Глава 48. Конец

      Утро первого сентября выдалось пасмурным. Густые тучи, мрачно заглядывая в высокие окна старого дома, лишь нагнетали ещё больше тоски и страха на его и без того встревоженных жильцов.       Лис не спала всю ночь. Углубив сон Драко заклинанием и осторожно выскользнув из-под его руки, она спустилась в кухню и просидела там на широком подоконнике до самого рассвета, задумчиво глядя на ночной Лондон — стараясь запомнить каждую деталь, прощаясь. Глупо было бы тратить последние часы своей жизни на сон — ведь впереди её и так ждало только бесконечное безмятежное забытье. — Зато я скоро увижу Ба, — тихо прошептала она себе под нос, грустно усмехаясь. — Навеки останусь на той солнечной лужайке перед нашим домом. Сколько всего мы сможем с ней обсудить...       Когда первые лучи бледного солнца выхватили из полумрака заваленные утварью пыльные углы, девушка услышала, как из глубины дома раздались шаги и негромкие голоса: обитатели Блэк-холла постепенно пробуждались перед днём битвы.       Она поднялась и неспешно направилась наверх — пора было будить Гарри и друзей, им ещё многое предстояло подготовить перед отправлением.       Неслышно войдя в полутемную спальню к подруге, Лис обнаружила, что та уже проснулась: Гермиона сидела на кровати, задумчиво расчёсывая волосы и отстраненно изучая взглядом выцветшие от времени обои. — Доброе утро, Герм, — Певерелл села к ней на кровать и привлекла за плечи к себе. — Доброе, Лис, — бледно отозвалась та, прижимаясь сильней.       Спустя пару минут уютной тишины дверь комнаты девушек снова тихо отворилась, впуская Рона. Тот был уже полностью одет, а его лицо выражало крайнюю степень решимости. — Вы готовы? Нам ещё надо успеть провернуть трюк с палочкой и засрать Гарри мозг этим твоим внушением. Сам он не справится: всю ночь проплакал, сейчас сидит трясётся, — мрачно проговорил юноша, сжимая в руке ручку двери.       Вопреки обыкновению, Грейнджер никак не отреагировала на бранный оборот друга, лишь едва заметно поджав губы. Она понимала, что за напускной грубостью тот пытался скрыть страх. — Гермионе нужно ещё пару минут. Пойдем с тобой к нему. Боюсь, тебе придется уговорить его на чары внушения. — Разберемся, — буркнул Уизли, и они вместе с Певерелл направились в крайнюю спальню у лестницы.       Поттер сидел на постели, обхватив колени руками и раскачиваясь взад-вперед. Он, казалось, даже не заметил вошедших.       Лис приблизилась к кузену и опустилась на колени, заглядывая тому в глаза и едва заметно улыбаясь. — Гарри, посмотри на меня.       Юноша, словно в бреду, обратил на неё расфокусированный взгляд, и в тот же миг его губы дрогнули, а из глаз брызнули слёзы. — Тише, родной, тише. Сейчас тебе станет легче, — ласково уговаривала девушка, в очередной раз чувствуя, как сердце в груди больно и гулко стучит, казалось, сбиваясь с выверенного ритма. Усилием воли она заставила себя сосредоточиться: — успокойся и соберись. Ты не чувствуешь боли и грусти, а чувствуешь только гнев и решимость. Думай лишь о том, что тебе необходимо сегодня победить Тёмного Лорда, — теперь её голос звучал строго и низко — приказывая, подчиняя.       Лицо Поттера застыло на пару мгновений, после чего бездумное горе в нём сменилось каким-то мрачным, болезненным спокойствием: брови юноши нахмурились, а глаза вдруг заблестели каким-то новым, злым огнем. Он рвано выдохнул и неожиданно перестал нервно качаться, поднимая голову и быстро осматриваясь. — Который час? — Почти шесть. Через три часа выдвигаемся, — Рон, казалось, был доволен произошедшей с другом переменой, хоть его ладони и были всё ещё напряжённо сжаты в кулаки.       Гарри поднялся с постели и с наслаждением потянулся, окидывая взглядом тронутые хмурым рассветом крыши соседних домов.       Певерелл, не говоря больше ни слова, встала и вышла из комнаты — ей почему-то отчаянно захотелось снова побыть одной. Однако через пару шагов ее нагнал Уизли. Он неловко переминался с ноги на ногу и явно старался побороть смущение. — Слушай, ты это... Прости меня, пожалуйста. За всю херню, что я говорил о тебе раньше. Я не считаю тебя чокнутой и всё такое. Ты очень хорошая девушка, Лис, и отличный друг. Извини, что я часто вел себя как дерьмо с тобой.       Она тихонько рассмеялась от неожиданности и ласково проговорила, невесомо дотрагиваясь до его рукава: — Всё в порядке, Рон. Я тоже часто вела себя как дерьмо, поэтому и ты меня прости.       Тот выдохнул и вдруг шагнул ближе, крепко обнимая Лис и чуть приподнимая её над полом. — Я буду скучать. Мы все будем. — И я, дорогой, — девушка легко обвила руками его шею в ответ, стараясь игнорировать болезненно защемившую в груди тоску. ***       В пыльной гостиной Блэк-холла собрались все обитатели дома, разбившись на две группы. Им предстояло отправиться в Хогвартс по каминной сети. Во главе одного из отрядов стоял Сириус, в очередной раз проговаривающий план действий. Другим — руководил Ремус. Поттер должен был попасть к замку последним, аппарируя к самой границе барьера у каменного моста.       Лис, Рон и Гермиона стояли поодаль — они готовились направиться в Нору и присоединиться к команде Грюма, целью которой была змея.       Драко, снова облачившийся в мантию Пожирателя, с мрачной решимостью наблюдал за взволнованными лицами собравшихся, цедя заботливо подсунутый Кричером кофе. Он не боялся битвы, не боялся, что его могут узнать и убить. Но внутри юноши всё переворачивалось и сжималось от колкой тревоги за Певерелл. Слизеринец не знал, что за задание выполняет её команда, и переживал, что девушка попадет в самое пекло. И что его не будет рядом, чтобы защитить её.       Накануне он долго и ожесточённо спорил с Люпином, пытаясь выторговать себе право быть подле Лис в этот день. Но мужчина остался непреклонен — в конце концов Ремусу даже пришлось наставить на Малфоя палочку и начать угрожать, чтобы тот наконец принял правила игры и согласился следовать указаниям Ордена.       Когда старинные часы в холле громко пробили девять раз, Люпин встрепенулся и громко обратился к беспокойно галдящим магам: — Итак, первый отряд выдвигается. Мы попадём в кабинет Минервы, оттуда двигаемся налево и вниз. Встречаемся с группой Сириуса рядом с горгульей. Действуем тихо и осторожно, не забываем Отводящие взгляд и Заглушающие. Все готовы?       В ответ раздался нестройный хор голосов.       Решительно кивнув, Ремус первым шагнул в камин и растворился в зеленом пламени. За ним потянулись остальные. — Лис, — внезапно донесся до слуха Драко звонкий голос Вуда.       Слизеринец напрягся и заинтересованно повернулся на звук.       Оливер, замыкавший первый отряд, прямо и как-то до странного спокойно смотрел на Певерелл. Та вопросительно вскинула брови. — Не подаришь поцелуй на удачу?       Среди присутствующих прокатились тихие шепотки умиления, а все взгляды в ожидании обратились к девушке. Она смущенно улыбнулась и быстро вскинула глаза на Драко. Но затем стремительно подошла к Вуду и, приподнявшись на носочки, невесомо коснулась губами его щеки.       Однако тот вдруг усмехнулся и притянул её ближе к себе, быстро и глубоко целуя в губы. Спустя пару мгновений юноша отстранился и, улыбнувшись напоследок застывшей от неожиданности Лис, быстро прошел к каминной решётке — запрыгивая внутрь и исчезая в зелёной вспышке огня.       Девушка задумчиво поднесла пальцы к губам, глядя ему вслед.       Малфой едва сдержал порыв кинуться за чертовым Вудом и ударить его. Увиденная сцена захлестнула его волной ревности вперемешку с какой-то странной обидой: от того, как пристально Певерелл сейчас смотрела туда, где исчез хренов вратарь Паддлмира, и как подозрительно трепетно она прижимала руку ко рту. Словно стараясь запомнить. И даже не посмотрела в сторону Драко — ни одного извиняющегося или сожалеющего взгляда.       Спустя пару секунд слизеринец осознал, что пялится на неё. Скорее всего, он выглядел сейчас чертовски злым — потому что окружавшие его волшебники как-то подозрительно косились в его сторону. Хотя, вероятно, виной тому была пожирательская мантия.       Душевные метания юноши прервал Блэк — жестом показавший второму отряду подойти ближе и тоже готовиться к отправлению. — Мы следующие. У нас восточная часть замка, кабинет Синистры. План тот же: сверху вниз исследуем этажи, в Подземельях ждем группу Ремуса. Дальше действуем по обстоятельствам. Палочки у всех при себе? — мужчина вдруг шутливо подмигнул и спиной вперед шагнул в развороченную золу, тут же исчезая.       Драко отставил чашку и поспешил последовать за Сириусом. Он чувствовал распирающее изнутри раздражение и не хотел встречаться взглядом с Лис: чтобы ясно дать ей понять, что это было слишком. И что он не станет терпеть её чертовой легкомысленности. Когда Вуд с жалостливым видом лез к ней обниматься — это одно. Но здесь она явно что-то почувствовала с ним. И это бесило до колик.       За те короткие мгновения, что Малфой преодолевал путь от дивана до то и дело поднимавшегося новыми всполохами зеленого пламени камина, он успел представить, что было бы, если бы он не наблюдал за ней мрачной тенью сейчас. Позволила бы она Вуду целовать себя дольше? Или, может быть, с радостью ответила на его порыв? Слизеринец ощутил, что его разрывает на части от бессильной злости. Потому что сам он для себя уже решил: да, именно так Лис бы и поступила. Ведь в Певерелл не было ни единого зачатка целомудрия, и она с готовностью включалась в любое романтическое приключение, которое приходилось ей по душе.       Проходя мимо всё еще стоявшей на вытертом ковре девушки, Драко почувствовал, как она легко коснулась его пальцев, привлекая внимание. Вероятно, наконец-то решила извиниться. Или поцеловать теперь его. Как бы ни так.       Малфой с раздражением отдернул руку и, не поднимая на неё глаз, схватил пригоршню летучего пороха, четко проговаривая направление: «Кабинет Авроры Синистры в Хогвартсе». После чего гостиная перед глазами растворилась вместе с отчаянно смотревшей ему в след Лис.       Едва его ноги коснулись каменного пола башни Астрономии, Малфой тотчас же понял, что повел себя как распоследний кретин. В нём по-прежнему колко шевелилась ревность, но вместе с ней в душе слизеринца поднимался и жгучий стыд.       Что было делать Певерелл, когда Вуд во всеуслышанье попросил поцеловать его? Отказаться? Послать его?       Лис, как и все они в тот день, была на эмоциях. Ей предстояло потерять кузена сегодня. Пусть она изо всех и делала вид, что всё в порядке, но внутри девушка наверняка переживала ураган страха и тревоги. И Драко подлил масла в огонь своей скотской выходкой.       Первой его мыслью было тотчас же кинуться обратно и попросить прощения. Поцеловать её, прижать к себе. И в тысячный раз сказать, как сильно он её любит. Но это было бы глупо: их отряд уже неслышно направлялся к двери кабинета, и назад дороги не было.       «Как увижу её сегодня, сразу же извинюсь», — решил для себя Малфой, стараясь игнорировать терзающие его чувства и сосредоточиться. Сейчас нужно было полностью сконцентрироваться на их сегодняшней миссии. А затем, скорее всего, драться с Пожирателями. С отцом.       Юноша решительно выдохнул и тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. После чего поспешно двинулся вслед за вытекающими в учебный класс магами. ***       Рон и Гермиона, стараясь ступать неслышно, крались вдоль стены замка под мантией-невидимкой.       Их путь лежал мимо собравшихся у главного входа Пожирателей смерти, которые сосредоточенно наблюдали за всходом на длинный каменный мост, ведший от деревни к школе. В центре импровизированного полукруга стоял Воландеморт, у его ног влажными тяжелыми кольцами сложилась Нагайна. Все напряженно молчали, застыв в ожидании, и в утренней дымке, принесенной лёгким ветром от Черного озера, были отчетливо слышны трели птиц и стрекот саранчи из высоких зарослей за мостом.       Подойдя вплотную к чёрным фигурам в масках, друзья обменялись встревоженными взглядами. — Готова? — одними губами прошептал Уизли.       В руках юноша сжимал меч Гриффиндора, нервно перебирая пальцами по рукояти.       Девушка кивнула.       От мирно дремлющей змеи их отделяла лишь пара футов. Одно неверное движение, малейший шорох — и им пришел бы конец. Задержав дыхание от волнения, Гермиона поднесла пальцы к висевшему поверх спортивной кофты медальону и осторожно коснулась прохладной поверхности, посылая сигнал орденцам.       Спустя пару мгновений по ту сторону моста раздался хлопок аппарации.       Поттер стоял в невесомом облаке оседающей пыли и пытливым взглядом изучал ожидающих его Пожирателей. — Гарри, — раздалось рядом с затаившимися гриффиндорцами свистящее шипение, заставляя их вздрогнуть от неожиданности, — ну наконец-то. Мы уж думали, ты побоишься нанести нам визит сегодня.       По рядам тёмных магов пронеслись смешки.       Юноша, проигнорировав выпад Волдеморта, молча двинулся вперед. Его шаги гулко отражались от вытертого временем камня — почти оглушающе звуча в утренней тишине школьного двора.       Гермиона отчаянно сжала ладонь Рона в своей, во все глаза глядя на приближающегося друга. Последующие секунды были решающими, и им с Уизли было необходимо сработать идеально слаженно и чётко.       Девушка направила палочку на ничего не подозревающую Нагайну, готовясь произнести заклинание.       Только бы успеть.       Едва Поттер оказался в зоне досягаемости, Тёмный Лорд по-змеиному резко выбросил вперед руку с палочкой и победно крикнул: — Авада Кедавра!       Уизли сорвался с места, выбегая из-под покрова мантии, и быстро взмахнул мечом. — Ступефай! — Гермиона услышала, как от напряжения её голос поднялся почти до взвизга, и поморщилась: собственный крик больно резанул по ушам.       Однако цель была достигнута — маледиктус замер, едва успев поднять взгляд на нападавшего, и через мгновение тяжелая голова бодро покатилась по брусчатке. Жёлтые глаза так и остались открытыми — словно провожая взглядом всё ещё направлявшую на змею палочку Грейнджер.       Волдеморт болезненно вскрикнул и опустился на колено, сжимая лысый затылок в ладонях. Рон нервно огляделся на застывших Пожирателей и тотчас же выставил щит, утягивая Гермиону за свою спину — как раз вовремя, потому что в то же мгновение в гриффиндорцев шквалом полетели проклятия.       В эту секунду с обеих сторон от входа в замок показалось множество бегущих фигур: слева приближался Грюм, за которым следовали преподаватели Хогвартса, а справа — Тонкс, всё остальное семейство Уизли, Кингсли Шекболт и прочие орденцы.       Едва новоприбывшие успели достигнуть площадки перед главным входом, как в воздухе раздались удивленный крик Волдеморта и стук дерева о камень — в мага прилетело обезоруживающее заклятие.       От Поттера.        Гриффиндорец сидел на земле, тяжело дыша, и с колкой яростью глядел прямо в искаженное страшной гримасой лицо Тёмного лорда. В руке он крепко сжимал палочку, которую всё еще наставлял на противника.       Тёмный маг, мгновенно собравшись, снова призвал оружие и приготовился атаковать, но юноша быстро коснулся медальона на шее и исчез, тотчас же появляясь за спиной Лорда и кидая в него очередное заклятие. Красный поток магии встретился с зелёным, мощно вспыхивая искрами, разлетевшимися на несколько футов в стороны.       Среди Пожирателей прокатились шокированные вскрики. Некоторые из них грузными кулями повалились на землю — от неожиданности пропустив удары членов сопротивления; другие черными облаками ринулись вверх, вылетая за купол барьера и покидая школу. Оставшиеся же вступили в ожесточенный бой с Орденом, отражая полетевшие в них плотным дождем заклятия.       Драко наблюдал за происходящим из окна третьего этажа. Он увидел отца, остервенело отбивавшегося от наступающего на него Грюма; увидел мать, дрожащей рукой державшую щит и искавшую кого-то глазами в толпе прибывающих из-за стен замка волшебников.       Искавшей его, Драко.       Едва поняв это, слизеринец с тихим вскриком ринулся вниз, отделясь от отряда Сириуса и даже не оглядываясь назад. Его никто не окликнул.       Когда Малфой выбежал наружу, Поттера и Волдеморта там уже не было — но из соседней галереи виднелись вспышки заклятий и слышался треск борющейся магии.       Едва завидев его, Нарцисса с задушенным вскриком кинулась навстречу, отбросив палочку в сторону и даже не смотря по сторонам. Ее никто не атаковал.       Малфой подбежал к задыхающейся от рыдания матери и крепко обнял её, оседая вместе с ней на землю. — Драко, я знала, что ты выжил, я знала, знала! — женщина отчаянно всхлипывала у его плеча, изо всех сил прижимая сына к груди. — Мам, прости меня, — юноша чувствовал, как глаза щиплет от слез, а в глубине души скребется вина — что он не дал матери знать, что ему удалось спастись тогда из Выручай-комнаты. Хотя это и было бы слишком рискованно.       Внезапно за его спиной раздался хлопок аппарации и треск рвущихся пут барьера школы: Темный Лорд, держась за предплечье, снова возник у моста и тотчас же занял боевую стойку. Вслед за ним, на том же месте, что и в прошлый раз, появился Поттер.       Не говоря ни слова, гриффиндорец размашисто взмахнул палочкой. Потоки чар снова встретились посередине, треща и искрясь. Но силы тёмного мага явно были на исходе. Он едва заметно пошатывался, а зеленая волна, исходившая из его палочки, уступала надвигающемуся заклинанию Гарри.       Все вокруг замерли, молча наблюдая за битвой. — Чего же вы ждете, идиоты, помогите мне! — раздался гневный шипящий окрик.       Но в следующее мгновение узловатая палочка отлетела из костлявой руки, вытесненная магией Поттера, и звонко ударилась о перила моста. — Авада Кедавра, — неожиданно зло выплюнул гриффиндорец.       Проклятие ударило магу в грудь. Он попятился, расширив змеиные глаза словно в каком-то наивном удивлении. А затем упал навзничь, тотчас же истлевая серым прахом.       Со всех сторон раздались громкие возгласы: испуганные — Пожирателей, и торжествующие — орденцев. В небо взметнулись бесчисленные чёрные вихри, скрываясь за низко висящими облаками. Вслед им летели вспышки заклятий и победные крики.       Нарцисса изо всех сил сжала руки на плечах Драко и прошептала: — Бежим! Скорее же!       Но тот лишь в странном исступлении смотрел на разносимые ветром останки своего бывшего хозяина. В душе юноши поднималась смутная радость, смешивающаяся с каким-то тревожным непониманием. Он не мог поверить, что всё действительно кончилось.       К ним, пошатываясь и чуть прихрамывая, подошел Поттер и молча протянул Малфою руку. Тот принял её, поднимаясь и помогая встать нервно дрожащей матери. Почему-то он избегал взглянуть своему извечному противнику в лицо. — Как у тебя получилось? Почему ты выжил? — только и смог пробормотать он.       Мысли путались и смешивались, не позволяя сказать что-то более умное и складное. — Лис пожертвовала собой. Она обменяла свою жизнь на мою. Пойдем, надо с ней проститься, — как-то глухо и отрешённо отозвался Гарри. — Что? — Драко почувствовал, что теряет равновесие, но крепкая рука гриффиндорца удержала его от падения. — Что ты сказал? — он неверяще поднял глаза, силясь понять, шутит тот или нет.       Это не могло быть правдой. Но вряд ли Поттер стал бы так шутить.       Ответа не последовало.       Дыхание спёрло — слизеринец захрипел, судорожно расстёгивая ворот мантии. Но это не помогло.       На предплечье он почувствовал цепкие пальцы матери — Драко как в бреду оцепил её ладонь от своего рукава и, не сознавая себя, не видя, куда идет, позволил гриффиндорцу вести себя. Мир вокруг него крутился и смазывался, словно издалека до слуха доносились крики и смех. Малфой спотыкался и едва не падал, но упрямо продолжал идти за своим бывшим врагом — который вёл его к тому, что он боялся увидеть больше всего на свете.       Он не верил, что Певерелл может быть мертва.       Нарцисса осталась стоять у входа в замок, закрыв рот ладонью и отчаянно глядя им вслед, но не решаясь последовать за юношами. Её сердце быстро и больно билось в груди. Как бы она хотела, чтобы её сын никогда не увидел этого, не узнал. Но остановить его она была не в силах. ***       Лис сидела на земле, спиной оперевшись о нагретую тусклым солнцем колонну восточной галереи. Девушка была укрыта невесомым пологом Чар невидимости.       Гермиона и Рон, крепко держась за руки, неотрывно смотрели на примятую траву на том месте, где они оставили Певерелл, но не находили в себе сил подойти ближе, чтобы в последний раз обнять и закрыть ей глаза. Они боялись снимать заклятие, словно отрицающее, отгораживающее их от правды: что их подруга мертва. Пока они не видели погасшего, остекленевшего взгляда и бледного лица, в их душах ещё могла теплиться слабая надежда, что всё обошлось — что самого страшного удалось избежать. Но минуты шли, а рисунок смятой травы не наблюдал на себе ни единого движения — не оставляя сомнений, что всё кончено: Лис не шевелилась.       Грейнджер тихо плакала. Она прорыдала весь вчерашний день и всю ночь, и глаза девушки уже резало и жгло от солёной влаги. Не верилось, что это конец. Что Певерелл больше никогда не засмеется звонко и легко — как делала всегда. Не отпустит язвительную шутку в адрес Гарри. Не поделится с ней очередным секретом.       Уизли изо всех сил старался справиться с порывом бросить руку Гермионы и убежать отсюда. Чтобы не видеть, как она страдает. Дыхание спирало от поглощающей душу жалости и смутной, неясной тоски.       Из оцепенения их вывел звук быстро приближающихся шагов: обернувшись, друзья увидели Гарри — помятого и уставшего. Он явно всё ещё был под чарами внушения, потому что глядел вперед в каком-то мрачном безразличии, словно не сознавая, что ему предстоит сейчас увидеть, не чувствуя ничего.       Следом за ним, то и дело сбиваясь с шага, шёл Малфой. Приблизившись, он поднял глаза на замерших гриффиндорцев и низко, охрипшим шёпотом произнес: — Где она?       Гермиона хотела было ответить или хотя бы указать ладонью перед собой, но тело не слушалось. Вместо слов с губ сорвался лишь полузадушенный всхлип.       Спустя пару секунд напряжённого молчания тишину разрезал грозный окрик, в котором, однако, безошибочно угадывалось отчаяние. — Где она?! — голос Драко дрогнул, но он упрямо прожигал взглядом их лица, требуя ответа.       Грейнджер вздрогнула, словно сбрасывая оцепенение, и наконец повела зажатой в ладони палочкой, снимая заклинание. После чего сразу отвернулась, не находя в себе сил посмотреть на мёртвую подругу.       Малфой болезненно вскрикнул и бросился к Певерелл, падая перед ней на колени и поднимая ладонями её лицо. — Лис! Лис, Лис, Лис… — слизеринец как заведённый повторял её имя, заглядывая в замершие глаза и осторожно придерживая пальцами бледное лицо за подбородок. — Нет, этого не может быть… нет, нет, нет!       Поттер подошёл медленно, будто нехотя. Молча опустился на корточки и, протянув чуть дрожащие пальцы, едва касаясь, закрыл кузине глаза, отрезая собравшихся от её невидящего, мёртвого взгляда.       Драко в отчаянии посмотрел на гриффиндорца и издал какой-то полузадушенный всхлип. Затем он аккуратно примостил тело девушки обратно к колонне и медленно встал, пошатываясь и заметно дрожа, будто в лихорадке. Сделал шаг назад, потом ещё один. Развернулся и побрел обратно к главному входу. — Я думал, будет куда хуже, — глядя ему вслед, нервно усмехнулся Рон. — Типа, крики, слёзы, волосы на себе станет рвать. А он ничего, держится. — Ему очень больно, Рональд. Просто не все готовы демонстрировать горе прилюдно, — дрожащим голосом ответила Гермиона. — Нам всем очень больно, — она снова всхлипнула и затряслась в беззвучном рыдании.       Уизли привлек её к себе за плечи и крепко обнял. — Мы есть друг у друга, Герм. Я, ты, Гарри. Мы справимся.       В ответ девушка лишь сильнее прижалась к нему.       Спустя пару секунд до их слуха донёсся гневный вскрик Люпина, затем — топот бегущих ног. Друзья встревоженно переглянулись и кинулись за угол замка — туда, где только что исчез Драко.       Малфой почти бегом направлялся к краю обрыва, через который был перекинут мост, а следом за ним быстро бежал помятый и всклокоченный Ремус, поднимая в воздух всполохи сухой пыли.       Грейнджер испуганно всплеснула руками и закрыла рот ладонью, едва до неё дошло, что собирается сделать слизеринец. Они стояли далеко, и никак не могли бы догнать и остановить его — а своей магии девушка сейчас не доверяла.       Однако мужчина успел: Малфою оставалось преодолеть всего несколько шагов перед прыжком в бездну, когда Люпин с разбегу перехватил его, сбивая с ног и падая вместе с ним на землю. Драко изо всех сил отбивался от орденца, норовя закончить начатое, но тот держал крепко, надежно обхватив юношу за плечи и прижимая к себе. После продолжительной борьбы, поднявшей вокруг их тел клубы тонкой взвеси песка, слизеринец наконец сдался — обречённо бросая попытки вырваться и громко, отчаянно закричав.       Его голос эхом отразился от скал ущелья, заставив праздновавших невдалеке победу магов встревоженно обернуться на звук, а застывших в ужасе Рона и Гермиону — вздрогнуть. Спустя несколько секунд у Малфоя закончилось дыхание, и крик сорвался. Юноша замолчал, обмякая на руках мужчины и сотрясаясь от рыданий. Тот укачивал его, как ребенка, что-то тихо приговаривая и болезненно жмуря глаза.       Гриффиндорцы подошли ближе.       Драко задыхался, время от времени задушено всхлипывая. Его ладони были судорожно, до побелевших костяшек сжаты в кулаки, а воспаленные, мокрые глаза невидяще устремлены куда-то вперед.       Гермиона, не в силах больше видеть его горе, переживая при этом собственное, осела на сухую траву, закрывая уши руками и сильно зажмуриваясь. — Вот тебе и держится… — как-то отупело пробормотал Рон и медленно побрёл назад к замку, где стояли его родители и братья — оставляя за спиной невыносимую сцену душераздирающего отчаяния и тоски.       Гарри вдруг глубоко вдохнул, словно просыпаясь после долгого, глубокого сна. Растерянно оглянулся, натыкаясь взглядом на бьющегося в истерике Малфоя, на Ремуса в запачканном пылью пиджаке и на сжавшуюся на земле подругу. И, покачнувшись, потерял сознание — падая навзничь и гулко ударяясь головой о колено мужчины.