Глава 47. За день до конца

      Дни в Блэк-холле потянулись однообразно и неожиданно спокойно: все обитатели дома собирались по утрам на завтрак за вытянутым магией столом, где слушали ворчливые причитания Кричера и вспоминали истории из тихой жизни до возвращения Темного лорда. После еды Сириус уводил Гарри, Рона, Гермиону и Лис в свой кабинет, где они обсуждали последние новости и их дальнейший план. Члены Ордена, ежедневно переписывавшиеся друг с другом посредством зачарованных пергаментов, помимо планирования рейда для уничтожения Нагайны были заняты теперь созданием порт-ключей для безопасного перемещения по Лондону.       После таких недолгих собраний друзья обычно следовали в библиотеку: там они перебирали каждый том, каждый свиток из тех, что веками пылились на тяжелых полках — изучая всё, что могли найти на предмет подселенцев и околомагических сущностей.       Гермиона не рассказала друзьям про их с Лис разговор — до поры до времени девушки решили сохранить это в тайне. Так было бы проще всем. Но время от времени Певерелл ловила на себе полные тоски и боли взгляды подруги — и лишь грустно поджимала губы в ответ. В своем сердце она спрятала эти обреченность и тоску подальше и поглубже: всё оставшееся ей время Лис решила провести с Драко и друзьями, не терзая себя мыслями о неизбежном. Что будет, то будет. А у неё еще оставалось сейчас.       Оливер не отходил от неё ни на шаг: куда бы ни направилась девушка — в библиотеку, на кухню, в гостиную, чтобы посидеть вечером у камина — Вуд следовал за ней тенью. Он больше не решался обнимать её или даже брать за руку — Певерелл держалась тепло, но чуть отстраненно, словно давая понять, что пока не готова обсуждать их отношения в романтическом ключе. Но позволяла быть рядом с собой. Тот, казалось, принял её правила и смирился.       Так же безропотно и смиренно он принял и тот факт, что в извечную компанию гриффиндорцев затесался теперь Малфой — тот тоже помогал им штудировать бесконечные фолианты и свитки, хоть и не знал, зачем именно они заинтересовались паразитами души. И также прилежно, как и Оливер, отбросив привычные язвительность и высокомерие, помогал с повседневными заботами: готовить еду на огромную ораву нынешних обитателей дома на Гриммо, составлять бесконечные списки покупок для Кричера и даже Рону — настраивать порт-ключи.       Драко держался в стороне от Лис, когда они были не одни: садился поодаль, говорил только по делу, не приближался и не касался её — хотя порой ему почти до боли хотелось обнять Певерелл или убрать с её лба мешавшую прядь волос. Эта странная и неправильная невозможность уже почти не вызывала в нём прежнего раздражения: слизеринец знал, что едва на Лондон опустятся сумерки, и все разбредутся по своим комнатам на ночной сон, и Лис придёт к нему.       По ночам, лёжа в тёмной спальне, они разговаривали, казалось, обо всем на свете — проведя так мало времени вместе, им так много предстояло узнать друг о друге. Лис говорила о своей жизни в Америке, о старой школе и друзьях, о своей семье. Драко — про родителей, детство, про Блейза и даже Тео. Каждый раз ему отчаянно не хотелось засыпать — а хотелось, чтобы нежный голос Лис, рассказывавший ему истории и смешные моменты, всегда звучал рядом и чтобы её мягкие волосы вот так же щекотали его щеку и плечо.       В один из вечеров, когда он снова обнимал ее за плечи в их спальне, Драко вдруг рассеянно поглядел в чистое звездное небо за окном и тихо проговорил: — Знаешь, это так странно, наверное, но всё то время, что я здесь, с тобой, я чувствую себя таким счастливым, каким не был никогда. Идёт война, мои родители даже не знают, где я и что со мной. У меня здесь нет ничего своего, а сам я делю дом с парой дюжин почти незнакомых мне людей. Ношу маггловские вещи, готовлю чертовы обеды. И понятия не имею, что будет дальше. Но мне будто плевать. Я наконец там, где хотел быть всегда. Кто бы сказал мне в детстве, что счастье — это не новая метла, не деньги, не слава, а вот это — я бы ни за что не поверил, — он повернулся к Лис и поцеловал её в лоб. — Да ты романтик, Драко Малфой, — Певерелл улыбнулась ему в плечо и слегка прикусила кожу. — А так с виду и не скажешь. — Признайся честно, ты заколдовала меня? — слизеринец усмехнулся, лукаво заглядывая ей в лицо. — Была охота тебя заколдовывать. Хотя, как ты уже наверное догадался, я это могу. — Кстати, а как ты провернула тогда тот трюк с внушением в мэноре? Признаться честно, никогда раньше я о таком не слышал. Ведь это был не Империус? — Это родовая магия, — Лис расслабленно откинула голову на подушку и пожевала губу, подбирая слова. — Помимо обыкновенного магического ядра у меня есть ещё что-то вроде фамильной печати, которая дает мне некоторые преимущества в колдовстве. Или некоторые проблемы — это уже с какой стороны посмотреть. Чары этой печати не совсем принадлежат мне: они не полностью автономны, но и не полностью в моей власти. С детства меня учили контролировать их, чтобы они не причинили вреда мне или окружающим. Потому что, как ты понимаешь, это тёмная магия. — Не страшно иметь в своем сознании что-то, что неподвластно тебе? — Малфой глядел на девушку с интересом, подперев голову ладонью и легко очерчивая пальцами другой руки её ключицы. — Уже нет. Хотя порой это всё же немного пугает меня. Когда я обращаюсь к родовой магии, она поглощает много физического ресурса, доводя меня порой до истощения. Поэтому я стараюсь не использовать её сверх меры. — Тео рассказал мне, что видел, как один раз ты доигралась и едва держалась на ногах, — слизеринцу вдруг захотелось проверить, расскажет ли ему Лис о том случае и о том, что Нотт нёс ее до гриффиндорской башни на руках.       В его душе, вместе с зажегшимся интересом, снова зашевелилась ревность. — О, это было ужасно… — Певерелл улыбнулась, устремляя взгляд в потолок над собой. — Я тогда проверяла одну из своих замечательных теорий, в случае успеха которой мы получили бы большое преимущество в предстоящем противостоянии. К слову, она оказалось в итоге успешной, и преимущество было получено, — тут девушка пододвинулась поближе к Драко и уютно устроила голову на его груди. — Пока что очень туманно, Певерелл, и ничего не понятно, кроме того, что ты, как всегда, всех победила, — смешливо подначил её юноша, запуская ладонь в её распущенные волосы. — Не могу раскрыть всех карт, пока не кончится война — сам понимаешь, ты у нас застрял между двумя фронтами, — Лис взяла его за левое предплечье, явно указывая, что именно значат её слова. Но, усмехнувшись, всё же продолжила: — однако, если в общих чертах, то я пыталась использовать активное предсказание. То есть, проникнуть в неодушевленный предмет и вызвать в нём телесную память. Занятие чрезвычайно неблагодарное и выматывающее, могу тебе сказать. — И у тебя получилось? — Малфой, ничуть не обидевшись на ее недоверчивость, продолжал расслабленно перебирать пряди волос девушки, с тихой нежностью чувствуя кожей её теплое дыхание. — Нет, тогда у меня ничего не получилось, но чертова магия высосала из меня все силы. Хотя, с другой стороны, это я не смогла вовремя остановиться и продолжала попытки, пока не упала в обморок. — Ты совершенно безрассудна, Певерелл, — Драко вдруг ощутил неприятный укол стыда оттого, что его не было рядом, когда Лис было плохо. Что он не смог помочь, защитить. Но мысль о гребаном Тео, который был и смог, мгновенно заглушила голос совести, вытесняя ту раздражением и новой удушливой волной ревности, резко поднявшейся откуда-то из-под ребер.       В реальность его вернул голос Лис. — Гермиона сказала мне примерно то же самое. Я провалялась без сознания почти пару часов, потом кое-как поползла до спален. Думаю, Нотт следил за мной в школе или что-то вроде того. Иначе я не могу объяснить, что он забыл на балконе восьмого этажа через полтора часа после отбоя. Но, в любом случае, я ему благодарна: он отнес меня на руках буквально до кровати. Сама бы я плелась дотуда целую вечность.       Голос Лис наполнился какой-то нежной теплотой: юноша слышал, что она улыбалась, произнося эти слова. Внутри него всё больно сжалось, а в памяти сразу всплыли и слова Тео тогда на скачках, и его собственные душевные метания на этот счет, которые на протяжении многих недель мучили его в мэноре. — Он тебе нравится? — Малфой не успел остановить себя, и это тихо сорвалось с его губ. Юноша обреченно закрыл глаза, мысленно кляня себя за несдержанность. Выставлял себя перед ней ревнивым дураком.       Лис в ответ тихо рассмеялась. — Ты и правда переживаешь об этом?       Малфой досадливо поджал губы. — Прости, я сам не знаю, зачем говорю это. Глупо, наверное, но я и правда чертовски ревную. Никак не могу поверить, что ты со мной. Видимо, слишком долго безответно любил тебя. — Ой, всего-то год, — девушка приподнялась на локтях и смешливо заглянула в лицо слизеринцу.       Тот попытался усмехнуться в ответ, но, видимо, вышло неубедительно и криво, потому что взгляд Певерелл вдруг стал удивлённым, и она едва заметно нахмурилась. — Драко, что бы ты ни надумал себе о моем не в меру легком поведении — это далеко от правды. Я люблю тебя, и я только твоя.       Малфой почувствовал себя идиотом. Нытиком и слабаком, который демонстрировал той, перед кем особенно сильно хотел казаться самым лучшим и смелым, все свои комплексы. Но вместе с тем от слов Лис у него в душе словно развязался тугой узел, и он с удивлением ощутил, что вдыхает полной грудью после сдавленного напряжения. Юноша и сам не заметил, как тяжело было дышать до сих пор.       Он крепко прижал к себе пискнувшую от неожиданности Певерелл и зарылся лицом в её волосы. — Я так люблю тебя, Лис. Хочу всегда быть с тобой, никогда не отпускать ни на шаг. Ты — самое лучшее, что когда-либо было в моей жизни.       Певерелл в панике ощутила, как глаза быстро наполняются слезами, а горло перехватывает спазмом, спирая дыхание. Совсем как в тот раз, когда он сказал ей, что больше всего на свете хотел бы, чтобы Лис вышла за него. Однако сейчас путь к отступлению был отрезан: до двери было не меньше дюжины шагов, а руки Малфоя надежно прижимали её к нему.       Но Драко не должен был узнать — не должен догадаться про её план защитить Гарри. Один неверный шаг, и Тёмный Лорд может всё понять. И тогда жертва Лис будет напрасной: Волдеморт просто ударит заклинанием дважды, и они с Поттером погибнут оба.       Певерелл дёрнулась изо всех сил в попытке вскочить с кровати — чтобы как можно скорее кинуться из комнаты прочь. Потом соврёт ему что-нибудь — сейчас это было не важно. Но слизеринец, замешкавшись в первое мгновение и оторопело выпустив её из кольца рук, моментально среагировал: вскинулся и перехватил поперек груди, притягивая обратно к себе. — Что случилось? — он развернул её к себе, взволнованно заглядывая в глаза.       Певерелл сопротивлялась, но юноша был сильнее. — Не молчи, же, Лис! Я тебя обидел? — Драко… — начала было девушка, но в горле снова болезненно сжалось, мешая говорить, и она обреченно закрыла глаза — чувствуя, как всё её тело сотрясает рыдание, а слёзы тяжелой моросью капают на одеяло.       Она идиотка: рушила их единственную надежду на победу из-за собственной сентиментальной слабости. — Чёрт возьми, Певерелл, ты меня пугаешь. Ну же, иди ко мне, — Малфой крепко прижал девушку к груди, ласково поглаживая по волосам. — Я не дам тебя в обиду, что бы ни произошло. Расскажи мне. — Драко, я не могу сказать… — сквозь слезы выдавила она, задыхаясь. — Это тайна Ордена, и я не имею права… — Тогда не говори. Просто знай, что я всегда рядом и прикрою твою спину, когда понадобится. Я всегда буду защищать тебя, Певерелл, поэтому ничего не бойся, — видимо, слизеринец истолковал её поведение по-своему, и решил не давить. Хотя в его голосе чувствовалось звенящее напряжение. Что, впрочем, оказалось для Лис большой удачей. Хоть и больно хлестнуло по её и так рвущейся на куски душе.       Девушка ближе прильнула к нему, утыкаясь носом в шею, и дала волю слезам. Плакала, пока не иссякли последние силы, и ее не утянуло в крепкий сон. ***       Когда Драко открыл глаза на следующее утро, кровать рядом с ним уже пустовала&       «Что вчера произошло с ней?» — пронеслось в его голове первой связной мыслью после сонного забытья.       Певерелл явно знала что-то ужасное — о чем он знать был не должен. Судя по опустошающей истерике, обрушившейся на девушку вчера, речь шла о жизни и смерти.       «Только бы ей ничто не угрожало. Уж лучше Поттер. Да, скорее всего, это будет Поттер, ведь Лорду нужен только он», — Малфой понимал, что Певерелл будет тяжело перенести потерю кузена, и отчаянно не хотел, чтобы до этого дошло. Но о том, что в опасности оказалась сама Лис, он боялся даже думать.       В задумчивости приняв душ и одевшись, юноша спустился вниз — откуда вот уже долгое время раздавались взволнованные голоса.       Гостившие в доме на Гриммо маги и волшебницы в полном составе заняли места на всех доступных для сидениях поверхностях гостиной. Они были явно взволнованы и напуганы, но словно чего-то ждали. — Что произошло? — обратился Драко к привалившемуся к оконной раме Вуду, который задумчиво сверлил глазами затворенную дверь кабинета Блэка и нервно теребил рукава спортивной кофты.       Кинув на слизеринца недоверчивый взгляд, Оливер, тем не менее, сразу отозвался. Его голос выдавал сильную тревогу. Впрочем, как и большие карие глаза, в которых бледной тенью угадывался страх. — Волдеморт захватил ещё несколько деревень сегодня ночью, а также целый район магического Лондона. Очень много маленьких детей. Всех заложников привели в Хогвартс. И затем он отправил Гарри сообщение по радио — перехватил нашу частоту. Чертов подонок знал, что всё сопротивление слушает новости ежедневно. — Что он потребовал? — сердце в груди Малфоя забилось гулко и быстро, а руки сжались в кулаки.       Потому что кульминация этой грёбаной войны наконец наступала.       Оливер вдруг усмехнулся, но как-то мрачно и зло, что было совершенно на него не похоже. И тихо произнес: — А ты сам как думаешь? Чтобы Гарри пожертвовал собой и пришел к нему безоружным. И отдал свою жизнь в обмен на их.       Драко нахмурился, пытаясь переварить полученную информацию. Было совершенно ясно, что дело не ограничится жизнью Поттера. Тёмный Лорд убьёт их всех: орденцев, учителей, да и вообще любого, кто посмеет высказаться против его власти. Армия Пожирателей была внушительной: вместе с тёмными магами на стороне Волдеморта сражалась целая прорва мерзких тварей и существ, которым тот пообещал отличное положение в создаваемом им новом магическом обществе.       На стороне же Поттера, по наблюдениям Малфоя, было от силы четыре дюжины сторонников. Притом часть из них — ещё подростки.       От мрачных раздумий его отвлек звук открывающейся двери. Поттер плёлся, словно в бреду — неотрывно глядя себе под ноги и чуть пошатываясь. Его придерживал за плечо Сириус. Уизли, Грейнджер и Лис шли следом — глаза грязнокровки были заплаканными и опухшими, на лице Рона застыла какая-то странная гримаса — вероятно, смесь ужаса и неверия. Певерелл же вела себя как всегда: девушка была собрана и совершенно спокойна, хоть её глаза чуть впали и припухли — она тоже недавно плакала. Лис даже не посмотрела в ту сторону, где замерли Драко и Оливер, стремительно покидая гостиную вслед за друзьями и удаляясь наверх.       Последним, тяжело ступая и ссутулившись, появился Люпин. Мужчина поднял глаза на собравшихся и громко объявил: — Выдвигаемся завтра утром, мы воспользуемся порт-ключами, настроенными на территорию школы — чтобы не сработал антиаппарационный барьер. Несколько групп проникнет в замок через камин, чтобы освободить заложников, пока будет идти битва. Вряд ли Пожиратели станут утруждать себя сейчас перехватыванием перемещений. Сириус распределит вас сегодня вечером по отрядам. — Но что же будет с мальчиком? — визгливо воскликнула пожилая ведьма, нервно перебиравшая в пальцах носовой платок. — Гарри пожертвует собой, — безапелляционно отрезал Люпин, после чего, игнорируя испуганные вздохи и всхлипы волшебников, аппарировал. ***       Их срочное утреннее собрание проходило в на удивление шумно: Сириус и Ремус спорили до хрипоты, норовя наброситься друг на друга с кулаками. Гарри, чьи ноздри возмущенно раздувались, а глаза едва ли не метали молнии, старался перекричать мужчин, доказывая свою правоту. — Я должен сделать это, понимаете? Должен! — звенящим от напряжения голосом кричал гриффиндорец, вскочив со стула и сжимая ладони в кулаки. — Я отвлеку его внимание, пока вы освободите заложников! — Да? — раскрасневшийся от гнева Люпин повернулся к юноше, запуская руки в карманы и слегка наклоняясь к нему — сардонически изображая доверительное любопытство. — И что же потом? Будем ждать, пока Лорд схватит кого-то ещё и затеет новый обмен? Ты, видимо, слишком глуп, чтобы это понять, Поттер: Волдеморт не остановится, пока не уничтожит весь Орден, а также всех, кого посчитает хоть сколько-нибудь сочувствующими нам! — Но вы будете сражаться! На мне дело не закончится! Тем более, что в завтрашней битве мы сможем убить змею! Тогда он станет смертен, понимаете? Смертен! Крестраж умрет во мне вместе со мной — мы нашли подтверждение этому в книгах. Подселенцы не могут жить без хозяина! — Ты забываешь одну очень важную деталь, Гарри: Пророчество. Согласно Пророчеству, лишь ты способен убить Темного лорда! — Но ведь это же бред! Вы забываете, что Пророчество создала Трелони! Она чокнутая шарлатанка! Может, оно вообще не имеет никакого смысла! — Ты просто глупец, если считаешь себя умнее, чем Дамблдор и Тёмный лорд! — Я не глупец, это вы… — Остановитесь! — внезапно громко и резко произнесла Певерелл.       Её голос набатом раздался в головах присутствующих, заставляя всех испуганно дёрнуться и замереть. В воцарившейся вмиг тишине, девушка встала и вышла на середину комнаты. — Этот спор совершенно не имеет смысла. Потому что Гарри не умрёт от заклятия Тёмного Лорда. — Но мы до сих пор не знаем, как использовать руну Жертвы, и подействует ли она вообще, — начал было Сириус, в голосе которого снова разрасталось раздражение.       Но Лис вдруг повернулась к Блэку и веско посмотрела тому прямо в глаза. — Вы — нет. Но я знаю. — Что? — неверяще отозвались со своих мест Рон, Гарри и оба мужчины. Они смотрели на Певерелл как на умалишённую, и совершенно точно не верили ей. Однако девушке было плевать. Главным сейчас было разработать план завтрашних действий — а затем уже раскрыть её тайну. Их козырь в этой игре с Волдемортом.       Лис была вымотана и измучена терзающими её вот уже несколько месяцев чувствами: отчаянием, тоской, сожалением. Вчерашняя истерика стала высшей точкой переживаний, но в то же время словно освободила девушку от непосильного гнёта эмоций. Наутро Певерелл проснулась в руках Драко вымотанной, но поразительно спокойной — она наконец смирилась. Собственное тело казалось чужим и неважным. Горе и боль притупились и стёрлись, оставляя после себя лишь мрачную решимость.       Сообщение тёмного мага стало завершающим аккордом в её пьесе: пришло время открыться им и наконец покончить с этим. — Прежде чем я расскажу вам то, что известно мне, я попрошу вас собраться и взять эмоции под контроль, потому что никто кроме нас с вами не должен об этом даже догадываться. Особенно это касается тебя, Гарри, — она перевела глаза на кузена, который уже медленно оседал на стул.       Лицо Поттера побледнело почти до синевы, а губы приоткрылись. Кажется, он начал подозревать неладное. — Завтрашняя вылазка будет нашим единственным шансом победить. Однако помимо того, что Тёмный Лорд хочет заполучить Гарри и держит в замке детей, у нас есть ещё две проблемы: во-первых, змея с крестражем внутри по-прежнему жива, а во-вторых, высок шанс того, что палочка Лорда — это один из трёх Даров Смерти. Всё это вам прекрасно известно, так как уже обсуждалось и не раз. — К чему ты клонишь? — напряженно проговорил Рон. — К тому, что пока Гарри будет отвлекать Волдеморта и основную массу Пожирателей —которым тот наверняка захочет продемонстрировать свой триумф, — вы должны уничтожить змею, и как можно скорее. Чтобы у Гарри был шанс победить в схватке. — Мы? А что же будешь делать ты? — Уизли снова подал голос из угла кабинета, где задом наперёд восседал на тяжёлом дубовом стуле. — Об этом позже, — Певерелл даже не посмотрела на друга, обводя строгим взглядом удивленно затихших волшебников. — Что касается палочки, то, поскольку времени у нас больше нет, мы должны попытаться найти того, кому она может служить. Ведь, как мы уже выяснили, Волдеморт не убивал и не обезоруживал Дамблдора — а значит, владение палочкой не переходило к нему. — Но что если это не она? Ведь мы не проверили … — начал было Блэк, но Лис нетерпеливым жестом прервала его.       Стоя сейчас перед ними и обличая в чёткий план все смутные мысли и идеи, тысячу раз обсуждавшиеся на их собраниях, девушка чувствовала странную уверенность и власть. Это напоминало её первые контакты с Даром: когда льющаяся через край магия заставляла Певерелл ощущать себя почти всесильной.       Казалось, остальные тоже уловили это, поскольку теперь внимательно слушали, отбросив давешнее раздражение и почти не пытаясь спорить. — У нас больше нет времени на «если». Вылазка к могиле Дамблдора планировалась послезавтра, но, как вы сами понимаете, мы отстаём от графика. Это единственная зацепка, и мы обязаны её использовать, — девушка снова повернулась к затихшему Поттеру. — Нам нужно начать с последнего раза, когда палочка была у директора в руках. Как именно происходило убийство Дамблдора? Кто, что и когда сделал? — Лис, ты будто снова под влиянием родовой магии, — тихо проговорила Гермиона, с тревогой заглядывая подруге в глаза.       Но та проигнорировала её слова, по-прежнему прожигая пристальным взглядом опешившего от неожиданности кузена. — Какое это отношение имеет к заложникам?! — вскинулся юноша. Его глаза расширились от шока и возмущения. — Расскажи мне, что ты видел в тот вечер. Кто, что и когда сделал? — использовать внушение в такой ситуации было низко и грязно, но у Лис заканчивалось терпение. Её словно что-то подстёгивало изнутри.       Лицо Поттера мгновенно расслабилось: он, чуть морща лоб, стал нерешительно вспоминать. — Сначала на башню поднялся Малфой. Он долго целился в директора, что-то говоря ему — я почти не слышал из-за ветра. Затем он его обезоружил. После ворвались Снейп, Беллатриса и Долохов. Беллатриса уговаривала Малфоя поскорее убить Дамблдора, она кружилась вокруг него и даже снова подняла его руку с палочкой, направляя в директора. Но потом вмешался Снейп — и убил его сам, — Гарри болезненно скривился, словно снова видя ту сцену перед мысленным взором.       Люпин за спиной девушки тихо и удивленно выругался. — Драко обезоружил его? — неверяще прошептала Лис. — Но почему ты раньше не говорил мне об этом?! — Забыл. Тот вечер вспоминался словно в тумане, — всё ещё невидяще глядя перед собой, произнес гриффиндорец. — Тогда получается… — Певерелл обернулась к присевшему на край стола Ремусу, словно прося его подтвердить, что всё действительно оказалось так просто. — Получается, что Гарри теперь всего лишь нужно обезоружить Малфоя, чтобы получить власть над палочкой Волдеморта, — мужчина в задумчивости барабанил пальцами по столу. — Однако это получится хорошо и складно, если мы действительно имеем дело с палочкой Дамблдора. Если же Тёмный Лорд и впрямь владеет этим Даром Смерти, но Дамблдор не имел к нему никакого отношения, то Гарри не сможет победить в схватке. — Это мы, в любом случае, узнаем завтра, — нервно хмыкнула Лис. — Хорошо. Только вот главную проблему мы до сих пор не решили, — снова отозвался притихший было Сириус. — Как Гарри сумеет пережить убивающее проклятье?       Вместо ответа девушка поняла волосы и продемонстрировала им знак, выжженный на своей шее. Присутствующие быстро поднялись, подходя ближе.       Пару секунд ничего не происходило, а затем Поттер отчаянно вскрикнул, хватаясь за голову руками и падая на колени перед тяжелым письменным столом. — Чёрт тебя дери, не может быть! — воскликнул Блэк, почти грубо хватая Лис за руку и притягивая ближе к себе — чтобы лучше рассмотреть едва различимый на коже символ. — Как ты это сделала?! — Это долгая история. Расскажу вам на досуге, — она старалась звучать непринужденно и игнорировать громкие всхлипы кузена.       Гермиона стояла у стены и, обхватив ладонью горло, смотрела перед собой. Но словно не видела ничего, погрузившись в собственные мысли. — Ты знала? — тихо обратился к ней Уизли, заметив, что подруга даже не приблизилась к Певерелл, чтобы взглянуть на руну.       Та лишь кивнула в ответ и затряслась в безмолвном рыдании. Рон обнял ее за плечи, привлекая к себе.       Когда Ремус и Сириус вдоль и поперек изучили рисунок и шёпотом выдали весь имеющийся у них запас ругательств, Лис была наконец выпущена из их цепких пальцев.       Борясь с малодушным желанием сейчас же выбежать из этого чёртова кабинета, она медленно повернулась к крупно дрожавшему в истерике кузену. Видеть это было непереносимо. Девушка почувствовала, как глаза снова начинает жечь и резать — несмотря на то, что ещё не больше часа назад Певерелл была совершенно уверена: больше слёз у неё нет — кончились после вчерашней ночи.       Она с силой сжимала и разжимала кулаки, стараясь успокоиться и взять себя в руки — сейчас не время раскисать. После секундного замешательства Лис всё же решилась и подошла к Поттеру, опускаясь перед ним на корточки. — Завтра я использую внушение, и тебе станет легче на некоторое время. Тебе нужно постараться принять это, Гарри. Звучит по-идиотски, я понимаю. Но это необходимо. Чтобы ты победил, и все остальные остались живы. У тебя будут Рон, Гермиона, Джинни. Ты справишься, родной, — она хотела было погладить юношу по волосам, но тот вдруг резко отпрянул, затравленно и зло глядя на неё из-под ресниц. — Ненавижу тебя, — рвано и быстро выдохнул он ей в лицо сквозь всхлипы. — Ты не могла со мной так поступить! Решить за меня. — Прости меня, родной, — голос Певерелл дрогнул. Она не была готова услышать от Гарри такие хлёсткие слова. Хоть и понимала, что тот имел полное право ненавидеть её в этот момент. Лис и сама ненавидела себя сейчас.       Стараясь собраться и снова взять себя в руки, она поднялась и отошла к окну, разглядывая редких прохожих в соседнем переулке. — Он простит тебя потом. И будет жалеть о том, что сказал, — тихо подошедший Блэк ободряюще потрепал её по плечу. — Ты очень смелая девушка, Лис. — Нет, Сириус, я не смелая. Напротив, я сделала это из трусости, а не из какого-то фантомного благородства. Потому что боялась его потерять, — Певерелл закрыла глаза, чувствуя, что дрожит. — Отдать жизнь за дорогого тебе человека — это не трусость. И требует огромного мужества и самоотречения. Особенно, когда есть, что терять, — мужчина грустно поджал губы, заглядывая ей в лицо, после чего вдруг громко всхлипнул и изо всех сил прижал Лис к себе, обнимая. — Чёрт возьми, как это неправильно! Ты ведь совсем ребёнок ещё.       Девушка в ответ обвила Блэка руками и вжалась лицом в пахнущее волчьей травой плечо. Вопреки убеждению Лис, что плакать ей больше нечем, из её глаз хлынули слезы. ***       Малфой, закинув руки за голову, в очередной раз изучал ставший почти до боли знакомым полог над кроватью в его комнате на третьем этаже.       Было уже поздно, часы в холле пробили десять, но Певерелл так и не пришла к нему. Что, впрочем, было неудивительно — учитывая, что должно было вскоре произойти. Драко и сам едва заметно подрагивал от нервного напряжения, хоть и пытался заставить себя расслабиться и хоть немного вздремнуть. Завтрашний день обещал быть поворотным в этой чёртовой войне.       Он снова и снова прокручивал в голове увиденное сегодня в гостиной: потерянное, почти обезумевшее от горя лицо Поттера; растерянный Уизел, заплаканная Грейнджер; и совершенно бесстрастная, непроницаемая Лис. Что было весьма странно, особенно если вспомнить, как близки они были с кузеном.       Почему-то мысли об этом вызывали в душе слизеринца смутную тревогу — хотя тот и не мог понять, что именно не дает ему покоя. Погружённый в собственные размышления, юноша не заметил, как провалился в дремоту.       Сквозь сон Драко почувствовал, как его ласково касаются теплые пальцы. Затем по шее влажно прошелся юркий язык, а мягкие губы обхватили кадык.       Малфой застонал, чувствуя, что не может сдержать улыбку. Она всё-таки пришла. — Лис… — едва слышно прошептал он, открывая глаза и стараясь разглядеть лицо девушки в темноте.       Певерелл оседала его бедра, снова склоняясь к горлу слизеринца. — Я думал, ты сегодня захочешь побыть… — Тшш, — Лис приложила палец к его губам, останавливая хриплый со сна голос юноши.       Её ладони скользнули вниз, поглаживая его через ткань боксеров. Драко сдавленно выругался сквозь зубы, ощущая, как член моментально начинает наливаться кровью. По-прежнему не произнося ни слова, Певерелл спустилась губами по его шее, оставляя метки на плечах и груди.       Слизеринец хотел было перехватить инициативу, но Лис, разгадав его намерение, легко повела ладонью — и запястья юноши оказались связаны невидимой веревкой. — Что ты делаешь? — удивленно рассмеялся Малфой.       Та в ответ лишь толкнула его руки, заводя к изголовью кровати. Тёплая волна магии надежно прикрепила их к тяжелой резной спинке. — Так мы еще не играли, — жарко выдохнул он, чувствуя, как всё больше распаляется.       Рот Лис тем временем вовсю исследовал его живот, влажно обводя языком рисунок мышц. — Да… — прошептал Драко, откидывая голову на подушку и растворяясь в ощущениях.       Пальцы девушки ловко приспустили его белье, и Малфой задохнулся вздохом: она медленно провела языком по всей длине и обхватила член губами. — Да, да, вот так… — юноша закусил губу, подаваясь бёдрами навстречу.       Певерелл не спешила. Медленно и вдумчиво ласкала его языком, исследуя крепкие вены. Слизеринец тихо постанывал, наслаждаясь до одури сладким моментом. Они уже несколько дней не были близки, по какой-то причине предпочитая сексу неспешные разговоры. И сейчас его тело требовало своего, рассылая от низа живота горячие волны возбуждения.       Внезапно девушка приблизила лицо почти вплотную, принимая его глубоко в горло и сглатывая. Драко вскрикнул и толкнулся, однако она прижала его бедра ладонями к постели, не давая свободы действий. После чего почти сразу отстранилась. — Пожалуйста, Лис, сделай так еще, — хрипло прошептал слизеринец, нетерпеливо ёрзая под ней и стараясь ненавязчиво высвободиться из неожиданно сильной хватки тонких пальцев.       Та в ответ лишь тихо усмехнулась и снова насадилась ртом до конца, самым кончиком носа касаясь тонкой дорожки волос на его животе. — Блять, да… — Малфой не сдержался и вскрикнул, кусая губы и выгибаясь.       Движения Лис ускорились и стали ритмичными — он чувствовал на себе её сжимающееся в такт дыханию горло, плотно обхватывающее его член. — Да, да, да, — низко стонал он, стараясь податься ещё ближе. — Мерлин, да…       Удовольствие становилось едва выносимым, и юноша заскулил, рвано дыша. Он отчаянно не хотел, чтобы это заканчивалось. — Лис, не так быстро, прошу тебя, иначе я скоро кончу, — сдавленно прошептал Драко, но та в ответ лишь удвоила усилия и обхватила ладонью влажные от стекавшей слюны яички, ласково проводя пальцами. Юноша взвыл. — Нет, я не хочу так быстро… — но договорить не успел: низ живота уже прихватывало первыми сладкими спазмами, и он сдался, вскрикивая и напрягаясь под ней.       Спустя пару мгновений его выгнуло на постели, а связанные за головой руки сильно дёрнули магические путы, заставляя старинное дерево кровати жалобно заскрипеть.       Малфой закричал от наслаждения, судорожно толкаясь ей в рот — не думая о том, наложены ли на комнату Заглушающие чары.       Неожиданно он почувствовал, что его запястья снова свободны, и тут же опустил уже начинавшие затекать руки вниз, наощупь запуская ладони ей в волосы.       Певерелл ласково поцеловала его напоследок в живот и легла рядом, уже привычно пристраивая голову на груди слизеринца. — Черт возьми, Лис, откуда ты только умеешь это… — силясь прийти в себя, прошептал Драко. — Талантливые люди талантливы во всём, — смешливо отозвалась девушка, оглаживая пальцами его всё ещё время от времени сокращавшийся живот.       Малфой приподнялся на локтях, намереваясь накрыть Лис собой и сделать хорошо и ей, но та мягко остановила его, плотнее прижимаясь и обвивая руками за шею. — Не сейчас. Тебе нужно отдохнуть. — Что? Почему? — оторопело пробормотал Драко, пытаясь заглянуть ей в лицо.       Певерелл ласково улыбнулась и легко поцеловала его в нос. — Ты задаешь слишком много вопросов. Спи. — Ну хорошо… — он покорно опустился на подушки и обнял её одной рукой за плечи. — Переживаешь из-за завтрашнего? — Драко, прости, но я не хочу сейчас говорить. Давай спать? — Кажется, я не могу противиться тому, что мне приказывает этот рот, — усмехнулся слизеринец, довольно улыбаясь и закрывая глаза. — Ты представить себе не можешь, что творишь им со мной.       Лис в ответ лишь слегка прикусила его плечо и уткнулась носом в шею, тепло обдавая ее дыханием.       В скором времени юноша почувствовал, как сонливость накрывает его разморённое удовольствием тело уютным пологом, а разум заполняется белым шумом подступающей дремоты. — Я тебя люблю, — едва различимо прошептал Малфой, прежде чем провалиться в сон.