Часть 12

Холодный воздух обжег щеки, когда Хината вышла во двор. Снег падал тихо, неспешно, завораживающим хороводом. Выбросив мусор, она задрала голову, подставив лицо ледяным касаниям. Мир замер, приглушенный белым покрывалом. Она протянула ладонь, терпеливо ожидая, когда пушистая звездочка опустится на кожу. Прошел уже месяц с переезда, но каждый день она открывала для себя это тихое счастье — свой уголок, свой уют. Она обставила его с щедростью, на которую хватило средств, покупая вещи просто потому, что они радовали душу. Возвращаясь в квартиру, она вдруг почувствовала, как внизу живота что-то неприятно и туго потянуло. — Ай! — вырвалось у нее сквозь зубы. Скорчившись от внезапной боли, она нашла в аптечке обезболивающее, запила таблетку водой и прилегла, надеясь, что сон принесет облегчение. «Только бы не чувствовать эту боль. Только бы отпустило», — думала она, вжимаясь в подушку и стараясь дышать ровно, пока таблетка не начинала действовать. Проснулась она уже глубоким днем, отчего в комнате царил мягкий полумрак. Первым делом взгляд упал на телефон — экран пестрил десятками пропущенных звонков и сообщений от подруг. Прежде чем она успела вникнуть, раздался настойчивый, радостный стук в дверь, будто отбивающий какую-то знакомую мелодию. Хината встала, еще немного одеревеневшая от сна, и открыла. — ХИНААТААААА! С днем рождения! Ино и Изуми стояли на пороге, сияя улыбками до ушей. В руках Изуми красовался изящный торт с трепещущими огоньками свечей, а Ино протягивала огромный букет белых роз, от которых веяло морозной свежестью. — Девочки! Вы как… — глаза Хинаты округлились от неожиданности и умиления, а в горле встал теплый комок. Она совсем забыла о дате в суете переезда и обустройства. — Давай, дуй, быстрее! — весело скомандовала Изуми, переступая с ноги на ногу и явно замерзая в легкой куртке. — Я вся дрожу тут, а эти свечи сейчас потухнут сами от сквозняка! — И загадывай желание! Самое заветное! — добавила Ино, мягко подталкивая ее к торту, сияющему в полутьме прихожей. — Хорошо, хорошо, — прошептала Хината, чувствуя, как по щекам сами собой катятся слезы. Она закрыла глаза, набрала воздух и задула все двадцать три свечи разом. В голове пронеслась единственная, сокровенная мысль: «Чтобы все было хорошо с малышом. Чтобы у нас все наладилось. Чтобы я была сильной». — Ураааааа! — ликование подруг слилось воедино, оглушая тишину подъезда. — Проходите, пожалуйста, разувайтесь! — Хината отступила, пропуская их внутрь, смахивая слезы тыльной стороной ладони. — Не-а, никуда мы не идём, — Изуми покачала головой, а глаза ее хитрро сверкнули в полумраке. — Мы приготовили тебе сюрприз. Настоящий! Вечером. Так что наряжайся и жди нашего звонка! — Да, жди обязательно! Это будет что-то… незабываемое! — Ино аккуратно передала торт в руки имениннице, а розы водрузила на туфельку у порога. — Всего-всего самого лучшего в этот день, Хина! Любим тебя! Поблагодарив их, Хината проводила подруг взглядом, а потом отнесла торт на кухню и убрала в холодильник. Аромат ванили и бисквита смешался с холодком от холодильника. Приближался обед, когда снова постучали — на этот раз сдержанно и официально. На пороге стоял курьер, почти скрытый за гигантским, поистине царским букетом белоснежных лилий. — Здравствуйте. Здесь проживает Хината Хьюга? — его голос доносился из-за цветочного облака, густого и пьянящего. — Да, это я. — Тогда примите, пожалуйста. Вам. Он вручил ей охапку, от тяжести и размера которой перехватило дух. Цветы были невероятными — тяжелыми, с плотными восковыми лепестками, ослепительно белыми, будто высеченными из снега и мрамора одновременно. Их аромат, холодный и сладковатый, мгновенно заполнил все пространство. — Спасибо, — растерянно сказала она, едва удерживая неподъемную ношу. — А от кого? Кто отправитель? — Не знаю, к сожалению, имя не указано. Анонимный заказ. Распишитесь здесь, пожалуйста. Получив подпись, курьер удалился. Хината, еле удерживая огромный букет, не нашла ничего лучше, чем поставить его в большой таз с водой прямо на полу в гостиной. Среди стеблей и бутонов мелькнула кремовая, бархатистая открытка. Простой, элегантный, выверенный до мелочей почерк вывел: «С днём рождения, дорогуша». Сердце пропустило удар, замерло, а потом забилось с бешеной силой. Она узнала этот почерк. Эти четкие, уверенные линии. И эти цветы… ее любимые цветы, о которых знали очень немногие. От него. От Итачи. Холодная, тошнотворная волна недоумения, а затем и щемящей тревоги пробежала по спине. Зачем?  Вечером Ино и Изуми, как и обещали, вернулись за ней, сияя от предвкушения и уже слегка навеселе после «подготовительного» коктейля. — Всё, красавица, выходи! И доверяй нам полностью! — скомандовала Изуми, завязывая Хинате глаза шелковым шарфом, пахнущим ее духами. Сюрпризом оказалось караоке в уютном, стильном заведении с мягкими диванами и разноцветными огнями. Первое, что они спели хором, держа микрофоны, была, конечно, бессмертная «Happy Birthday to You». Хината, сначала смущаясь и краснея, потом все больше расправляя плечи, танцевала под их дикие овации и смех, чувствуя, как груз дневных тревог, тот холодный камень у сердца, понемногу тает, уступая место теплу и легкому головокружению от счастья. Они заказали вино. Ино, уже изрядно розовая от алкоголя, с серьезным видом бармена налила в три бокала. — Стоп! — вдруг воскликнула она, хлопнув себя по лбу. — Что это я! Хината, тебе же нельзя! — Она забрала у подруги бокал и побежала к бару. — Мисс! Мисс! Дайте нам, пожалуйста, лучший вишневый сок, который у вас есть! Для нашей именинницы! — Спасибо, Ини, — Хината улыбнулась, глядя на ее суету. Было одновременно и трогательно, и горько. — Ничего, ничего, мы за тебя выпьем! — весело крикнула Изуми. — Ну что, дамы? За Хинату! За нашу храбрую, прекрасную именинницу! Чтобы все у нее было просто зашибись! — За Хинату! — Ино чокнулась ее бокалом с высоким стаканом сока, и хрустальный звон прозвучал особенно звонко. Ночь пролетела в смехе, дурацких песнях, откровенных разговорах «про жизнь» и подтанцовывании под чужие хиты. Когда заведение начало закрываться и свет стал ярче, обнажив уставшие, но счастливые лица, Хинате с трудом удалось собрать своих подруг, веселых и абсолютно беспомощных. Ино философски рассуждала о звездах, а Изуми пыталась петь гимн на лестнице. — Девчонки, тише, все соседи спят! Идёмте домой, там поспим, — уговаривала их Хината, чувствуя приятную мышечную усталость. Кое-как, поддерживая их с двух сторон, она довела их до своего дома и буквально затащила в квартиру. Силы покинули всех разом — все трое рухнули на широкую кровать Хинаты и провалились в глубокий, беспробудный сон, не раздеваясь. Утро встретило Хинату тяжестью в голове. Она медленно открыла глаза, повернула голову вправо и увидела спящую Ино, уткнувшуюся носом в подушку и что-то бормочущую во сне. Повернула влево — там, свернувшись калачиком, посапывала Изуми, выбившая ногой одеяло. Осторожно, чтобы не разбудить их, Хината выбралась из теплых объятий и спустила ноги с кровати. На кухне царил закономерный хаос: пустая бутылка минералки, крошки от печенья на столе. И посреди этого — грандиозный, все ещё прекрасный и пугающий букет лилий в тазу, безмолвно напоминающий о вчерашнем странном послании. Хината вздохнула, принялась собирать мусор, стараясь не смотреть в ту сторону. Вскоре послышались шаркающие шаги. Изуми, с помятым лицом и всклокоченными, вставшими дыбом волосами, брела к холодильнику, как зомби. — Голова… будто в ней барабанная дробь… — простонала она, доставая бутылку с водой и припадая к горлышку. — Никогда больше. Ну, или до следующего раза. — Доброе утро, — тихо сказала Хината, вытирая стол. — Утро добрым не бывает после такого веселья, — хрипло рассмеялась Изуми. Ее взгляд, блуждающий по кухне, упал на букет. Она замерла, затем свистнула. — Вот это да! Я проспала тут целый ботанический сад? Это еще от кого? Не от нас же, мы тебе розы дарили. Хината помолчала, тщательно вытирая уже сияющую поверхность стола. — Это от Итачи, — наконец выдохнула она. Изуми поперхнулась водой, закашлялась. — Чего? Серьезно? Ты уверена? — Не знаю на сто процентов, но… — голос Хинаты звучал плоским и усталым. — Прислал без имени. Анонимно. Но я узнала почерк. Тот самый, четкий.  — Ничего себе поворот… — Изуми присвистнула еще раз, подходя ближе и разглядывая бутоны. — Он на себя не похож, честно говоря. Не в его стиле такие… красивые жесты. Ты… не думаешь отвечать? Поблагодарить хоть? — Нет, — твердо, почти резко сказала Хината, наконец подняв глаза на белые, слишком идеальные, почти стерильные бутоны. — Ничего не изменилось от букета. Ровным счетом ничего. Это просто цветы. Пусть и очень красивые, пусть и дорогие.  — Сильная ты, — Изуми обняла ее за плечи, прижалась щекой. — И права, наверное. Ладно, черт с ним, не будем портить впечатление от вчерашнего прекрасного дня. Хотя ночка была что надо, правда? Прости, что мы тебя так утомили, тащили нас, как мешки с картошкой… — Ничего страшного, — Хината наконец искренне улыбнулась, почувствовав тепло подруги. — Это был лучший день рождения за долгое-долгое время. Правда. Спасибо вам огромное, что приехали, устроили все это… Из спальни донесся сонный, жалобный голос Ино: — Эй, вы там… про еду вообще договорились? Я умру, честное слово, умру прямо сейчас, если не съем яичницу из трёх яиц! И тост с авокадо! Мне кажется, у меня желудок съедает сам себя! Хината и Изуми переглянулись и рассмеялись — сперва тихо, а потом все громче, сбрасывая остатки напряжения. Итачи с его безупречными, холодными лилиями оставался в углу на полу. А здесь, на кухне, пахло лавандовым средством для мытья посуды, крепким чаем, который только что закипел в чайнике, дружбой и новым утром, полным простых, милых забот — накормить подруг, убраться, перебрать вещи. И это, это простое, живое тепло было сейчас самым важным. Оно заполняло дом, вытесняя тишину и одиночество, и Хината ловила себя на мысли, что, возможно, всё действительно наладится. По кирпичику.