Часть 10

Хината посмотрела на себя в зеркале. Синяки под глазами явно говорили о том, что ночью она не спала. Взглянув на своё отражение, она почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она не понимала, почему судьба так с ней играет. Откуда вообще взялся этот «Тонери»? «Если разведусь с Итачи, то Тонер придёт за мной. Нет, этому не бывать. Разводиться с Итачи нельзя — это опасно. Может быть… Может, отец специально заключил сделку с Итачи после того случая, чтобы Тонер до меня не добрался?» — подумала Хината. «Ладно, успокойся», — попыталась она взять себя в руки. А если Итачи знал всё про Тонера? Знал, что она его боится, и специально всё это устроил? Нет, не может быть. Откуда ему знать? Только один человек знал, и всё. У Хинаты снова начали трястись руки. «Нет, успокойся. Всё хорошо». Она посмотрела в зеркало. Зеркало треснуло, и свет начал мигать. «Что это?» Ей стало трудно дышать. Сознание поплыло, и она почувствовала, как падает. Голова ударилась о холодную плитку ванны. Хината так и не вышла из комнаты до обеда. Она лежала на полу, пока её не обнаружили. Очнулась она уже в больнице. Открыв глаза, она увидела белый потолок, залитый резким светом, а за окном уже сгущались сумерки. С трудом приподнявшись на больничной койке, она заметила брюнетку, стоявшую к ней спиной. — Извините… — тихо обратилась Хината. Женщина тут же обернулась. Это была Изуми. — Ты очнулась! — лицо Изуми озарилось облегчением. — Как ты себя чувствуешь? — Что… что случилось? — спросила Хината, с трудом собираясь с мыслями. — Ты упала в обморок и ударилась головой. Тебя доставили сюда. — Понятно… — Хината слабо провела рукой по лицу. — Хината, — голос Изуми стал серьёзным, профессиональным. — У тебя в последнее время были перепады настроения? Или, может, чакра вела себя нестабильно? — Чакра… будто стала больше. И всё раздражает. — А с питанием как? Не забываешь ли есть? — Бывает… Ты думаешь, это был голодный обморок? — Последние менструации когда были? Внизу живота не тянет? — спросила Изуми. Хината насторожилась. Вопросы были слишком конкретными. — Месяц назад. Нет, не тянет. — Можно я кое-что проверю? — Изуми подошла к кровати. Получив кивок, она аккуратно убрала одеяло и положила ладонь на живот Хинаты. Её руку тут же отбросила невидимая сила. Изуми широко раскрыла глаза. «Какая мощная чакра…» Хината, увидев её реакцию, всё поняла. — Изуми… — прошептала она, и в её голосе прозвучал немой ужас. — Хината, ты беременна. Как только эти слова прозвучали, в ушах у Хинаты зазвенело. Ей захотелось провалиться сквозь землю. — Это… точно? — её голос дрожал. Изуми поняла, что тут что-то не так. — Да. Когда тебя привезли, мы взяли анализ крови. Он показал беременность. Я хотела перепроверить, но анализы не врут. И чакра… тоже подтверждает. Хината инстинктивно положила руку на живот и тут же почувствовала сконцентрированную в нём мощную, тёплую энергию. — Нет… Нет, нет, — зашептала она, и слёзы покатились по её щекам. Изуми смотрела на неё с болью. Она подошла и обняла Хинату. — Аборт… это больно? — сквозь слёзы спросила Хината. Изуми оторвалась и с удивлением посмотрела на неё. — Хината, у эмбриона слишком мощная чакра. Да, это будет непросто. Но… ты сама этого хочешь? Итачи — отец. Он должен знать. — Нет! — почти истерично выкрикнула Хината. — Он не должен знать! Мне очень страшно, Изуми… В глазах Изуми мелькнула жалость. Она видела в палате хрупкую, испуганную девочку, а не сильную куноичи. — Слушай, Хината, дорогая. Это твой выбор. Я… я столько раз пыталась выносить ребёнка. Всё неудачно. Я так мечтала держать своего малыша на руках… Услышав её дрожащий голос, Хината успокоилась и обняла её в ответ. — Хината, я сделаю для тебя всё, что попросишь. Ты однажды спасла меня. Теперь я помогу тебе. Даже если придётся скрыть это от Итачи. Хината отстранилась, удивлённая. — В клубе… меня пытались изнасиловать. Я не знала, что делать. И тогда появилась ты. Ты избила тех ублюдков до полусмерти. Итачи потом пытался выяснить, кто это сделал, а я… я украла запись с камер. Он так и не узнал. — А я думала, кого же я тогда отдубасила, — слабо улыбнулась Хината. — Спасибо тебе, Хината. — И тебе, Изуми. — Я не буду делать аборт. Почему я сама не заметила чакру? — Эмбрион только развивался, чакра была сконцентрирована внутри. Ты потеряла сознание, энергия вырвалась наружу. — Ого… — Изуми, я слышала, что можно поставить печать, чтобы скрыть и беременность, и чакру. Это правда? — Да, есть такие техники. Но для этого нужны специальные свитки, и делает это только врачи. Из-за того, что чакра твоего ребёнка слишком мощная, обычно печать скрывает живот до шести месяцев. В твоём случае, возможно, только до трёх. Не знаю, справится ли одна печать… — Тогда поставим две! — твёрдо сказала Хината. — Одна скроет беременность, другая — чакру. — Хорошо. Завтра я приду и поставлю печати, — кивнула Изуми. Она оставила Хинату одну. Та встала, подошла к окну и увидела, что находится очень высоко. Мысль промелькнула мгновенно: «Можно просто открыть его и закончить всё». Рука потянулась к ручке, но затем опустилась на живот. Сквозь ткань халата она снова ощутила ту самую тёплую, живую энергию. «Нет. Я не могу. Ребёнку будет нужна мама. Я избавлюсь от Тонера. Разведусь с Итачи. Поеду к морю, буду смотреть на закаты. Мама тебе всё покажет», — пообещала она безмолвно тому, кто был внутри. Она отошла от окна, легла на койку и почти сразу погрузилась в тяжёлый сон. Утром Хината проснулась выспавшийся. В палату вошла Изуми. — Доброе утро, Хината! — Доброе, Изуми. — Я принесла свитки, — та показала два свёртка в руках. Подойдя, она снова попыталась прикоснуться к животу Хинаты, но руку снова отбросило. — Что-то не так? — Чакра отталкивает мою руку. Ребёнок…защищает себя. — Попробуй ещё раз, — Хината взяла руку подруги, прижала её к своему животу, а сверху накрыла своей ладонью. На этот раз контакт состоялся. Изуми сосредоточилась, взяла первый свиток. Сложные знаки засветились у неё на пальцах, и первая печать легла на кожу Хинаты. Затем вторая. — Всё. Готово. Хината тут же встала и подошла к зеркалу. Её живот был совершенно плоским. — Где же оно? — Оно скрыто. Но ты можешь увидеть её своими глазами. Хината активировала Бьякуган. На её животе проступили две сложные, переплетающиеся печати, чем-то напоминавшие те, что были у Наруто. — Спасибо, Изуми. Неделя пролетела незаметно. Всё это время Хината много общалась с Изуми. Та оказалась интересной собеседницей, старше её на пять лет, ровесницей Итачи. Она приносила фрукты, отвлекала разговорами. Хинате нравилось проводить с ней время. Но веселье не могло длиться вечно. Пришло время возвращаться в то уныло место. Вернувшись, она увидела на пороге Шизуне. — Здравствуйте, госпожа, — дрожащий голос выдавал её волнение. — Здравствуй, Шизуне. Хината только произнесла эти слова, как девушка вдруг опустилась перед ней на колени. — Госпожа, простите! Я виновата, что не сразу заметила, что вы потеряли сознание! — Ничего страшного. Вставай, — спокойно сказала Хината. — Но, госпожа… — Я сказала, вставай. Всё в порядке. Она передала пакеты Шизуне и направилась в свою комнату. Весь остаток дня она провела там, перечитывая любимую книгу. Отложив её, она уставилась в потолок, лежа на кровати. «Ублюдок, этот Учиха. Даже не навестил. А я, между прочим, под сердцем его ребёнка ношу. Ладно… Ему лучше этого не знать». Она положила руку на скрытый печатями живот и почти сразу уснула, убаюканная тихим, тёплым пульсом новой жизни внутри. Тишина в этой клетке была звенящей, почти физически давящей. Ранним утром, когда рассвет только начинал окрашивать небо в перламутрово-розовые и сизые тона, а первые лучи солнца робко пробивались сквозь листву сада, она услышала его шаги в коридоре, слух у неё стало чувствительным. Неспешные, уверенные. Они остановились прямо у её двери. Сердце Хинаты упало в пятки, и она инстинктивно прикрыла живот ладонью, хотя знала — печати не подведут. Дверь открылась без стука. Итачи стоял на пороге, его высокую фигуру подсвечивал тусклый свет из коридора. В глазах, обычно непроницаемых, она уловила тень чего-то… оценивающего. — Тебя выписали, — его голос был ровным, без эмоций. — Полагаю, медицинское заключение удовлетворительное? — Да, — коротко ответила Хината, отводя взгляд к окну. — Просто… устала. — Устала, — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. Он сделал шаг в комнату. Воздух вокруг него будто стал гуще. — Странно. Твоя чакра… Что с ней? Когда я нашёл тебя, лежащей на полу, с твоей чакрой было что-то не так. Холодный ужас сковал её. Она заставила себя поднять на него глаза. — Когда я упала в обморок, я просто не контролировала чакру. А сейчас ещё не полностью восстановилась. Изуми говорила, что это нормально. Он молча смотрел на неё, и этот взгляд, казалось, проникал сквозь кожу, пытаясь разглядеть то, что было скрыто. Хината чувствовала, как под её ладонью, прямо под печатью, слабо, но отчётливо отозвался тот самый тёплый сгусток чакры, будто встревоженный присутствием отца. — Изуми, — произнёс Итачи, и в его тоне появилась лёгкая, едва уловимая заинтересованность. — Она компетентный специалист. Что ж, раз она считает, что всё в порядке… Он не закончил фразу, повернулся и вышел, тихо закрыв дверь. Хината выдохнула, дрожащей рукой обхватив себя за плечи. Это было слишком близко. Он что-то подозревает. Или чувствует. Ребёнок, их ребёнок, с их невероятной чакрой, был как маяк, который Итачи, с его чуткостью гения, мог рано или поздно заметить, несмотря на все печати. И резкий мысли о Тонере, об угрозе, которая  смешалось со свежим страхом. Она не могла оставаться здесь. Не теперь. Полежав так ещё какое-то время, Хината собралась на работу. Она вышла из квартиры и направилась к лифту. Кабина мягко понесла её вниз, но вдруг резко остановилась на 96-м этаже. Как только двери разъехались, её сердце камнем упало в пропасть. Перед ней стоял он. Белые волосы, фарфорово-белая кожа и бледно-сиреневые глаза, до жути схожие с её собственными в момент активации Бьякугана. — Доброе утро, соседка, — голос Ооцуцуки был сладким, как яд. Хинате мгновенно стало страшно. Горло пересохло, а свет в лифте нервно замигал, реагируя на всплеск её чакры. — Соскучилась по мне? Ах, да… Как моя метка? Та, что я оставил… На какой же она была груди? На правой или на левой? — Его взгляд скользнул вниз, будто он видел её сквозь одежду. Холодная ярость, острая и внезапная, на мгновение пересилила страх. Хината посмотрела на него, и в эту секунду ей дико, физически захотелось свернуть ему шею. — Метка? — её собственный голос прозвучал удивительно спокойно и ядовито. — Это шрам. На правой груди. Ты что, тупица, проблемы с памятью? Или просто хвастаешься своей неудачей? Его идеальные брови чуть приподнялись. — О-о, как мы заговорили! Прямо как в старые добрые времена, перед тем как я… — Отвали, — перебила она его, внезапно осознав простую истину: хватит его бояться. Страх давал ему власть. — Я не собираюсь с тобой ностальгировать. — Ты знаешь, ты невероятно сексуальна, когда злишься, — он сделал шаг вперёд, сокращая и без того крошечное пространство лифта. От него пахло озоном и холодом космоса. Этот шаг стал последней каплей. Дикая, первобытная ярость, которую она так тщательно подавляла, вырвалась наружу. Её рука взметнулась с быстротой, которой мог бы позавидовать любой джоунин, и впилась ему в горло, прижимая к холодной стенке кабины. Она не думала о технике, о чакре — лишь о том, чтобы сдавить, раздавить этот спокойный голос, который преследовал её в кошмарах. — Заткнись! — её шёпот был хриплым и полным ненависти. Она чувствовала под пальцами странную, слишком прохладную кожу. — Прикоснись ко мне снова — и я не просто оставлю шрам. Я вырву тебе горло и посмотрю, заговоришь ли ты тогда так же сладко. Он не сопротивлялся. Напротив, в его глазах вспыхнул неподдельный, почти безумный интерес, будто он наблюдал за самым захватывающим экспериментом. Он даже не попытался сбросить её хватку. Лифт с лёгким звоном остановился на первом этаже. Двери открылись, впуская шум вестибюля. Хината с силой оттолкнула его от себя, как от чего-то отвратительного, и вышла из кабины. Она обернулась на шаге, встретившись с его взглядом. На его идеальном лице из носа струилась тонкая струйка тёмной, почти фиолетовой крови — результат не столько её физического усилия, сколько импульсивного, яростного выброса чакры в момент атаки. — Посмотри на себя, — холодно бросила она, кивнув в его сторону. — У тебя из носа кровь идёт. Похоже, даже твоё бессмертное тело не всесильно.  И, не дожидаясь ответа, она резко развернулась и пошла прочь, стараясь, чтобы её шаги были твёрдыми, а спина — прямой. Но внутри всё дрожало. Она только что напала на одного из Ооцуцуки. Ему, казалось, это понравилось.