Часть 14

– Итачи, только поторопись, – сказал Неджи, прежде чем Учиха вышел из машины. – Каждая минута на счету. Итачи просто кивнул в ответ, его лицо оставалось невозмутимым. Он вышел из автомобиля и направился к традиционному японскому дому, возвышавшемуся за высокими воротами. Его движения были бесшумными и плавными, как всегда. Он постучал в дверь дважды, чётко и негромко. Деревянная дверь со скрипом отворилась, и Итачи шагнул внутрь, в прохладную полутьму сэнто. Сняв обувь и аккуратно поставив её, он прошёл по полированному деревянному коридору, его носки бесшумно скользили по полу. За следующей раздвижной дверью его уже ждали. – Здравствуйте, дядя, – низко и почтительно поклонился Итачи. За низким столиком сидел Обито Учиха. Он отложил в сторону свиток и жестом указал на татами напротив. – Приветствую, Итачи. Что тебя привело ко мне? – спросил он, когда племянник устроился напротив. – В такое тревожное время. Итачи сложил руки на коленях, его взгляд был твёрдым и прямым. – Мне нужна помощь Акацуки, – заявил он без предисловий. Обито слегка приподнял бровь, его глаза внимательно изучали Итачи. – И что же конкретно тебе нужно? – переспросил он, наливая в две пиалы зелёный чай. – Акацуки есть по всему миру. Их сеть, их влияние там, куда не дотягивается рука даже глав стран. Мне нужно, чтобы они помогли  поддержанием защитного барьера для всех стран, – голос Итачи звучал холодно и деловито. – Угроза глобальна.  Обито тихо усмехнулся, поднося пиалу к губам. – Ха… Просишь меня, отдать приказ организации, которая до сих пор преклоняется перед твоим призраком? – Ухмыльнулся Обито. – Акацуки принадлежала тебе. Они сделают всё, что ты прикажешь, даже без моего слова. – Но теперь формальный глава – ты, – невозмутимо парировал Итачи, не притрагиваясь к чаю. – И тебе решать. Я пришёл просить, а не требовать. Это важно, дядя. – Ты всё ещё не понимаешь, – голос Обито приобрёл оттенок горечи. Он медленно поднялся. – Якудз признали, только из-за тебя . Твоё слово для них всё ещё имеет вес, который перевешивает любой мой приказ. Ты пришёл не за моим разрешением. Ты пришёл, чтобы я дал им знак, что это твоя воля. Что ты снова в игре. Не добавив больше ничего, Обито развернулся и вышел, покинув комнату и оставив Итачи одного. Раздвижные двери бесшумно захлопнулись за его спиной. Как только дядя покинул комнату, Итачи, не проронив ни слова, также поднялся и тем же беззвучным шагом направился к выходу. Через несколько минут он уже садился на пассажирское сиденье машины, где его ждали товарищи. – Ну что? Дядя согласился? – сразу же спросил Саске, не скрывая нетерпения. Итачи посмотрел в лобовое стекло на ускользающую дорогу, кивнув всего один раз, коротко и чётко. – Да. Он дал добро. Акацуки будет действовать. – Отлично! – выдохнул Шисуи с заднего сиденья. 

***

Принцесса Бьякугана. Хината проснулась от навязчивого зова, звучавшего где-то в глубине сознания, в самой крови. Она приподнялась на локте, оглядывая свою опочивальню. Комната была просторной и мрачной, выдержанной в исторических, глубоких оттенках индиго и древесного угля. Высокие арочные окна, почти в пол, были затянуты тяжёлым бархатом, сквозь который едва просачивался призрачный свет. Воздух пах стариной, пылью веков и холодным камнем. Зов повторился, настойчивый и мелодичный. Сердце Хинаты забилось в унисон с ним. Она сбросила одеяло, босыми ногами ступила на ледяной паркет и подошла к окну. Звуки, похожие на древнее пение, давили на перепонки, наполняя голову невыносимым гулом. Уже не выдержав, она с силой распахнула створки. За окном, в лиловом невесомом небе, медленно проплывал сияющий остров из серого камня, увенчанный изящной пагодой. Храм. Мысль пронзила её с ясностью молнии. Это был храм. И он звал её. Не раздумывая больше ни секунды, Хината перепрыгнула через подоконник. Её тело, легкое как пух, понеслось вниз, но не падало — оно парило, направляемое невидимой силой к плывущему острову. Вскоре её босые ступни коснулись холодных плит перед огромными вратами. Они бесшумно распахнулись перед ней. Внутри было пусто, тихо и огромно. Лучи странного света падали сверху, освещая в центре зала единственный объект — величественную статую. Подойдя вплотную, Хината не увидела ничего необычного. Но зов повторился, теперь прямо в ухе, ясный и властный: — Принцесса Бьякугана… Инстинктивно, в ответ на скрытую угрозу, по её лицу разбежались синеватые жилки. «Бьякуган!» Мир перевернулся. Пустой зал мгновенно наполнился призрачным сиянием и тенями. А перед статуей материализовалась толпа воинов в древних, похожих на лунные, доспехах. Во главе их стоял мужчина со строгим, печальным лицом и сияющими, бледно-лавандовыми глазами. Такими же, как у неё. Он сделал шаг вперёд и склонился в низком, почтительном поклоне. За ним, как одно целое, склонилась вся призрачная армия. — Приветствую тебя, принцесса Бьякугана, наследница Хьюга, – его голос звучал как эхо из глубокого колодца. Хината отшатнулась, глаза её широко распахнулись от изумления. — Кто вы?.. Зачем вы кланяетесь мне? – выдохнула она. — Время земного мира истекает, принцесса, – сказал мужчина, поднимая голову. В его взгляде горела безотлагательная тревога. — Ты не должна позволить Тонери Ооцуцуки уничтожить наследие моего старшего брата, Хагоромо. Он одержим безумной идеей. Он хочет воскресить Девятихвостого и управлять им с помощью Тенсэйгана. — Тенсэйган? – переспросила Хината, вспоминая странные слухи и намёки.  — Это древнейшее оружие, способное «починить» любую вещь, даже сломанную судьбу или искажённую реальность. Но в его повреждённых руках оно станет ключом к апокалипсису. Теперь у него есть оба глаза, чтобы активировать его. Останови его, Хината. Только чистота твоего Бьякугана, не отравленная гордыней Ооцуцуки, может противостоять ему. Хината смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Голос звучал так правдиво, так безоговорочно, что сомнений не оставалось. — Хорошо… – твёрдо сказала она. – Я сделаю всё, что смогу. Но… кто вы? Ваше имя? Как только последнее слово слетело с её губ, фигура мужчины задрожала и стала прозрачной. Улыбка печального понимания тронула его губы. — Мы — стражи. Последний отголосок воли Хамуры. И ты — наша последняя надежда. Он и вся его толпа воинов испарились, словно призрачная дымка, оставив зал вновь пустым и безмолвным. — Хината? Что ты здесь делаешь? Леденящий душу, знакомый голос прозвучал прямо у неё за спиной. Хината резко обернулась. В проёме двери, залитый лунным светом, стоял Тонери. Его бледное лицо было искажено подозрительной улыбкой. — Решила прогуляться, – с усилием выдавила Хината, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это храм Хамуры Ооцуцуки, нашего великого предка, – Тонери лениво провёл рукой по древней стене, входя внутрь. Его белые глаза скользнули по статуе. – Он охранял луну именно отсюда. Скучное, пыльное место. — Да… оно навевает мысли. Но я уже собиралась уходить, – быстро сказала Хината, делая шаг к выходу. Её мысли лихорадочно работали. «Надо найти Тенсэйган. Надо его уничтожить, пока он не активирован». В этот момент она резко увидела, как Тонери схватился за левый глаз, на его лице мелькнула гримаса боли. Он согнулся, тяжело дыша. — Иди отсюда… Мне нужно отдохнуть… – прошипел он, и в его голосе впервые сквозил неподдельный стресс. Хината сразу всё поняла. С помощью глаз. Он будет управлять Тенсэйганом с помощью глаз, сливая их силу с яростью Девятихвостого. И тогда он уничтожит всё. Надо срочно его остановить. Но как? Надо найти… хвостатых? Хвостатых зверей? Значит, они — ключ? Не сказав больше ни слова, она стремительно выскользнула из храма, чувствуя на спине тяжелый, ползущий взгляд Тонери.

***

— Мы точно не промокнем? Или не утонем в этой… субстанции? – скептически спросил Саске, глядя на озеро, переливавшееся, как жидкий opал. — Нет, – уверенно ответил Неджи, его Бьякуган был активен. – Это не вода, а барьерная иллюзия высочайшей плотности. Проход. Я уверен, что все пройдет благополучно, если мы будем действовать быстро и не разорвём поток чакры. После этих слов он глубоко вдохнул, наполнив легкие воздухом, и прыгнул в озеро. Остальные, немного колеблясь, повторили за ним. Ощущение было странным — не плавание, а прохождение сквозь густой, вибрирующий гель. Они стремительно преодолели толщу и вышли на берег. Когда они оказались на твердой поверхности, Саске оглянулся и сказал: — Ух, это было… необычно. Но ты уверен, что тут безопасно? Я не чувствую привычных сигнатур чакры. Неджи, вытирая с лица не воду, а остаточное свечение, ответил: — Я тоже не чувствую явной угрозы в непосредственной близости. Но это место… оно мёртвое. И оттого ещё более опасное. Будем начеку. Каждую тень. В этот момент на горизонте, у подножия странных силикатных гор, что-то блеснуло металлическим отблеском. — Посмотрите, что это! – воскликнул Шисуи, указывая на разрушенные здания, вырисовывавшиеся из тумана. – Целый город… — Или то, что от него осталось, – мрачно добавил Итачи. – Давайте осмотримся. Но не расходимся. Здесь всё может быть ловушкой.

***

Хината пролежала в своей комнате до полудня, погружённая в тяжёлое, давящее молчание. С помощью своего Бьякуган она наконец увидела, что чакра Тонери погрузилась в глубокий, неестественный сон. Пришло время действовать. Бесшумно выскользнув из покоев, она отправилась на поиски по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам дворца. После долгих блужданий она обнаружила потайную дверь, искусно замурованную в скале. Осторожно нажав на скрытый механизм, она открыла её и прошла внутрь. То, что она увидела, заставило её сердце сжаться от ужаса и вспыхнуть надеждой: в тускло освещённом зале стояли клетки, а в них, обессиленные, находились хвостатые . — Наруто! – сразу же вырвалось у неё, и она бросилась к одной из клеток. Наруто внутри медленно подняла голову, её изможденное лицо озарилось шоком и недоумением. — Хината?! Как… как ты здесь оказалась? Ты же… — Это долгая история. Я так рада, что ты жива! Сейчас я вас всех освобожду, – решительно сказала она, приближаясь к сложному замку клетки. — Хината, – вдруг прозвучал за её спиной ледяной, хорошо знакомый голос. Она резко обернулась. В проходе стоял Тонери, его пустые белые глаза были прикованы к ней. — Отойди от клетки, – его тон не допускал возражений. — Нет. Я не отойду, Тонери. Ты должен остановиться. Твои предки ошиблись, избрав путь изоляции ! – страстно заговорила Хината, пытаясь достучаться до него. – Посмотри на них! Это живые существа, а не батарейки для твоего безумия! — Ты ничего не понимаешь! – в голосе Тонери впервые прозвучала настоящая, неконтролируемая ярость. Он шагнул вперёд, намереваясь схватить её за руку, но Хината, действуя на рефлексах, отбросила его мощным выбросом чакры. Тонери отлетел на шаг назад, удивлённый. — Как ты…? Откуда у тебя такая сила? Твоя чакра… она стала другой. Не обращая внимания на его вопрос, Хината вновь повернулась к клетке Наруто. — Раз так, прости, любовь моя… но я не могу позволить тебе этого сделать, – с холодной грустью произнёс Тонери. Он двинулся с невероятной скоростью, и его кулак, направленный прямо в её живот, остановился в сантиметре от цели. Не для удара. Он увидел. Увидел огромный, пульсирующий светом сгусток чакры, который раньше был скрыт от его взора. — Ай! – Хината вскрикнула больше от шока и страха, чем от боли, инстинктивно прикрыв живот руками. Тонери замер. Его лицо исказилось смесью шока, предательства и всепоглощающей ярости. — Ты… беременна, – это прозвучало как приговор. Хината молчала, её охватил леденящий ужас. Теперь он знал. — Чья это… тварь? Учихи? – прошипел он, его голос дрожал. Он резко повернулся к клетке Наруто. – Отвечай, или я на твоих глазах разорву её на части! — Да! – выкрикнула Хината, больше не в силах скрывать. Слёзы потекли по её лицу. – Да, это его ребёнок!  — Ах… – Тонери издал звук, полный глубочайшей горечи и крушения всего. – Прекрасно. Когда ты родишь это отродье, я убью его прямо у тебя на глазах. Ты – предательница, Хината. Предала свою кровь, своё предназначение. И предательство должно быть наказано. Он начал складывать быстрые, сложные печати. Из золотого света его чакры перед Хинатой взметнулись прутья, сплетаясь в изящную, но абсолютно прочную клетку. Она была похожа на огромную, роскошную птичью клетку для канарейки: с тонкими ажурными узорами, куполообразной крышей и даже маленькой позолоченной дверцей. Внутри неё Хината оказалась в плену, не в силах даже пошевелиться под давящим взглядом его чакры. В этот момент в зал вошла одна из марионеток Тонери. — Господин Тонери. — Что? – отрезал он, не отрывая взгляда от пленницы. — Кто-то проник через озеро.  Тонери сразу понял, кто это. Его губы растянулись в безрадостной улыбке. — СБИРАЙТЕ ВСЕХ! – прогремел его голос, эхом отражаясь от стен. – Всех хвостатых, и Тенсэйган – всё погрузить на главный корабль! Мы отправляемся на Землю. СЕЙЧАС ЖЕ! Его последний взгляд был обращён на Хинату, заточённую в золотой клетке. — И её тоже, – холодно, смотря на Хинату, добавил он. – Возьмите её корабль. Пусть видит начало новой эры из первого ряда.

***

Они обошли весь заброшенный город, но ничего не нашли, кроме безмолвия и пыли. Единственным странным и подозрительным в этом месте было «солнце» — неестественной, угловатой формы, похожей на кристалл. Решив проверить эту аномалию, они проникли внутрь и обнаружили, что это не солнце, а гигантский, скрытый куполом замок-крепость. Тщательно обойдя все его залы и коридоры, они не поверили своим глазам: здесь царила абсолютная, звенящая пустота. — Здесь нет ни души… – тихо произнёс Неджи, разочарованно опуская взгляд. – Ни следов, ни остаточной чакры.  — Значит, мы опоздали, – сухо констатировал Итачи. Его кулаки сжались от бессилия, и в глазах вспыхнула ярость, направленная на самого себя. – Мы не успели. Опять. — Итачи, не терзай себя, – мягко, но уверенно сказала Изуми, положив руку ему на плечо. – Мы сделали всё, что могли, двигаясь вслепую. Теперь у нас есть направление. Они ушли на Землю. Мы их найдём. — Взгляните! Я нашёл корабль, вон там, у края платформы! – позвал их Шисуи, указывая в сторону приземистого судна странной, каплевидной формы. Группа направилась к кораблю. Внутри он оказался стерильным и технологичным. Световые панели замигали при их появлении. — И кто-нибудь имеет хотя бы малейшее представление, как этим управлять? – скептически спросил Саске, оглядывая панель с непонятными символами, похожими на древние печати. — Дай-ка я посмотрю, – вызвался Неджи. Сев в кресло пилота, он осторожно прикоснулся к интерфейсу. В тот же миг корабль с глубоким гудком ожил, и по кабине разлилось тёплое сияние. – Кажется, он меня распознал! Система реагирует на чакру Хьюга. «Программа навигации активирована. Выберите курс», – прозвучал механический голос корабля. Они переглянулись. Решение было очевидным. — На Землю – быстро проговорил Итачи. – Место, где всё началось. — Тогда задавай курс на Землю, – кивнула Изуми.  Итачи подошёл к огромному обзорному окну космического корабля. Внизу, как чуждое украшение, сиял замка. Взлетая, он активировал свою мангэкё шаринган. Его глаза зажглись алым пламенем, а на поверхности купола далёкого замка вспыхнул чёрный огонь. Через мгновение чёрные, всепожирающие Аматерасу пополз по стенам, чёрный огонь поглощающий, всё вокруг, пока от всего строения не остался лишь тлеющий, оплавленный силуэт.

***

Хината отчаянно пыталась выбраться из клетки. Её ладони были стёрты в кровь от безуспешных попыток раздвинуть прутья, холодные и отливавшие тусклым металлическим блеском. — Бесполезно… – прошептала она себе, опускаясь на колени. – Эти клетки высасывают чакру. Я чувствую, как силы покидают меня… — Прости, я должна была действовать быстрее, умнее… – в её голосе звучало глухое отчаяние. — Эй, не сдавайся! – хриплый голос донёсся из соседней клетки. Это была Наруто. Её лицо было бледным, но в глазах ещё теплилась привычная искра. – Я знала, что так будет.  Хината лишь молча покачала головой, прислонившись лбом к холодным прутьям. Она была слишком измотана. Каждая клетка в этом мрачном трюме была ловушкой, медленно вытягивающей жизнь. — Хината, а… кто у тебя будет? – спросила Наруто, пытаясь отвлечь её от мрачных мыслей. Хината на секунду закрыла глаза, прислушиваясь к слабому, но упрямому биению внутри. — Говорят… похож на мальчика, – тихо ответила она, и в голосе прозвучала тёплая, горькая нежность. — Поздравляю, – голос Наруто стал мягче. – Значит, наши дети могли бы ходить вместе в сад, а потом и в школу. — Ты… ты тоже беременна? – Хината удивлённо глядела на подругу. — Да, – Наруто кивнула, и по её грязной щеке скатилась единственная блестящая слеза. – Да.  — Поздравляю, милая, – с новым, отчаянным усилием Хината поднялась на ноги. Её руки вцепились в прутья. Она должна выбраться. Ради них. Ради будущего. Мысль, горячая и ясная, придала ей сил. Она снова и снова тянула, толкала, пыталась найти слабину. Казалось, ещё немного… Но сколько бы она ни пыталась, ничего не выходило. Внезапно дверь в трюм со скрипом открылась, и внутрь зашагали безликие марионетки. Монотонно, без эмоций, они начали выносить клетки одну за другой. — Эй! Куда вы её?! Стойте! – закричала Хината, увидев, как клетку с Наруто уносят прочь. Ответа не последовало. Следующее, что она осознала, — это ослепительный солнечный свет и крик чаек. Её клетку вынесли на палубу огромного корабля, стоявшего у берега безлюдного острова. Посреди лагуны возвышалась гигантская каменная статуя с множеством рук. А перед ней, с видом хозяина мира, стоял Тонери. — Хината, – его голос, полный фальшивой сладости, прорезал воздух. – Смотри, как умирает твоя подруга. И все, кто тебе дорог. — Что? – сердце Хинаты упало. — Я сейчас воскрешу десятихвостогов в его истинной, чистой форме, – объявил он, и его пальцы сложились в печать. Статуя ожила. Из клеток, которые марионетки выстроили перед ней, потянулись тонкие, светящиеся нити чакры. Хината увидела, как тело Наруто обмякло, дыхание прекратилось. То же самое происходило и с другими пленниками. У неё на глазах выступили слёзы, горячие и беспомощные. — Я бы оставил её в живых, – бесстрастно заметил Тонери, – если бы ты не забеременела от этого никчёмного Учихи. Наслаждайся зрелищем. Наблюдай, как возрождается истинная сила! Хината в ярости бросилась на прутья, не чувствуя новой боли в израненных ладонях. Почему? Почему она не может открыть эту проклятую клетку?! — Не пытайся. Всё равно не откроешь, только сильнее поранишься, – насмешливо бросил Тонери. – Я вот не могу понять одного… Чем тебе так приглянулся этот Учиха, что ты даже родить от него решилась? Эти Учиха – ничтожества, не способные ни на что великое. Воры и предатели. Хината подняла голову. Её глаза, обычно кроткие, горели холодным белым огнём. — Я так рада, – прошипела она, – что клан Учиха так задел твоё жалкое эго. Значит, даже в твоём искажённом мире они значили больше, чем ты готов признать. Тонери нахмурился. —Учихи – позор! Около века назад они украли  статую десятихвостного. Пытались присвоить себе силу, им не принадлежащую! Остановить того Учиху, смог его дитя. Было жалкое зрелище. — Молчи, – прервала его Хината. Голос её дрожал не от страха, а от ярости. – Ты не имеешь права говорить о них. Ты не знаешь ничего об их боли, жертвах и любви.  Тонери засмеялся, но в его смехе слышалась досада. — Пафосные слова обречённой. Знай же: я первым покончу с Итачи. И я уверен, он даже не подозревает, что ты носишь под сердцем его ребёнка. О, он обязательно явится сюда….Это единственный не запечатанное место. Всюду в мире теперь стоит защитный барьер, кроме этой точки. Это место, где была создана вся чакра, где родились Хагаромо и Хамура. Это место называется Коноха. И оно станет его могилой. И колыбелью нового мира. Он повернулся к статуе, концентрируясь на ритуале. Хината, прижавшись лбом к прутьям, смотрела на бездыханное тело Наруто. Отчаяние сменялось ледяной решимостью. Она медленно опустила руки и коснулась живота. Внутри билась жизнь. Его жизнь. Жизнь, которую ей надо защитить. Жизнь, ради которой нельзя сдаваться.

***

На корабле, несущемся к Земле, в кабине повисло напряжённое молчание, нарушаемое только навязчивым гулом двигателей. — Неджи? – тихо спросила Изуми, видя, как он неотрывно смотрит в темноту космоса. — Сколько нам осталось лететь до Земли?  Неджи, не отрываясь от голографических карт, ответил: — Примерно час. Система выводит нас на скрытый подход. Но если их корабли такие же или быстрее… они могут быть там уже сейчас. — Час, – повторил Итачи, сжимая рукоять кунаи у пояса. – Целый час неизвестности. Целый час, в который может решиться всё. — Мы успеем, – твёрдо сказал Саске. – Мы должны успеть. Итачи лишь кивнул, его взгляд был устремлён вперёд, к далёкой голубой точке, которая таила в себе и надежду.