы — он, возможно, доставлял ей дискомфорт, проходясь членом по чувствительному после оргазма нутру. Малфой силой заставил себя себя замедлиться и отстранился. — Прости, я потерял контроль. Я так хочу тебя снова, ты не представляешь, — кипящее в крови желание распирало слизеринца, словно он не кончил полчаса назад.       Певерелл расслабленно раскинулась на кровати, бездумно устремив взгляд в потолок. — Нужно немного подождать, хорошо? — уловив боковым зрением его кивок, Лис мягко улыбнулась, всё ещё разглядывая пыльную лепнину у карнизов.       Пару минут они лежали молча — Драко слышал лишь свое хриплое дыхание и стук крови в ушах. Отчаянно хотелось снова оказаться на ней, но он останавливал себя.       Затем тишину нарушил голос Лис: — Почему ты не рассказывал мне раньше? И почему не подошел в школе и не сказал? Хотя бы даже на уроке Зелий.       Всё ещё стараясь отвлечься от навязчиво ноющего от возбуждения члена, он тихо проговорил: — Я и правда не верил, что у меня есть шанс. Думал, что Поттер в красках рассказал тебе, какой я сукин сын, и я ничем не смог бы разуверить тебя. — Гарри правда много говорил о тебе, особенно в последний год в школе. Следил за тобой по карте. — Какой такой карте? — заинтересовался вдруг Малфой. — Ой, не бери в голову. У него просто случайно оказался артефакт, позволяющий отслеживать все перемещения по школе всех в ней находящихся. Её сделали его отец, Сириус и Люпин, когда были студентами. — И что же он говорил про меня? — Драко вдруг ясно как день осознал, что он совершенно безнадежен. Потому что гораздо больше, чем могущественная карта, которой по какому-то очередному счастливому случаю владел Поттер, ему было интересно знать, что тот говорил про него Лис. — Что ты ведешь себя подозрительно и что-то замышляешь, разумеется. Впрочем, ничего нового. Хотя на этот раз он оказался прав, — девушка смешливо поглядела на него из-под ресниц и невесомо коснулась Метки кончиками пальцев. — Он будто знал с самого начала. — Ты ненавидела меня? — Малфой сильнее прижал её к себе, словно ища защиты от слов, которые она произнесет в ответ. — Нет. Странно, но нет. Хотя временами ты вел себя как мудак, признаться честно, — Лис тихо засмеялась. — Не мог справиться с собой. Хотел, чтобы ты заметила меня. Но ничего стоящего придумать так и не смог, — Драко осторожно коснулся губами её плеча и улыбнулся сам себе. — Как только я тебе понравился? — О, это долгая история, — Певерелл откинула голову на подушку, с едва заметной улыбкой смотря в потолок. — Мне просто в один момент стало интересно, почему ты стал вести себя тихо и пристойно после возвращения на шестой курс. Ей-богу, словно подменили. — А ты не догадываешься? — он не хотел этого говорить, но слова будто сами срывались с языка. — Потому что тем летом я принял Метку, и был уверен, что ты возненавидишь меня, если узнаешь.       Девушка неопредёленно хмыкнула. — Как бы я узнала, позволь спросить? До недавнего времени ты передо мной не раздевался.       Юноша ущипнул её за бедро, вызвав у Лис тихий смешок. — Но я все-таки тебе понравился. И когда именно? — ему на самом деле до чертиков было интересно знать. — Наверное, когда мы стали работать в паре на Зельях. Ты был таким тихим и послушным, что я невольно начала присматриваться, пытаясь понять, что с тобой произошло. — И рассмотрела отличного парня? — О, нет. До отличного там было весьма далеко, — Певерелл снова смешливо прыснула, встретив возмущенный взгляд слизеринца. — Я просто заметила, что ты очень хорош собой. И что у тебя красивые руки.       Малфой недоверчиво покосился на неё, поднимая ладонь перед собой и расставляя пальцы. — Вот уж никогда бы не подумал. Руки как руки.       Лис мягко улыбнулась. — Может, и так. Но ты тогда так ловко разделывал златоглазок… — Как видишь, я способен делать этими руками кое-что ещё, — он хитро улыбнулся и едва заметно прикусил её горло. Не удержавшись, снова проник в Лис пальцами, уверенно раздвигая стенки. Певерелл в ответ едва заметно дернулась и сжалась: — Ой, нет, ещё рано, Драко. Очень чувствительно пока что.       Слизеринец разочарованно застонал и вынул руку, впрочем, оставив её лежать между чуть разведенных ног Лис. — Ты не представляешь, как мне сейчас хочется взять тебя, Певерелл. Такую расслабленную и беззащитную, — он снова исследовал губами её шею, слыша, как хрипло звучат собственные вдохи и выдохи.       Их неспешная беседа ничуть не успокоила его желание — наоборот, Малфой не мог перестать думать о том, как ему чертовски хотелось бы продолжить разговор, проникая в девушку членом. Наблюдая, как та не может связно отвечать, задыхаясь и дрожа. Драко внезапно подумалось, что он мог бы заниматься этим вечно.       Слизеринец с сожалением огладил нежную плоть, снова вызвав у Лис недовольное ворчание. — Драко, ну просила же как человека, — Певерелл легко оттолкнула его руку, переворачиваясь на живот и отгораживаясь таким образом от поползновений юноши.       Тот, рассмеявшись, снова потянулся к ней, на сей раз сжимая в ладонях ягодицы и устраиваясь поближе. — А кто тебе сказал, что я человек? Например, сейчас я чувствую совершенно нечеловеческое желание. Едва сдерживаюсь, чтобы не взять тебя силой. — Ну, раз сдерживаешься, значит, что-то человеческое еще осталось, — Лис с усмешкой поглядела на него из-под согнутого локтя. — Но мне нужно немного передохнуть, сегодня ты меня не щадишь. — Не щажу? Да будь моя воля, Певерелл, я бы овладел тобой сегодня прямо посреди гостиной, на глазах у чертова Вуда, — Драко не успел вовремя остановить рвущиеся на язык слова, и они прозвучали в уютной тишине комнаты — глухо и зло.       Девушка закашлялась от неожиданности, растерянно глядя на него. Но Малфой продолжил — его словно понесло гудящим водоворотом, попав в который, слизеринец уже не смог просто так остановиться и замолчать. Сдерживаемые целый день чувства гулко заклокотали внутри, заставляя сердце нервно и быстро стучать в такт словам. — Чтобы этот урод не смел трогать тебя, говорить с тобой. Чтобы не смел даже подходить близко. Чтобы видел — все видели, — что ты только моя. — Драко, что на тебя нашло? — Певерелл, кажется, не злилась, но смотрела взволнованно, будто силясь понять, шутит Малфой или нет.       Он не шутил.       Юноша чувствовал нарастающее внутри раздражение — он снова вспомнил, что назавтра Вуд продолжит отираться подле Лис, снова будет распускать свои чертовы руки и давить на жалость. И что он, Драко, ничего не сможет сделать, лишь беспомощно наблюдая со стороны. Снова. Потому что хренов Поттер, спасший ему жизнь, попросил об этом. И потому что попросила Лис.       Эмоции, копившиеся на протяжении всего дня, неожиданно звонко и четко сформулировались в его голове и прозвучали в висках почти набатом: «Я никому её не отдам и уничтожу любого, кто посмеет ее коснуться». Словно активируя древнюю и темную магию, эти слова заставили слизеринца с низким рыком кинуться на Лис, прижать её к себе и сильно прихватить кожу на шее зубами, вызывая у девушки негромкий вскрик. Какое-то животное желание присвоить, доказать свое право снова захватили его— резко нахлынувшее возбуждение смешивалось в крови со странным адреналином, злостью и жадным собственничеством.       Малфой, не глядя, призвал из кармана толстовки палочку и наложил на комнату Заглушающие. Потому что ему уже хотелось кричать от захлестывающего желания и осознания, каким несдержанным и жарким будет их секс сейчас — и он не собирался замалчивать криков.       Едва выпустив теплое дерево из ладони, слизеринец тотчас же переместил освободившуюся руку на упругие ягодицы девушки, с силой сжимая и проводя пальцами между ними — от трогательных ямочек у самого копчика до влажной от растекшейся смазки внутренней поверхности бедер.       Лис закусила губу и застонала. — Теперь ты можешь не сдерживать свой охуительно охрипший голос, Певерелл. Поменялись планы.       Он не мог больше ждать, и уже точно знал, что хочет сделать с ней дальше. И это осознание остро подстегивало его, делая движения юноши почти судорожными от распиравшего его нетерпения. От желания, враз ставшего почти непереносимым.       Малфой властно огладил её, собирая влажно хлюпающую под его ладонью смазку, и без предупреждения ввел палец между ягодиц Лис, губами заглушая её удивленный вскрик. — Драко, что ты делаешь?! — девушка пыталась высвободиться из-под него, но юноша держал крепко, придавливая её к постели и быстро двигая рукой, растягивая тугие стенки. — Осваиваю запретные территории, скажем так, — низко прорычал слизеринец ей в самое ухо, прикусывая мочку, — потому что ты моя, Певерелл, и потому что ты позволишь мне.       Его руки чуть дрожали от предвкушения. Он чувствовал, какой чертовски узкой была Лис там, и не мог не представлять, каково будет оказаться внутри. А Драко не сомневался, что окажется внутри. Потому что видел, как снова загорелись голодом глаза девушки, наблюдавшие за ним. По какой-то причине его несдержанные, искренние реакции заводили её — и Малфой мысленно благодарил Мерлина за это.       Он двигал рукой всё быстрее и быстрее. Когда мышцы едва заметно растянулись, он добавил второй палец, чем вызвал у Лис полузадушенный вскрик. — Знала бы ты, как я хочу закончить эту сладкую прелюдию и поскорее взять тебя. Там так тесно, Певерелл, что я даже боюсь, что сойду с ума, когда почувствую это на себе, — сердце бешено стучало от возбуждения, а наполнившийся слюной рот сводило в нетерпении. Драко застонал и, стараясь поскорее перейти к главному, растягивал её уже тремя пальцами, густо покрытыми ее смазкой и почти без усилия скользящими в девушке. — Но всё равно я рискну и попробую. Это стоит того, чтобы сойти с ума. — Тогда чего ты медлишь? — шепот Лис был сорванным и низким — сказывалось поврежденное им сегодня горло.       Эти тихие слова заставили юношу дернуться и зарычать. Он с силой провел членом между ног Лис, смазывая. После чего стал медленно, просто до невозможности медленно, мелкими фрикциями проникать внутрь — где только что были его пальцы. — Блять, Певерелл, я не могу… — он изо всех сил кусал губы, стараясь сохранить контроль и не порвать ее. — Там так узко, Мерлин, ты так сильно сжимаешь, я сейчас не выдержу, — его сбивчивый шепот сорвался на громкий стон: — Блять, да-а…       Забывшись в собственных ощущениях, он не замечал, как Лис сжалась под ним, дыша поверхностно и резко, изо всех сил сжав кулаки и закусив кожу на одном из них зубами. Это было больно. Гораздо больнее, чем их первый раз в Хогвартсе — словно что-то обжигающее и острое распирало её изнутри. Глаза защипало от подступивших слёз.       Она уже открыла было рот, чтобы закончить это, заставить его отстраниться — но, едва взглянув в лицо Малфоя, осеклась. Красивое лицо было искажено гримасой удовольствия, глаза плотно зажмурены, а губы юноши что-то исступлённо шептали — едва слышно, почти беззвучно. Певерелл скорее разглядела, чем услышала: это было бесконечное «Моя-моя-моя». Кажется, слизеринец и сам не отдавал себе отчета в том, что срывалось с его губ.       Лис улыбнулась — Драко показался ей сейчас до чертиков трогательным. Ей вдруг захотелось сделать ему очень хорошо. Так, чтобы он как и ранее сегодня, потерял контроль и перестал отдавать себе отчет, растворившись в ощущениях. Певерелл обожала, когда он забывался и хрипло кричал от наслаждения. Как кусал губы, как дрожал, как светлая челка прилипала к взмокшему лбу и спадала на будто болезненно зажмуренные глаза и сведенные к переносице брови.       И потому, когда первая боль чуть отступила, она провела рукой по его влажной от пота щеке и заставила посмотреть на себя. Встретившись взглядом с затуманенными удовольствием серыми глазами, Лис подалась бедрами ему навстречу и призывно улыбнулась: — Ну же, Драко, быстрее. Покажи, как ты хочешь меня. — Что? Блять, Лис, тебе же будет больно, что ты… — вопреки сомневающемуся тону, слизеринец неосознанно задвигал бедрами быстрее и глубже. С силой сжал зубы, не договорив, и сдавленно застонал. — Блять, Певерелл, как же с тобой хорошо… Я едва сдерживаюсь… — Так не сдерживайся. Ну же, Драко, возьми меня так, как ты хочешь. Как Оливер никогда не сможет.       Малфой вскрикнул. В его глазах вдруг промелькнуло что-то опасное и хищное. Юноша сжал ладонь на горле Лис, и в ту же секунду сорвался со взятого было темпа, трахая девушку в бешеном рваном ритме. Он жадно смотрел на нее во все глаза, но словно уже не до конца понимал происходящее. Драко судорожно открывал и закрывал рот, из которого доносились то жалобные стоны, то сдавленный, отчаянный скулеж. Слизеринец задыхался, на прокушенной губе выступила кровь.       Это была именно та реакция, которую хотела увидеть Лис. Она поняла вдруг, что боль почти полностью ушла, а откуда-то из глубины живота неожиданно нарастает удовольствие. Лис выгнулась, подаваясь навстречу толчкам его бедер и еще сильнее разгоняя темп.       Малфой вскрикнул и задышал часто, прерывисто. Склонившись ближе, он горячо, словно в бреду, зашептал, игнорируя сбивающееся дыхание: — Я бы душу продал дьяволу, чтобы это никогда не заканчивалось. Блять, в тебе так хорошо, ты не можешь себе представить. Видеть тебя под собой, слышать твои стоны, чувствовать, как ты принимаешь меня глубоко и послушно… Это выше моих сил, Певерелл, я сейчас кончу. Блять, я кончаю… — не договорив, он закричал, запрокидывая голову и всё ещё быстро двигая бедрами.       Лис, обернувшись, жадно разглядывала его лицо — как он кричал, толкаясь в неё, распахнув будто в удивлении глаза и приоткрыв рот. И в тот момент поняла, что просто до невозможности любит его. И всё бы отдала, чтобы быть с ним всегда. ***       Они проспали завтрак. Когда Певерелл сонно разлепила глаза, солнце уже высоко стояло над горизонтом, высвечивая шумные проулки магического Лондона тёплым и каким-то уже по-осеннему томным светом.       Лис с сожалением оторвала голову от мерно вздымающейся груди Драко и села на кровати, протирая руками лицо и стараясь отогнать остатки сна.       Почувствовав её движение на себе, Малфой тотчас же проснулся и тоже потерянно заозирался, пытаясь понять, который час. — Вот чёрт, тебя, наверное, все потеряли, — хрипло проговорил юноша и, противореча своим словам, ловко ухватил её за запястья и притянул обратно к себе. — Мне надо вставать и спускаться вниз. Не дай бог Оливеру вздумается пойти меня искать. Или спросить Кричера. Это будет скандал. — Скандал будет, если я сейчас же не поцелую свою девушку, — хитро проговорил Драко, и нежно коснулся её губ своими.       Спустя несколько минут Лис отстранилась и строго посмотрела юноше в глаза: — Драко, все, мне пора.       Он разочарованно захныкал, но отпустил. — Увидимся внизу.       Шумно вздохнув, Певерелл поднялась с кровати и стала одеваться — чертовски хотелось ещё хотя бы полчаса понежиться в постели. Ведь у неё осталось не так много времени, чтобы вдоволь побыть с ним.       От сонной задумчивости её отвлёк удивленный возглас Малфоя: — Чёрт, Лис, да на тебе живого места нет.       Она непонимающе подняла на него глаза, после чего быстро посмотрелась большое зеркало, висевшее рядом со входом. И тихо выругалась себе под нос.       Вся её шея была покрыта синяками, оставленными вчера сильной хваткой пальцев Драко, и следами кровоподтёков от его губ. На запястьях краснели следы от магической веревки — кое-где бордовые полосы вгрызались в кожу, являя взору всех интересующихся запёкшиеся кромки крови. — Тебе было больно? Я не знал, что так сильно тебя поранил. Прости, Лис, я понятия не имел… — Малфой выглядел растеряным и чертовски виноватым. — Не бери в голову, это было терпимо, только выглядит страшно, — девушка потянулась за палочкой. — Позволь мне залечить. Пожалуйста, — серые глаза смотрели почти умоляюще.       Певерелл удивленно наклонила голову, всматриваясь в его лицо, но затем молча протянула палочку, снова опускаясь на постель рядом с юношей.       Малфой нежно и как-то трепетно взял её левое запястье и, едва касаясь, сотворил заживляющие чары. Затем проделал то же с другой рукой. Когда очередь дошла до истерзанного горла Лис, он, прежде чем коснуться багровых отметин палочкой, легко провел по ним подушечками пальцев — словно запоминая, как выглядит её шея, когда он всласть поработает над ней. — Я не хочу больше причинять тебе боль, Лис. Никогда. Прости меня.       Тонкий голосок сознания тотчас же противно напомнил Певерелл, что она вскоре причинит ему ещё большую боль. Гораздо большую. Девушка медленно выдохнула, стараясь справиться с эмоциями и сохранить выражение лица ласковым и спокойным. Но на душе стало невыносимо и горько. — Всё в твоих руках, мистер Малфой, — она улыбнулась ему и легко поднялась с покрывала, быстро направляясь к двери. — Я жду не дождусь, когда ты станешь миссис Малфой, Лис, — совсем невпопад, но как-то особенно нежно и трогательно проговорил слизеринец. — Окончательно моей, навсегда.       Певерелл с ужасом почувствовала, что в глазах уже стоят горячие слезы, а горло предательски сжимает — будто тисками. Не оборачиваясь, она ответила как можно более твёрдо и шутливо: — Мечтать не вредно, Драко.       После чего выскользнула из его спальни, плотно прикрывая за собой дверь, и почти бегом кинулась вниз. Гобелены и картины предков Сириуса расплывались в пелене слёз, а дышать стало тяжело и больно — словно воздух вокруг неё враз сделался вязким и густым.       За дверью их комнаты её встретила встревоженная Гермиона. — Лис, ты чего так долго? Я всё утро втираю Оливеру небылицы про то, как долго ты всегда спишь. Он едва не … — тут она замолчала, разглядев наконец скрывавшееся лицо подруги.       Певерелл, не глядя, накинула на комнату Заглушающие чары, после чего отчаянно разрыдалась. — Лис, что случилось?! Что он сделал? Что? Не молчи, прошу тебя! — Гермиона стремительно преодолела путь от раздражения исчезновением Лис, через короткое замешательство от ее подавленного вида, до крайней степени волнения от безудержной истерики подруги.       Певерелл попыталась ответить, но вместо слов из её рта донеслись только надсадные всхлипы — она задыхалась от колотившего ее нервного озноба и рвущихся в горло потоков слез. — Лис, прошу тебя, надо успокоиться. У меня есть зелья...подожди, пусти, родная. Я сейчас достану и вернусь.       Девушка послушно позволила влить себе в рот содержимое двух каких-то пузырьков, а затем снова прижалась к шумно дышащей от волнения гриффиндорке. — Если ты плачешь из-за него, то я прокляну его. Что бы он ни сказал и ни сделал, как бы он ни извинялся. Я не позволю тебе … — Гермиона, это не совсем из-за него, — зелья действовали чертовски быстро, и Лис почувствовала, что уже в состоянии связать между собой несколько слов. Голос подрагивал и срывался, но всё же получалось относительно связно. — Просто… просто он так любит меня, Герм. Он сказал, что больше всего на свете хочет, чтобы я стала его женой, — губы предательски дрогнули, но Певерелл упрямо продолжила: — и он не знает, что я скоро умру, ведь я не могу сказать ему. А я — знаю. Черт возьми, зачем я только это знаю?! — последние слова девушка сбивчиво прошептала в плечо подруги, снова срываясь в отчаянный, жалобный плач. — Лис, не неси ерунды. Сириус не даст тебе пожертвовать собой. Ты слышала его: он всё отдаст, лишь бы защитить Гарри самому. — Герм, ты не понимаешь. Всё кончено. Эта руна жертвы, она уже нанесена на меня, — Лис не хотела признаваться раньше времени, но не смогла сдержать рвущиеся наружу слова.       Переживать это в одиночку оказалось невыносимо. — Что? О чём ты говоришь?       Вместо ответа Певерелл повернулась спиной и подняла волосы, демонстрируя шею у самого затылка       Гермиона вскрикнула, закрывая рот ладонью. Обернувшись, Лис увидела округлившиеся от ужаса глаза подруги. — Прости, что не сказала тебе раньше. Я не хотела, чтобы вы начинали переживать раньше времени. — Когда это появилось? — голос Грейнджер дрожал. Она по-прежнему во все глаза глядела на едва заметный рисунок руны, будто выжженный на коже Певерелл. — Сразу после того, как я заглянула в крестраж. Я обратилась к Дару — чтобы он направил меня, подсказал, как защитить Гарри, как вытащить из него частичку Тёмного Лорда. Тогда я будто погрузилась в собственное сознание: говорила с ним — как вот сейчас с тобой. Насколько я поняла, магия таких рун не так проста, как обычные чары — по крайней мере, мне потребовалось подтвердить самой себе, что я действительно готова отдать за Гарри жизнь. И я сказала «да». — Но как же… Лис, но как это … — Грейнджер начала задыхаться от волнения, по её щекам мелкой моросью потекли слезы. — Прости, что вот так огорошила тебя — я вообще не хотела, чтобы вы знали. Просто сегодня Драко так трогательно говорил мне о том, что хочет, чтобы я стала его женой. И так смотрел… — Лис болезненно скривилась и поджала задрожавшие губы. — Я не отступлюсь от своего решения, Герм, но это так больно. — Лис… — Гермиона прижалась к подруге, её плечи сотрясались от отчаянных всхлипов. — Как же так…       Певерелл не ответила, лишь крепко обнимая гриффиндорку в ответ и оплакивая всё то несбыточное, от чего она решила отказаться.