Часть 13

– Что-то мне не здоровится, – сказала Хината, закрывая рот ладонью, и побежала в уборную. Ино посмотрела ей вслед с беспокойством, догнала и увидела, как та, бледная как полотно, блюет в унитаз. – Хината, что с тобой? Тебе плохо. Может, тебе пойти домой? – сказала Ино, гладя подругу по спине. – Нет, всё хорошо, не волнуйся, – слабо ответила Хината. Но подруга увидела, как она внезапно начала трястись мелкой дрожью, а затем без сил упала на пол. В панике Ино позвонила в скорую, и Хинату вскоре забрали.

***

– Здравствуй, Неджи, – поздоровался Итачи. – Здравствуй. Что хотел? – отрезал Хьюга, и в его тоне сквозила грубость. – Ты же прекрасно знаешь о Тонери Оцуцуки. Неджи удивлённо на него посмотрел, его надменное выражение сменилось на настороженное. – А что? Зачем тебе это? – сразу же потревожился брюнет. – Почему он хочет уничтожить Землю? – спросил Итачи, не отрывая изучающего взгляда. – А Хината где? Моя сестра? – проигнорировав вопрос, тут же спросил Неджи. – Она не живёт со мной уже как два месяца. Разве она тебе не говорила? – удивился Итачи. – Нет. Её срочно надо найти! Ты не должен был её отпускать! – в голосе Неджи прозвучала отчаянная тревога. – Что? Что происходит? – Итачи почувствовал, как холодная волна страха сжала ему сердце. – Семь лет назад Тонери пришёл на Землю за Хинатой, чтобы жениться на ней и уничтожить наследие Хагоромы Ооцуцуки. А Хината нужна ему, чтобы она родила ему потомство. Тогда мы с отцом смогли его остановить. А теперь отца нет… Он согласился на этот брак между кланами Хьюга и Учиха только ради того, чтобы ты защитил Хинату. А ты… ты её отпустил. Буквально в руки этого психа! Итачи, побледнев, слушал и был в глубочайшем шоке, не в силах вымолвить ни слова. – Она… в безопасности, – наконец выдавил он.

***

Хината приподнялась на больничной койке. Она проснулась и, увидев подругу, радостно улыбнулась. — Изуми! — Что случилось? – спросила Хината, – Ты потеряла сознание. Снова. Это уже какой раз, Хината? — Изуми, что со мной, – тихо сказала Хината, опуская взгляд. — Хината, двенадцатая неделя беременности подходит к концу, – мягко напомнила Изуми, садясь на край кровати. – Значит, печать, скрывающее твою беременность, скоро исчезнет. — Да, – грустно подтвердила Хината. — Скажи мне, ты снова давала свою чакру ребёнку? – спросила Изуми, глядя на подругу изучающим взглядом. — Да, – призналась Хината. – Так боли утихали. Ребёнок будто успокаивался. — Хината! Ты должна была мне сказать! – воскликнула Изуми, и в её голосе послышалась обида. — Эти два месяца ты обо мне заботилась, я не хотела тебя снова беспокоить... — Хината, чтобы ни произошло, ты должна мне говорить! – твёрдо перебила её Изуми. – Мне плевать на усталость! Я готова работать на все сто, лишь бы тебе не было больно. В следующий раз обязательно говори, пожалуйста! — Хорошо, Изуми, – с покорностью кивнула Хината. — И ещё... Хината, ты же ешь достаточно? Ты должна набирать вес, вместо того чтобы худеть! — Я ем много, а... ребёнок всё поглощает и поглощает, – прошептала Хината, положив руку на живот. – С моим ребёнком что-то не так, я не понимаю, – Хината произнесла это со страхом, и подруга увидела в её глазах настоящий ужас. — Хината, – медленно начала Изуми, обдумывая каждое слово. – Но мне кажется, твой ребёнок хочет... — Что, Изуми? – встрепенулась Хината, вытирая глаза, наполненные слезами. — Убить тебя, – холодно и отстранённо сказала Изуми. Ей было тяжело это говорить. Как только прозвучали эти слова, свет в палате резко замигал. Хината задрожала от этого зловещего сигнала и тут же посмотрела на подругу. У Изуми из носа текла кровь. — Изуми, кровь! Изуми зажала нос и запрокинула голову, чтобы остановить кровотечение. Внезапно её лицо озарилось догадкой. — Хината! – резко сказала она. – Твой ребёнок не хочет тебя убить! Он хочет защитить. Просто не знает, как это сделать правильно! — Что? – удивлённо спросила Хината. — Я специально это сказала, чтобы проверить реакцию! И я была права! – Изуми указала на лампу. Свет сразу же перестал мигать, как будто прислушиваясь. — Изуми... давай сделаем УЗИ, – дрожащим голосом попросила Хината. – Вдруг внутри меня... какой-то монстр? На лице уставшей подруги Хинаты на мгновение мелькнула улыбка. — Ладно, ладно, пошли. Хотя я уверена, там никакого монстра нет. Они отправились в кабинет ультразвуковой диагностики. Хината зашла в комнату и легла на кушетку, как показала Изуми. — Будет немного холодно, – предупредила Изуми, нанося на её живот прозрачный гель. Хината вздрогнула и прищурилась от неожиданного холодка. Изуми взяла датчик и приложила его к животу подруги, внимательно глядя на экран монитора. — Ну что? Видишь что-нибудь? – с тревожным интересом спросила Хината. — Смотри сама, – улыбнулась Изуми, поворачивая экран. – Видишь? Никакого монстра. Хината замерла, глядя на чёрно-белое изображение. На экране чётко вырисовывался силуэт маленького эмбриона. Она услышала бьющееся сердечко... и её сердце наполнилось теплом. — Ребёночек... успокоился, – прошептала Изуми. – Он мне теперь доверяет, раз позволил сделать УЗИ. — Он? – спросила Хината. — Да, очень похож на мальчика, но это не точно. Хината не могла сдержать слёз и широкой, сияющей улыбки. Она прижала ладони к лицу, а потом снова посмотрела на экран. – У меня будет сыночек! Ура-а-а!

***

Итачи бесшумно вошёл в кабинет главы стран Японии. Комната была просторной и светлой, залитой солнцем из больших окон, за которыми открывался вид на оживлённые улицы Токио. За массивным деревянным столом, заваленным бумагами, сидел Минато Намикадзе. Его обычно спокойное и доброе лицо сейчас было серьёзным и озабоченным. — Здравствуйте, господин , – поклонился Итачи, его голос прозвучал холодно и собранно, как всегда. — Здравствуй, Итачи, – вежливо, но без обычной теплоты ответил Минато, указывая ему на стул. – Садись. Есть новости? — Мы были правы насчёт Тонери, – без предисловий начал Итачи, оставаясь стоять. Его чёрные глаза были непроницаемы. — Значит, всё плохо, – тихо, почти про себя, констатировал глава страны, откидываясь на спинку кресла. — Я с ним разберусь, – твёрдо заявил Итачи, и в его словах не было хвастовства, лишь холодная решимость. — Нет, Итачи. Он очень опасен. А ты… ты уже достаточно сделал. Слишком достаточно, – в голосе Минато прозвучала неподдельная забота. — Нет. Я должен. Это мой долг, – возразил Итачи, и его взгляд на мгновение загорелся алым отсветом Шарингана. В этот момент дверь кабинета резко распахнулась. На пороге, тяжело дыша после быстрого бега, стоял Саске Учиха. Его взгляд метнулся от брата к Хокаге. — Господин Минато! Наруто похитили! – выпалил он, едва переводя дух. Заметив Итачи, он нахмурился, но сейчас было не до выяснений. — Что?! – Минато мгновенно вскочил с места, его лицо побледнело. – Когда? Как?! – следующий вопрос вырвался у него с новой тревогой. — Я утром проснулся и не обнаружил её рядом. Немедленно начал искать её чакру… и почувствовал, что чакра Девятихвостого в Наруто исчезла. Они пропали одновременно, – быстро доложил Саске, сжимая кулаки от бессилия. — Тонери… Это он, – сквозь зубы проговорил Итачи, и его собственные кулаки сжались так, что кости побелели. – Значит, следующая его цель – Хината. Или он уже достиг её, – подумал Итачи. — Господин, – резко повернулся к Минато Итачи, принимая командный тон. – Я найду Наруто. Но вы должны немедленно активировать защитный барьер вокруг всей страны и сообщить другим странам, чтобы они сделали то же самое. — Что? Итачи, я сам пойду за ней! Она моя дочь! – голос Минато дрогнул, в нём боролись отчаяние и долг правителя. — Нет. Вы сейчас нужны стране здесь, у пульта управления барьером. Только вы можете координировать оборону, – непреклонно парировал Итачи. — Итачи, я с тобой. Я найду свою жену. И вашу дочь, – сказал Саске, и в его словах прозвучала та же стальная воля. — Двое Учиха справятся лучше, – добавил Саске. Минуту длилось напряжённое молчание. Минато смотрел на двух братьев, видя в их глазах одну и ту же решимость – не подвести и защитить. — Хорошо, – наконец сдался он, тяжело вздохнув. – Тогда жизнь моей дочери… в ваших руках. Братья молча кивнули и почти синхронно развернулись к выходу. Едва дверь кабинета закрылась за ними, в пустом коридоре Саске тут же набросился на брата с вопросом. — И какой у тебя план, гений? Ты же у нас ходячий мозг. Куда мы двинемся? — План прост, – не замедляя шага, ответил Итачи. Его взгляд был устремлён вперёд, в пространство, где он уже мысленно прокладывал маршрут. – Нам нужно срочно найти мою жену. Она нужна Тонери. — Хорошо, – хмыкнул Саске, уже догадываясь. — Где она сейчас? – спросил Саске. — В больнице. Отправляемся туда, – сказал Итачи.

***

Хината мирно спала, пока тихий скрип не вырвал её из забытья. Дверь в палату медленно открывалась. Она открыла глаза, замерла на мгновение, а затем инстинктивно попыталась приподняться. В проёме стоял Тонери. Волна леденящего страха сдавила ей горло, сердце забилось так громко, что его стук, казалось, эхом отдавался в тихой палате. Он здесь. Как он нашёл меня? Где охрана? Изуми? Мысли метались, паника поднималась комом в горле. Но она сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Спокойно. Ты не одна. Ты должна защитить себя... и его. Мысль о ребёнке, как щит, придала ей жёсткой решимости. Она выпрямила спину, стараясь дышать ровно. Её взгляд скользнул по его фигуре, и её поразила чудовищная нелепость картины: в одной руке он держал изысканный букет паучьих лилий — тех самых, что в народе с суеверием называли «кровавыми лилиями». В другой — невинный пакет с фруктами. — Приветик, – произнёс он довольным, певучим голосом, делая шаг внутрь. Дверь тихо закрылась за ним. — Что тебе надо? – её собственный голос прозвучал грубо и резко, гораздо твёрже, чем она ожидала. — Я услышал, что тебя положили в больницу. Оказывается, у тебя аппендицит, – сказал он, приближаясь к кровати. – Как ты себя чувствуешь? Хината на мгновение растерялась. Аппендицит? Потом до неё дошло: это должна быть легенда, которую придумала Изуми, чтобы скрыть настоящую причину. — Да… у меня был аппендицит, – подтвердила она, стараясь говорить монотонно. – Мне сделали операцию. И никто тебе не разрешал сюда приходить. Уходи. — Ха, не будь такой грубой, – он усмехнулся, ставя букет на прикроватную тумбочку. Лилии, похожие на капли застывшей крови, казалось, отравляли воздух. – Узнаёшь эти глаза, а? – Он наклонился ближе, и свет лампы упал прямо на его лицо. Хината невольно посмотрела ему в глаза. И её мир рухнул. Не его бледные, почти белые глаза, а те две пары — нежно-лавандовых глаз, которые она видела каждый день своего детства. — Отец… – вырвалось у неё шёпотом. Острая, физическая боль, словно от удара кинжалом, пронзила её сердце. — Откуда они у тебя?! – голос её сорвался, дрожа от ужаса и ярости. — Пришлось раскопать могилу твоего отца. Мои глаза были уже непригодны, – невозмутимо ответил он, явно наслаждаясь её реакцией. – Правда, там была довольно сложная печать, охраняющая останки. Но я справился. Довольно изящная работа, не находишь? – Он выглядел очень довольным собой. Хинату затрясло. Отвращение и гнев подступали к горлу. Она смотрела на глаза своего отца. — Ты больной… сумасшедший! – прошипела она, чувствуя, как слёзы жгут веки, но не позволяя им упасть. – Верни их на место! Немедленно! — Ты так и не осмелилась сходить на его могилу за все эти годы, – с холодной насмешкой сказал он, и его улыбка растянулась в гримасе, полной безумия. – И теперь требуешь вернуть его глаза? Это смешно. — Молчи! – крикнула Хината, больше не в силах сдерживаться. – Ты не смеешь о нём говорить! Ты не смеешь прикасаться к его памяти! — Слушай, мне надоело это слушать, – его голос внезапно потерял всю игривость и стал ледяным, как сталь. – Теперь слушай сюда. Сейчас мы с тобой уйдём отсюда. Ты скажешь врачам, что всё хорошо, и отправишься со мной. На Луну. Ты мне нужна. А если не пойдёшь… Он не договорил. В палату бесшумно вошла его марионетка. В её руках был планшет. Она молча поднесла его к Хинате. На экране, в цепях, в тёмной камере, сидела Наруто и другие хвостатые. Они выглядели измученными, но живыми. — Что ты сделала с ними?! – Хината резко вскочила с кровати, забыв про слабость, и бросилась к марионетке, но та отпрыгнула назад. – Наруто! — Они все умрут, если ты не пойдёшь со мной, – голос Тонери звучал уже без эмоций. – Та блондинка тебе важна же? Твоя подруга. Хината замерла. Буря из страха, ярости и отчаяния бушевала в ней. Она не знала, что делать. Свет в палате начал нервно мигать, реагируя на её внутреннюю бурю, но она себя успокоила, свет перестал мигать. — Хорошо… – прошептала она наконец, сдаваясь. Сила ушла из её ног. – Я пойду с тобой. Только… зачем тебе я. Я уже замужем. Это не изменит ничего. — Ах, да, эти ваши смешные земные правила, – он пренебрежительно махнул рукой. – А твой муж… этот Итачи… он всё равно умрёт, и ты станешь моей. Я думаю, ты втайне хотела от него избавиться, да? – он наклонил голову, словно изучая её реакцию. От этих слов по спине Хинаты пробежала ледяная дрожь. Два месяца назад она действительно хотела развестись с ним, избавиться, чтобы не видеть его, а не убивать. Но сейчас… сейчас всё было иначе. И не только из-за ребёнка. И не только потому, что развод расколет кланы Хьюга и Учиха. Что-то изменилось в ней самой. Но говорить об этом этому чудовищу она, конечно, не станет. Она посмотрела на Тонери с ненавистью и вынужденной покорностью. — Обещай, что Наруто и другие не пострадают. Она… Наруто очень много для меня значит. – Хината вспомнила тот день на крыше, в глубоком отчаянии, когда только рука Наруто, её свет и её упрямая воля спасли её от шага в пустоту. — Она не пострадает, если ты будешь вести себя умно, – пообещал он, но в его словах не было гарантии, лишь холодное условие. — И… куда мы пойдём? – спросила она, уже зная ответ. — Ко мне домой, – его лицо вновь осветила та самая безумная, восторженная улыбка. – На Луну. Пора отправляться.

***

Итачи и Саске немедленно отправились в больницу. Встретив у входа удивлённую Изуми, они отправились к палате Хинаты. — Она здесь, ей было нехорошо, но всё хорошо… – бормотала Изуми, ведя их по коридорам. Когда они подошли к нужной двери, в воздухе уже витало чувство неправильности. Итачи толкнул дверь первым. Палата была пуста. Заправленная кровать, ваза с водой на тумбочке, но ни Хинаты, ни её личных вещей, и на полу у кровати – рассыпанный букет мрачных, красных лилий. Итачи замер на пороге. Тишина в комнате была оглушительной. Он медленно вошёл внутрь, его взгляд скользнул по пустой койке. Никаких признаков борьбы. Её просто забрали. На его обычно бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул, но Саске, стоявший сзади, почувствовал, как воздух вокруг брата сгустился и зарядился леденящей яростью. Итачи не кричал, не крушил всё вокруг. Он просто стоял, сжимая кулаки так, что кости хрустнули, а в его тёмных глазах вспыхнул тот самый бездонный, устрашающий холод, который видели лишь его враги на поле боя. Он был не просто зол. Он был холодно, смертельно яростен. Не говоря ни слова, он резким движением достал телефон и набрал номер. — Неджи, – его голос прозвучал как удар хлыста, низкий и опасный. – Это Итачи. Тонери был здесь. Он забрал Хинату. На другом конце провода воцарилась секундная тишина, а затем раздался приглушённый, но ясный звук – словно Неджи что-то с силой сжал или ударил. Голос наследника клана Хьюга, когда он заговорил, был напряжённым как струна и полным такой же лютой ненависти. — Этот нелюдь… – прошипел Неджи. – Клянусь, он заплатит за это. Я знаю, куда он направляется. — Говори, – коротко бросил Итачи, обмениваясь взглядом с Саске. — На Луну, Итачи. Он возвращается к себе домой. И я знаю путь. — Итачи, я иду с вами, – твёрдо заявила Изуми, шагнув вперёд. Её руки тоже были сжаты в кулаки, а в глазах горела решимость. – Она моя лучшая подруга. Я не могу просто остаться здесь. — Нет, – не оборачиваясь, отрезал Итачи. – Оставайся. Это не твой уровень. — Я всё это время упорно тренировалась! – настаивала она, не отступая. – Не только как медик! Я пойду с тобой! В этот момент в коридоре появилась ещё одна фигура. Шисуи. Он прибыл сюда, как только позвонил Итачи. Обычно спокойный и умиротворённый, сейчас он выглядел серьёзным и собранным. Он молча подошёл к Изуми и положил руку ей на плечо, но обратился к Итачи. — Она идёт. Я не стал бы отпускать свою жену в такую миссию, если бы не был уверен в её силах. Она каждый день тренировалась, чтобы стать сильнее. Не только для себя. Для всех. Изуми взглянула на мужа с благодарностью и облегчением. Она знала, что его слово для Итачи значило многое. Группа, не теряя больше времени, направилась в поместье Хьюга. В кабинете Неджи уже разложил старинные свитки и карты. Он указал на точку на одной из них, в горной местности. — Вопрос, – нарушил молчание Саске, скрестив руки на груди. – Даже если мы знаем, куда, как мы туда попадём? Прорвёмся сквозь атмосферу на гигантской жужелице? Все взгляды устремились на Неджи, ожидая ответа. — Есть пещера, – объяснил Неджи, водя пальцем по карте. – В ней скрыто озеро… но это не просто вода. Оно двойное. Одно отражение показывает наше небо, другое… ведёт в иную пространственную точку. Через него можно попасть на лунную поверхность, в место, которое наши предки называли «Лунным святилищем». Это врата. Он посмотрел на собравшихся — на Итачи, чей взгляд был устремлён в карту, но, казалось, видел уже далёкую лунную пустыню, на решительного Саске, на Изуми и Шисуи. — Поэтому мы собираем вещи и снаряжение прямо сейчас, – заключил Неджи, сворачивая карты. – И отправляемся в путь. И нам нужно торопиться.

***

Хината сидела молча на холодном кожаном сиденье, уставившись в тёмное окно машины. Она полностью игнорировала присутствие Тонери рядом, его назойливые попытки завязать разговор и ложные заботливые вопросы о её самочувствии. Её мысли были далеко, сосредоточены на плане, как остановить Тонери. — Вот мы и приехали, – наконец объявил Тонери, когда машина остановилась на огромной, скрытой в лесу частной взлётно-посадочной полосе. Они вышли. Хината подняла глаза и едва сдержала удивлённый вздох. Перед ней стоял не просто самолёт. Это был космический челнок — корабль с обтекаемыми, острыми формами, покрытый матово-серебристой обшивкой, которая даже в тусклом свете луны отливала синевой. Он напоминал гигантскую стрелу или клинок, готовый пронзить небо. Никаких видимых двигателей или иллюминаторов в классическом понимании — лишь гладкая поверхность и слабое, почти призрачное свечение по швам корпуса. — После того как твой отец и брат… унизили меня, я решил остаться временно на земле, – начал Тонери говорить , проводя рукой по холодному корпусу корабля. – Сначала было тяжело адаптироваться. Но у меня получилось. И я открыл свой бизнес по строительству космических кораблей, – он улыбнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. – Мои мечты всё же связаны с небом. Точнее, с тем, что выше. Он приложил ладонь к скрытой панели. Секция корпуса бесшумно отъехала в сторону, образовав вход. Внутренняя подсветка залила пространство мягким белым светом. — Дам тебе первый осмотр, – жестом пригласил он её. – Вперёд. Хината зашла внутрь и замерла. Интерьер был стерильным, технологичным и пугающе бездушным. Ни ковров, ни уюта. Полированные металлические поверхности, голубоватые голограммы, парящие в воздухе, и кресла, больше похожие на коконы. Воздух пах озоном и холодом. Тонери зашёл следом, дверь закрылась без единого звука. Почти сразу же Хината почувствовала едва уловимую вибрацию, а затем мягкий, но неумолимый толчок — челнок оторвался от земли. Через ставшие прозрачными участки корпуса она увидела, как земля — её дом, её мир — стремительно уменьшается, превращаясь в пёстрый ковёр, затем в сине-зелёный шар, а потом и вовсе в далёкую точку в чёрной бездне космоса. В её груди сжалось от острой, почти физической боли. Она бы никогда не пошла с этим чудовищем добровольно. Но у неё был план: спасти Наруто, а затем… положить конец этому кошмару раз и навсегда. Тонери провёл её в небольшую каюту — с койкой и небольшим экраном на стене. — Отдыхай, – сказал он. – Дорога неблизкая. Хината, действительно измотанная до предела, молча прилегла. Борьба эмоций, напряжение и невероятная усталость взяли своё — она провалилась в тяжёлый, беспокойный сон Тонери не ушёл. Дверь в её каюту оставалась открытой. Он стоял в проёме, наблюдая за ней, за тем, как её грусть даже во сне не сходила с лица. Наконец он тихо подошёл и опустился рядом. Осторожно, почти с благоговением, он положил свою холодную ладонь ей на лоб, намереваясь проникнуть в её сны, узнать её самые сокровенные мысли. И он увидел… его. Итачи Учиха. Не просто образ. Он увидел его таким, каким его видела Хината: не холодным гением, а человеком. Ярость, чёрная и пожирающая, вспыхнула в груди Тонери. Его пальцы непроизвольно дёрнулись. С яростью он снова положил руку ей на лоб. Его рука откинулась. Он не понимал, почему он силой положил свою руку на лоб. И тут его сознание наткнулось на нечто иное. Он увидел себя. Но не торжествующего, не победителя. Он увидел… жуткий кадр. Они стоят в каком-то зале. Хината в лёгкие, развевающиеся одежды, её лицо абсолютно спокойное. В её руках — длинный, сверкающий как лунный луч, клинок. Движение её руки было стремительным, грациозным и смертоносным — идеальный удар. И он, Тонери, видит свою собственную голову, отделяющуюся от тела, летящую в пустоту. В её глазах в этот миг не было ни страха, ни ненависти — лишь холодное, безличное правосудие, как у природной стихии. Он резко рванул руку прочь, отпрянув от койки так, будто его коснулось раскалённое железо. По его спине пробежала ледяная волна ужаса, сердце колотилось как бешеное. Это невозможно! Она этого не делала! – панически метались мысли. Но он так и не понял главного: он не знал, кто создавал эти яркие, детальные картины в голове спящей Хинаты. Не знал о ребёнке, которое уже начало защищать свою мать.