6. Соревнования по фейерверкам

      Над Лихолесьем ещё расходились последние искристые круги, когда один из фейерверочных дракончиков Гендальфа грациозно нырнул вниз, превращаясь в серебристую комету. Но вот среди россыпи звёзд, где только что вспыхнула зелёная белка, метнувшаяся под ветвями огненного дерева, внезапно возник чужой свет. Он был резче, холоднее, что-то не его цвета, не его почерка. Из воздушной вспышки вынырнула огнистая рысь — гибкая, стремительная, с хвостом оставляющим после себя росчерк чистого серебра. Она неслась вниз, глаза её сверкали, как раскалённые угольки. Никто не успел понять, откуда она взялась, пока сама рысь не прыгнула на фейерверкового волка Гендальфа. Саруман сделал вид, что ни при чём. Но самодовольная улыбка прокралась в его бороду.       — Это что было? — спросил Беорн. Гендальф прищурился. — Кто-то... решил испортить мой фейерверк. Огненно-сияющий волк Митрандира — сине-серый, с искрами на хвосте, взвыл так, что даже настоящие совы в лесу встрепетнулись. Волк отскочил назад, но рысь снова прыгнула, оставляя за собой всполохи золотого пламени. Две фигуры закружились в небесном вихре, сталкиваясь, распадаясь на искры и собираясь вновь, как будто сами звёзды спорили между собой. Слева раздался очень невинный кашель, совершенно не похожий на признание. Саруман отошёл на шаг, выставил посох и взмахом выпустил вверх новый свет. Теперь небо расцвело полностью. Гендальф по-доброму разгневался — как может разозлиться старый чародей, слегка навеселе, соревнующийся с другом-соперником. Он ударил посохом о землю, и вверх вырвались три огромных пылающих оленя, пурпурные и сапфировые, с рогами как переплетение молний. Они понеслись на серебристую рысь Сарумана. Искры летели так, будто ночь стала кузницей. Гендальф ударил посохом ещё раз, и из бело-синих всполохов его фейерверка вылетел гигантский лесной медведь. Саруман хлопнул ладонью по посоху, ввысь взвыл серебряный барс. Медведь столкнулся с барсом, синий с серебряным светом смешались в вихрь, от которого воздух начал подрагивать. Том Бомбадил подпевал битве, словно задавая ей ритм. Палландо и Алатар уже спорили.              — Барс держит высоту лучше.              — А медведь устойчивее.              — Посмотрим, кто первым вспыхнет. Когда казалось, что звери займут всё небо, рысь Курумо вновь прыгнула, но не на волка, не на оленя и даже не на медведя, а прямо в центр небесного вихря, гигантским взрывом раскалывая его надвое. Звери рассыпались на искорки. Медведь Гендальфа стал сияющим облаком звёзд. Барс превратился в серебряный дождь. Волки с оленями смешались в два роя искр, летящих друг на друга в спирали. Гендальф и Саруман одновременно вскинули посохи. И когда два луча голубой и серебрянный пересеклись в воздухе... ночь взорвалась огромным небесным деревом, корни которого были из молний, ветви — из звёзд, листва — из танцующих звериных силуэтов. Том Бомбадил запел. Радагаст ахнул. Палландо едва не присвистнул. Два мага посмотрели в небо. Звёздное дерево в небе стояло несколько долгих мгновений, огромное, сияющее. А потом оно тихо дрогнуло. Раз — и ветви вспыхнули мягким золотым светом. Два — и начали осыпаться вниз, будто чудесный листопад. Только падали не листья. С ветвей дерева, будто с высоких небесных крон, начали спускаться мерцающие, полупрозрачные, сотканые из чистых искр контуры животных. Первым, величественно сошёл огненный олень Гендальфа. Его рога искрились грозовыми молниями. Он приземлился мягко и трава под копытами замерцала, будто покрылась росой из света. Следом появилась рысь Сарумана. Теперь она светилась спокойным лунным серебром, а не боевой яростью. Она скользнула вниз по лучу света, бесшумно приземлилась и медленно огляделась проверяя, осталась ли битва или пора вновь стать частью неба.       — У-у-у! — восторженно выдохнул Радагаст. — Ой, красавцы же какие. — Он даже вытянул вперёд ладонь, и рысь сделала шаг, искры посыпались с её щёк. Гончие кролики стояли полукругом, задрав мордочки вверх и рассматривая незнакомых зверей. Фейерверковые волки спускались целой стаей. Они больше не были свирепыми, их огонь стал мягким, приглушённым, словно ночные облака подсвеченные луной. Один волк, приблизился к Беорну, поднял морду и тихо завыл, но вместо звука из него вылетел серебристый туман, похожий на дыхание зимнего утра. Беорн кивнул волку, как равному.       — Надо признать, у тебя звери получаются достойные, Саруман. С верха звёздного дерева начал спускаться огромный медведь Гендальфа. Его очертания переливались всеми оттенками синего: от ледяного до глубокого ночного. Воздух дрогнул, когда он ступил на землю. Трава под ним вспыхнула мягким сапфировым светом. Беорн от волнения даже чуть изменился. Медведь приблизился и наклонил голову. Искры сорвались с его морды и рассыпались, будто снежинки света.       — Значит, признаешь? — усмехнулся Гендальф.       — Чего уж там не признавать, — ответил Беорн, улыбаясь. — Красавец. С противоположной стороны ветвей плавно спустился серебряный барс Сарумана. При приземлении только лёгкая волна серебра прошла по земле. Барс подошёл к Саруману и ополоснул его голову с хвостом. Волосы, бороду, мантию — всё. Покрыв их серебристым блеском, будто звёздной пылью. Гендальф фыркнул от смеха.       — Кажется, твой барс решил, что тебя нужно украсить! Саруман с достоинством ответил, поправляя сияющую бороду:        — Он лишь подчёркивает мою природную величественность. С дерева продолжали спускаться животные. Светящиеся лисы, белые огненные совы, росомаха, переливающаяся красновато-золотыми отблесками. Даже огромный белый лось с рогами в форме молний. Каждый шаг зверей оставлял на траве маленький светящийся след, который таял спустя пару секунд. Том Бомбадил уже танцевал среди них, открыв руки навстречу сияющей стае.       — Лес смеётся, ночь цветёт! Звери — искры, звери — свет! И животные, будто понимая, двинулись вокруг него, создавая хоровод света. Когда животных стало так много, что поляна засветилась, как волшебный рассвет, звёздное дерево в небе тихо вспыхнуло ещё раз. Все звери подняли головы. И по одному медленно, мягко начали подниматься обратно, расстворяясь в золотом сиянии. Когда последний зверь растворился в ветвях, дерево само собралось в сгусток света, поднявшись выше и выше, пока не превратилась в новую звезду, засиявшую над Росгобелом. Палландо и Алатар обменялись взглядами.       — Думаю... — начал Палландо.              —...Это стоит повторить, — закончил Алатар. Радагаст прошептал:       — Взошла, новая. От наших пиршеств. Гендальф улыбнулся. Саруман сделал вид, что всё это ему надоело, но он поднял голову к небу, где сияла новая звезда.